Часть 11.

Одиночная камера была пуста, кроме него. Грубые бетонные стены давили со всех сторон, а слабый свет лампы отбрасывал на пол длинную, искривлённую тень. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным чем-то неуловимо гнетущим, как если бы в этих стенах застыли все несказанные слова и несбывшиеся жизни. Чи Хён Шик сидел на жёсткой койке, опустив голову, его руки сжимались в кулаки, ногти впивались в кожу. Он давно перестал ощущать боль — где-то внутри него была только пустота, зияющая пропасть, которую ничто не могло заполнить. Тэ Хи. Её имя вспыхивало в его голове раз за разом, как крик, который никто не слышал. Оно разъедало его изнутри, превращая сердце в руины. — Как ты смогла?.. — голос его был хриплым, почти беззвучным. — Как ты смогла сделать это со мной? Он усмехнулся — коротко, безжизненно. — Ты даже не знаешь… ты даже не понимаешь, как я тебя любил. Он поднял голову, упираясь взглядом в стену перед собой, но видел не её — видел её лицо. Вспоминал, как она смеялась, как убирала волосы за ухо, как опускала глаза, будто не верила в собственную красоту. Когда он впервые увидел её, это была просто игра. Просто интерес. Он не мог поверить, что девушка, такая как она, могла пробудить в нём нечто большее. Но она пробудила. Сначала это было лёгкое увлечение, странное желание видеть её чаще, говорить с ней, заставлять её смотреть в его сторону. Потом это стало зависимостью. Одержимостью. — Я думал, любовь делает человека сильнее, — он усмехнулся, наклоняя голову набок. — Но она сломала меня. Ты сломала меня. Каждый её взгляд, каждое слово врезались в его разум, и он не мог думать ни о чём другом. Он видел её в снах, в отражениях, слышал её голос даже там, где его не было. Он пытался добиться её. Пытался заставить её смотреть на него. Но она всё равно выбрала его. Су-Ёна. Су-Ён. Его губы скривились, руки сжались в кулаки. — Чёртов Су-Ён, — прошептал он, чувствуя, как ненависть закипает внутри. — Что в нём такого, чего нет во мне? Чем я хуже? Вопросы, на которые не было ответа. Он сделал всё. Пытался быть ближе. Пытался проникнуть в её мысли. Пытался разжечь в ней хоть искру интереса. Но она продолжала смотреть не на него. А потом — предала. Нет. Нет. Это он стал жертвой. Это он был тем, кого отвергли. — Если бы ты просто… если бы ты просто посмотрела на меня иначе… Всё было бы по-другому. Всё было бы иначе! Его дыхание сбилось, грудь резко вздымалась и опускалась. В тишине камеры его голос звучал глухо, одиноко. — Я не хотел… я не хотел дойти до этого. Но ты не оставила мне выбора, Тэ Хи. Где-то в уголках его сознания шевельнулась мысль: а если бы всё сложилось иначе? Если бы она приняла его чувства, ответила на них, если бы посмотрела на него с той же теплотой, что смотрела на Су-Ёна… Был бы он счастлив? Нет. Слишком поздно думать об этом. Слишком поздно. Чи Хён Шик медленно выдохнул и закрыл глаза. Его руки скользнули по карману его тюремной формы, сжимая маленький, холодный кусочек металла. Он не боялся. Потому что, наконец, у него был выбор. В отличие от всего, что было в его жизни. Всё закончится. Тэ Хи больше не будет сниться ему по ночам. Не будет её лица в его сознании. Не будет этой боли, жгущей его изнутри. Просто тишина. … Когда охранники вошли в камеру, он уже был мёртв.