Заводим друзей

В конце концов, ты всё равно станешь удобрением. Так почему бы перед этим не собрать пару интересных историй? Последний месяц, проведённый у Дурслей, оказался для Гарри сущей мукой. На этот раз не физической, а моральной. Ожидание свободы сжигало его изнутри. Билет, который дал ему Хагрид, не выходил у него из головы — Гарри прятал его в своём тайном укрытии, но при любом удобном случае доставал, чтобы ещё раз взглянуть. После инцидента с письмами из Хогвартса его переселили из чулана под лестницей в запасную комнату рядом с комнатой Дадли. Это помещение больше походило на склад ненужных вещей — подарки, которыми кузен наигрался всего раз, были беспорядочно свалены повсюду. Гарри потребовалось несколько дней, чтобы разобрать этот хаос и найти себе место для сна. Он пытался вести себя как обычно, но знал, что дядя и тётя не обманываются. Радость от скорого избавления от этой жизни сквозила в каждом его движении и слове. Дадли старался держаться подальше, а когда случалось столкнуться с Гарри наедине, издавал жалобный писк и прятался в комнате до самого ужина. Это было даже забавно, но Гарри не находил себе места. Ему не терпелось уехать, вырваться из этого дома, ставшего для него тюрьмой на целых одиннадцать лет. Большую часть времени он проводил за книгами, спрятанными под расшатанной половицей. Стоило услышать шаги на лестнице, как он тут же их убирал. Его друг тоже не был рядом — он готовился к поездке (впрочем, Гарри не знал, как именно). Так что поговорить ему было не с кем. Он тихонько проговаривал заклинания, перечитывая их в учебниках, пробуя слова так, как змеи пробуют воздух. Но никогда не произносил их, держа в руках палочку — ведь из учебника он уже узнал, что использование магии до совершеннолетия вне школы строго запрещено. В одной из книг он наткнулся на интересный закон о пожизненных долгах и другой — о владении летающими коврами. Но сейчас они его не особо касались. Иногда, повторяя заклинания, он ощущал что-то странное — лёгкий разряд в воздухе, электрический импульс, пробегающий по коже. Иногда внутри него что-то вздрагивало, как будто откликаясь. Он пытался ухватить это ощущение, разобраться, что это такое, но каждый раз оно ускользало. Это раздражало, но было явно сильнее, чем когда он впервые почувствовал нечто подобное в домике на скале. И вот наконец наступил долгожданный день. Гарри заранее договорился с дядей Верноном, чтобы тот отвёз его на вокзал Кингс-Кросс. Он проснулся рано, собрал вещи и теперь сидел на краю кровати, с нетерпением ожидая, когда дядя встанет. Поездка вышла короткой и молчаливой. Дядя даже не удосужился помочь ему выгрузить вещи из машины, но Гарри это не расстроило. Наоборот — ему казалось, что его вещи осквернились бы, если бы их коснулся кто-то из Дурслей. Вокзал был шумным и переполненным людьми. Подходя к платформам 9 и 10, Гарри внезапно понял, что не знает, что делать дальше. Билет, который дал ему Хагрид, указывал, что поезд отходит с платформы 9 ¾, но такой платформы он нигде не видел. Однако паниковать он не стал. Сделав глубокий вдох, он принялся внимательно изучать окружающих. Он не мог быть единственным, кто направляется в Хогвартс… — — …маглы… Гарри резко обернулся и увидел группу рыжеволосых. Их было шестеро: четверо мальчиков, взрослая женщина и маленькая девочка. Из рассказов Хагрида он знал, что маглы — это немагические люди, так что несложно было догадаться, что перед ним семья волшебников. Теперь семеро — включая Гарри — подошли к перегородке между платформами. Он наблюдал, как сначала близнецы один за другим скрылись за преградой, затем ещё один брат, следом — последний. Взрослая женщина и девочка прошли вместе, не проявляя ни тени сомнения. Это не выглядело сложным. Они просто шли прямо, даже не сбавляя шага. Гарри выровнялся и решительно направился вперёд, игнорируя голос в голове, вопящий, что он вот-вот врежется в твёрдую стену. Мгновение — и он оказался по ту сторону. На борту Хогвартс-экспресса Гарри перебирал пальцами поверхность своей палочки. Ему с трудом удалось найти свободное купе — пришлось пробираться сквозь толпы первокурсников. Некоторые, заметив его, пытались рассмотреть, но, благодаря растрёпанным волосам, никто пока не узнал его в лицо. Палочка в его руках дрожала, будто живая. Найти её было непросто — многие, что он пробовал, не хотели его принимать. Но эта… Эта выбрала его. Олливандер, продавец волшебных палочек, выглядел обеспокоенным. Гарри задумался: а вдруг это был плохой знак? Но тут же отбросил мысль. Олливандер не знал его лично, а палочка не могла сказать о нём слишком многого. В его ладонях она излучала тёплое, золотистое свечение, напоминая довольного кота, устроившегося на коленях. Гарри улыбнулся — похоже, он и правда волшебник. Холли, перо феникса, одиннадцать дюймов, гибкая… Интересно, о чём говорит такая палочка? Возможно, в Хогвартсе найдётся книга, объясняющая это. Ощущение от её прикосновения напоминало ту самую волну энергии, что он чувствовал, пробуя заклинания. Теперь он был уверен: это и была его магия, откликающаяся на него. Гарри посмотрел в окно. Проносящиеся пейзажи затянул туман. Он никогда не считал себя особо любопытным — скорее, он просто не имел возможности быть таким. Всегда следовал указаниям, ловя моменты, когда тётя с дядей теряли бдительность, чтобы сделать что-то запрещённое. Он задумался: будет ли он скучать по Дурслям? Хмыкнул — едва ли. Им же конечно он не будет хватать. Разве что потому, что некому будет мыть посуду и чистить двор. — Здесь занято? — раздался голос в дверном проёме. Гарри поднял голову и увидел долговязого мальчика с рыжими волосами. Того самого, кого он заметил на вокзале. — Везде уже полно народу, — добавил незнакомец неуверенно. Гарри жестом пригласил его присесть. Может, это шанс завести друга? Он улыбнулся, надеясь, что его улыбка не выглядит так же натянуто, как та, что он обычно дарил дяде Вернону. — Я Рон, — представился мальчик. Поняла тебя. Перевожу с момента, когда Рон представляется. «Я Рон Уизли», — представился мальчик. «Гарри Поттер», — ответил Гарри. Рон ахнул. «Гарри Поттер?» — переспросил он. «Ох ты ж, правда?» Он придвинулся ближе, так что Гарри мог разглядеть отдельные веснушки на его носу. «А у тебя есть… ну, ты знаешь?» Он жестом указал на лоб, и Гарри, немного подумав, понял, о чём идёт речь. «Ты имеешь в виду шрам?» — спросил он прямо. Рон испуганно кивнул, и Гарри с лёгкой ухмылкой откинул со лба волосы, позволяя своему новому другу рассмотреть серебристый шрам, который резко выделялся на его смуглой коже. «Ого», — пробормотал Рон. «Это круто». Он улыбнулся в ответ. «Ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, когда был младенцем — это же невероятно!» Хагрид рассказал Гарри о его славе в волшебном мире ещё до того, как они отправились за школьными принадлежностями, а в «Дырявом котле» ему удалось заполнить некоторые пробелы. Гарри было немного обидно, что он не помнит события, которые сделали его героем, но, пожалуй, было даже хорошо, что он не помнил, как погибли его родители. «Того-Кого-Нельзя-Называть?» — переспросил он. «Я думал, его звали Волан-де-Морт». Рон тут же побледнел. «Ты и правда храбрец», — сказал он. «Никто больше не называет его по имени». Гарри нахмурился. «Почему? Я думал, он мёртв». «Так и есть, но… кажется, все до сих пор его боятся. Мои родители говорят, что он был величайшим тёмным волшебником, даже могущественнее, чем Геллерт Гриндевальд». «Но его имя же не призовёт его обратно», — рассудил Гарри. «Не думаю, что стоит бояться его произносить. И вообще, я не знаю, кто такой этот Гриндевальд». Рон удивлённо посмотрел на него. «А что ты тогда знаешь?» Как и следовало ожидать, оказалось, что Гарри почти ничего не знает о волшебном мире. Вся информация, которой он владел, была почерпнута в основном из учебников. Так что Рон тут же взял на себя роль наставника и начал рассказывать ему о Хогвартсе. Он поведал о директоре, профессоре Дамблдоре, одном из величайших волшебников современности. О замке, озере и гигантском кальмаре, который якобы там обитает, а также обо всём, чему им предстоит научиться. Рон также рассказал о четырёх факультетах: смелых и отважных гриффиндорцах, дружелюбных хаффлпаффцах, умных когтевранцах и слизеринцах, которых, по словам его братьев, лучше избегать — мол, они властолюбивые и коварные. «Наверное, меня отправят в Гриффиндор», — уныло сказал он. «Все мои братья там учились. Наша семья вечно попадает в Гриффиндор — кажется, это будет продолжаться вечно». Гарри моргнул. «Ты не хочешь в Гриффиндор?» — спросил он. Он уже понял, куда хочет попасть, слушая Рона. Гриффиндор звучал не так уж плохо, но, возможно, его ученики слишком увлекались отвагой, забывая о других качествах. Когтевран был бы замечательным выбором… если бы он был более усидчивым. Гарри никогда не нравилось подолгу сидеть с книгами, хотя за последний месяц он сделал это не раз. Может, он смог бы привыкнуть? Хаффлпаффцы выглядели милыми — слишком милыми. Гарри сомневался, что впишется в их компанию. Он знал, что неуклюжий и странный. Его мысли всегда шли немного вразрез с окружающими. Дядя Вернон часто говорил, что у Гарри «неправильная голова». Но сам Гарри твёрдо решил, что он не неправильный, а просто другой. К тому же дядя Вернон вовсе не был хорошим человеком. Почему Гарри должен слушать его мнение, если тот никогда не слушал его самого? Рон сузил голубые глаза. «Я не хочу вечно быть в их тени», — пробормотал он, а потом посмотрел на Гарри так, будто не мог поверить, что только что признался в этом. «Так и не будь», — просто ответил Гарри, пожав плечами. Иногда люди говорили ему то, что, казалось, не собирались произносить вслух. «Будь самим собой. Твоя семья же не будет ненавидеть тебя за то, что ты счастлив, верно?» По крайней мере, Гарри был почти уверен, что именно так и должны работать семьи. Его собственная, похоже, была исключением из всех правил. Рон задумался. «Я… я никогда об этом не думал», — сказал он, глядя на Гарри с изумлением. «Ты умный». Гарри улыбнулся. «Спасибо». Из коленей Рона раздалось тонкое попискивание, и Гарри нахмурился. «Что это?» Рон приподнял руки, показывая ему крупного и откровенно толстого крыса. «Это Короста. Он у нас давно. А ты кого-нибудь с собой привёз?» «Я привёз спутницу», — ответил Гарри, и улыбка моментально исчезла с его лица. Он терпеть не мог слово «питомец». Рон закусил губу. «Твоя семья купила её для тебя? И палочку тоже? Мне бы очень хотелось иметь свою, но мама говорит, что пока подойдёт старая палочка Чарли…» Гарри оценил его попытку сменить тему. «Нет, моя семья её мне не покупала», — начал он, но договорить не успел — их прервали. «Кто-нибудь видел жабу?» — раздался голос с порога купе. Они оба подняли головы и увидели в дверях низенькую девочку с копной густых кудрявых волос. «Мальчик в моём купе потерял свою», — сообщила она. «Нет, жабы не видели», — ответил Гарри, покачав головой. «Но думаю, Эрус могла бы её съесть». Он задумчиво посмотрел на Коросту. «Кстати, тебе тоже стоит быть осторожнее. Хотя, возможно, для неё он слишком крупный». Рон и девочка одновременно посмотрели на него. «Эрус?» — переспросили они. Гарри кивнул. «Моя спутница», — пояснил он. «Эрус», — прошипел он змеиным языком. «Ты не спишь? «Что тебе нужно, говорящий?» — раздался мягкий, шипящий ответ. Под его рубашкой что-то зашевелилось. «Я хотел бы познакомить тебя с друзьями», — ответил Гарри, хотя слегка колебался, стоит ли относить к друзьям и кудрявую девочку, стоявшую в дверях. Он взглянул на неё — прежде у него не было особого опыта общения с девочками, а те, кого он встречал, казались скучными. Незнакомка посмотрела на него так, будто у него внезапно выросла вторая голова. «Почему ты шипишь?» — спросила она с подозрением. Гарри почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он надеялся, что в этой школе волшебников и ведьм найдёт таких же, как он. Но, похоже, даже здесь он оставался изгоем. К счастью, Эрус появилась спустя мгновение. Её изящное, покрытое тёмным зигзагообразным узором тело плавно скользнуло из-под одежды, сверкая гладкой чешуёй. «Я здесь, говорящий», — прошипела она. Гарри улыбнулся. «Это Эрус», — объяснил он, гордо глядя на змею. «Она гадюка и моя спутница. Она бы не позволила мне отправиться сюда одному». Затем он посмотрел на девочку, осознав, что не знает её имени. «Эрус, это Рон и…» Он смущённо замялся. «Прости, как тебя зовут?» «Гермиона Грейнджер», — ответила девочка, её глаза расширились. «И Гермиона», — закончил Гарри. На фоне он услышал, как Рон представляется Гермионе. Затем он снова обратился к змее: «Слушай, Эрус, ты можешь мне помочь?» Язык гадюки мягко скользнул по его коже, когда она вытянулась вдоль его руки. «Чего ты просишь, говорящий?» «Один мальчик потерял жабу», — пояснил Гарри. «Ты можешь помочь нам её найти? Только, пожалуйста, не съешь её». Эрус бесшумно выскользнула из его рукава и спрыгнула на пол. «Я не голодна, говорящий. Я помогу тебе найти добычу», — ответила она. Рон с тревогой наблюдал за змеёй. «Куда она уползла?» «Она сказала, что поможет нам найти жабу», — пояснил Гарри, вставая. Затем взглянул на Рона и Гермиону. «Пойдём с ней?» Гермиона пристально посмотрела на него. «Ты правда умеешь разговаривать со змеями?» Гарри хитро прищурился. «Давай пойдём за ней и проверим?» Так трое из них отправились вдоль поезда, следуя за медленно скользящей Эрус. Разговор сам собой перешёл на магический мир, и Гарри, который всё ещё был новичком во всём этом, узнал о понятии «кровного статуса». «Я магглорожденная», — заявила Гермиона с вызовом, пристально глядя на них. Рон пожал плечами. «Чистокровный. Вся моя семья в Гриффиндоре. Мой отец работает в Министерстве, обожает магглов и их изобретения». Гермиона на мгновение смягчилась. «А ты?» — спросила она, поворачиваясь к Гарри. «Какой у тебя статус?» «Понятия не имею, о чём ты говоришь», — честно признался он. Он уже понял, что магглорожденность многими воспринимается с предубеждением — это было заметно по тому, как Гермиона произносила это слово. Казалось, она ждала, что кто-то из них что-то скажет. Гарри не был уверен, заметил ли это Рон, но уловил вспышку какого-то чувства в глазах Гермионы, когда она говорила о своём происхождении. Интересно, почему она так защищалась? Разве быть магглорожденной так уж плохо? Гермиона удовлетворённо кивнула. «Значит, ты тоже магглорожденный». Рон покачал головой. «Нет, Гарри полукровка». «Правда?» — Гарри нахмурился. Он начал понимать, что в волшебном мире принято разделять людей на чистокровных, полукровок и магглорожденных, но не видел в этом никакого смысла. «Но какая разница? Мы ведь все можем колдовать, иначе нас бы тут не было». Он не заметил задумчивый взгляд Гермионы и любопытный — Рона, потому что в этот момент чуть не запутался в подоле своей мантии. «Говорящий», — раздался шипящий голос. «Я нашла твою добычу». Гарри обернулся и увидел, как Эрус загнала несчастную, испуганную жабу в угол пустого купе. Он быстро нагнулся, поймал её и вложил в руки Гермионе. «Вот, держи», — с улыбкой сказал он. Гермиона взглянула вниз, потом снова на него. «Спасибо», — сказала она, затем посмотрела на змею и добавила с вежливостью: «И тебе спасибо, Эрус». Гарри просиял. «Она поблагодарила тебя», — передал он змее. «Думаю, мы станем друзьями, Эрус». Гадюка приподняла голову, и Гарри позволил ей снова скользнуть вверх по его руке. «Я запомню их запахи, говорящий», — прошипела она. «И прослежу, чтобы не укусить их». Гарри аккуратно спрятал её в карман. «Эрус говорит, что ты ей нравишься», — сообщил он Гермионе, прежде чем бросить взгляд на купе. «Ты ведь говорил, что везде занято?» — повернулся он к Рону. Рон смутился. «Ну… Прости. Просто не хотелось сидеть одному… или с братьями, хотя они бы меня и не позвали». Он виновато почесал затылок. «Но я не подумал, вдруг у тебя уже есть с кем сидеть». Гермиона вздохнула. «Лучше бы ты не лгал», — сказала она, её голос был полон неодобрения. «Но в любом случае, мне пора вернуть жабу Невиллу. Спасибо за помощь». Они молча проводили её взглядом. «Она немного пугает», — пробормотал Рон. «Но она права», — сказал Гарри. «Лгать действительно не стоит. Особенно если ты хочешь, чтобы кто-то был тебе другом». Рон моргнул. «Ты… хочешь быть моим другом?» Гарри нахмурился. «А ты нет?» Рон выглядел ошарашенным. «Я… я хочу! Но я же солгал…» Гарри снова улыбнулся. Его лицо уже начинало болеть от стольких улыбок. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так легко. «Три ошибки — и ты выбываешь», — весело сказал он, а затем первым двинулся обратно в их купе.