Распределение в Слизерин

Ты давно видел своё падение, предсказанное в чужих костях. «Добро пожаловать в Хогвартс», – произнесла профессор Макгонагалл, внимательно оглядывая первокурсников из-под очков. Она была куда выше тётушки Петунии, и этот эффект лишь усиливала высокая остроконечная шляпа на её голове. Гарри показалось, что преподавательница выглядит довольно внушительно, и он тут же решил, что лучше не попадаться ей под горячую руку. «Пир в честь начала учебного года начнётся совсем скоро – после того, как вы будете распределены по факультетам. Это очень важная церемония, потому что, находясь в Хогвартсе, ваш факультет станет вашей семьёй. «В школе четыре факультета», – продолжила она после небольшой паузы, – «Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин. Пока вы учитесь в Хогвартсе, вы будете зарабатывать и терять баллы в зависимости от ваших поступков и достижений. Нарушение правил приведёт к потере баллов, а успехи принесут их вашему факультету. В конце учебного года факультет, набравший больше всех баллов, получит Кубок школы». «Распределение начнётся совсем скоро», – подытожила профессор Макгонагалл. «Пожалуйста, оставайтесь здесь, пока я не вернусь за вами». С этими словами она развернулась и исчезла в дверях Большого зала, её чёрная мантия мягко колыхалась при каждом шаге. Стоило ей уйти, как среди первокурсников тут же раздались взволнованные перешёптывания. Гарри и Рон переглянулись: у Рона на лице застыла нервная, но воодушевлённая улыбка, а сам Гарри натянул на себя отработанное выражение радостного ожидания – ту самую маску, которую он привык использовать перед Дурслями. Но на этот раз его радость была настоящей. Внезапно несколько человек в толпе испуганно вскрикнули. Гарри резко обернулся, почувствовав, как Эрэс шевельнулась у него на запястье. И тут у него чуть не отвисла челюсть. Прямо к ним плавно плыли призраки. Бледные, полупрозрачные, они двигались сквозь стены, словно их не существовало вовсе. Гарри едва не рассмеялся – всё это было слишком невероятным, словно вырванным из сна. Он ожидал, что в любую секунду проснётся, и вдруг подумал – может, даже с некоторым драматизмом, – что скорее бы предпочёл умереть, чем оказаться обратно в чулане под лестницей. Вскоре профессор Макгонагалл вернулась, быстро отогнала призраков и повела первокурсников в Большой зал. Зал оказался невероятно просторным, и его пересекали четыре длинных стола, за которыми уже сидели ученики. Каждый из них был украшен в цвета своего факультета: серебро и зелень Слизерина, золото и алый Гриффиндора, синий и бронзовый Когтеврана, жёлтый и чёрный Пуффендуя. Перед студентами стояли пустые блюда, ожидая начала пира. Вдоль дальней стены располагался высокий профессорский стол, за которым сидели преподаватели – и среди них директор. Гарри успел заметить длинную серебристую бороду и синие одежды, прежде чем внимание вновь потребовала профессор Макгонагалл. Она поставила в центре зала простой деревянный табурет и водрузила на него старую, изрядно поношенную, потёртую волшебную шляпу. Гарри заметил, как рядом с ним Рон ошарашенно пробормотал: «Чего?» Гарри и сам был несколько сбит с толку. Шляпа казалась совершенно обычной. Но стоило ему оглянуться на старшекурсников за факультетскими столами, как он понял, что все они ждали. Ждали, когда шляпа заговорит. И в следующий миг её разорванные поля дрогнули… и она запела.       «Вы можете меня не звать красавицей, Но не судите о книге по обложке! Я съем себя, если найдёте в мире Шляпу умнее, чем я хоть немножко.       Пусть кто-то носит цилиндры и шляпы, Пусть выбирают фасон себе сами, Но я – не простая безделица эта, Ведь я наделена разумом, дамы и господа!       Я вижу насквозь ваши мысли и чувства, Я знаю, кто вы, я вижу, что в сердце. Попробуйте сами – и я вам отвечу, Где вас ждёт ваш дом в этом замке волшебном!       Быть может, в Гриффиндоре ждёт вас удача, Где храбрые сердца, отважные души, Где те, кто не дрогнет и примет сражение, Те, кто не склонится перед испытанием!       А может, быть лучше вам в Пуффендуе, Где дружба и преданность правят навеки, Где каждый достоин доверия и славы, Где честность и доблесть в почёте у всех.       Иль в Когтевране, где ценят учёность, Где мудрость и знания выше богатства, Где к истине путь освещает пытливость, Где самые умные ищут ответы.       Но если в Слизерин вы попадёте, То вы обретёте друзей самых верных, Там хитрость и ум – это ключ к победе, А цель оправдывает любые средства.       Так что смелей! Не бойтесь, не дрожите! Я ваш советник, ваш спутник, ваш путь! Садитесь, наденьте – и я подскажу вам, Где вас примут, где будет ваш дом!» Когда песня стихла, в зале раздались громкие аплодисменты. Гарри растерянно посмотрел на Рона – его друг выглядел не менее озадаченным. Теперь им предстояло пройти через испытание, о котором они даже не догадывались. Гарри взглянул на Рона, его лицо озарила широкая улыбка, когда шляпа поклонилась четырем столам. Его новый друг ответил ему такой же улыбкой, а между ними неожиданно появилась Гермиона. — Вы смотрели на потолок? Он зачарован, чтобы выглядеть как небо снаружи! Я читала об этом в Истории Хогвартса! Гарри поднял голову, и его рот приоткрылся от изумления. Он не мог отвести взгляд от звезд, мерцающих над ним так реалистично, что он всерьез задумался, а есть ли там вообще потолок. В воздухе парили свечи, явно удерживаемые магией, но звездное небо захватило его внимание полностью. Гарри научился ценить такие маленькие чудеса. — Как думаете, в какой факультет вы попадете? — с жаром спросила Гермиона. — Не знаю, — рассеянно ответил Гарри, все еще завороженный потолком. Это был первый раз, когда он по-настоящему увидел, на что способна магия, если не считать фокусов Хагрида с Дадли. — Рон не хочет в Гриффиндор. Гермиона фыркнула: — Не представляю, как там можно нормально учиться. Говорят, в гостиной постоянный шум. Рон тяжело вздохнул: — Вероятно, это все проделки Фреда и Джорджа, — пробормотал он. — Они… ну, они обожают розыгрыши. Жить с ними… — Он покачал головой. — В общем, я тебя понимаю. — Мне и ценности Гриффиндора не особо по душе, — добавила Гермиона. — Храбрость, отвага, благородство… звучит так, будто там все будут рыцарями в сияющих доспехах. — А ты в какой факультет хочешь? — спросил Гарри, переведя на нее взгляд. — В Когтевран? На самом деле он не был в этом уверен. В Гермионе чувствовалась некая жесткость, которая не совсем вязалась с образом когтевранцев. Раз ей не нравился Гриффиндор, оставались Пуффендуй или Слизерин. Гермиона задумчиво посмотрела на потолок. — Может быть, — ответила она, но в голосе не было особой уверенности. Гарри надеялся, что он и его новые друзья окажутся в одном факультете. Впрочем, он был благодарен хотя бы за присутствие Эруса — змея, спрятавшаяся под его мантией, была для него утешением. Ничто не успокаивало его больше, чем ощущение прохладных чешуек на коже. Профессор Макгонагалл, высокая и строгая, шагнула вперед, держа в руках свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, подойдите вперед. Распределяющая шляпа объявит ваш факультет. Решение окончательное. И церемония началась. Гарри наблюдал, как учеников по очереди вызывали к шляпе. Казалось, она моментально читала мысли студентов — едва шляпа касалась их головы, как тут же выкрикивала результат. — Грейнджер, Гермиона! — объявила профессор Макгонагалл. Гермиона вышла вперед с выражением решимости на лице. — Грязнокровка, — раздался чей-то презрительный голос, словно это было самое грязное ругательство. Гарри резко развернулся и увидел того самого блондина из «Мадам Малкин», который смотрел на Гермиону с явной неприязнью. Гарри задумался, и тут же вспомнил разговор в поезде. Этот мальчик, должно быть, относится к тем, кто ненавидит магглорожденных. И Гарри этого совершенно не понимал. По его сведениям, каждый, кто получил письмо из Хогвартса, обладал магией. Почему же тогда имело значение, из какой семьи ты родом? Возможно, маги из волшебных семейств были сильнее? Распределение Гермионы затянулось. Шляпа несколько раз размыкала свой разрез, словно колебалась. Наконец, она окончательно определилась и громко провозгласила: — Слизерин! Гарри украдкой посмотрел на блондина, не скрывая легкого злорадства, когда у того отвисла челюсть. Он слегка подтолкнул Рона, и рыжий подавил смешок. — И чего ты лыбишься? — раздраженно бросил блондин. Он смерил Рона оценивающим взглядом, и Гарри ощутил, как внутри поднимается раздражение. — Второсортные мантии, рыжие волосы, неряшливый вид… Ты, должно быть, Уизли. Затем его холодный взгляд переместился на Гарри. — А ты кто такой? Еще один грязнокровный дружок? Рон мгновенно покраснел, но Гарри лишь спокойно положил руку ему на плечо и с дружелюбной улыбкой, которая не достигала глаз, ответил: — Скоро узнаешь, кто я такой. Так же, как и я узнаю, кто ты. Вышло гораздо более угрожающе, чем он планировал. Гарри умел быть скрытным, но в этот раз промахнулся. Блондин напрягся, вновь изучающе оглядев его. Гарри сделал глаза широко-невинными, надеясь, что тот не поймет, насколько он был серьезен. — Полагаю, узнаю, — наконец сказал тот, еще раз взглянул на Гарри с холодной насмешкой и ушел. — Хочешь, скажу, как его зовут? — поинтересовался Рон, все еще кипя от злости. — Я знаю его семью. — Лично? Или понаслышке? — уточнил Гарри. — По репутации, — признал Рон. — Но, уверен, они ее заслужили. — Этот не пахнет как друг, говорящий, — раздался тихий голос Эруса. — Мне можно его укусить, да? Гарри улыбнулся. — Пока нет, — прошептал он на парселтанге, и только Рон услышал его шипение. — Но посмотрим. Тем временем профессор Макгонагалл назвала еще одно знакомое имя: — Лонгботтом, Невилл! — Ты его знаешь? — спросил Гарри, не сразу вспомнив, откуда он слышал это имя. — Его семья чистокровная, как и моя, — кивнул Рон. — Они на стороне Света. Но самого Невилла я никогда не встречал. Его родители… ну, это печальная история. В поезде Рон рассказывал, что магическое сообщество делится на светлых и темных магов. Те, кто поддерживал Свет, сражались против Волан-де-Морта, а последователи Тьмы были на его стороне. — Это тот парень с жабой, — вспомнил Гарри. — Интересно, куда он попадет. — Наверное, в Пуффендуй, — предположил Рон. — Гриффиндор! — провозгласила шляпа. Гарри улыбнулся и хлопнул друга по спине. — Не стоит судить людей по внешности. — Пожалуй, ты прав, — буркнул Рон. Но он не успел сказать больше, потому что прозвучало новое имя: — Малфой, Драко! — Ну, теперь мне не нужен твой рассказ, — заметил Гарри, наблюдая, как блондин уверенно направляется к шляпе, излучая самоуверенность. Едва шляпа коснулась его волос, как тут же выкрикнула: — Слизерин! — Кто бы сомневался, — пробормотал Рон. — Его семья — темные маги, подозреваемые в связях с Пожирателями Смерти. Гарри нахмурился: — Пожиратели Смерти? Рон хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл, что ты этого не знаешь. Это последователи Того-Кого-Нельзя-Называть. Почти все они теперь в Азкабане. Это тюрьма для волшебников. Вот исправленный вариант без жирного шрифта: «Ох,» — только и ответил Гарри. Он давно задавался этим вопросом — как же магический мир расправляется с преступниками? — Поттер, Гарри! — громко объявила профессор Макгонагалл. Весь зал мгновенно замер, словно время остановилось. Затем шёпот прокатился по рядам. — Она сказала Поттер? — Тот самый Мальчик-Который-Выжил? — Он и правда поступил в Хогвартс? — Где он? — Я его не вижу! Гарри почувствовал желание вскочить и крикнуть: «Здесь! Я здесь!» Впервые в жизни внимание людей было приковано к нему… Это было захватывающе. Он шагнул вперёд, улыбнулся Рону и уверенно направился к Распределяющей шляпе. Усевшись на табурет, он оглядел заполненный людьми зал. Все смотрели на него. На него. Это было великолепно… если не сказать немного пугающе. — Гарри Поттер, — раздался голос у него в голове. Он вздрогнул, осознав, что это говорит Шляпа. — Наконец-то мы встретились. — И вам здравствуйте, — вежливо ответил Гарри. Шляпа усмехнулась. — Какой вежливый… И умён, это очевидно. В тебе есть храбрость, немалая преданность… О, да, сложная задачка. Как же я люблю вызовы. — Можно я попрошу об одном? — спросил Гарри. Он где-то читал, что никогда не помешает спросить — хуже не будет. Хотя у Дурслей это правило редко работало. Но Шляпа не могла причинить ему вреда, так что Гарри решил, что риск минимален. — Не многие делают запросы, мистер Поттер, — заметила Шляпа. — Чего же ты хочешь? Гарри улыбнулся. — Я хочу в Слизерин, — просто сказал он. — Даже не думаю, что хочу. Я знаю, что хочу. — Хмм… — протянула Шляпа. — Если я отправлю тебя в Слизерин… Да, это действительно хорошее место для тебя. Я, пожалуй, отправил бы тебя туда, даже если бы ты не просил. Этот факультет может сделать тебя великим, даже более чем великим — если ты готов кое-что отдать взамен. Всё имеет свою цену. Ты уверен в своём выборе, Гарри Поттер? — Абсолютно, — спокойно ответил Гарри. — Ну что ж. Слизерин! — громко объявила Шляпа. Профессор Макгонагалл сняла её с его головы, и Гарри направился к столу зелёно-серебряного факультета. Он сел напротив Гермионы, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Малфоя, который, казалось, пытался прожечь его насквозь. — Интересно, — заметила Гермиона. — Я думала, тебя определят в Гриффиндор. Там были твои родители. Гарри пожал плечами, наблюдая за оставшимися студентами. Он знал, в каком факультете учились его родители — эта информация встречалась почти во всех учебниках по истории, которые он листал в Флорише и Блоттсе. — Я сам попросился сюда, — рассеянно ответил он. Он заметил, что Рон выглядел заметно побледневшим. Гарри подбодрил его улыбкой. — Ты попросился? — переспросила Гермиона, удивлённо приподняв бровь. — Почему? — Потому что я этого хотел, — спокойно сказал Гарри. — Уизли, Рональд! — громко вызвала профессор Макгонагалл. Рон, запинаясь, поднялся по ступенькам и сел. Гарри видел, как он судорожно сглотнул, когда Шляпа опустилась ему на голову. Гарри скрестил пальцы, а Эрус чуть крепче сжала его руку. Кто-то ахнул, когда спустя мгновение шляпа громко выкрикнула: «Слизерин!» Рон выглядел так, словно его только что ударили в живот. Гарри знал это выражение лица слишком хорошо. А за столом Слизерина повисла мёртвая тишина. Гарри медленно, уверенно начал аплодировать. За ним последовала Гермиона, едва заметно усмехаясь. Остальные слизеринцы немного замешкались, но тоже начали хлопать. Гарри взглянул на гриффиндорский стол и без труда нашёл трёх рыжеволосых парней. У всех троих были одинаковые выражения: отвисшие челюсти и расширенные от шока глаза, когда их младший брат сел за стол Слизерина. Гарри уже не следил за распределением, когда Рон уселся рядом. Тот всё ещё выглядел потрясённым, но слабо улыбнулся Гарри. — Быть собой, да? — пробормотал он, даже не посмотрев в сторону гриффиндорского стола. Гарри усмехнулся. — Я держал за тебя кулаки. Эрус тоже болела за тебя — думаю, у меня останется след от её хвоста на руке. Когда распределение закончилось, старик с длинной серебряной бородой — профессор Дамблдор, как вспомнил Гарри, величайший волшебник современности — поднялся на ноги. В зале мгновенно наступила тишина. Он улыбнулся студентам, а его глаза весело заблестели, когда он встретился взглядом с Гарри. — Добро пожаловать! — сказал он. — Добро пожаловать в новый учебный год в Хогвартсе! Перед началом пира я хочу сказать несколько слов. И вот они: «Треск! Вздор! Гадость! Абракадабра!» Спасибо! Он сел обратно, и зал взорвался аплодисментами и смехом. Гарри слегка наклонил голову, но послушно захлопал в ладоши. Рон, сидевший рядом, тихонько хихикал. Перед ними появились огромные блюда, наполненные едой. Столько еды Гарри не видел никогда в жизни. Рон без промедления начал накладывать себе еду, а Гермиона с интересом изучила ассортимент, прежде чем сделать выбор. — Говорящий? — прошипела Эрус. — Я чую еду. — Здесь так много всего, — тихо ответил Гарри, растерянно глядя на стол. — Что мне выбрать? — Что захочешь, — ответила Эрус. — Здесь нет никого, кто мог бы тебе запретить. И правда. Гарри осторожно потянулся за сосисками, зная, что они ему нравятся, но не совсем уверенный насчёт других блюд. Некоторые он знал лишь по названию, но никогда не пробовал. Они были примерно на середине трапезы, когда Гермиона очистила горло. — Надеюсь, вы оба понимаете, что нас ждёт весёленькая жизнь, — саркастично протянула она. — Грязнокровка, предатель крови и Мальчик-Который-Выжил… Пожалуй, нам стоит держаться друг друга. — Я бы больше беспокоился о себе, — ответил Рон. — Ты останешься наедине с девочками. — Он кивнул в конец стола, где сидело большинство слизеринских девочек, и шепотки пробежали по всей длине стола, как множество мышей. Гарри стал очень хорош в убийстве мышей. Так они с Эрусом случайно встретились. — С нами все будет в порядке, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышали остальные слизеринцы-первокурсники, которые все сидели на том же конце стола, что и они. — В конце концов, теперь это наша семья. И семья… Тоже. Он повернулся, чтобы улыбнуться другим слизеринцам, выражение не совсем правильное. Это было его любимое выражение, потому что оно всегда заставляло людей чувствовать себя очень неловко. — Семья заботится друг о друге. На данный момент мы все - змеи Рон неуверенно рассмеялся, когда остальные слизеринцы-первокурсники отвернулись. — Знаешь, ты тоже немного пугающий, Гарри. — Только когда я этого захочу, — легко ответил Гарри, одарив друга лёгкой улыбкой. — Итак, я думаю, что твои опасения необоснованны, Гермиона, — продолжил он, глядя на девушку. — Но если тебе нужна защита, я был бы рад попросить Эрус присмотреть за тобой. Гермиона задумчиво посмотрела на него. — Спасибо за предложение, — сказала она наконец, — но я вполне способна позаботиться о себе сама. Гарри не сомневался в этом, но всё же отметил, что за ними наверняка будут наблюдать не самые доброжелательные люди. Однако обсуждать это за столом не имело смысла. Когда десерты исчезли со стола, профессор Дамблдор снова поднялся. Как и прежде, в Большом зале мгновенно воцарилась тишина, и все повернулись к директору. — Кхм, ещё несколько слов, теперь, когда вы сыты и напоены, — произнёс он. — Я должен уведомить вас о начале семестра. Первокурсники начали внимательно слушать. — Всем ученикам следует помнить, что Запретный лес на территории школы запрещён для посещения. И нескольким нашим ученикам постарше тоже не мешало бы это запомнить. Дамблдор почти многозначительно посмотрел на стол Гриффиндора. Рон заметно вздрогнул и пробормотал что-то о своих братьях. — Мистер Филч, смотритель, также попросил меня напомнить вам, что в коридорах нельзя использовать магию между занятиями. Гарри заметил, как несколько слизеринцев лишь усмехнулись. — Испытания по квиддичу пройдут на второй неделе семестра. Всем, кто заинтересован играть за команды своего факультета, следует связаться с мадам Хуч. Гарри немного оживился. Он слышал о квиддиче, но не успел как следует разобраться в правилах. Ему стало интересно. — И, наконец, я должен сказать вам, что в этом году коридор третьего этажа с правой стороны закрыт для всех, кто не желает умереть очень мучительной смертью. В зале раздались приглушённые смешки, но Гарри не засмеялся. В голосе Дамблдора не было и намёка на шутку, и его глаза не сверкали привычным весельем. Гарри задумался — почему нечто, способное убить студентов, вообще хранится в замке? — А теперь, прежде чем вы отправитесь спать, давайте споём школьную песню! — сказал Дамблдор, вновь улыбаясь. — Каждый выбирает свою любимую мелодию, и мы начинаем. Гарри не знал слов, но внимательно слушал, подняв брови, когда большая часть школы начала петь. Получалось… не очень. Все выбрали разный темп, и в результате песня напоминала хаос. Гермиона бормотала слова себе под нос, и Гарри сделал пометку спросить её об этом позже. Последними закончили Фред и Джордж Уизли, выбрав похоронный марш. Гарри даже не удивился. Дамблдор хлопал громче всех. — Ах, музыка, — мечтательно произнёс он. — Волшебство, превосходящее всё, что мы здесь изучаем. А теперь пора спать. Бегом! Гарри не был уверен, что согласен. Музыка была приятной, да, но магия… Магия была лучше. И он мог её использовать. Ни Дадли, ни дядя Вернон, ни кто-либо из тех, кто когда-либо пытался его унизить, не могли этого сделать. Только он. Гарри хотелось рассмеяться от осознания этой мысли, но он просто улыбнулся, следуя за слизеринцами в их общую комнату.