Три предупреждения

Мы не знаем, откуда ты пришёл, но нам нужно, чтобы ты вернулся обратно. ______________________________ Когда им сказали, что пора ложиться спать, Гарри, Рон и Гермиона уже не пытались заводить новых друзей. Гарри не был уверен насчет остальных, но его вполне устраивали его двое новых друзей и Эрус. Никогда раньше не имея настоящих друзей, он был полон решимости сохранить дружбу с Роном и Гермионой. Искать новых друзей казалось ему противоречивым этой цели. Тем не менее его беспокоило, что они оказались в меньшинстве. Даже с Эрус и его неожиданно раскрытым даром парселтанга – а он предполагал, что это просто волшебный термин для способности говорить со змеями – Гарри не был уверен, что им позволят спокойно существовать в Слизерине. Пока он мог лишь наблюдать – наблюдать, ждать и планировать, потому что он всего лишь ребенок, и у него пока не было реальных возможностей что-то изменить. Он не понимал, как здесь все устроено, не знал правил – а Гарри усвоил, что правила есть всегда. Больше всего его настораживали старшие слизеринцы, потому что другие первогодки были такими же детьми, как он сам. Худшее, что они могли сделать, – это ударить его, а Гарри умел терпеть удары. Попрощавшись с Гермионой перед сном, Гарри снова предложил ей оставить с ней Эрус, но она отказалась, уверяя, что справится сама. Обменявшись взглядом, Рон и Гарри отправились в свою спальню. Судя по тому, что в комнате было всего три кровати, им предстояло делить пространство еще с одним мальчиком. У каждой кровати стоял сундук. Их сосед уже спал, задернув зеленые занавески вокруг кровати, так что Гарри и Рон не могли его потревожить. Переглянувшись, они пожали плечами и направились к своим кроватям. Эрус скользнула на матрас, осматривая его, пока Гарри переодевался и доставал из сундука мышь для нее. Убедившись, что кровать не таит угроз, змея с довольным видом проглотила предложенную добычу. Кровать оказалась мягкой и удобной. Гарри еще долго просто наслаждался тем, как она поддерживала его тело, чувствуя, как Эрус спокойно покоится у него на груди, тихо шипя от удовольствия. Но он знал, что утром придется вставать, и вскоре позволил себе уснуть с легкой улыбкой на лице. На следующее утро обстановка была напряженной. Их соседом оказался темнокожий мальчик, которого Рон называл Забини – скорее всего, это была его фамилия. Забини даже не взглянул на них, просто ушел из спальни, прежде чем Гарри и Рон успели как следует проснуться. Когда дверь закрылась, Рон облегченно выдохнул: — Это будет сложнее, чем я думал. Его семья, насколько я знаю, держится нейтралитета, но они наверняка поддержат тех, кто окажется сильнее. Он выглядел уставшим, словно почти не спал. Гарри, напротив, не помнил, когда в последний раз высыпался так хорошо. — Мы справимся, — ответил он, поглаживая Эрус, которая лениво разлеглась на подушке. Ее брюшко все еще слегка округлялось от съеденной ночью мыши. Гарри знал, что им предстоит приложить усилия, но он не собирался позволить кому-то вытеснить его, Рона или Гермиону из Слизерина. Или из Хогвартса. — Хотя, — добавил он с легким беспокойством, — я все же переживаю за Гермиону. — Думаешь, у нее будут проблемы? Может, все же стоило отправить Эрус с ней? Гарри покачал головой: — Боюсь, что она кого-нибудь прокляла. Не хочу, чтобы у нее были неприятности так скоро. Только потому, что ее родители — маглы, это не значит, что люди имеют право так себя вести. Это было больше, чем просто грубость. Гарри видел подобную ненависть и в мире маглов — кажется, это называлось расизмом. Честно говоря, он никогда не понимал, в чем в этом смысл. И здесь, в Хогвартсе, ученики ненавидели друг друга только из-за происхождения? Какое это имело значение? У них была магия, и, очевидно, она не всегда передавалась от родителей. Разве это не делало ее еще более особенной? Рон поднял бровь: — Думаешь, она кого-то прокляла? Ты же понимаешь, что такие вещи мы еще долго не будем учить? Эрус вмешалась: — Ваша самка умна. Она не станет действовать опрометчиво, говорящий. Гарри нахмурился: — Я уже спрашивал, но насколько ты вообще все понимаешь? Змея лизнула воздух, затем скользнула вниз, обвиваясь вокруг его руки: — Достаточно, — ответила она просто. — Ладно, — протянул Рон, поднимаясь. — Нам лучше спуститься, скоро завтрак. Дорога в Большой зал прошла в основном за разговорами о семье. Точнее, говорил Рон. Гарри же с восхищением слушал, как его новый друг описывал, как в его доме используется магия – будто это было чем-то обыденным, вроде домашних дел. Что, если верить Рону, действительно составляло отдельную категорию магии. Завтрак оказался напряженным, но Гарри это почти не волновало — Гермиона уже сидела напротив, держа в руках расписания занятий. Она протянула одно Рону, другое – Гарри. Ее собственное было уже покрыто заметками, сложено и разложено не один десяток раз. — Спасибо, — поблагодарил Гарри, с интересом изучая расписание. — У нас большинство занятий с Когтевраном, — сообщила Гермиона. Гарри задумчиво хмыкнул – хорошие отношения с когтевранцами могли бы помочь в учебе, если что-то окажется слишком сложным. Он видел, как Дадли пользовался похожей тактикой, правда, очень глупо – просто запугивал других детей, заставляя делать за него работу. Однажды он попытался так же заставить Гарри, но тот назло притворился, что ничего не знает. В итоге Дадли получил ужасные оценки, и Дурсли пришлось разбираться с учителями. — А зельеварение у нас с Гриффиндором, — продолжила Гермиона, явно недовольная этой новостью. Гарри вспомнил ее мнение о Гриффиндоре перед распределением и, скрывая улыбку, откусил кусочек тоста. Рон с набитым ртом откусил сосиску: — По крайней мере, у нас нет уроков с другими курсами, — пробормотал он. — Что у нас первым? — Зельеварение, — ответил Гарри. Гермиона неодобрительно смотрела, как Рон запихивает в рот очередной кусок. — Потом травология с Когтевраном, чары с Пуффендуем и трансфигурация, которая только для нас. Просматривая расписание, он отметил и другие предметы. Историю магии с профессором Бинсом они будут изучать с когтевранцами. Защиту от Темных Искусств у профессора Квиррелла и астрономию у профессора Синистры они будут проходить без других факультетов. — Зельеварение у нас с профессором Снейпом, травология с профессором Спраут, чары с профессором Флитвиком, а трансфигурация с профессором Макгонагалл, — добавила Гермиона после короткой паузы. Рон кивнул. — Думаю, главным источником наших проблем будет профессор Снейп, — сказал он. — Ему явно не нравлюсь я. Да и Гарри, похоже, тоже. В чем вообще дело? Гарри пожал плечами, намазывая масло на тост. Он посмотрел, как Рон накладывает себе вторую порцию, и опустил взгляд на свой одинокий кусок. Разве этого мало? Или Рон просто ест много? На какое-то время Гарри задумался, не добавить ли себе яичницы, но знал по опыту: если переест, ему станет плохо. Одна ночь в качестве слизеринца — и он уже понимал, насколько глупо было бы демонстрировать слабость. — С чего бы мне знать? — спросил он и откусил тост. Дождавшись, пока проглотит, добавил: — Ты кого-нибудь еще из профессоров знаешь? Любая информация была полезна, и Гарри намеревался впитывать ее как губка. Снова заговорила Гермиона — Рон снова набил рот едой. — Мы уже встречались с профессором Макгонагалл — говорят, она довольно строгая. А профессор Флитвик просто чудесный — я уже с ним разговаривала перед завтраком. Рон приподнял бровь. — Спраут вроде нормальная. Братья говорили, что она заведует запасами лекарственных трав и ингредиентов для зелий в Хогвартсе. Очень увлекается растениями. — Вот почему она ведёт Гербологию, — пробормотал Гарри, не отрываясь от расписания. Эрус двигалась под его мантией, обвиваясь вокруг руки. Он чувствовал, как ее язык мягко касается тыльной стороны ладони. — Я встречал профессора Квиррелла в «Дырявом котле», — добавил он. — Он показался мне нормальным, хоть и немного странным. Это было не совсем так — было что-то, от чего по спине пробежали мурашки, а шрам неприятно зазудел. Заикание профессора сбило Гарри с толку, и он не знал почему, но это только усиливало тревожное ощущение. Он не понимал, как объяснить это друзьям, и потому оставил все как есть. Если он не может пока разобраться в этом, значит, со временем профессор Квиррелл сам выдаст что-нибудь еще. — Ты уверен, что этого тебе хватит? — внезапно спросила Гермиона, прищурившись и уставившись на его тост. Гарри моргнул, все еще размышляя о Квиррелле. — Да? — ответил он. — Я сыт. — Как ты можешь быть сыт? — громко возмутился Рон. — Ты почти ничего не съел! — Мне достаточно, — объяснил Гарри, не понимая проблемы. Целый кусок тоста? Вполне хватало. Самым частым наказанием у Дурслей было лишение еды — две утренние трапезы подряд с тостом уже были больше, чем он привык. — Гарри… — начала Гермиона с укором. Гарри резко повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Он чувствовал, как лицо искажается в выражении, от которого когда-то Дадли испугался до мокрых штанов. — Мне хватит, — повторил он резким тоном. Затем откинулся назад, позволяя лицу расслабиться. — Это не важно, — добавил уже спокойнее. Ему было немного неприятно, что он на нее сорвался. — Наверное, просто проголодаюсь к ужину. Гермиона смотрела на него молча. — Ладно, — наконец сказала она, а потом повернулась к Рону. — Как ты столько ешь? Рон пожал плечами. — Я растущий парень, — пробормотал он с набитым ртом. — Это отвратительно, — фыркнула Гермиона. Гарри не мог не согласиться. — К тебе приближаются враги, говорящий, — внезапно прошипела Эрус. Гарри автоматически поднял взгляд и увидел, как к нему уверенным шагом направляется Малфой. По бокам от него, как обычно, топтались Крэбб и Гойл, а позади с непроницаемым выражением лица шел Забини. — Приближаются, — тихо предупредил Гарри. — Поттер, — с презрением произнес Малфой. — Где твой питомец? Дрыхнет в спальне? Гарри моргнул, и его губы скривились в отвращении, когда он понял, о ком идет речь. — Эрус — не мой питомец, — сказал он, испытывая отвращение к самой мысли. — Она свободное существо. Может уйти в любой момент. Само представление о том, что у него может быть хоть какой-то контроль над гадюкой, было омерзительным. Всю жизнь его контролировали люди, которые его ненавидели, и он не думал, что с любовью было бы иначе. Конечно, он просил Эрус следовать простым правилам — например, не убивать никого, — но если бы она действительно захотела уйти, он бы не остановил ее. Нет свободы в подчинении. Эрус была свободна. И именно эта свобода вызывала в Гарри зависть. Малфой фыркнул. — Она твой питомец, Поттер, а не друг. — Заткнись, Малфой, — огрызнулся Рон. — С чего бы тебе разбираться в дружбе? — добавила Гермиона. Гарри почувствовал, как внутри разлилось тепло от того, как легко и быстро его друзья встали на его защиту. До этого за него вступалась только Эрус, но теперь… Теперь это было по-другому, потому что Малфой их понимал. — Я знаю достаточно, чтобы понимать: змея не может быть другом, — усмехнулся Малфой. — Она просто тупое животное, которое не ведает, что творит. Эрус зашевелилась на его руке, ее тело вибрировало от звука, слишком низкого, чтобы люди могли его услышать. Мысль о том, что она понимает, какие оскорбления в ее адрес говорит Малфой… Гарри резко встал, чувствуя, как сжимается грудь, а плечи напрягаются. — Эрус, в следующий раз, когда Малфой меня побеспокоит, можешь сделать вид, что нападаешь на него, — процедил он. — А после можешь и укусить. Малфой изменился в лице. Гарри посмотрел на него с холодной решимостью. — Три предупреждения, Малфой, — прошипел он, осознав, что тот был выше его. Это не имело значения — Гарри больше не был тем мальчиком, который уехал из Лондона. В его жилах пела магия, и теперь он мог слышать эту песню. Ему больше ничто не мешало учиться. — Три предупреждения, — повторил он, надеясь, что его выражение лица отразит весь накал эмоций, который он пытался сдерживать. — Это уже второе. Он шагнул вперёд, и четверо мальчишек бессознательно отступили с его пути. Гарри не стал ждать ни секунды – он стремительно покинул стол Слизерина, сжимая расписание в одной руке. Другая рука крепко держала палочку – он даже не мог вспомнить, когда достал её, но ощущение её в руке всё равно было успокаивающим. Он почти дошёл до выхода из Большого зала, когда услышал, как Малфой выкрикнул: — Вот так, Поттер! Беги прочь! Эрус буквально извивалась от восторга на его руке. — Это был третий удар, говорящий? — Да, — прорычал Гарри, это слово прозвучало остро и опасно на его языке. Обычно такая мелочь не считалась бы поводом, и он был уверен, что позже пожалеет о своей поспешности. Но Малфой напал на Эрус, его прекрасную змею и верного друга. Гарри не чувствовал желания давать Малфою ещё один шанс. — Это было раздражение? — Эрус сильнее обвилась вокруг его руки, её язык нетерпеливо касался его кожи. Гарри не успел ответить, потому что кто-то преградил ему путь. Он поднял взгляд и увидел, как профессор Снейп смотрит на него холодными чёрными глазами. С такого близкого расстояния было особенно заметно, насколько жирными были его волосы и насколько бледной была кожа. И как сильно он не любил Гарри. Это читалось в его глазах, в изгибе губ, когда он разглядывал его. — Мистер Поттер, — произнёс он, голос его скользнул вокруг фамилии Гарри, делая её неприятной на слух. Плечи Гарри ещё сильнее напряглись. Пока его план держаться на хорошей стороне профессора не казался особенно успешным. Гарри постарался говорить ровным тоном: — Профессор Снейп. — Надеюсь, вам понравился завтрак. — Глаза профессора мелькнули вниз, к палочке, которую Гарри всё ещё держал в руке, забыв убрать. — Еда была великолепной, профессор, — ответил Гарри. Его так и подмывало добавить: «Лучше, чем всё, что я когда-либо ел у тёти Петуньи и дяди Вернона», но он подозревал, что профессору Снейпу это было бы безразлично. Вместо этого он спросил: — Чем я могу помочь вам, профессор? — и убрал палочку обратно в карман. Прежде чем профессор Снейп успел ответить, Гарри услышал, как кто-то бегом приближается к нему. — Гарри! — позвал Рон. — Гарри, ты в порядке? Малфой перешёл все границы, этот маленький… Профессор Снейп! Гарри тяжело вздохнул. — Я в порядке, — сказал он Рону. — Просто… — Он осёкся, снова взглянув на профессора Снейпа. — Вы что-то хотели, профессор? — спросил он. Он старался быть вежливым, но ему было непривычно, что столько людей требуют его внимания. Ситуация не улучшилась, когда вновь заговорила Эрус: — Могу я укусить врага, говорящий? Глаза профессора Снейпа резко опустились к рукаву Гарри. — Что, — начал он очень мягким голосом, — это было? Гарри наклонил голову. — Это была Эрус. Он не видел смысла лгать, особенно когда знал, что профессор уже его не любит. Лучше дать ему что-то конкретное для ненависти, чем оставлять его в догадках. К тому же, он был уверен, что кто-нибудь всё равно расскажет профессору Снейпу о его змее-компаньоне. — И кто же, позвольте спросить, такая Эрус? Губы Гарри скривились, он всё ещё не мог так быстро забыть слова Малфоя и вызванный ими гнев. Поэтому его голос прозвучал резко и раздражённо, когда он ответил: — Она мой друг. Профессор Снейп остался невозмутим. — Не смейте говорить со мной в таком тоне, Поттер, иначе я сниму баллы за ваше неуважение. Очевидно, семейная черта. Презрение в его голосе было как маслянистая плёнка на коже Гарри. Рон нахмурился. — Вы знали родителей Гарри, профессор? Тёмные глаза профессора Снейпа обратились к Рону, который заметно сглотнул. — Разумеется, — протянул он. — Я знал Джеймса Поттера особенно хорошо. И мне довелось узнать ваших братьев, мистер Уизли, так что я бы на вашем месте был очень осторожен. Гарри не понимал, какое отношение братья Рона имеют к нему самому, но прежде чем он успел сказать что-то глупое — например, спросить, снова вмешалась Эрус: — Говорящий, — настойчиво произнесла она. — Можно мне укусить бледного? Гарри тяжело выдохнул, сразу поняв, кого она имеет в виду. Он присел на корточки, положив ладонь на пол. — Не кусай. Только напугай. Эрус скользнула по каменному полу, и профессор Снейп сделал шаг назад от узорчатой тёмной змеи. — А если он наступит на меня? — невинно поинтересовалась она, извиваясь вокруг его руки, пока ждала ответа. — Только если он сделает это нарочно. Это не считается, если ты сама подсунешь хвост ему под ноги, когда он идёт. Она пыталась провернуть подобное раньше, и с тех пор Гарри всегда старался быть очень точным в своих указаниях. — Да, говорящий, — согласилась змея, исчезая в тени. Гарри выпрямился и спокойно посмотрел на профессора Снейпа, который наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Рон смотрел на него, разинув рот, будто Гарри сделал что-то одновременно невероятно смелое и невероятно глупое. Что, вероятно, было правдой. Но он не мог просто позволить Малфою уйти от наказания за свои слова, не мог дать ему почувствовать, что Гарри — идеальная мишень. Гарри устал быть идеальной мишенью. К тому же, он, возможно, только что понял, почему профессор Снейп его не любит. Если судить по его реакции, то, скорее всего, отец Гарри был… возможно, даже хулиганом. Возможно, даже делал мишенью самого профессора Снейпа. Могло быть и наоборот, но профессор Снейп не выглядел так, как Гарри привык представлять себе хулиганов. Насмешки, неприятность, способ речи… Хулиганы не тратили на это время. Они говорили кулаками, ногами и чем угодно, что оказывалось под рукой. Гарри не мог прийти ни к какому другому логичному выводу. Профессор Снейп был очень конкретен – он знал отца Гарри. И то, что он знал о нём, вызывало у него отвращение. Как бы там ни было, кажется, вместе с наследством семьи Гарри унаследовал и ненависть профессора к его отцу. Гарри сжал губы, решив подумать об этом позже. Сейчас у него были другие заботы. — Если это всё, профессор, — спокойно сказал Гарри, — у нас занятие.