Любимый брат

      Изящные пальцы Кадня нервно отбили дробь по столу. Они говорили уже долго — и разговор, похоже, заходил на очередной круг.       — Давай подытожим, — неестественно мягко предложил он. — Три дня назад происходит землетрясение. Сегодня разведчики сообщают нам, что произошло обрушение скал на юго-востоке, за счёт чего они обнаружили космический корабль неизвестной нам цивилизации. Камень надёжно защищал его, но теперь, когда всё осыпалось, корабль виден нам как на ладони. И ты утверждаешь, что давно знала об этом корабле, потому что когда-то исключительно случайно наткнулась на него?       — Да, — в который раз устало повторила Крацена, подавив желание закатить глаза. — Я тогда только покинула свой старый клан и была совершенно одна. Немного не рассчитала со временем и едва не осталась на поверхности, когда начался кислотный дождь. Пришлось лезть в подземку.       Кадень рассмеялся звонко и так солнечно, будто услышал очень хорошую шутку. Губы растянулись в милой улыбке — и так в ней и застыли. С каждой секундой улыбка становилась всё менее ласковой и всё более жуткой.       — Как же тебе невероятно повезло! — воскликнул он, в волнении вскакивая с места. Он был слишком возбуждён, чтобы сидеть, и теперь мерил шагами комнату. — Ты не просто нашла укромную пещерку, ты нашла именно то место, где много-много лет назад было скрыто настоящее сокровище. Поделишься своей удачей, сестрица?       — Я уже говорила: у меня странно работал компас, и я решила разобраться, почему. Для этого и углубилась в пещеры.       — Охотно в это верю, ведь лазить в одиночку по подземке — такое естественное желание для каждого уважающего себя крокрысца… И как ты дожила-то до сегодняшнего дня с такой любовью к жизни? — Кадень замер, словно на охоте, выбирая время для удачного броска. — Ладно, допустим, ты оказалась там. Сориентировалась в незнакомом корабле, не заблудилась, не погибла по пути — хвалю! А затем, ничего не взяв, повернула назад, чисто случайно найдя отдел с документацией — чудеса и только!       Крацена пожала плечами. Кадню было легко говорить, сидя в безопасном бункере, в личном кабинете, с однообразной, но всегда имеющейся едой и чистым воздухом. А тогда она действовала так, как ей казалось правильным. Ей и в голову не могло прийти тогда что-то забрать в качестве доказательств: она просто хотела покинуть корабль как можно скорее.       Кадень наконец-то сел. Расслабленно откинувшись на спинку кресла, он запрокинул голову, изображая усталость, как если бы он весь день провёл на пустошах. Спинка кресла опасно прогнулась, позволяя ему принять почти горизонтальное положение. Крацена мысленно пожелала ему потерять равновесие.       — В нашем с тобой клане детям рассказывают сказку, — нарочито медленно протянул Кадень. Крацене не понравилось, как он выделил «нашем с тобой», но она промолчала. — Слышала про маленького скорпиончика, которому сказали прийти в пещеру, полную еду и сокровищ? Ему надо было добыть какую-то безделушку, и тогда в качестве благодарности его забрали бы с собой наверх небесные люди.       — Не слышала, — сухо ответила Крацена. — В наших библиотеках ничего такого не было.       Кадень довольно хлопнул в ладоши.       — Конечно, не было! Видишь ли, её сочинил я. Так вот, скорпиончику строго наказали: ни в коем случае ничего в пещере не есть, не брать, лучше вообще не касаться. Но малыш был слишком голоден, а искушение —слишком велико. Когда он съел крохотный кусочек мяса, пробудился монстр…       — И сожрал скорпиончика? В твоих сказках хоть раз кто-то выживал? — перебила Крацена, плохо понимая, куда клонит Кадень.       — Ты слишком плохо обо мне думаешь! — возмутился Кадень. — Скорпиончику удалось не только найти безделушку небесных людей, но и сбежать из пещеры.       Гудение вентиляторов мешало воцариться полной тишине. Крацена ждала, сама не зная чего. Кадень молчал, о чём-то задумавшись.       — А затем небесные люди поблагодарили скорпиончика пулей в лоб. Такая вот мораль: не трогай ничего в подозрительных пещерах, будь верен своему клану и не доверяй чужакам. С первым у тебя всё удачно вышло, а вот с остальным проблемы. Ты утверждаешь, что топливо на корабле крайне токсично не только по твоим ощущениям, но и по документам, которых, к слову, у тебя на руках нет. И я бы не обратил на все эти странности и малейшего внимания, если бы только пресловутый корабль не располагался в ущелье на границе с соседним кланом. С твоим бывшим кланом.       «И с твоим тоже», — чуть не вырвалось у Крацены, но она сдержалась. Вот тут попрекнуть Кадня было не в чем: он никогда не упоминал молодость вне клана, словно предпочёл забыть о старой семье. Или о первом месяце их жизни? Крацена не горела желанием выяснять.       Разговор снова подходил к завершающему этапу цикла, когда Кадень должен был обвинить её в симпатиях к прежним товарищам, и желании, чтобы именно они получили проклятое топливо. Затем она бы снова попыталась заставить его поверить — и всё началось бы сначала.       — Что бы я ни говорила — ты не поверишь, — Кадень кивнул. — Так к чему мы говорим об одном и том же десятый раз? Я жду твой вердикт.       Она действительно ждала. Ожидать, что Кадень не пошлёт отряд к кораблю, было бы слишком оптимистично. Однако с точки зрения Кадня, она предала клан. Должна ли она теперь умереть? Кадень и месяц главой клана не пробыл и печётся о своей репутации, значит, обвинять сестру во всех грехах не рискнёт. Или она ошибается? Кадень был слишком непредсказуем. Мог бы он убить её прямо сейчас?       Бластер у него есть. Впрочем, у неё тоже. По правилам, перед входом в кабинет необходимо было разоружиться, но она же не дура, чтобы не хранить запасной. Нож у бедра — успеет выхватить? Если мгновенно превратиться, получится ли напасть до того, как Кадень отреагирует?       — Вердикт тот же, что и до нашего разговора, — скучающе заявил любимый брат. — Я с отрядом из доверенных воинов завтра на рассвете отправлюсь к кораблю. Можно не бояться, что нас опередят — песчаные бури только-только улягутся. Если там все-таки окажутся другие кланы — мы сразимся с ними. Корабль развитой цивилизации, почти не пострадавший при приземлении — слишком ценный ресурс, не находишь?       — А я? — вырвалось у Крацены против её воли. Она с досадой сжала до боли кулаки — Кадень выглядел слишком счастливым из-за её вопроса.       — Должен же кто-то руководить здесь в моё отсутствие. Жди нас с победой… И топливом.       Крацена отстранено подумала, что если Кадень не вернётся, она вполне могла бы стать главой клана. Ей здесь не шибко доверяли, но, потеряй клан сильнейших воинов, выбора бы просто не осталось. К горлу подхватила тошнота при одной мысли о вечной тревоге, сопровождавшей её до того, как она сбежала.       Наверное, Крацена как-нибудь переживёт смерть Кадня — она так и не могла определиться, дорог он ей или нет, слишком… разным он был за всё это время. И смерть товарищей ей переживать приходилось не раз. Что касается прошлого клана — в последнее время она их почти не вспоминала. От их утраты её жизнь не станет хуже.       Беда была в том, что все, с кого она знала, могли погибнуть одновременно. И — совершенно напрасно. Не ради ресурсов, которые могли бы продлить им жизнь, а ради токсичной дряни, которой можно было бы разве что отравиться и подохнуть. Она могла сколько угодно об этом думать и говорить, но всё было бесполезно. А значит, оставалось только действовать.       — Спасибо. Я пойду, — толком не прощаясь с Каднем, она вышла из кабинета.       Весь день Крацена ощущала на себе пристальные взгляды. Поначалу она предполагала, что Кадень приказал кому-то внимательно следить за ней, но потом поняла, что ничего особенного не произошло. Она просто час препиралась с главой клана, и теперь всем было любопытно, о чём был их разговор. Кадень не сделал ровным счётом ничего, чтобы предотвратить её побег. Расслабляться было рано, но не пользоваться возможностью подготовиться было бы глупо.       На складе нашлось всё необходимое, так что собралась она быстро. Это ощущалось как кража у своего же клана, так что провизию брать не стала, знала, что не потребуется. В рюкзак помимо оружия помещались фонарик и маска: Крацена слишком хорошо помнила, каково это — дышать испарениями от топлива.       Выходить Кадень планировал утром, значит, надо было выбираться раньше, до того, как облака посветлеют. Песчаная буря не должна стать серьезной помехой — Крацена давно научилась передвигаться среди раскаленного летящего песка, да и в темноте будет проще скрыться. Главное замотаться как следует, защитить себя, и тогда буря из врага превратится в ее союзника.       За полчаса до выхода Крацена зашла в пустую комнатушку в конце служебного коридора. Раньше здесь хранился какой-то хлам, но недавно она под каким-то предлогом разгребла его, выбросив ненужное и отнеся остальное на склад. Звукоизоляция в бункере была ужасная, так что всё, что происходило в кабинете Кадня за стенкой, было прекрасно слышно. Она хотела узнать, не отдаёт ли он важные приказания насчёт выхода? Или попрощаться? Это не имело значения.       Дверь за спиной со скрежетом и грохотом преградила путь. Раньше она всегда была открыта, так что Крацена не знала, что дверь здесь есть. С опозданием Крацена поняла, что если она здесь слышит всё, что происходит у Кадня, то и в обратную сторону это тоже могло работать. Она глупо попалась, наивно подумав, что тот просто забыл о ней.       — Выпусти меня, — громко сказала она, прислонившись к стене.       — Зачем? — Кадень не стал скрываться. — Я не хочу, чтобы ты помешала моим планам.       Каждое слово сейчас имело вес. Не как тогда, когда они говорили друг другу одно и то же, не желая сдаться. Кадень был раздражён и, похоже, устал от неё. Он мог в любой момент перестать ей отвечать. Мог пригласить отряд к себе и обсуждать стратегию при ней. Мог приказать её убить или просто запустить газ в комнату.       — Ты мог давно избавиться от меня. Мог запереть ещё раньше или приказать бы кому-то следить за мной. Почему спохватился только теперь?       — Мне было интересно. Болтать ты могла что угодно, но поступки говорят куда больше, верно? Я всё ещё не понимаю твою цель. Если ты предаёшь, то ради чего? Если нет, то снова — во имя чего ты рискуешь своей жизнью?       Первым порывом Крацены было в нецензурной форме высказать всё, что она думает о концентрации пафоса в речи Кадня. А затем она попыталась сформулировать свой ответ и… Не смогла. Кого именно она хотела спасти? Своих, чужих, Кадня? Всех? Она предупреждала — её не восприняли всерьёз, не стоило ли умыть руки? Одно дело — помогать клану, другое дело — лезть к тем, кто уже ясно выразился, что в помощи твоей не нуждается… Слишком уж не по-крокрысски она себя ведёт. Наверное, позволить себе спасать кого-то вопреки желанию могли только небесные люди. И Тот-кто-улетел, который запретил ее клану жрать тех, кто, по словам самого Крыса, не были его друзьями. Или были?..       — Я не знаю, — честно призналась она Кадню и самой себе. — Я не могу объяснить причины собственных решений, смешно, да? Просто знаю, что так надо и не хочу думать, почему. А ты? Мы ведь говорим, потому что тебе… Интересно? Ты поэтому пойдёшь к кораблю — из любопытства?       Это была провокация, попытка перевести разговор на Кадня. Он должен был наигранно оскорбиться, заявить о преданности клану и необходимости пополнения ресурсов, но вместо этого он сказал:       — Да. Мне интересно, как ты будешь действовать. И что действительно скрывается в этом корабле. И кто победит, мы или другой клан.       Разрозненные обрывки воспоминаний, мыслей и выводов сошлись в одну картину. Её брат в детстве любил книги и фильмы, казалось, больше, чем реальную жизнь. Затем покинул клан без какой-то явной причины — внезапно и драматично, как будто герой романа. Путешествовал дольше, чем она, этого бы хватило на мемуары. Стал лидером — а сейчас в его жизни была кульминационная арка. Его спонтанность, то, как он переигрывал в каждом диалоге — всё это можно было описать единственно подходящим словом: «театральность». Кадень воспринимал свою жизнь как книгу, себя — как её главного героя и автора одновременно. И он был ответственным за то, чтобы этот роман был написан качественно. Интересно. На мёртвой планете было так мало развлечений, что Кадень превратил собственную жизнь в яркое приключение.       Крокрысцы умели менять обличье, но существовали и те, кто так до конца и не привязывался к конкретной внешности, чередуя всю жизнь с десяток образов. Кадень поступал так же, только с собственным характером. Он был тем, кем в настоящий момент было быть интересней для книги его жизни. Сейчас он был просто зловещим братом, и, наверное, эта личность была ближе всех к нему настоящему.       — Крацена, ты ещё тут? — с издёвкой окликнул её Кадень. — Ты отчего-то замолчала.       Наверное, он ждал, что сестра начнёт обвинять его или взывать к остаткам совести, но Крацена не могла сказать, что брат разочаровал её. Она лишь стала лучше его понимать.       — Выпусти меня. И я добавлю истории красок. Хочешь драмы? Ты её получишь.       — Что ты хочешь сделать? — в голосе Кадня появился азарт.       — Спойлеры, — усмехнулась Крацена.