Глава 2. Чашка кофе

Гермиона стояла перед дверью, ведущей в подземелья дома №12 на площади Гриммо. Она собрала свои непослушные волосы в строгий пучок и надела маггловские джинсы и рубашку в бело-сиреневую клетку с длинными рукавами. До восьми часов оставалось ещё пять минут, но, как было сказано в её любимых книгах, если ты не пришёл хотя бы на пять минут раньше, ты уже опоздал. Она ощущала сложный набор охранных чар, гудящих на двери. Гермиона испытывала одновременно нервозность и воодушевление перед предстоящей работой с профессором Снейпом — он пугал и подавлял её, но она с нетерпением ждала возможности узнать секреты зельеварения, которыми он, возможно, согласится с ней поделиться. Она услышала мягкие шаги человека, спускающегося по лестнице по направлению к ней, и вскоре перед её глазами предстал Мастер Зелий — его длинная чёрная мантия вздымалась позади него. — Доброе утро, профессор, — поприветствовала его Гермиона, стараясь не звучать слишком жизнерадостно. — Мисс Грейнджер, — кивнул он в ответ, доставая палочку. Он начертил ей сложный узор для разблокировки защитных чар на двери. — Сэр… какое зелье мы будем варить сегодня? — вежливо поинтересовалась Гермиона, когда он открыл дверь. — «Мы», мисс Грейнджер, ничего варить не будем, — с усмешкой ответил он, заходя в лабораторию. Внутри находилось несколько длинных столов, многие из которых были завалены ингредиентами. Ближайший стол удерживал на себе котёл с наполовину законченным зельем, которое слегка кипело, время от времени выпуская оранжевые пузыри. В дальнем конце комнаты виднелась ещё одна дверь, вероятно, ведущая в кладовку. — Я буду готовить Крововосполняющее зелье, Экстракт бадьяна и Противоожоговую мазь. Вы, мисс Грейнджер, будете нарезать ингредиенты, — он указал на один из дальних столов, на котором стоял большой поднос с корнями маргариток. Стены комнаты полностью скрывались за полками и шкафами, заполненными ножами, котлами, книгами, мешалками, колбами, разделочными досками и другими инструментами для зельеварения. — Чего вы ждёте? — буркнул он. Гермиона взяла нож и разделочную доску с полки и поспешила к столу. Встав у края стола, она повертела первый корень в руках и положила его перед собой. — Простите, профессор. Ни одно из этих зелий не требует корня маргаритки, и… — Вы ставите под сомнение мои знания в зельеварении, мисс Грейнджер? — Нет, сэр. Я просто хотела узнать, как именно я должна их нарезать? Кубиками? Слайсами? Соломкой? — Кубиками подойдёт. Гермиона положила корень на доску и принялась за работу. Ей было любопытно, что профессор Снейп собирается делать с этими корнями, но она не осмелилась спросить. Возможно, ей повезёт, и она увидит это своими глазами. Закончив с первым корнем, она без лишних вопросов взяла следующий. Нарезка ингредиентов была скучным и утомительным занятием, и, судя по размеру котла, который профессор Снейп поставил на второй стол, они готовили промышленное количество… ну… неведомого зелья, содержащего корни маргариток. Она продолжала работать в молчании, нарезая один корень за другим, изредка поглядывая на преподавателя. Впрочем, если задуматься, она никогда раньше не видела, как он варит зелья. Он никогда не демонстрировал технику на уроках. Она украдкой взглянула на него, когда он склонился над первым котлом, в котором, очевидно, находилась Противоожоговая мазь на промежуточной стадии варки. Мастер Зелий насыпал в неё немного порошка, вероятно, сушёного кладбищенского мха, и помешал зелье против часовой стрелки семь раз. Противоожоговая мазь не была особенно сложным зельем, но требовала большого внимания к деталям. Он грациозно двигался между полками и котлом, его руки исполняли хорошо отработанный, элегантный танец. Гермиона продолжала нарезать корни, с завистью наблюдая, как ловко он справляется с работой. Она, мягко говоря, неплохо разбиралась в зельеварении. У неё были сосредоточенность, внимание и интеллект, необходимые для успеха, но ей требовались значительные усилия, чтобы держать всё под контролем. Лицо и ладони блестели от пота, волосы хаотично кудрявились из-за пара, а руки сводило судорогой от бесконечного помешивания. Для неё это было похоже на изучение нового танца, когда постоянно приходится смотреть себе под ноги, чтобы не сбиться с шага. В то время как наблюдение за профессором Снейпом напоминало просмотр балетного спектакля — чистая элегантность. Если бы он ещё и улыбался во время варки, она бы поверила, что это не только просто, но и весело. Хотя сомнительно, что ему бы понравилось сравнение с балериной. Гермиона едва сдержала смешок, мысленно представив Мастера Зелий в розовой пачке. Когда она закончила нарезать корни, ей пришлось очистить гору плодов абиссинской смоковницы, раздавить кучку зубчиков чеснока и отсчитать триста восемьдесят семь глаз жуков. Они работали в лёгком, почти дружеском молчании. Закончив нарезку чего-то, что показалось ей десятью фунтами щавеля, Гермиона сцепила пальцы над головой и потянулась с громким вздохом. Они трудились уже несколько часов. — Не хотите ли чего-нибудь выпить, профессор Снейп? — поинтересовалась Гермиона. Он оторвался от котла, ожидая, что она пояснит. — Я собираюсь организовать себе чашку кофе, — объявила она. — Вам принести что-нибудь? Чай? Воду? Кофе? Лимонад? Или что-то другое? — Чашка кофе была бы весьма кстати, — сказал он, снова сосредотачиваясь на зелье. — Как вы его пьёте, сэр? С молоком? С сахаром? Он вновь поднял на неё взгляд, приподняв бровь, словно это был глупый вопрос. — Чёрный, разумеется. Ну конечно. Может, остальные слухи тоже правдивы, и он спит в гробу. Гермиона подавила смешок и поднялась по лестнице на кухню. С другой стороны, она тоже предпочитала чёрный кофе, но, в отличие от слухов, никогда не спала в обнимку с книгами. Ну, во всяком случае, не специально, время от времени она всё же засыпала, держа какую-нибудь книгу в руках. Она задумалась, можно ли случайно заснуть в гробу. Она включила кофеварку и, пока вода закипала, поставила на поднос две чашки, добавила сложенные бумажные салфетки и отыскала в шкафу металлическую коробку с печеньем, положив по одному масляному печенью на каждое блюдце. Когда чёрная жидкость перестала капать из фильтра в кофейник, Гермиона щедро налила восхитительно ароматный напиток в обе чашки и левитировала поднос вниз по лестнице. Когда она вернулась в лабораторию, профессор Снейп был полностью погружён в работу. Не желая его отвлекать, она осторожно поставила поднос на пустой стол и молча наблюдала, как, взмахнув палочкой, он направил нарезанные корни маргаритки в огромный котёл. Зелье должно было быть Экстрактом бадьяна, и она знала рецепт — корни маргаритки в нём не использовались. Вероятно, она стала свидетелем варки по какому-то модифицированному рецепту, разработанному профессором. Зелье в котле начало пузыриться, а после нескольких помешиваний с шипением сменило цвет с мятно-зелёного на насыщенно-синий. Довольный результатом, Мастер Зелий повернулся, чтобы взять одну из чашек. — Простите, профессор, — спросила Гермиона, готовясь к тому, что ей скажут не лезть не в своё дело. — Не могли бы вы объяснить, зачем вы добавили в зелье корень маргаритки, сэр? Он задумчиво посмотрел на неё пару секунд, прежде чем ответить: — Экстракт бадьяна имеет прискорбно короткий срок годности. Корень маргаритки может продлить его почти на пять месяцев. — Но, сэр, разве корень маргаритки не будет противодействовать крыльям златоглазки? На этот раз он сделал глоток кофе, прежде чем ответить. Поморщившись, как будто вкус был отвратителен, он на мгновение заставил Гермиону напрячься, допустила ли она ошибку при использовании кофеварки или задала глупый, по его мнению, вопрос. — Проницательное наблюдение. Однако я заменил крылья златоглазки на крылья божьей коровки и добавил семена флюксома для стабилизации, — объяснил он. — Это чертовски гениально! — восхитилась Гермиона. — Семена флюксома также усилили бы связь между ромашкой и порошком лунного камня, сделав зелье гуще, удобнее для нанесения на рану и менее текучим. Мастер зельеварения приподнял бровь, и она восприняла это как знак того, что её вывод был верным. — Ну, не все гриффиндорцы — полные тупицы, — сказала Гермиона с лёгкой улыбкой, сделав глоток своего чёрного варева, которое, по её мнению, было превосходно на вкус. Она заметила, как уголок его губ дёрнулся вверх, и готова была поклясться, что это было почти улыбкой. — Действительно. Только большинство. Гермиона откусила от своего масляного печенья, напряжённо размышляя. — Как вы рассчитали правильное количество корня маргаритки, сэр? Согласно принципу Ашвена о реакции и встречной реакции, его количество должно быть в диапазоне от семи до девяти раз больше, чем ромашки, но согласно закону Гюнтера о стабилизации, оно не должно превышать трёхкратного количества. — Увеличив количество ромашки и уменьшив количество крыльев божьей коровки, я смог сбалансировать их примерно до пятикратного количества ромашки. Вам знаком принцип Хорвата? — спросил он, осушив чашку с выражением лёгкого отвращения. Он поставил её обратно на блюдце, проигнорировав печенье. — Боюсь, что нет, сэр. — У меня есть номер «Вестника зельеварения» с подробным описанием, можете одолжить, — сердце Гермионы подпрыгнуло от радости. — Вкратце, этот принцип гласит, что если вы хотите изменить коэффициент связывания, необходимо скорректировать не только соотношение реагентов и связывающего вещества, но и соотношение реагентов и противодействующего агента. Существуют усреднённые коэффициенты, но для достижения наилучших результатов их следует уточнять экспериментально. Они ещё двадцать минут обсуждали теорию зельеварения, и Гермиона чувствовала, что за эти несколько часов узнала о варке зелий больше, чем за целый месяц в школе. Профессор Снейп выглядел менее напряжённым, возможно, потому что на них не давил учебный план, который в школе нужно было уложить в два часа. Или, может, потому что здесь не было Невилла, готового взорвать котёл. — У меня остался ещё один вопрос, сэр, — наконец сказала она, поднимая пустой поднос, её взгляд задержался на горе жуков, которых предстояло растолочь в порошок. — Всего один? — уголок его губ снова дёрнулся в подобии улыбки. — Что же случится с миром, когда у Гермионы Грейнджер закончатся вопросы? — спросил он, облокотившись на стол. — Ну, один на данный момент, — смущённо пробормотала она. — Почему мы продолжаем готовить ингредиенты вручную? Разве не было бы проще и быстрее зачаровать нож, чтобы он всё нарезал сам? — Подумайте, мисс Грейнджер, — сказал он, скрестив руки. — Что произойдёт, если маггл попробует сварить зелье? — Ничего. В лучшем случае он просто отравится в процессе, но в зелье не будет магии. — Именно. Хотя он использовал бы те же ингредиенты, верно? Значит, если магия не исходит из ингредиентов, откуда она берётся? — От зельевара, — заключила Гермиона. Размышляя вслух, она продолжила: — Значит, она исходит от самого зельевара, когда он работает с ингредиентами. То есть если использовать зачарованный нож, ингредиенты не будут насыщены магией… или, что ещё хуже, они будут пропитаны магией ножа. — Именно. Поэтому отнесите чашки на кухню и возвращайтесь к нарезке, чистке и измельчению, — сказал он, уже поворачиваясь обратно к котлу и продолжая варку. Гермиона поднялась наверх, обдумывая всё, что только что узнала. Остаток дня они провели в относительном молчании.

***

Гермиона купила себе небольшой блокнот в кожаном переплёте, чтобы записывать информацию обо всех зельях, которые она будет варить с профессором Снейпом, а также фиксировать их обсуждения, пока они не стёрлись из памяти. Она прочла статью о принципе Хорвата и нашла её захватывающей; несколько страниц её блокнота были посвящены заметкам по этой теме. Они очень быстро выработали удобную рутину — молча нарезали ингредиенты и варили зелья, пока Гермиона не отправлялась за кофе для них обоих. Затем профессор зельеварения отвечал на её вопросы, подталкивая к размышлениям с помощью тщательно подобранных наводящих вопросов и небольших порций информации. Прежде чем она осознала это, они работали вместе уже целую неделю. Когда она спросила, что они будут варить завтра, он, к её удивлению, ответил: — Кофе. Видя её недоумение, он пояснил: — Мисс Грейнджер, завтра воскресенье. Мы усердно работали всю неделю, даже мне время от времени нужен перерыв. Советую вам воспользоваться этим выходным и отдохнуть с друзьями. Поэтому в воскресенье после обеда Гермиона бездельничала в саду на заднем дворе дома №12 на площади Гриммо. Гарри не особо продвинулся в борьбе с сорняками, так как почти постоянно сопровождал Альбуса Дамблдора в поисках крестражей. Но, по крайней мере, он нашёл время, чтобы подстричь газон. Гермиона сидела на пледе в шортах и майке, с зачарованной бутылкой охлаждённого тыквенного сока в руке и книгой «Наиболее эффективные комбинации проклятий и зелий» на коленях. Её лучшие друзья растянулись на пледе, наслаждаясь дневным солнцем. — Без Ремуса я бы уже свихнулся, — пожаловался Рон. Ему выпала честь называть их бывшего профессора по имени, и он с готовностью пользовался каждой возможностью. — Конца и края этим книгам нет, а некоторые из них просто злобные. Они кусаются. Они поднимают такие огромные клубы пыли, что гиппогриф бы задохнулся. Страницы трудно читать, а часть вообще не на английском. Отстой! — Он закрыл лицо руками. — По-моему, это звучит довольно увлекательно, — возразил Гарри. — По крайней мере, хоть что-то происходит. А мы с Дамблдором только и делаем, что аппарируем из одной точки в другую, размахиваем палочкой, немного бродим по окрестностям и снова аппарируем. Я никогда не думал, что охота за крестражами будет такой скучной. Нам правда нужен тот трактат по их отслеживанию. — Интересно, можно ли создать для них поисковое заклинание по аналогии с тем, как работает заклинание для поиска людей? — задумалась Гермиона. — Ведь в крестраже есть частичка владельца, верно? — Да, но… если бы мы придумали заклинание, и оно бы сработало, — протянул Рон, — нас бы тянуло сразу в нескольких направлениях. По одному на каждый крестраж и ещё в направлении Волдеморды. Я думаю, сосредоточиться на одной цели было бы сложно, если вообще возможно. — К тому же, — добавил Гарри, поднимая руку, чтобы заслониться от солнца, — разве для такого заклинания не нужен волос человека? Если никто не заметил, у Волдеморта их нет, он абсолютно лысый. — Именно волос не обязателен, — возразила Гермиона. — Можно использовать любую его частицу. Например… ногти на ногах или волосы с груди. Гарри фыркнул: — Не думаю, что у него есть волосы на груди. — Или на яйцах? — с ухмылкой спросил Рон. Гарри тут же изобразил рвотные звуки. — Прекрати, просто прекрати! Я не хочу даже думать, есть у него там что-то или нет! И даже если есть — как, по-твоему, мы вообще можем их добыть? — Ну, Снейп ведь докладывает… — Профессор Снейп, Рон. — …ему регулярно. Может, он смог бы подобраться достаточно близко и… ну, не знаю, соскрести чешуйку или что-то вроде того. — Да, я прямо вижу, как это происходит, — ухмыльнулся Гарри. Он зашипел, пародируя Волдеморта: — «Сссеверуссс, за твою верную ссслужбу ты можешшшь просссить у меня любую награду». А потом, пытаясь сымитировать баритон Снейпа, хотя его голосу недоставало глубины: «Мой Лорд, для меня было бы честью получить волос с ваших могучих яиц». — А ещё, — перебил он уже своим голосом, — даже если у него там и есть волосы, почему он позволил бы кому-то выдернуть один? Ты хоть представляешь, как это больно? Гермиона смеялась так сильно, что на её глазах выступили слёзы. Рон скрестил ноги и закрыл пах руками. — Я правда, правда не хочу этого знать, — сказал он писклявым голосом. — Но мне слишком интересно, как ты это выяснил? Гарри покраснел. — У меня случилось ЧП с молнией на джинсах, — признался он. — Мне… повезло. Это был всего лишь волосок. — Ладно, я передумал, — быстро сказал Рон. — Я не хочу этого знать. Давайте сменим тему на что-нибудь менее болезненное. Как там твоя варка зелий, Гермиона? — Ты называешь это менее болезненной темой? — усмехнулся Гарри. — Я бы предпочёл ещё одно ЧП с молнией по сравнению с этим, спасибо большое. — Гарри! Всё не так уж плохо, — возмутилась Гермиона, отпив глоток тыквенного сока. — Да, это серьёзная работа, но профессор Снейп не такой язвительный, как на уроках. Он действительно отвечает на вопросы и почти не оскорбляет. За эту неделю я узнала очень многое. — Звучит ужасно, — прокомментировал Рон. — Но полностью в твоём духе. — Он сел, взял бутылку из её рук и тоже сделал глоток. — Что вы варили? — В основном разные целебные зелья. Я как раз размышляла, возможно ли каким-то образом носить некоторые из них с собой. Всё-таки у нас идёт война, и мы — главные мишени. — Она забрала бутылку, чтобы сделать ещё глоток, но тут Гарри внезапно заорал во весь голос: — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Гермиона едва не выронила бутылку, расплескав сок на себя. Её друзья катались со смеху, глядя на её выражение лица. — Ну да, что-то вроде этого, — сказала она, пытаясь стряхнуть капли с руки. Сердце всё ещё колотилось слишком быстро, но она смеялась вместе с друзьями. — Прости, Миона, — усмехнулся Гарри. — Не удержался. Но я согласен с тобой, мы действительно… склонны к приключениям. Гермиона хихикнула: — Мне кажется, профессор Макгонагалл выразилась так… — она сжала губы, пытаясь подражать её шотландскому акценту: — «Почему, когда что-то случается, это всегда вы трое?» — Да, думаю, нам стоит носить с собой несколько зелий. И парочку безоаров тоже, — подвёл итог Гарри.

***

Гермионе приснился яркий кошмар. Она была заперта в лабиринте, сделанном из старых ботинок, и отчаянно искала выход. Стены лабиринта воняли и опасно шатались. Когда она слишком резко свернула за угол и коснулась стены из обуви, та рухнула, чуть не похоронив её под грудой ношеных туфель и перекрыв ей путь назад. Она никого не видела и не слышала, но не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то гонится. Она пыталась найти палочку, но её карманы были пусты. Когда она посмотрела вниз, то поняла, что на ней нет обуви — её ботинки затерялись где-то в лабиринте, стали частью одной из его стен, и она не сможет уйти, пока не найдёт их. В панике она металась по коридорам из зловонной обуви, сердце бешено колотилось в груди. Она свернула за угол и вдруг осознала, что преследовавший её монстр уже здесь. В конце прохода появилось нечто. Лица она разобрать не могла, но нога была скелетообразно тонкой, покрытой чешуёй и оканчивалась шестидюймовым когтем. Существо хотело обувь, но ей нечего было ему дать. Она закричала и проснулась с резким вздохом, вся в поту, запутавшись в постельном белье. Она сбросила одеяло, оглядываясь вокруг в бледном свете зари. Будильник, стоящий на тумбочке, показывал 04:43. Она упала обратно на кровать, пытаясь заснуть, но её мысли неслись галопом — зелья, крестражи, предстоящий учебный год и, чёрт побери Гарри Поттера, волосы на груди Волдеморта. Поворочившись в постели минут пятнадцать, она окончательно сдалась. Выбралась из кровати, накинула одежду, схватила «Наиболее эффективные комбинации проклятий и зелий» и направилась вниз по лестнице. Дом был тёмен и погружён в тишину, нарушаемую только мягким похрапыванием Рона и совсем не мягким — Сириуса. Добравшись до кухни, она поставила вариться кофе. Всё становится ярче при свете дня, с чашкой хорошего кофе и увлекательной книгой. Налив себе полную кружку, она устроилась на стуле в конце стола, погружаясь в чтение. Она так зачиталась, что не услышала, как дверь кухни открылась и закрылась, и профессор Снейп вошёл внутрь. Она подняла голову от книги только тогда, когда дверца кухонного шкафа с громким стуком захлопнулась. К её полному удивлению, профессор Снейп стоял на кухне, наливая себе чашку кофе. Он выглядел совершенно измождённым, что объясняло, почему даже такой мастер шпионажа, как он, не заметил её. Однако это говорило плохо и про её собственную «постоянную бдительность» — раз уж для неё стало такой неожиданностью его появление. Гермиона подумывала поприветствовать профессора, но не хотела его пугать. С широко раскрытыми глазами она наблюдала, как он посыпал кофе какой-то пряностью, затем положил три ложки сахара и плеснул столько молока, что в чашке едва остался цвет от самого кофе. Он что, был под действием какого-то заклинания? Профессор несколько раз помешал кофе, затем развернулся, прислонившись спиной к кухонной стойке. Его глаза были закрыты, когда он с наслаждением вдохнул аромат напитка. Потом сделал глоток, и его губы тронула улыбка — настолько чистая и искренняя, что у Гермионы сжалось сердце. Когда она готовила кофе для них двоих, он обычно пил его с презрительной гримасой. Она считала, что это выражение недовольства её навыками баристы, но его блаженный вид говорил о другом. Он просто любил кофе с обилием молока, сахара и какой-то специи. На мгновение её охватил ужас. Что за жизнь была у профессора Снейпа, если он чувствовал, что ему нужно скрывать даже то, какой кофе он любит пить? Сколько из самого себя он держал взаперти? Сколько из того, что он показывал миру, было ложью? Она не могла представить, как можно жить, будучи столь напряжённым всё время. Видимо, она издала непроизвольный звук, потому что его глаза резко распахнулись и уставились прямо на неё. Его брови мгновенно сгустились грозовыми тучами. — Мисс Грейнджер, — его голос прозвучал угрожающе тихо. От этого ей стало куда страшнее, чем если бы он закричал. Профессор с грохотом поставил чашку на стойку, расплескав немного бледного напитка. — Могу я узнать, почему вы шпионили за мной? Его глаза сузились, и он сделал два стремительных шага вперёд, нависая над ней. Гермиона, чьи ладони потели всё сильнее, подняла взгляд на его сверкающие гневом чёрные глаза. Мужчина выхватил палочку и направил её ей в лицо. — Мне очень жаль, профессор Снейп, — прошептала она, сердце бешено билось. — Я не могла заснуть и спустилась почитать. Я была так увлечена книгой, что не заметила, как вы вошли. Я поняла, что не одна, только когда вы хлопнули дверцей шкафа. У меня и в мыслях не было шпионить за вами. — А когда поняли, почему не заявили о своём присутствии? — его голос был полон яда. — Простите, профессор, но вы выглядели таким уставшим. Я как раз пыталась придумать, как сообщить о себе, чтобы не напугать вас, когда вы меня заметили. Я просто… подумала, что напугать вас было бы… не слишком безопасно для здоровья. Она начала задаваться вопросом, не собирается ли он её заобливейтить. Профессор медленно опустил палочку, выглядя каким-то подавленным, на его лице отражалась целая гамма противоречивых эмоций. Никогда раньше она не видела его настолько открыто демонстрирующим чувства. Видимо, всему виной было его очевидное истощение. — Профессор, — осторожно произнесла она, опасаясь снова его спугнуть. — Я никому не скажу. Она сглотнула, прежде чем продолжить. — Если вы мне скажете, какой кофе вам действительно нравится, я приготовлю именно такой в следующий раз. Тогда вы сможете наслаждаться им в лаборатории, подальше от посторонних глаз. У меня нет ни малейшего намерения раскрывать ваш секрет. Даже если бы я попыталась, кто бы мне поверил? Позже Гермиона скажет себе, что лишь крайняя усталость профессора заставила его поделиться тайной. Он сжал переносицу с очень напряжённым лицом. — Одна щепотка корицы, три ложки сахара и столько молока, сколько можно налить, не сделав кофе белым, — ответил он. Мужчина развернулся, направляясь к двери, чтобы покинуть кухню, но почти у выхода вновь обернулся и посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер? Я надеюсь, вы сдержите обещание. — Профессор? — Что, мисс Грейнджер? — в его голосе не хватало привычной резкости. — Я внезапно почувствовала усталость. Не могли бы мы начать варку немного позже? Скажем, в половину десятого? Она надеялась, что это даст ему достаточно времени, чтобы поспать хотя бы пару часов. — Половина десятого — это приемлемо, — торжественно кивнул он. — Не опаздывайте, мисс Грейнджер. Он стремительно вышел, оставив свой наполовину допитый кофе на стойке. Гермиона встала, сделала крошечный глоток из его чашки, поморщилась от приторной сладости и вылила напиток в раковину. Затем она убедилась, что тщательно стёрла все следы этого варева со столешницы, вымыла кружку и поставила её на сушилку. Может быть, просто может быть, у профессора Снейпа была действительно веская причина скрывать свои предпочтения в кофе.