Часть 5

Кру́глов и Рого́зина-младшая прибыли к зданию Министерства. Фёдоров, по всей видимости, находился там. Предъявив охраннику свои удостоверения, они были пропущены внутрь. Совершив несколько поворотов, они наконец-то встретили генерала Фёдорова, рядом с которым находился уже полковник Шустров. — Здравия желаем, товарищ генерал и товарищ полковник, — хором поприветствовали Николай и Юля, отдавая честь. — О, здравия желаем, товарищ майор и товарищ лейтенант, — ответили генерал и полковник. Николай и Шустров обменялись рукопожатиями, а когда рука Шустрова коснулась руки Рогозиной, чтобы пожать её, он запечатлел на ней поцелуй в знак уважения. — Ну, полковник Шустров! — протянула девушка. Полковник Шустров часто оказывал ей знаки внимания. Например, в день награждения, когда сама девушка не ожидала, что её представят к награде, он подарил ей букет пионов. Миша, который ревновал её к тогдашнему подполковнику, после торжества демонстративно обнял её за талию прямо на глазах у Шустрова. Вы бы сами не ревновали бы свою любовь, которая только недавно ответила на ваши чувства, а тут какой то подполковник пытается у вас увести? Вот и Миша не смог не приревновать девушку к подполковнику. Когда они впервые отмечали её день рождения в ФЭС, тогда ещё подполковник Шустров подарил ей букет красных роз и дорогое ожерелье. Она расценила это как предложение начать отношения, и в итоге оба подарка оказались в мусорной корзине. Подполковник ушёл с фингалом (Рита была так горда Юлей), и всё настроение улетучилось. Сейчас не так ярко делает намёки на свои чувства к этой прекрасной девушке. В неофициальной обстановке в Министерстве Юлю часто называли «принцессой ФЭСа». Некоторые мужчины даже в шутку предлагали Галине выдать дочь за одного из них, хотя некоторые из них были старше Круглова, не говоря уже о ней. Только после того, как Юля поставила Шустрову фингал, мужчины перестали за ней ухаживать. Если бы они продолжили это делать, то столкнулись бы с серьёзным сопротивлением либо со стороны её матери, либо со стороны самой девушки. Рогозина — это уже страшно, а две Рогозины — это в два раза страшнее. А если обе разозлятся, то это будет подобно взрыву ядерной бомбы, обладающей удвоенной силой. — Прошу прощения, Юлия Вячеславовна, но вы настолько прекрасны, что я не смог сдержаться, — произнёс он, как всегда, с излишней эмоциональностью. Его чувства всегда были очень яркими, но девушке они были неинтересны. — Благодарю вас, товарищ полковник, но мы здесь по делу, — ответила она. — Товарищ генерал, вы помните свою коллегу Копосову? — спросил Круглов Фёдорова. Сначала генерал как-то странно отреагировал на вопрос майора, будто и не знал никакой Копосовой. Но потом он, казалось, вспомнил и произнёс: — Вы про Олю, что ли? — спросил он. Только он называл её «Олей», остальные сотрудники и коллеги — Ольгой Игоревной или просто «товарищ майор». — Да, именно о ней мы говорим. Вы не знаете, куда она решила уехать после того, как уволилась? — продолжил Круглов. — В Красноярск? — предположил генерал. Круглов и Рогозина удивились тому, что генерал не помнит, как его сотрудница перед ним же отчитывалась о своём желании уехать в Сочи. — А нет, вспомнил, она в Сочи хотела уехать! — Пожалуйста, говорите точно, товарищ генерал! — попросил Круглов. Юля же быстро записывала всё в блокнот. Она могла бы вспомнить и без блокнота, но делала это на автомате. — Да, я точно помню, что она собиралась переехать в Сочи, чтобы быть ближе к сыну, невестке и внучке, — сказал Фёдоров. — А после вы с ней общались? — спросил Круглов. — Нет, — решительно ответил генерал. — А что, собственно, произошло с Копосовой? — поинтересовался Шустров. — У нас есть дело, в котором она каким-то образом замешана, — ответила Юля. — А, вряд ли она имеет отношение к этому делу, — уверенно произнёс Фёдоров. Они и не сомневались, что он уверен в непричастности Копосовой к какому-либо преступлению. — А что это за дело? Всё тот же Лже Султанов? — Нет, нам дали новое дело, а с Лже Султановым мы ещё не разобрались, — ответила Юля. Круглов был удивлён, но не подал виду. После прощания с генералом и полковником они отправились расспрашивать других. — Эх, бедные, всё гоняются за преступниками, не дают себе отдыха. А принцесса-то молодая, тратит свою молодость на службу, — проговорил Шустров. — А принцесса, кажется, вышла замуж за кого-то, — заметил Фёдоров. Шустров был очень удивлён. — За кого же? — Не знаю, просто кольцо на её пальце, — сказал Фёдоров. Шустров немного расстроился. Принцесса ФЭСа ему очень нравилась. — Жаль, но главное что она счастлива. — сказал Шустров. — «Ненадолго» — подумал Фёдоров — Юля, зачем ты соврала? Да, у нас есть проблемы с нашими двойниками, и, вероятно, это связано с «Бюро». Но зачем было врать генералу? — спросил Николай Петрович, когда они сели в машину. — Мне было не по себе рядом с Фёдоровым. Он словно что-то скрывает. — Ты тоже это почувствовала? — спросил Николай, и девушка кивнула. — Меня удивила его забывчивость. Конечно, в его возрасте могут начаться проблемы с памятью, но не настолько же! Если это деменция или что-то ещё, то ему лучше уйти, пока его не заставили уйти с позором. — Это точно, — выдохнула Рогозина. — Но мне кажется, что здесь не только болезнь. Он будто не он. Как будто старается быть Фёдоровым, но выдаёт себя не за того, кем является на самом деле, скрывает свою истинную личность. — Мы все лицемеры, только кто-то старается избавиться от этого, а кто-то живёт с этим, — сказал Круглов. — У меня какое ужасное предчувствие — сказала Юля, вспоминая давнейший случай, когда ей исполнилось только 16. 8 лет назад Юлия поднималась в подъезде на нужный этаж. Вчера она отправилась на ночёвку к своей подруге Варе, и с ними была Катя. У Рогозиной уже устраивали ночёвку, у Кати тоже, поэтому очередь дошла до Вари. Девушки много веселились, смотрели фильмы, играли в «правду или действие», и лишь глубоко за полночь они уснули. Поэтому Рогозина младшая возвращалась домой уже к обеду. Настроение было отличным, и ещё мама наконец-то была в отпуске, и они могли провести время вместе впервые за несколько месяцев. Ради такого случая Юлия даже купила небольшой тортик на оставшиеся деньги. Дойдя до нужной двери, она достала ключи из кармана шорт и открыла дверь. Войдя в квартиру, Рогозина младшая услышала чьи-то голоса, просто болтавших о чём-то будничном. Один из голосов принадлежал маме, а второй, как она подумала, — Николаю Петровичу. Сняв обувь, она ворвалась на кухню. — Привет, мам! — воскликнула девушка, надеясь увидеть на кухне не только маму, но и Круглова. Однако её взору предстал совершенно незнакомый мужчина. Его волосы были чёрными, глаза — тёмными, а телосложение — менее крепким и крупным. Кроме того, его губа была разбита. Он выглядел лет на десять моложе её мамы, если не больше, и это вызвало у девушки удивление. — О, привет, Юля, — произнесла Галина, стараясь разрядить неловкую тишину, которая возникла с появлением дочери. — Как прошла ночёвка? — Было весело… А это кто? — спросила девушка, указывая на незнакомца. Он встал из-за стола и протянул ей руку. — Илья Полозов, — представился мужчина, пожимая руку девушки. Она, конечно, тоже пожала её ради приличия, но что-то в его взгляде показалось ей странным. — Галина, ты не говорила, что у тебя такая красивая дочка, — произнёс этот Полозов. — И… она так похожа на тебя, только не волосами… — А в это время большая часть волос Юли была окрашена в фиолетовый. — Подростковое бунтарство в самом расцвете — насмешливо сказала Галина. — А… — что то хотел спросить что то Полозов, но девушка сказала: — Мне 16 — ответила Юля, будто читая мысли Полозова. — Ого, а ты не хочешь поступать на психолога? У тебя ведь хорошо получается читать мысли, — спросил Илья. — Нет, не хочу. Просто иногда я могу угадать, что человек хочет спросить или сказать, — ответила Юля, бросив взгляд на маму. Она смотрела на Илью каким-то необычным взглядом, примерно таким же, как и на Николая Петровича. Стоп! Неужели она влюбилась? — Ладно, Галь, мне пора идти, дела не ждут, — сказал Полозов, и Галя вышла вместе с ним в прихожую. Они ещё о чём-то поболтали минуту-две, а потом послышался звук закрывающейся двери. — Мамуль, а где вы с ним познакомились? — спросила Юля, когда Галя вернулась на кухню. — С Ильёй? Да, рядом с домом. На него напали двое мужчин, а я их обезвредила, вот так и познакомились, — рассказала Рогозина старшая. — Он приглашает меня на свидание. — На свидание? — Ну да, — усмехнулась Галина, увидев странный взгляд дочери. — Неужто ты меня ревнуешь? — Не дождёшься, мам! — ответила Юля. — Чтобы я ревновала тебя к кому-то, кроме твоей работы, тебе сначала нужно снова начать роман с Кругловым. — сказала дочь, а мама покачала головой. Четыре года назад Рогозина рассталась с Кругловым из-за работы. Точнее, это было решение Султанова, ведь они оба служили, а на службе, как известно, не до любви. Кто вообще придумал, что на работе нельзя испытывать чувства к коллегам? Юля этого не понимала, а Галина пыталась объяснить ей, что такие отношения часто заканчиваются плохо или бывают кратковременными и основаны только на удовлетворении самолюбия. Ведь многие люди, работающие в полиции или армии, не находят времени на личную жизнь и жертвуют ею ради карьеры. Ну или как некоторые поступают, то ещё для более быстрого подъёма по карьере. Галина никогда не вступала в романтические отношения из корыстных побуждений и не делала исключений для кого-либо. Все её романы были попытками найти любовь и заполнить пустоту в сердце после потери мужа. Однако все эти отношения были кратковременными, и вскоре Галина перестала заводить романы. Ситуация изменилась, когда она стала руководителем ФЭС. Там она познакомилась с Кругловым, и Николай узнал о дочери Рогозиной лишь чуть меньше чем через год. Это произошло случайно: была весна, Юля окончила четвёртый класс, и они решили отметить это событие походом в кафе. Галина взяла выходной под предлогом личных дел, что, в принципе, соответствовало действительности. В кафе они и встретили Круглова. Отмазаться тем, что Юля это племянница какой то там сестры не получилось, девочка успела её пару назвать «мамой». Да и внешнее сходство никто не отменял, а оно было заметным очень сильно. Он начал задавать вопросы о девочке, о том, кто её отец, как Галина работает и проводит время со своей дочерью, чтобы у неё хватало времени и на дочь, и на работу, и нет ли у них каких-либо проблем. Юле Круглов сразу понравился, хотя её мать и рассказывала, что в начале знакомства Круглов был хмурым и вечно недовольным. Но это не смутило Юлю, и она задавала вопросы самому Круглову, спрашивая обо всём, что приходило ей в голову. Когда же ей исполнилось двенадцать лет, она узнала об их отношениях. Радости девочки не было предела, ведь она давно мечтала о том, чтобы Круглов стал её «отцом». Счастье продолжалось довольно долго, пока Султанов не застал их врасплох на улице. Более того, дочь Рогозиной успела привыкнуть к Круглову и даже называла его «папой», что заставило Султанова заподозрить, что у Рогозиной может быть дочь от Круглова, а не от погибшего мужа. Руслан Султанович около сорока минут читал им нравоучения, после чего вызвал их в министерство, где ещё час продолжал их отчитывать и в конце концов вынудил их расстаться, пригрозив в противном случае увольнением обоих, да и сделает так, чтобы обоих на новом месте работы их не приняли. В глубине души оба понимали, что это не в интересах Султанова, но, чтобы не портить свою репутацию, они решили расстаться. Для обоих это было трудным решением, особенно для Рогозиной: найти человека, который тебя любит, принимает твоего ребёнка, готов любить и воспитывать его как родного, носить тебя на руках и который тебе самой так дорог, — это было настоящим сокровищем, и вот теперь их лишают всего этого из-за службы. Было глупо лишаться репутации и работы из-за личных отношений. И ладно, если бы это был человек с ужасной репутацией, но Круглов был майором, честным, справедливым и с хорошей репутацией. Круглов предлагал и дальше скрываться, но Рогозина отказалась, опасаясь, что их отношения могут навредить им обоим и повлиять на работу в ФЭС, а также на жизнь дочери. Юля ещё несколько недель слышала по ночам, как мама тихо плачет в своей комнате, а утром, замечая следы бессонницы на её лице, не спрашивала, как спала мама. Ответ был очевиден: никак. Непонятно откуда Юля начала боятся острых предметов, когда те оказывались в руках мамы, но в первые пару недель, когда мама брала нож или ножницы, у девочки начиналась паническая атака, что могла пытаться вырвать из рук матери потенциальное оружие. Прошло несколько дней. Галина собиралась куда-то и сидела за туалетным столиком, приводя себя в порядок. В этот момент в комнату вошла Юля. Она собиралась на тренировку по самбо, так как скоро предстояли соревнования, и она потеряла свою форму. Она хотела спросить у матери, не видела ли она её, но удивилась, увидев, что мать куда-то собирается. — Мам, а ты куда? — спросила девушка. — На свидание, — ответила Галина и, закончив красить ресницы, встала из-за туалетного столика. — Как я выгляжу? — Прекрасно, мамуль, но… на свидание с кем? С Полозовым, что ли? Вы же поссорились! — Помирились, — сказала Галина. Девушка скрестила руки на груди. — Ты чего? — Мне не нравится этот Полозов. Он… не знаю, но мне неприятно видеть его, и я странно себя чувствую, когда ты с ним, даже на расстоянии. Переживаю за тебя и никак он не выходит из головы, только ты оказываешься рядом с ним. — Наверное, ты просто не привыкла, ты же с ним виделась всего один раз, — уверила её Галина и обняла дочь. Юля тоже обняла её. — Кстати, ты ругалась там на китайском, что никак не можешь найти форму? — 你什么时候学中文的? — спросила Юля на китайском. — Не знаю, что ты там сказала, но форма на диване. Когда ты научишься складывать вещи по местам? Через пару дней случилось то, чего Юля совсем не ожидала. На соревнованиях царила нервная обстановка. Тренер настраивал её на победу, а подруги не отходили ни на шаг. В это время Круглов сообщил ей, что Полозов и её мама уехали на дачу к дяде. Как оказалось, косметика, которую Илья подарил Гале, была сделана из человеческого эластина. Представитель Интерпола даже предположил, что это может быть взятка, так как стоимость всей косметики составляла около 30 000 евро. Рогозина младшая была в ярости. Она не знала, на кого злиться: на маму за то, что она не слушала её, или на Полозова, который решил воспользоваться положением матери, чтобы избежать следствия. Но времени на раздумья не было, нужно было сразиться с главной соперницей. Злость переполняла её, и соперница испугалась её напора. Соперница не могла сосредоточиться и быстро проиграла. К тому же, злость придала Юле сил. Егор Андреевич, её тренер, был так рад победе девушки, что не заметил, что злость была на лице девушки. Он понял это только тогда, когда она продолжала оставаться злой даже на награждении, где получила первое место. Егор Андреевич пытался её поймать после соревнований, но девушка так быстро убежала, что даже подруги не знали, на что она злилась. Едва появившись в доме, она обнаружила, что в кресле сидит её мать, а рядом — Круглов. Если до этого момента девушка ещё пыталась сдерживать свой гнев, то, увидев мать, которой она, между прочим, говорила, что Полозов ей не нравится, она начала кричать и буквально метать молнии во все стороны. Это был первый случай, когда она повысила голос на свою мать. Спустя несколько минут она уже не могла понять, на кого она кричит: на мать, на Круглова (хотя он был совершенно ни при чём) или на растения на окне. Взрослые молчали, давая ей возможность выговориться. Через десять минут девушка охрипла, перестала контролировать свои слёзы, а её самочувствие ухудшилось. В конце концов, её усадили на диван, попытались успокоить, налили чай, но она не проявила интереса к напитку, так как всё ещё не могла прийти в себя после пережитого и истерики. Всё это время она лежала, опустив голову на колени матери, а та гладила её по волосам, перебирая их пальцами. Через некоторое время девушка уснула, а голова всё так же была на коленях матери. Настоящий момент Девушка была погружена в свои мысли, и, вспомнив о Полозове, она неосторожно произнесла вслух: — Жаль, что не побила Полозова. — Круглов обратил на это внимание. — Ты о каком Полозове говоришь? О том психологе? — спросил Круглов. — Да, произошла забавная ситуация на следующее утро, — ответила девушка. — Когда я проснулась после всего случившегося, то решила позвонить маме или вам, но случайно набрала номер своего тренера. Я сказала: «Где эта тварь Полозов? Я хочу его убить!» Егор Андреевич ответил: «Юль, ты не туда позвонила». А потом начал допрашивать, кто такой Полозов. Я сказала, что это мой парень, который меня предал, а он сказал: «Иди и надери ему задницу, чтобы не обижал тебя, а лучше убей его, я разрешаю». — Лучший тренер, — насмешливо протянул Круглов. Они уже подъезжали к зданию ФЭС. — Вот и приехали. Пошли, а то Галя нас прибьёт. — Прибьёт и не пожалеет, — отозвалась Юля, и они вошли в офис. Когда они подошли к ресепшену, то увидели Галину, разговаривающую с Султановым. — Добрый день, товарищ генерал! — хором произнесли оперативники. — Добрый, добрый, товарищ майор и товарищ лейтенант, — ответил Султанов. Он заметил раны на лице девушки. — Не бережёшь свою дочку, Галка, — сказал Султанов. Остальные удивились. Султанов никогда не называл Галину «Галкой», он всегда обращался к ней по имени-отчеству, ну или по званию. — Руслан Султанович, вы ничего не путаете? — с вызовом спросил Круглов. — Она моя жена, — подчеркнул он, делая акцент на слове «моя». Подойдя ближе к Гале, он приобнял её за талию. — «Круглов!» — подумала Галя, слегка улыбнувшись. Он готов был защищать её от любого, кто смотрел на неё не так, как нужно. И не важно, был ли это флирт, угроза или просто задержание взгляда на её ногах. — Да не собирался я твою жену трогать, Круглов! Просто бывает называю её Галкой в неформальной обстановке, а сейчас просто вырвалось. — объяснился Султанов. Круглов отпустил руки с талии жены. — Галина Николаевна! Галина Николаевна! — воскликнул Тихонов, выбегая из-за угла, и, не успев остановиться, сбил Галину Николаевну с ног. — Я, конечно, понимаю, что у вас могут быть важные новости, но это не значит, что и меня нужно сбивать с ног! — сказала Галя, поднимаясь на ноги с помощью окружающих. — Простите, Галина Николаевна, — пробормотал Тихонов. — Я смог взломать её телефон и, кроме вашего номера, обнаружил ещё пять контактов: Фёдорова, её сына, двух коллег и тренера по самбо Егора Андреевича Белашева. — А зачем ей был нужен тренер по самбо? — спросил Круглов. — Егор Андреевич занимался и со взрослыми. У него была очередь на его занятия на десять лет вперёд, потому что не так много тренеров, готовых работать с взрослыми по самбо. Конечно, упражнения для взрослых были более лёгкими, чем для спортсменов, но всё равно имели свою нагрузку, — сказала Юля с уверенностью эксперта. — А ты откуда знаешь, что это за тренер? Ты с ним знакома лично? — спросил Тихонов. — Да, я была его ученицей, — подтвердила Юля. — Ты точно уверена? В Москве и по всей стране много людей с одной и той же фамилией или отчеством, а имя Егор довольно распространённое, — заметил Круглов. — Если этот Белашев окажется моим бывшим тренером, то с вас, Николай Петрович, чашка горячего шоколада, — сказала Юля. — А если это не твой бывший тренер, то с тебя чашка кофе, — возразил Круглов. — И, в конце концов, ты получаешь права! — Извините, Николай Петрович, но я не планирую покупать права у какого-то левого человека, — возразила Юля. — Потому что покупка прав — это уголовка. Ваня, фото есть этого тренера? — Есть! — воскликнул Тихонов и, открыв планшет, показал фотографию. Юля улыбнулась с победным видом, а Николай Петрович нахмурился. — У всех ли Рогозиных это наследственное? — спросил он у обеих девушек. — О чём ты, Коль? — удивилась Галя. — Помимо того, что вы очень похожи друг на друга, вы ещё и постоянно выигрываете споры! То Галя всех обыгрывает в рэпе, хотя мы даже не подозревали, что она умеет читать лучше многих рэперов. А Юля умудряется побеждать нас и собирать оружие быстрее многих опытных оперативников и баллистиков! — Ой, да ладно, всего пару раз выигрывала, — сказала Юля. — Потому что, когда я проиграла тебе, мы просто перестали с тобой спорить, кто быстрее соберёт, — добавила Галина. — Хорошо, идёмте, Николай Петрович, у нас осталось примерно полчаса до конца его обеда, — сказала Юля и пошла, но остановилась, когда поняла, что за ней никто не идёт. Все, кроме мамы, стояли с удивлёнными лицами. — Вы чего? — Ты что, подрабатываешь у него любовницей? — спросил Иван. — Иван! — строго сказала Галина. — Ага, не просто любовницей, а стриптизёршей! — шутя ответила Юля. — У него рабочий день начинается с 9 утра, и по два часа у него одна тренировка. Когда у спортсменов скоро соревнования, то время тренировки увеличивается, либо же спортсмены остаются и самостоятельно тренируются, пока Егор Андреевич занимается с другими. Но у него всегда обед с часу дня до двух. Я частенько у него оставалась, чтобы готовиться к соревнованиям, поэтому запомнила, когда он совершенно свободен. Николай Петрович, мы идём или как? С вас горячий шоколад! — Идём, идём, Галина Николаевна младшая, — произнёс Николай, и они отправились в путь. В коридоре раздавался звонкий смех девушки, наверное, смеётся от прозвища. — Нет, Николай Петрович не то сказал, — воскликнул Ваня. — Лучше было бы сказать «Мисс самый звонкий смех»! — Ага, а вы, «Мистер хакер», лучше бы работали сейчас, — сказала Галина, и Ваня нехотя отправился в лабораторию. — У вас в коллективе любят пошутить, Галина Николаевна, — заметил Султанов. — Знаю, но все в ФЭС как большая семья, — ответила Галя. — И даже несмотря на то, что мои сотрудники иногда ведут себя как малые дети, такой способ часто помогает в расследовании. — Ты за каждого горой, Галя, — сказал Руслан Султанович. Галину что то настораживало в поведении Султанова: какой то он слишком… мягкий? Он обычно по телефону ей звонит и требует быстрее работать, а тут как-то слишком спокойно он относится к тому, что до сих пор не понятно, кто именно убил двойника Султанова. — а вы помните, как я вас просила освободить Тихонова, когда ФЭС только начинало своё существование? — спросила Галина. — Товарищ Полковник, вы серьёзно? Я помню как вас ещё ругал за то, что вы скрыли что от вас Тихонов сбежал, а потом вернулся. К чему вопрос? — спросил Султанов. — Да ничего такого, Руслан Султанович, просто вспомнить решила те времена — ответила Рогозина старшая, будто реально захотела вспомнить те времена. — Ну хорошо. Я пойду — сказал Руслан Султанович и пошёл к выходу. — «Так, вероятно, в его жизни произошло нечто, что заставило его измениться,» — подумала Галина, вспоминая о своём покойном муже. — «Я ведь тоже изменилась после смерти Славы, стала более твёрдой и сдержанной». — Нет, сердце её уже не болело, боль ушла. У неё есть Коля, Юля, скоро появится зять, а потом и внуки. Есть любимая работа. Но иногда Слава приходит к ней во снах. Например, когда она выходила замуж за Колю, он приснился ей. Он никогда не говорил много, когда появлялся в её снах, и этот раз не стал исключением. Он просто сказал, что рад, что она наконец-то обрела настоящее счастье. А недавний сон был довольно странным. Галина так и не смогла понять, что означают цветы, непогода и какое отношение к этому имеет ФЭС. Она осознавала, что непогода — это какая-то проблема, связанная с ними, но что касается цветов, то здесь было неясно. Никто из её знакомых не носит «цветочную» фамилию, разве что Майский, с его «весенней» фамилией, мог бы иметь отношение к этому. Но думать про этот сон не сильно хотелось, поэтому она решила выпить чашку кофе. В буфете уже наверняка заседали Оксана с Ваней и гоняли чаи, вернее кофе. Но никак не могли из головы выйти слова мужа: «Цветок, что распустился в непогоду — это редчайшая драгоценность».