Разговор с Сириусом

— Гермиона, ты — само совершенство, — пробормотал Рон, с благоговением глядя на ее записи. — Если я когда-нибудь опять начну вести себя как тролль… — Я сразу пойму, что к тебе вернулся разум, — парировала Гермиона, уже выхватывая пергамент Гарри. — У тебя все хорошо, Гарри, кроме этого места в конце. Ты явно прослушал Синистру. Европу покрывали *ледники*, а не *львы*... Гарри? Ты меня слышишь? Гарри не отвечал. Он сполз с кресла и встал на колени на вытертом коврике перед камином, уставившись в пляшущие языки пламени. В животе у него скребли кошки – не от усталости, а от того, что он носил в себе с прошлого наказания. От вида руки Дазая… От невысказанного. Как рассказать друзьям?... А что с камином? — Эй, Гарри? — неуверенно позвал Рон. — Ты чего там устроился? Угольки считать? — Я… я вроде как увидел в огне голову Сириуса, — произнес Гарри ровно, не отрывая взгляда от тлеющих поленьев. Голова исчезла мгновенно, как мираж. Или нет? — Голову Сириуса? — Гермиона резко обернулась. — Как тогда, на Турнире? Но это же безумие, даже для него... — Ее взгляд скользнул по огню, и она ахнула: — СИРИУС! Перо выпало из руки Рона. Прямо посреди пламени, обрамленная языками огня, покачивалась знакомая голова с непослушными черными волосами и широкой, рискованной улыбкой. — Уж думал, вы все разойдетесь спать раньше, чем тут опустеет, — голос Сириуса звучал приглушенно, словно из-под воды. — Каждый час заглядывал. — Каждый час лез в камин? — Гарри невольно ухмыльнулся, напряжение немного спало. — На секундочку. Проверить, не занят ли эфир. — Сириус, это же безумие! — воскликнула Гермиона, прижимая руку к груди. — Если бы тебя увидели! — Какая-то первокурсница, кажется, мельком заметила, — Сириус махнул рукой (точнее, там, где должна была быть рука, шевельнулось пламя). — Но я мигом нырнул. Наверняка решила, что это полено причудливой формы или галлюцинация от недосыпа. — Это безрассудный риск! — настаивала Гермиона, ее голос дрожал от беспокойства. — Ты прямо как Молли, — Сириус усмехнулся. — Но как еще ответить на письмо Гарри без шифра? А шифры, как известно, вскрываются. Особенно те, что придуманы на коленке. При упоминании письма два взгляда – коричневый и голубой – укоризненно впились в Гарри. — Ты ему писал? А нам – ни полслова? — Гермиона скрестила руки. — Забыл, — честно признался Гарри. События того вечера с Амбридж и Дазаем вытеснили все остальное. — Не смотрите так. В письме не было ничего секретного, правда, Сириус? — Чистая правда, — кивнул огненной головой Сириус. — Но давайте к делу, пока нас не прервали… Шрам. И… что там у вас случилось? В письме ты намекал на инцидент. — А что?.. — начал Рон. — Потом, Рон, — отрезала Гермиона. — Говори, Сириус. О шраме. — Боль – штука неприятная, — начал Сириус, его выражение стало серьезнее. — Но я бы не паниковал. В прошлом году он болел часто, да? — Да, — подтвердил Гарри, игнорируя, как друзья невольно съежились при упоминании Волан-де-Морта. — Дамблдор говорил, это случается, когда… *Он* испытывает сильные эмоции. Может, разозлился после моего наказания. Хотя не знаю… — Теперь, когда он вернулся, шрам будет болеть чаще, — констатировал Сириус. — Но вряд ли из-за твоей розовой мучительницы. — По мерзости своей – запросто, — мрачно буркнул Гарри. — Гермиона повернулась к Гарри, ее взгляд стал пристальным: — Гарри, что *именно* произошло на том наказании? Ты сказал, что Амбридж заставила тебя и Дазая писать строчки. И все? Гарри замолчал. Он медленно, будто нехотя, закатал рукав мантии. На тыльной стороне правой руки, хоть и побледневшая, все еще читалась надпись: *Я не должен лгать*. Следы заживали медленно. — Гарри! — Гермиона вскочила, ее лицо побелело от возмущения. — Это же… это варварство! Нарушение двенадцатого параграфа Устава Хогвартса и базовых прав ученика! Почему ты немедленно не пошел к Дамблдору?! — Дамблдор пришел сам, — тихо сказал Гарри, опуская руку. — Как раз тогда. Он ее остановил. Рон свистнул сквозь зубы, его глаза сузились. Гермиона, все еще бледная, умолкла, но ее взгляд – и Рона – требовал продолжения. Гарри тяжело вздохнул. — …потом Амбридж схватила Дазая за запястье. Пыталась заставить размотать бинты. Он отказался… завязалась потасовка… и тут появился Дамблдор. Он запретил ей применять *любые* наказания. А потом… — Голос Гарри дрогнул и оборвался. *Рассказывать ли?* — А потом что? — нетерпеливо подтолкнул Рон. — Потом Дазай… показал мне кое-что. Что я… не могу рассказать. — Гарри опустил глаза. — Не можешь рассказать? — Гермиона нахмурилась. — Гарри, мы твои друзья… — Что же он показал? Своего ручного василиска? — язвительно бросил Рон. *Тык!* Тяжелый учебник Гермионы опустился на голову Рона. — РОН! — взвилась она. — Ты вообще слышишь себя? Мы лучшие друзья Гарри, а ты ведешь себя как… как разъяренный гиппогриф! — А он что, лучше? — Рон потер макушку, но не сдавался. — Доверяет какому-то слизеринскому тихушнику больше, чем нам! Приехал из ниоткуда, весь в бинтах, глаз скрывает… Даже Шляпа его боялась! Что-то тут нечисто! — Рон, это предрассудки! — запальчиво возразила Гермиона. — Не все Слизеринцы монстры! Или ты считаешь, что профессор Снейп тоже недостоин доверия? — Она метнула убийственный взгляд. — Ты серьёзно приводишь в пример Снейпа? Тем более он учитель. А этот… — Рон ткнул пальцем в сторону, где мог бы быть Дазай. — Я чувствую, с ним что-то не так! Он… холодный какой-то. От него мурашки. Не объяснить. — Ребят, — перебил их Сириус, его огненная голова смотрела на них с нарастающим интересом. — Кто этот… Дазай? — Новый ученик, — быстро ответила Гермиона, все еще сверкая глазами на Рона. — Появился в этом году. Пятый курс, Слизерин. — Пятый курс? — Сириус нахмурился, складка между бровей стала глубже. — Хогвартс принимает в одиннадцать лет. Исключений… не бывает. Разве что… — Он не договорил, но мысль витала в воздухе: *Дамблдор.* — Но зачем ему это? — спросил Гарри, чувствуя, как подозрения Сириуса добавляют тревоги его собственной. — Вопрос на миллион галеонов, — отозвался Сириус. — Как он выглядит? — Азиат, из Японии, — четко выпалила Гермиона. — Весь замотан в бинты, как мумия, и с черной повязкой на правом глазу. Очень… необычно. — Япония… — Сириус протянул слово, его голос стал жестче. — Странное совпадение. — Ты что-то знаешь? — насторожился Гарри. — Не знаю. Намёки. Слухи из теней, — Сириус помедлил. — Говорят, Тёмный Лорд ищет союзников. За пределами нашего мира. В Японии. Но это, вероятно, просто совпадение. — Дазай хороший! — горячо воскликнула Гермиона. — Он помог Гарри на Зельях! Он вежлив! Он явно из тех, кому пришлось несладко! Нельзя судить по факультету или… или по бинтам! — Гермиона, ты серьезно? — Рон устало потер лицо. — Ты веришь в его сказки про «японскую моду» на бинты? — Я верю в то, что под бинтами могут скрываться шрамы, о которых не кричат на каждом углу! — парировала Гермиона. Гарри невольно отвел взгляд. *Если бы она знала…* — Ладно, ладно, — Рон поднял руки в знак перемирия, но скепсис читался в его глазах. — Допустим, он… ок. Но я все равно говорю – с ним что-то не то. Чую кота в мешке. — Вот сходим в Хогсмид, пообщаемся – и ты увидишь, что ошибаешься! — заявила Гермиона, ставя точку в споре. — Будьте осторожны, — предупредил Сириус, его огненный взгляд был серьезен. — Доверяй, но проверяй. Я бы на вашем месте держал ухо востро. Когда у вас следующий выезд в Хогсмид? Думаю, эта маскировка под собаку на станции нам удалась, а? Я решил… — НЕТ! — в один голос воскликнули Гермиона и Гарри, а Гермиона спросила: — Сириус, ты видел «Ежедневный пророк»? — А, это, — ухмыльнулся он, — они все время гадают, где я, и все невпопад. — Да, но на этот раз, может быть, угадали, — возразил Гарри. — Малфой в поезде как-то странно выразился и, похоже, догадался, что это ты. И его отец был на станции — знаешь, Люциус Малфой. Так что ты тут лучше не появляйся. Если Малфой опять тебя узнает… — Ладно, ладно, понял, — сказал Сириус. — Я просто думал, вам захочется повидаться… — Да, только не хочется, чтобы тебя опять упрятали в Азкабан! — сказал Гарри. Сириус молча смотрел из огня на Гарри, между бровей у него залегла глубокая складка. — Ты меньше похож на отца, чем я думал, — сказал он наконец с холодком в голосе. — Отец радовался бы риску. — Слушай… — Мне, пожалуй, пора. Слышу, Кикимер спускается по лестнице, — сказал Сириус, но Гарри ему не поверил. — Значит, когда снова соберусь к вам в камин, сообщить тебе время? Если для тебя это не слишком рискованно. Легкий хлопок, и там, где была голова, осталось только пляшущее пламя.