"Дуэль"

Тени коридоров Хогвартса поглотили Дазая. Он двигался бесшумно, как призрак, не зажигая света «Люмос», чтобы не привлекать внимания бодрствующих портретов или, что хуже, миссис Норрис. Комендантский час давно наступил. Дазай не сомневался, что Малфой мог устроить подлость. *Худший сценарий? Если вместо Драко в кабинете окажется Снейп.* Но Дазай почти исключал это. Малфой слишком дорожил своей репутией среди однокурсников. Явиться вместо него профессору – признать свою неспособность справиться с «грязнокровкой». *Надеюсь, блондин не настолько идиот. Хотя...* Дазай повернул ручку. Помещение было пустым и безликим – ряды парт, пыльная доска, учительский стол посредине. Ничего загадочного. В дальнем углу, за последней партой, восседал Драко Малфой. Он откинулся на стуле, руки высокомерно скрещены на груди, а ноги в дорогих ботинках покоились прямо на столешнице. Вид был настолько напыщенным, так отчаянно пытающимся выглядеть грозным и взрослым, что у Дазая едва не сорвался смешок. *Папочкин босс, играющий в крутого. Жалко и смешно одновременно.* – Приполз все-таки? – Малфой не убрал ноги, лишь презрительно скривил губы. – Я думал, после того, как увидел, что мы сделали с твоим... уголком, ты сбежишь реветь в туалет. Как девчонка. Дазай медленно вошел, дверь мягко закрылась за ним. Он остановился в нескольких шагах, его лицо в полумраке было нечитаемым. – Весьма... самоуверенно, Малфой, – его голос звучал ровно, без привычной игривости. – Честно говоря, удивлен. Думал, приведешь Крэба и Гойла в качестве живой стены. Или Пэнси для моральной поддержки. Рисковать один? Смело. Глупо, но смело. – Для тебя, грязнокровка, – Малфой наконец убрал ноги со стола и встал, выпрямляясь во весь рост, – я всегда найду время лично. Чтобы преподать урок уважения. – Да если ты хоть раз попадёшь в меня буду тебя звать господином, – холодно со смешком проговаривал Дазай, – только если ты выиграешь. – Его тон окончательно потерял все оттенки веселья. В глазах мерцал опасный холодок. – А если выиграю *я*... – он сделал небольшую паузу для эффекта, – то буду звать тебя «Папочкин Сыночек». Мгновенная реакция была предсказуема. Лицо Малфоя исказилось от бешенства, он багровеет. – Ты... Ты совсем сдурел?! – он выхватил палочку, направляя ее дрожащим кончиком на Дазая. – Нарываешься на настоящие проблемы?! – Ой! – Дазай притворно прикрыл рот рукой, его голос зазвучал ледяным, пронизывающим сарказмом. – Прости-прости! Я не хотел задеть твои *чувствительные струны*, блондинчик. Не любишь, когда напоминают, что без папиных денег и связей ты – мусор? – ОСТОЛБЕНЕЙ! – взревел Малфой, яростно взмахнув палочкой. Яркая красная вспышка рванулась к Дазаю. Но Дазай уже двигался. Не магией, не щитом – чисто физически. Легкий, отработанный шаг вбок – и заклинание пролетело мимо, врезавшись в стену. Дазай не стал полагаться на свою способность нейтрализовать магию в этот раз. Ему нужен был другой эффект. Пока Малфой, ошеломленный промахом, застыл на долю секунды, Дазай сблизился. Не как дуэлянт, а как уличный боец. Его кулак, движимый не магией, а чистой силой и скоростью, со всей дури врезался Малфою в лицо. Удар Дазая пришелся в цель – сочный хруст, вспышка боли на лице Малфоя. Драко отшатнулся, пошатнулся, но не упал. Он схватился за нос, из которого хлестала кровь, заливая рот и подбородок. Глаза его, полные слез от боли и унижения, яростно сверкнули. – Ты... ты грязное... животное! – прохрипел он сквозь кровь и боль, вытирая лицо рукавом мантии, лишь размазывая алую жидкость. – Драться как магловское отребье! Ты не достоин даже держать палочку! – Ой, прости, – Дазай небрежно встряхнул рукой, на костяшках которой алели капли чужой крови. Его голос был ледяным, без тени прежней игривости. – Я забыл, что благородные чистокровные волшебники драться не умеют. И хочу напомнить, что ты поступил как отморозок, который даже не знает правил дуэли. Что ты мне предлагал делать *папенький сыночек*. Малфой взревел от бессильной ярости, снова вскидывая палочку, но его рука дрожала. Он хотел что-то выкрикнуть, какое-нибудь ужасное заклинание, но... Тук-тук-тук. Звук был четким, металлическим, неумолимым. Чьи-то каблуки отбивали ритм по каменным плитам коридора. Приближались. Быстро. Все напряжение между ними лопнуло, как мыльный пузырь, сменившись мгновенной, животной тревогой. Взгляды Дазая и Малфоя встретились – впервые без ненависти, лишь с паническим пониманием: *Поймают.* – В лаборанткскую! – прошипел Дазай, уже разворачиваясь. Он не ждал согласия. Малфой, забыв про боль и гордость, рванулся следом, спотыкаясь о парту. Они ворвались в маленькую захламленную комнатушку за кабинетом. Полки с банками непонятных веществ, пыльные фолианты, чучела... И большой, темный, дубовый шкаф для хранения реактивов и инвентаря. Он был приоткрыт. Без лишних слов Дазай распахнул дверцу шире и втолкнул Малфоя внутрь. Тот вскрикнул от неожиданности и боли в носу, но подчинился. Дазай втиснулся следом, захлопнув шкаф изнутри как раз в тот момент, когда дверь в основной кабинет скрипнула от чьего-то прикосновения. Теснота шкафа была невероятной. Они стояли лицом к лицу, грудь к груди, вынужденные дышать одним пыльным воздухом, пропитанным запахом старых трав и химикатов. Кровь с лица Малфоя капала на мантию Дазая. Драко трясся – от боли, унижения, страха. Дазай был неподвижен, как статуя, его слух обострился до предела. Шаги вошли в кабинет. Тяжелые, размеренные, знакомые. Они остановились посреди комнаты. Раздался резкий, раздраженный вздох. – Люмос, – раздался низкий, шипящий голос. Луч света прорезал щель в дверце шкафа, осветив часть лица Дазая и испуганный глаз Малфоя. Профессор Северус Снейп. Он медленно обводил палочкой опустевший класс, его черные глаза, как у хищной птицы, выискивали малейшую деталь. Они остановились на капле крови на полу. Снейп наклонился, пальцем коснулся темного пятна. Поднес палец к свету. Кровь. – Кто здесь? – его голос был тише обычного, но от этого в сто раз опаснее. – Покажись. Сейчас же. В шкафу Малфой замер, его дыхание стало прерывистым, почти истеричным. Он был на грани паники, на грани всхлипа. Его плечо под рукой Дазая дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Сейчас он выдаст нас. Дазай размышлял с бешеной скоростью. Варианты проносились, как пули: Выдать Малфоя? Удовольствие мгновенное, но война с Люциусом и вечный хаос в спальне. Мори не оценит лишнего внимания. Попытаться выйти вдвоем? Снейп разорвет их на части. Малфой с перепугу наврёт еще больше. Вырубить Малфоя и свалить все на него? Слишком рискованно, слишком шумно. Снейп в двух шагах. Взять вину на себя? Унизительно, но... стратегически выгоднее. Малфой будет обязан. Хотя бы временно. И вещи, возможно, останутся целы. Блять. Может бросить эту миссию... Но Мори... Дазай действовал мгновенно. Он тихо, но властно прижал ладонь к груди Малфоя, заставляя того вжаться глубже в тень за халатами и коробками. Сам же он сделал шаг вперед, к щели света. Дверь лаборантки распахнулась. Снейп стоял на пороге, его худощавая фигура залита светом от палочки. Его взгляд, как шило, вонзился в Дазая, выбравшегося из шкафа. – Профессор Снейп, – Дазай постарался сделать голос ровным, с легкой ноткой виноватости. Он быстро прикрыл за собой дверцу шкафа, оставаясь перед ней. – Дазай, – Снейп произнес его имя как обвинение. Его взгляд скользнул по Дазаю, отметив капли крови на руке и мантии, затем перешёл к шкафу и обратно. – Объяснись. Что ты делаешь здесь после комендантского часа? И что это? – он указал палочкой на кровь на полу и на руке Дазая. – Я... я не мог уснуть, профессор, – Дазай опустил глаза, изображая смущение. – Решил прогуляться. Заблудился. Зашёл сюда... и споткнулся в темноте. Упал. Разбил нос. – Он слегка прикоснулся к своему носу, который был абсолютно цел. *Ложь должна быть правдоподобной в деталях, но не в главном.* Снейп медленно приблизился. Его черные глаза сузились, изучая лицо Дазая, его одежду. Он чувствовал ложь, как запах. – Споткнулся? – он протянул слово с убийственным сарказмом. – И разбил нос так, что кровь брызнула на пол, но на твоём лице нет ни царапины? Очень убедительно, Дазай. И что ты делал в шкафу? Искал пластырь? Снейп сделал шаг к шкафу, его рука потянулась к ручке. Дазай не дрогнул. – Я был там один, профессор, – сказал он четко, глядя Снейпу прямо в глаза. – Я испугался шагов и спрятался. Больше никого здесь нет. Я просто заблудился и упал. Прошу прощения за нарушение. Он видел, как в глазах Снейпа мелькнуло что-то – недоверие, гнев, но и... странная оценка. Снейп знал, что Дазай врёт. Он знал, что в шкафу кто-то есть. И главное – в его тоне не было вызова, лишь формальное, почти уважительное признание нарушения. Рука Снейпа замерла в сантиметре от ручки шкафа. Он смерил Дазая долгим, пронизывающим взглядом. – Один? – наконец прошипел Снейп. – Как интересно. Тогда объясни, почему я слышал голоса? И почему пахнет... кровью и страхом, который явно не твой? Дазай не отвечал. Он просто стоял, принимая взгляд, зная, что любое слово сейчас может быть фатальным. Снейп медленно опустил руку. Он понял, что вытянуть правду здесь не удастся. Но он не отпустит это. – Нарушение комендантского часа, нахождение в неположенном месте, порча школьного имущества... – он кивнул на несуществующий беспорядок, – и откровенная ложь профессору. Тридцать баллов со Слизерина. И мой кабинет. Сейчас же. Повторять не собираюсь. Он не двинулся с места, ожидая, пока Дазай выйдет из лаборантки. Его взгляд все еще буравил дверцу шкафа, но он не проверял. Дазай кивнул, не опуская глаз. – Да, профессор. Он вышел из лаборантской, почувствовав на спине тяжелый взгляд Снейпа. Он не оглядывался, направляясь к выходу из кабинета.

***

Драко Малфой судорожно вжался в самую глубь шкафа, в пахучую темноту между висящими халатами и коробками с непонятными зельями. Его руки все еще дрожали, как в лихорадке, а дыхание рвалось прерывистыми, шумными всхлипами, которые он отчаянно пытался заглушить, закусив окровавленную губу. Боль в носу пульсировала с каждым ударом сердца, напоминая о жестоком ударе и унижении. Но физическая боль меркла перед мыслями в его голове. *Не понимаю. Совсем не понимаю!* Мысли метались, как перепуганные летучие мыши, не находя выхода. Почему? Почему он ему помог? Этот... этот грязнокровка, этот зверь, который пять минут назад вмазал ему кулаком в лицо, разбив нос, как какому-то последнему пуффендуйцу! Который подло глумился, высмеивая его статус, его семью, его *отца*! Дазай осквернил все, что для Драко было свято. И он заслуживал только одного – быть стёртым в порошок и вышвырнутым из Хогвартса! Но... Да, Драко тоже виноват. Он признавал это сквозь туман боли и ярости. Это он устроил тот детский, но унизительный погром в его углу. Это он написал тот вызов с папиной печатью (отец бы убил его, узнав). Это он начал дуэль и первым пустил заклятие. *Но он же Малфой! Он имел право!* А этот... это маглорождённое отродье посмел поднять на него руку! Посмел ударить! Как он посмел?! Как он посмел вообще сюда прийти, в Слизерин, оскверняя его своим присутствием?! И при этом... спас. Слова Снейпа за дверцей шкафа все еще звенели в ушах: "Кровь и страх... который явно не твой". Дазай стоял там, принимая удар, покрывая его. Почему? Из жалости? Нет, в тех ледяных глазах не было и капли жалости. Из страха перед Люциусом? Возможно... но маловероятно. Этот тип не боялся даже его в лицо. *Он просто... взял и сделал. Не задумываясь? Нет, слишком расчётливо. Значит... стратегия?* Эта мысль пронзила Драко, как нож. *Он спас меня не из доброты. Он спас меня, потому что это было... выгодно?* *Почему он так поступил?* – вопрос бился в висках, смешиваясь с пульсирующей болью. *Что он хочет взамен?* Долг? Молчание? Прекращение войны? Последнее казалось невероятным. Унижение Драко было слишком велико. Кровь на его мантии, на руке Дазая, была реальной, липкой, унизительной. *Может... он заслуживает... моего уважения?* – эта крамольная мысль проскользнула, как змея, и Драко внутренне содрогнулся от нее. Уважать грязнокровку? Это было немыслимо! Противоречило всему, во что его учили верить с пелёнок. Кровь – это все. Его кровь – чиста, кровь Дазая – грязь. Так было, есть и будет. *Но... он поступил... как Слизеринец.* Хитро и расчётливо, защищая... ну, если не союзника, то хотя бы временного сообщника по несчастью от большей угрозы. Он не сдал его Снейпу, хотя мог. Легко мог. И потом бы Малфою не поздоровилось бы. Отец бы сто процентов его отчитал. Драко прислушался. Снаружи было тихо. Снейп и Дазай ушли. Давление в шкафу ослабло, но хаос в душе Драко только нарастал. Он осторожно вытер лицо чистым уголком мантии. Кровь все еще сочилась, но медленнее. Боль притупилась до ноющей. Как мне поступить с ним? Ненависть кипела в нем, требовала мести. За разбитый нос. За унижение. За каждый насмешливый взгляд, который он теперь будет ловить в Большом Зале. Он должен ответить. Жестче. Больнее. Сломать его. Но... Но если он ответит, война продолжится. А Дазай... Теперь у Малфоя есть этот... долг. Этот невысказанный, но висящий в воздухе между ними факт: *Я тебя не сдал. Я прикрыл.* Драко Малфой сидел в пыльном шкафу, в темноте и тишине, пахнущей кровью и химикатами. На его бледном, испачканном кровью лице смешались боль, ярость, унижение и... мучительное, незнакомое чувство растерянности. Он ненавидел Дазая Осаму всей душой. Но теперь он также... не понимал его. И эта неизвестность пугала его почти так же сильно, как гнев отца. Почти. Он не знал, как поступить. Впервые в жизни Драко Малфой испытал такие противоречия. И это бессилие было хуже крови на его губах.

***

Дазай стоял перед массивным столом Северуса Снейпа. Кабинет был погружен в зловещий полумрак, подсвеченный лишь мерцающим зеленоватым светом от консервированных органов в банках и тлеющими углями в камине. Он уже был здесь. Воздух был густ, как сироп, от запахов высушенных трав, едких химикатов и чего-то неуловимого, но тяжелого – подавленности, отчаяния, может, страха прошлых жертв этого кабинета. Снейп сидел за столом, его длинные, бледные пальцы были сложены домиком перед тонкими, сжатыми губами. Он молчал, изучая Дазая своим пронзительным, черным взглядом. Время тянулось мучительно. – Садись, Дазай, – наконец произнёс он, указывая на жесткий, неудобный стул напротив. Голос был тихим, шелестящим, но каждое слово падало с весом гильотины. – Освежим память. Что ты можешь рассказать об этом... *инциденте*. Давай отбросим нелепые сказки о ночных прогулках и падениях. Мне нужна правда. – Он подчеркнул последнее слово, будто вбивая гвоздь. Дазай сел, стараясь сохранять бесстрастную маску, но внутри все напряглось до предела. Холод стула проник через ткань брюк. – Я уже сказал, профессор, – его собственный голос прозвучал чуть глуше обычного. – Я был один. Заблудился. Споткнулся. – Не наглей, – Снейп не повысил голос, но в нем зазвучала острая, как скальпель, сталь. – Кровь на полу была свежей, обильной, но не твоей. Твой нос, как я вижу, цел и невредим. Кто-то был с тобой. – Он сделал паузу, давая утверждению повиснуть в воздухе. – Кто? И что произошло на самом деле? Драка? Дуэль? Кто напал первым? Дазай открыл рот, готовый снова завести пластинку про неуклюжесть, но Снейп опередил его, резким движением руки прервав возможную ложь. – И не вздумай снова врать про темноту и неловкость, Осаму. Это оскорбляет мой интеллект. – Его черные глаза сузились. – Я знаю, что Драко Малфой был в том шкафу. Щёлк. В сознании Дазая что-то сработало, как спусковой крючок. Глаза его, вопреки железной воле, на долю секунды непроизвольно расширились в чистом, животном изумлении. *Он знал? Кто ему уже сказал?* Но мгновение спустя маска спокойствия вернулась на место, гладкая и непроницаемая. Только легкое подрагивание пальца на колене выдавало внутренний шторм. – Вы знали... ещё до этого? – спросил Дазай, его голос был ровным, но в нем прозвучал едва уловимый металл. Уголки тонких губ Снейпа дрогнули в подобии ледяной усмешки. – Только что получил окончательное подтверждение своей догадки. Спасибо за помощь. Твоя реакция... была весьма красноречива. – Он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь моментом. – Теперь, когда детские игры в прятки окончены, давай поговорим как взрослые. Или как те, кто притворяется таковыми. *Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.* Мысли пронеслись в голове Дазая со скоростью пули. *Идиот! Ребёнок! Его переиграли как первокурсника!* Чувство глубочайшего, жгучего стыда и ярости на самого себя захлестнуло его. *Мафия ничему не научила? Детский сад! Его поймали на элементарной психологической уловке!* Он сжал кулаки под столом, ногти впились в ладони даже сквозь бинты. Унижение было почти физическим. Снейп наблюдал за ним, его взгляд ловил малейшую дрожь, малейшее изменение дыхания. Он видел вспышку ярости, мгновение паники за маской. – Итак, – продолжил Снейп, его голос стал мягче, но от этого только опаснее, – давай восстановим хронологию. Вы с Малфоем назначили дуэль. Глупо. Безрассудно. Нарушая все правила. В процессе... – его взгляд скользнул по окровавленной руке Дазая, – ...возникла потасовка. Физическая. – Он произнес это слово с особым презрением. – Малфой пострадал. Ты прикрыл его. Почему? Дазай молчал. Признаться? Солгать иначе? Любой вариант был плох. – Молчание – не лучшая стратегия, Дазай, – прошипел Снейп. – У меня достаточно власти, чтобы отправить вас обоих к директору. И поверь, последствия для тебя, маглорожденного, ударившего чистокровного наследника древнего рода, будут... куда серьезнее, чем для Малфоя. Амбридж с ее новыми полномочиями будет просто в восторге. Она сожрет тебя живьем. – Он сделал паузу, давая угрозе впитаться. – Но я, возможно, готов... *закрыть глаза* на этот инцидент. При определенных условиях. Дазай наконец поднял взгляд, встретив ледяные зрачки Снейпа. В них не было жалости, лишь холодный расчет. – Каких условиях, профессор? – спросил он, его голос звучал хрипло. – Во-первых, – Снейп перечислил на пальце, – дуэли и прочие идиотские выяснения отношений прекращаются. Немедленно и навсегда. Ты держишься от Малфоя подальше, а он – от тебя. Любой конфликт – и вы оба полетите к Дамблдору, а потом, будь уверен, и к Амбридж. С последствиями. – Во-вторых, – добавил он, – тридцать баллов, снятых со Слизерина, остаются. Как напоминание. И дополнительно – ты будешь являться ко мне каждую среду после ужина. На... *исправительные работы*. Чистить котлы, сортировать ингредиенты, переписывать испорченные рецепты. Скучно, грязно, унизительно. Идеальное наказание. – И в-третьих, – Снейп наклонился вперед через стол, его шёпот стал ядовитым, – ты прекращаешь этот дурацкий спектакль. Со мной. Ты не тот неуклюжий новичок, за которого пытаешься себя выдать. Хочу дать тебе дань уважение, ведь в косом переулке я почти поверил. Твои знания зелий... И самое главное всё твоё появление в этом месте аномалия – Он произнёс последнее слово с особым ударением. – Я слежу за тобой, Дазай. Всемеро. Один неверный шаг, одна подозрительная ложь – и я докопаюсь до сути. Какова бы она ни была. И поверь, мне не нужны приказы Дамблдора или разрешения Амбридж, чтобы сделать твою жизнь в этих стенах невыносимой. Понятно? Дазай смотрел на Снейпа. Гнев и унижение кипели в нем, смешиваясь с холодным осознанием поражения. Его загнали в угол. Он кивнул, коротко и резко. – Понятно, профессор. – Прекрасно, – Снейп откинулся назад, его лицо снова стало непроницаемой маской. – Можешь идти. И помни: среда. После ужина. Не опаздывай. – Он уже взял в руки пергамент, явно считая разговор оконченным. Дазай встал. Его движения были скованными, будто налитыми свинцом. Он повернулся и направился к двери, чувствуя на спине тяжелый, оценивающий взгляд Снейпа. Этот взгляд говорил яснее слов: "Я тебя поймал. Я тебя сломал. Теперь ты на крючке." Выйдя в холодный, темный коридор подземелья, Дазай прислонился к сырой стене, закрыв глаза. Глубокий, медленный вдох. Выдох. *Идиот. Просто идиот.* Он позволил себя переиграть. Поддался на провокацию Малфоя, а потом на уловку Снейпа. Теперь он в кабале у самого опасного человека в Хогвартсе. И эти "исправительные работы"... Это не просто наказание. Это возможность для Снейпа копать. Рассматривать его вблизи. Искать слабые места. *Мори, ты этого хотел?* – мелькнула ядовитая мысль. *Или это просто цена за мою тупость?* Он оттолкнулся от стены и зашагал в сторону общежития, его тень, длинная и искаженная, плясала на стенах в свете редких факелов. Битва была проиграна. Но война... война только начиналась. И теперь он знал своего самого опасного противника в стенах замка. Это был не Малфой. И даже не Амбридж. Это был Северус Снейп. Человек, который увидел трещину в его броне. И нацелился прямо в неё.

***

Скрип тяжелой двери в комнату Слизерина прозвучал гулким эхом в абсолютной тишине. Полумрак был густым, нарушаемым лишь слабым мерцанием слабой лампы за занавеской и ровным дыханием спящих. Даже Малфой, чья кровать обычно была очагом беспокойства, лежал неподвижно, лишь изредка вздрагивая во сне – возможно, под гнетом собственных мыслей или боли. Дазай скользнул внутрь, чувствуя, как свинцовая усталость и унижение от встречи со Снейпом въелись в кости. Он машинально бросил взгляд на свою тумбочку. И замер. Там, в кольце лунного света, падающего из узкого окна-бойницы, сидела Фукузо. Его сова. Её огромные, круглые глаза, отражающие лунный серп, были прикованы к нему. А в клюве, словно добыча, которую она терпеливо ждала отдать только ему, было смятое письмо. Знакомый, изысканный конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости. Мори. Ледяная волна – не страха, но предчувствия чего-то отвратительно-неизбежного – прошла по спине Дазая. Он шагнул к тумбочке, движения стали резкими, почти крадущимися. Фукузо тихо угукнула, передавая письмо. Конверт был холодным на ощупь. Специфический, едва уловимый запах дорогих духов Мори – смесь чего-то цветочного и металлической остроты – витал в воздухе, казалось, просочившись сквозь пергамент. Он разорвал конверт одним резким движением. Буквы Мори плясали на странице – изящные, каллиграфические, но несущие в себе скрытую угрозу, как узор на лезвии ножа. Дорогой Осаму, Как отрадно узнать, что твоя миссия в замке старой магии протекает так... *живописно*. Мы с Элизой сильно скучаем. Я даже развлекался подбором новых платьев – прямо твой размер, дорогой! Представляю, как они подчеркнут твою *утончённую* фигуру по возвращении. Но к делу, мой милый подопечный. Мир, как ты знаешь, вертится, и оси его порой скрипят от неожиданных союзов. Портовой Мафии и Пожирателям Смерти понадобилось... *временно* скрепить перчатки. На твоих грядущих каникулах состоится маленькое собрание. Очень приватное. Очень важное. Не знаю, когда это письмо найдет тебя, но к моменту его прочтения некоторые из наших... *новых друзей*... уже должны вкусить воздух свободы. Восхитительная ирония судьбы, не правда ли? Мафия, разумеется, к их *освобождению* непричастна. Но помни, Осаму, у всех стен есть уши, а у некоторых – и весьма длинные языки. Я думаю, что эта *маленькая новость* скрасит твои учебные будни. Больше деталей не расскажу. Твоя задача самому разгадать, иначе я разочаруюсь. Иногда я даже жалею, что отпустил тебя туда, Сюдзи... Здесь так *скучно* без твоего присутствия. Для моего единственного и любимого Осаму, Твой Мори Огай. Дазай стоял, вцепившись в письмо. Пергамент хрустел в его сжатом кулаке. Лицо его стало полотном, на котором мелькали все оттенки ярости, отвращения, леденящего страха и абсолютного, беспомощного унижения. Губы подергивались. Желудок сжался в тугой, болезненный узел. Его действительно могло стошнить прямо здесь, на холодный каменный пол. *Временный союз?* С Портовой Мафией? *Пожиратели Смерти?* Освобождение? *Собрание?* Каждая фраза была отравленной иглой. "Новые друзья", "вкусить воздух свободы" – это же о побеге из Азкабана! А каникулы... Где именно соберутся мафия и Пожиратели? И главное – зачем? Какую игру ведет Мори, вплетая его во всё это? "Маленькая новость"? Это был динамитный шаг, подложенный под его и без того шаткое положение. Мысли неслись вихрем, сталкиваясь и взрываясь. Какие ЕЩЁ детали припас Мори для своего садистского веселья? Какие ловушки расставлены? Весь цинизм Мори, его извращенная забота, упоминание платьев, намёк на то, что он жалеет, что отпустил его – все слилось в один оглушительный, бессильный вопль внутри. – Что... блять? – вырвалось у него шёпотом, хриплым и полным абсолютного, неконтролируемого смятения. Глаза бешено метались по строкам письма, будто ища спрятанный код, лазейку, хоть что-то, что сделало бы этот кошмар нереальным. Фукузо тихо угукнула еще раз, наклонив голову, ее огромные глаза все так же неотрывно смотрели на него. Казалось, в них отражалось не просто лунное сияние, а холодное, всевидящее удовлетворение самого Мори, наблюдающего за реакцией своего "единственного и любимого Осаму" из далёкой Иокогамы.