Кабанья голова

Дни в Хогвартсе текли, как густой сироп под взглядом Амбридж – медленно, приторно, с осадком бессмысленности. Для Дазая они были фоном для его вечного внутреннего монолога о смысле жизни. Хотя бы кофе здесь неплохой, – мелькала единственная светлая мысль в его голове. Наказания у Снейпа продолжались. На вопрос "Когда это кончится?" профессор зелий отвечал лишь ледяным: "Когда я решу". Рабство под видом педагогики. Круто. Но Дазай усвоил главное: не раскрывать карты раньше времени. Он играл роль старательного, но не выдающегося ученика, копируя чужие работы или выдавая минимум требуемого. Письма Мори улетали в Иокогаму с отчётами: "Амбридж укрепила власть", "Побеги из Азкабана – паника в Министерстве", "Дамблдор под давлением". Ответов не было. Мори наслаждался своей игрой в молчание, заставляя Дазая гадать. Что тебе нужно, босс? Контроль над британским хаосом? Или я просто развлечение? С Драко установилось хрупкое, странное перемирие. Открытой вражды не было. Вместо нее – осторожные перепалки, редкие колкости, которые иногда даже граничили с чем-то похожим на шутку, если не вчитываться в подтекст. Они могли обменяться саркастическими репликами за завтраком или кратко обсудить сложность зелья Снейпа. Блейз Забини и Теодор Нотт ловили эти моменты, обмениваясь красноречивыми взглядами. "Малфой и магглорожденный? Мир рушится?" – читалось в их глазах. Дазай иногда ловил на себе взгляды Пэнси Паркинсон. Споры случались, но без прежней ледяной ненависти. Теперь это были скорее словесные дуэли с негласными правилами. Параллельно Дазай укреплял связи с гриффиндорским трио. "Полезные контакты", – думал он, наблюдая за их динамикой. Гарри Поттер был ключом. История с Волан-де-Мортом и Седриком Диггори не давала покоя. Почему Тёмный Лорд так одержим мальчиком? Ритуал? Пророчество? Ежедневный пророк был мусором. Правду мог знать только Поттер или Дамблдор. И Дазай намеревался её выяснить.

***

Вечер в библиотеке был бурным за окном, но тихим внутри. Заваленный книгами стол, свечи, отбрасывающие длинные тени. Гарри, Рон, Гермиона... и Дазай. Он влился в их круг с пугающей легкостью – то появлялся невзначай, то его приглашали сами. Сегодня его удерживала Гермиона с железной решимостью. Перед ним лежало полупустое эссе по зельеварению. — Дазай, – Гермиона стукнула пальцем по чистому участку пергамента, – если ты не сделаешь хотя бы домашку по зельям, Снейп будет вечно держать тебя на этих... "исправительных работах"! Это же очевидно! Дазай лениво оперся на руку, его карие глаза смотрели на нее с апатичной искренностью. — Гермиона, милая, ты думаешь, я не знаю Снейпа? – Он мягко покачал головой. – Даже если я принесу ему трактат в сто пергаментов, написанный золотыми буквами, он найдет повод оставить меня чистить банки с кишками тролля. Это не про домашку. Это про контроль. И, возможно, про удовольствие. – Он зевнул, демонстративно. — Я правда не понимаю тебя! – Гермиона всплеснула руками, ее голос дрожал от фрустрации. – Ты... ты один из самых умных людей здесь! Я вижу, как ты схватываешь сложные концепции на лету! Но при этом ты... абсолютно безответственен! Как тебе может быть всё равно?! — Честно? – Рон оторвался от своего собственного, не менее жалкого пергамента. – Я даже завидую. Представь, Гермиона: никакого стресса, никаких... Ай! – Он потер затылок, куда угодила аккуратно свернутая записка от Гермионы. – Ты сейчас просто к нему благосклонна! Дазай, ты бы знал, что со мной было бы если бы я не делал домашние задания?!... Гермиона бы меня прокляла! Гермиона фыркнула, но вдруг резко повернулась к Гарри, ее глаза загорелись знакомым огнем плана. — Слушай, Гарри, – начала она, понизив голос, – ты не передумал насчет... нашей идеи? Защиты? Гарри нахмурился, уткнувшись в страницу "Азиатских противоядий". Он явно не хотел этого разговора. — Думал, – буркнул он. – Как тут не думать, когда нас "учит" эта... – он бросил осторожный взгляд на мадам Пинс, – ...женщина. — Не о ней! – нетерпеливо прошептала Гермиона. – О том, о чём чем мы с Роном тебя просили... учить нас. Рон напрягся, метнув на нее предостерегающий взгляд. Дазай медленно поднял голову, его апатичное выражение сменилось искренним любопытством. — Учить? – переспросил он тихо. – Кого? Чему? Гермиона сжала губы, но решительность победила осторожность. Она наклонилась еще ближе через стол, заставляя всех инстинктивно последовать её примеру. — Дазай, мы... мы хотим, чтобы Гарри научил нас настоящей Защите. Самообороне. Тому, чему Амбридж никогда не научит. Пожиратели на свободе, Волан-де-Морт вернулся... – её голос стал жестким, – ...а мы сидим и рисуем каракули о "теории"! Гарри неохотно оторвался от книги. Он чувствовал на себе тяжелые взгляды. — Я... немного думал об этом, – признался он неохотно. — И? – настаивала Гермиона. — Не знаю, – Гарри поёрзал. – Вы же слышали, как это было... многое было везением, удачей... – Он искал поддержки у Рона. — Мне идея нравится с самого начала, – тут же вступил Рон, видя, что Гарри не злится. – Честно. Ты же умеешь! Гарри вздохнул. Он ненавидел этот груз ожиданий. — Ладно, но... только вас двоих? И, может быть, Дазая? – Он кивнул в сторону японца. — Ну… – Гермиона замялась, ее щеки слегка порозовели. Она собралась с духом. – Только не злись, Гарри. Я правда считаю... ты должен научить всех, кто захочет учиться. Мы хотим защититься от В... Волан-де-Морта. – Она бросила вызов Рону. – И будет нечестно, если мы не дадим шанса другим. Рон, не корчи рожи. Мы не можем быть эгоистами. Гарри задумался. Мысль учить толпу его пугала. Он представлял насмешки на своих уроках... — Сомневаюсь, что кто-то кроме вас захочет у меня учиться, – он горько усмехнулся. – Я же "чокнутый Поттер", помнишь? Тот, кто выдумывает истории? — Думаю, ты сильно удивишься, – твёрдо сказала Гермиона, ее глаза горели убежденностью. – Я уже... прикидывала. Многие недовольны Амбридж. Многие боятся. Многие помнят, что ты сделал на Турнире. И что ты единственный, кто... – она понизила голос до шёпота, – ...кто видел Его и выжил. Не раз. – Она сделала паузу, оглядываясь. – А что, если мы соберем всех желающих? В первый выходной в Хогсмиде? Обсудим всё там. — Почему не в замке? – спросил Рон, нахмурясь. – Тут же проще. — Потому что, – Гермиона снова взялась за свой рисунок китайской жующей капусты, но её голос был жёстким, – потому что если Амбридж узнает, что мы организовали что-то вроде... клуба самообороны под руководством Гарри, она придет в такую ярость, что "Образовательные Декреты" покажутся нам детской сказкой. В Хогсмиде она не имеет такой власти следить за каждым нашим шагом. Там мы можем говорить свободнее. Дазай наблюдал за ними. Идея была дерзкой, почти безумной. И идеально вписывалась в его цели. Узнать, на что способен Поттер? Увидеть его методы? Получить доступ к кругу тех, кто готов бороться? И все под благовидным предлогом обучения. Уголки его губ дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке. Он встретил взгляд Гермионы и кивнул, коротко и решительно. — Я – за. Название придумаем? – добавил он с легкой искоркой в глазах, уже предвкушая хаос, который эта затея могла принести в и без того напряженную атмосферу Хогвартса.

***

Мысль о предстоящей встрече в "Кабаньей голове" горела в Гарри яркой искрой надежды среди мрака. Но эту искру постоянно задувало холодным ветром тревоги за Сириуса. С тех пор, как крёстный рискнул появиться в камине Гриффиндора, – тишина. Полная, гнетущая. Гарри знал, что их просьба быть осторожным могла задеть Сириуса, вызвать у него чувство ненужной опеки. Но страх, что тот наплевет на все предосторожности и явится снова, был сильнее. Что, если он придет? Сюда? В Хогсмид? На глазах у всех? Мысль о том, что огромная черная собака может броситься к ним прямо перед носом у Драко Малфоя, леденила кровь. Знает ли Драко? Люциус точно знает, что Сириус – Анимаг. Мог предупредить сына... — Его же не упрекнешь за то, что задыхается в четырех стенах, — сказал Рон, когда Гарри поделился страхами с ним и Гермионой в их купе в поезде. — Два года в бегах – не сахар, но хоть на свободе был, правда? Не в цепях Азкабана. Гермиона нахмурилась, ее пальцы нервно перебирали край мантии. — Проблема в том, — начала она осторожно, игнорируя ворчание Рона на упоминание имени, — что пока Волан-де-Морт... — она твердо выговорила имя, несмотря на вздрагивание Рона, — ...скрывается, Сириус должен скрываться. Идиоты из Министерства не признают его невиновным, пока не признают, что Дамблдор все это время говорил правду. И только когда они начнут ловить настоящих Пожирателей, станет ясно, что Сириус не с ними. Хотя бы потому, что у него нет Темной Метки... — Не думаю, что Сириус настолько глуп, чтобы прийти сюда, — попытался успокоить Рон, хотя в его голосе слышались сомнения. — Дамблдор будет в ярости, а Сириус его слушается... даже когда это ему поперёк горла. Но тень беспокойства не сходила с лица Гарри. Гермиона, видя это, попыталась переключить его внимание: — Слушай, мы с Роном пообщались, выяснили, кто из ребят хочет защиту от тёмных искусств. Интерес есть! Встреча – сегодня! — Хорошо, — рассеянно кивнул Гарри, его мысли все еще метались между "Кабаньей головой" и образом черной собаки. — Не терзай себя, — тихо сказала Гермиона, кладя руку ему на плечо. — У тебя и без Сириуса забот выше крыши. Утро в Хогсмиде встретило их ясным небом и резким, порывистым ветром, вырывавшим плащи и трепавшим волосы. Пройдя проверку у Филча (и мысленно благодаря Сириуса за разрешающую записку), они миновали каменных вепрей и свернули с главной улицы. Ветер бил им в лицо, заставляя щуриться. — Дазай и остальные может быть уже в «Кабаньей голове», — прокричала Гермиона, борясь с ветром. — Трактир не на виду... Говорят, там... ну, сомнительное место. Зато учеников не видно, и подслушивать вряд ли кто станет. — Отлично, — крикнул в ответ Гарри, пытаясь пригладить непокорные волосы. Он машинально огляделся – и сердце его остановилось. В узком переулке между «Зонко» и каким-то темным магазинчиком, прижавшись к стене, стояла крупная черная собака. Знакомые умные глаза смотрели прямо на него. Сириус! — Не может быть... — вырвалось у Гарри. Он замер как вкопанный. — Гарри? Что такое? — Рон обернулся, настороженно следуя за его взглядом. Гарри лишь молча указал пальцем. Гермиона вскрикнула, Рон ахнул. Галлюцинацией это быть не могло. Не говоря ни слова, трое ринулись в переулок. Гарри шел впереди, его лицо было темно от гнева и страха. — Быстро! Туда, где нет людей! — приказал он сквозь зубы, указывая на глухой угол за магазином. Как он посмел?! Его разыскивает все Министерство! Они же договорились! Убедившись по Карте Мародеров, что рядом ни души, Гарри резко обернулся к собаке: — Превращайся! Немедленно! Собака взмахнула головой, и на глазах у троих начала расти, вытягиваться. Шерсть сменилась поношенной одеждой, морда – усталым, но озорным лицом Сириуса Блэка. Из пасти выпал небольшой, потускневший медальон на цепочке, упав на землю. Гарри его не заметил. — Привет, ребята! — Сириус широко улыбнулся, поправляя спутанные ветром волосы. — Сюрприз? — Сириус! — выдохнули они хором. — Как ты мог?! — взорвался Гарри, подступая к нему. — Мы же говорили! Это безумие! Опасно! — Сириус, ты понимаешь, что будет, если тебя увидят? — вторила ему Гермиона, ее голос дрожал не только от холода. — Особенно сейчас! Тебя же сразу объявят главным виновником! Сириус отмахнулся, но в его глазах мелькнула тень уязвимости. — Эй, полегче! Я не по вашу душу, — он попытался шутить, но звучало это неубедительно. — Просто... очень соскучился. Особенно по тебе, Гарри. — Его голос стал тише, искреннее. — И потом, кто не рискует... — Он не закончил поговорку, поймав убийственный взгляд племянника. Он выглядит... измождённым, — мелькнуло у Гарри. Злость начала уступать место тревоге. Он не выдержал и бросился к крестному, обхватив его руками. — Дурак! Полный дурак! — пробормотал он в грубую ткань плаща. Сириус крепко обнял его в ответ. — Прости, прости, — прошептал он. — Но я здесь не просто так. По поручению Дамблдора. — Он бросил быстрый взгляд на медальон, лежавший в снегу. — Чрезвычайно важное дело. Подробности – ни слова. Секретность. — Миссия от Дамблдора? Сейчас? Когда его объявили врагом номер один? Что за миссия может быть настолько важной, что рисковать Сириусом? — Мысли Гарри метались. — Но я рад вас видеть! Как поживаете? — Сириус постарался вернуть бодрость в голос. — Что это за миссия такая? — не удержался Рон, его глаза округлились от любопытства. — Не могу, Рон, — Сириус покачал головой, и в его глазах читалась неподдельная серьёзность. — Доверие Дамблдора дорогого стоит. Ни слова. Они заговорили, обмениваясь новостями, как будто перерыв был всего пару дней, а не месяцев. Сириус скупо, избегая деталей, рассказал о делах Ордена, о Муди, о Тонкс. Гарри, Рон и Гермиона поведали о кошмарах с Амбридж, о новых декретах, о подпольной идее с уроками Защиты. Сириус слушал внимательно, его глаза загорелись при упоминании их плана. — Ребята, — Сириус вдруг посмотрел на часы (потрёпанные, но явно волшебные) и нахмурился. — Мне пора. Нужно найти... одного человека. Он должен быть здесь. — Его взгляд снова скользнул по переулку. — Да, и нам тоже, — вздохнула Гермиона. — Скоро встреча в «Кабаньей голове». — Будьте осторожны, — Сириус сказал резко, его рука непроизвольно сжала плечо Гарри. — Остерегайтесь... — Он запнулся, его взгляд стал острым, настороженным, будто он что-то вспомнил или почувствовал. Он посмотрел поверх их голов, вглубь переулка, затем быстро опустил глаза. — ...Ничего. Забыл. Ничего важного. — Он что-то хотел сказать! Предупредить! Что? Об опасности здесь? Сейчас? — пронеслись мысли Гарри. — Сириус? — Гарри насторожился, пытаясь поймать его взгляд. — Встретимся на зимних каникулах! — Сириус поспешно отвернулся, избегая вопроса. В следующее мгновение он сжался, и на снегу снова сидела большая черная собака. Она подняла лапу в немом прощании, бережно взяла медальон в пасть. — До скорого, Сириус! — крикнули они, махая ему вслед, пока черная тень не растворилась в лабиринте переулков. Гарри стоял, глядя в пустоту, куда скрылся крестный. Ветер выл вокруг, но в ушах Гарри звенела тишина после их ухода. — Кого он ищет? — проговорил он наконец, голос был чужим. — Что за миссия такая, что Дамблдор посылает *его*, самого разыскиваемого, прямо в Хогсмид? И что он хотел сказать?.. — Он посмотрел на Рона и Гермиону, в их глазах читалось то же беспокойство и множество вопросов без ответов. Радость встречи была омрачена тревогой и ощущением, что Сириус ввязался во что-то гораздо более опасное, чем они могли представить. И этот медальон... Что это было?

***

Дверь "Кабаньей головы" была как вход в другое измерение – грязное, пропахшее дешёвым элью, козлами и вековой пылью. Гарри, Рон и Гермиона замерли на пороге. Внутри царил полумрак, пробиваемый лишь свечами. Грязь на окнах напоминала абстрактную живопись. Бармен – высохший, склочный старик с седой гривой – бросал на них взгляд, полный подозрения и нежелания работать. Гарри заказал три сливочных, получил три грязных бутылки, заплатил, и они двинулись к самому тёмному углу. — Мы можем заказать здесь все, что захотим! — Рон сиял, оглядывая мрачное место как рай. — Огненное виски, например! — Рон, ты же староста! — возмутилась Гермиона, но было поздно. Рон уже помрачнел, вспомнив о своих обязанностях. Гарри нервно открыл бутылку. Гермиона посмотрела на часы. — Они должны быть здесь... О, вот и они! Дверь распахнулась, впуская поток света и... толпу. Невилл, Дин, Лаванда, Патилы, Чжо Чанг с подругой, Полумна Лавгуд (с видом, будто её занесло сюда случайным вихрем), игроки квиддича, Криви, Эрни, Джастин, Ханна, неизвестная пуффендуйка, когтевранцы... Фред и Джордж с Ли Джорданом и мешками "Зонко"... И, наконец, сам Дазай, чьи карие глаза, обычно столь выразительные в своем притворном равнодушии, теперь отражали чистое, неподдельное изумление. Он медленно подошел к столу трио. — Два-три человека? — его голос был низким, почти шёпотом. Он посмотрел на Гермиону с ледяной усмешкой. "Привлекательная идея"? Она собрала целый цирк под одной крышей. Идеальная мишень для Амбридж или любого осведомителя. — Ну, идея оказалась... популярной, — Гермиона заёрзала под его взглядом, но быстро взяла себя в руки. — Рон, стулья! Бармен, Аберфорт Дамблдор (Дазай окончательно опознал его по сходству с директором и слухам), уставился на Фреда, заказавшего пиво на всех. Его взгляд выражал предельное отвращение к необходимости работать. Кружки передавали по кругу. Дазай взял свою с видом человека, принимающего яд. Он чувствовал волну настороженности, прокатившуюся по комнате, когда его пальцы коснулись стекла. Змея в курятнике. Как трогательно. Он нашел место в тени, у стены. К его удивлению (и лёгкому раздражению), рядом опустилась Полумна Лавгуд. Она улыбнулась ему своей рассеянной улыбкой, будто ничего не замечая. Его бесило всё: грязь, запах, фальшивое оживление, взгляды, скользящие по нему с ненавистью или страхом. Сейчас бы утонуть... Но нет. Нужно терпеть. Информация дороже комфорта. Тишина воцарилась внезапно. Все взгляды устремились на Гарри. Дазай почувствовал, как Гермиона нервно подталкивает Гарри локтём. Началось. — Так... — голос Гермионы звенел от напряжения. Она изложила идею подпольных уроков, подчеркнув несостоятельность Амбридж. И затем – бросила бомбу: «Потому что лорд Волан-де-Морт вернулся». Смело, – мысленно отметил Дазай. Глупо, но смело. Реакция была предсказуемой: визги, пролитое пиво, шум. Подруга Чжоу смотрела на Гарри как на сумасшедшего. Невилл едва не подавился. Дазай наблюдал холодно, анализируя микровыражения лиц. Страх. Недоверие. Любопытство. — Где доказательства? — вызовом прозвучал голос светловолосого пуффендуйца. Захария Смит. Типичный задира. — Дамблдор верит... — начала Гермиона, но Смит перебил, указывая на Гарри: — Ему верит, неужели? — А ты кто такой? — огрызнулся Рон. — Захария Смит. И мы вправе знать, почему он так решил. Хороший ход, – подумал Дазай без тени одобрения. Ставит под сомнение не факт, а источник. Умнее, чем выглядит. — Гермиона, ничего, — Гарри остановил её. Дазай увидел, как в глазах Поттера загорается знакомый огонь упрямства. Наконец-то проснулся. Ответ Гарри был коротким, резким и лишенным лести: он видел Волан-де-Морта, и точка. Убеждать не намерен. Вот так лучше, – мысленно кивнул Дазай. Кратко. Жестко. Но Смит не унимался, копая в рану – гибель Седрика Диггори. Гарри взорвался: «Если пришли послушать, как убивают – убирайтесь!». В комнате повисла напряженная тишина. Никто не ушел. Дазай почувствовал сдвиг: страх сменился жадным любопытством. Гермиона попыталась вернуть разговор в русло организации, но вопросы посыпались снова: Патронус, василиск, философский камень, Турнир... Гарри краснел, трио защищало его, восхищенные взгляды гриффиндорцев и некоторых других резали Дазаю глаза. Цирк, – ядовитая мысль пронеслась в голове Дазая. Пришли не учиться защите, а поклониться идолу. Послушать сказки о подвигах. И самое главное идиот Поттер ведётся! Его пальцы сжали бутылку так, что стекло могло треснуть. Ненависть к этой комнате, к этим людям, к своей вынужденной роли наблюдателя кипела в нем. Он ловил на себе взгляды: Чжоу и её подруги – осуждающие шёпоты. Когтевранцы – холодная оценка. Фред и Джордж – откровенное недоверие. Вот цена зеленого галстука. Никто не видит дальше факультетских цветов. И тут Захария Смит, словно уловив его мысли, нанёс удар: — У меня последний вопрос. Какого чёрта здесь делает Слизеринец? Щелк. В голове Дазая что-то сработало. Ледяная волна смыла раздражение, оставив лишь кристальную ясность и холодную, безжалостную ярость. Все взгляды, как кинжалы, вонзились в него. Ненависть. Страх. Осуждение. Даже Полумна рядом на мгновение перестала смотреть в невидимые дали. Вот он. Момент истины. — Так, не нападайте на Дазая! – неожиданно громко крикнул Рон. Дазай почувствовал легкое, почти шоковое удивление. Уизли? Заступается Это было неожиданнее. — Рон, братец, ты серьезно? – Фред уставился на брата. – Он же Слизеринец! Первый же побежит раскрыть нас! — Дазай не такой! – почти одновременно вскрикнули Гарри и Гермиона. Их голоса слились в едином порыве защиты. Гарри смотрел на Дазая с решимостью, Гермиона – с тревогой, но без колебаний. Дазай замер. Эта защита... от них... Это было странно. Непривычно. Почти... неловко. Но в его глазах не дрогнул ни один мускул. — Я думаю, – его голос прозвучал тихо, но так, что его услышали в самом дальнем углу, – раз речь зашла обо мне, мне стоит ответить самому. Он медленно поднялся. Казалось, он вырос в темноте трактира. Его движения были плавными. Он не спеша поставил недопитую бутылку на стол. Звук стекла о дерево прозвучал невероятно громко в тишине. Все замерли. — Господин Смит, – начал Дазай, его голос был мягким, почти вежливым, но каждый слог падал как капля ледяной воды. – Вы задали... интересный вопрос. «Какого чёрта здесь делает Слизеринец?». Позвольте ответить вопросом на вопрос. А какого чёрта здесь делаете вы? Захария нахмурился, не понимая. — Я здесь, чтобы учиться Защите! Как и все! — Именно, – кивнул Дазай. Его губы тронула тонкая, безрадостная улыбка. – Как и все. Как и я. Разве объявление госпожи Грейнджер оговаривало факультетскую принадлежность? Или я пропустил строчку «Только для гриффиндорцев, когтевранцев и пуффендуйцев, проход слизеринцам заперщён»? – Он оглядел комнату, его взгляд скользнул по лицам, застывшим в недоумении. – Нет? Тогда следующий вопрос: на каком основании вы, господин Смит, присваиваете себе право решать, кому здесь быть, а кому – нет? Вы староста? Директор? Или, может, новый Генеральный Инспектор? – Его голос оставался ровным, но в нем зазвучала сталь. Захария покраснел. — Он может быть шпионом! Или провокатором! Все знают, что слизеринцы... — «Все знают»? – Дазай мягко перебил его. – Какая удобная формулировка. Основанная на... слухах? Предрассудках? Или личном горьком опыте общения именно со мной? – Он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе. – Вы, господин Смит, не знаете меня. Никто из присутствующих, за редким исключением, – он кивнул в сторону трио, – не обменялся со мной и десятком слов. Но вы уже вынесли приговор. На основании цвета моего галстука. Очень... справедливо. Очень по-хогвартски. – Сарказм капал с последних слов. Он сделал шаг вперед, не к Смиту, а к центру комнаты, обращаясь ко всем. — Волан-де-Морт вернулся. Вы пришли сюда, потому что боитесь. Потому что понимаете: Амбридж вас не защитит. Потому что хотите научиться выживать. – Он подчеркнул последнее слово. – И вы правы. Бояться стоит. Но страх – плохой советчик. Он заставляет видеть врага там, где его нет. Он заставляет забывать, что настоящий враг – там, снаружи. Он не спрашивает, из какого вы факультета, прежде чем нанести удар. Заклятие Круциатус жжет нервы гриффиндорца так же, как и слизеринца. Дементор высасывает радость из пуффендуйца так же легко, как из когтевранца. Он замолчал, его карие глаза, обычно скрывавшие все эмоции, теперь горели холодным огнём убеждённости. — Вы собрались здесь, чтобы объединиться против общей угрозы. И первый же, кто поднимает голос, предлагает вам разделиться. По факультетскому признаку. По цвету галстука. – Он усмехнулся, коротко и горько. – Поздравляю. Вы уже играете на руку тем, кого боитесь. Разделяй и властвуй – старейший принцип любой тирании. И вы, господин Смит, с вашим «слизеринцам тут не место», – он снова посмотрел прямо на Захарию, – исполняете его блестяще. Бесплатно. В трактире стояла гробовая тишина. Даже Аберфорт за стойкой перестал тереть стакан. Захария Смит был багров, рот его открывался и закрывался без звука. Фред и Джордж переглянулись, в их глазах мелькнуло нечто большее, чем просто удивление. Чжоу смотрела на Дазая задумчиво. Невилл кивнул, будто что-то понял. Гарри смотрел на него с уважением, Гермиона – с облегчением. — Я здесь, – закончил Дазай, его голос снова стал тихим, но каждое слово било точно в цель, – потому что я тоже хочу научиться выживать. Потому что зеленый галстук не остановит Пожирателя Смерти. Потому что в лицо настоящей тьме – мы либо вместе, либо нас сметут поодиночке. Выбор за вами. – Он оглядел комнату, его взгляд остановился на Смите. – Вопросы, господин Смит? Или вы предпочитаете продолжать делить будущие могилы по факультет ам? Он не ждал ответа. Спокойно, с достоинством, которое не могло быть наигранным, Захария Смит открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Его лицо пылало. Фред и Джордж переглянулись – в их взгляде мелькнуло нечто, похожее на пересмотр позиции. — Ну, — нарушил тишину голос Гарри. Он встал рядом с Дазаем. — Думаю, Дазай все объяснил. Кто все еще сомневается в его присутствии – свободен. Остальные... давайте обсудим, как мы будем учиться защищаться. По-настоящему. Дазай молча вернулся на свое место рядом с Луной. Он не улыбался. Он лишь чувствовал холодное удовлетворение от хорошо проведенной атаки. Но в глубине души, совсем крошечной искоркой, теплилось что-то странное... признательность? За тех троих, кто встал на его сторону. Слабые связи, – подумал он, отгоняя чувство. Но иногда и они могут пригодиться. Он поймал взгляд Гарри и едва заметно кивнул.

***

— По-моему, всё прошло... продуктивно, — произнесла Гермиона, ее голос звенел от удовлетворения, когда они вышли из удушливого мрака «Кабаньей головы» на улицу. Гарри и Рон допивали свое сливочное пиво, лица их были задумчивы. — Теперь мы – Армия Дамблдора! Звучит мощно, правда? — Звучит, — согласился Рон, но его взгляд был прикован к удаляющейся спине Захарии Смита. — Но этот Смит... настоящий подонок. — Он не идеален, — вздохнула Гермиона. — Подслушал, как я договаривалась с пуффендуйцами у их стола, и вписался сам. Отказать было неловко... Но чем больше, тем лучше, верно? — То, как он набросился на Дазая... Непростительно, — резко заключил Гарри. Он повернулся к японцу, его зеленые глаза были искренними, чуть растерянными. — Честно, Дазай... я поражен тобой. Там, внутри. Твоей реакцией. Дазай слегка наклонил голову, маска вежливого любопытства мгновенно скользнула на лицо. — С чего вдруг такие откровения, Поттер? — спросил он мягко, но в карих глазах промелькнул недоверие. Гарри покраснел, осознав двусмысленность. — Нет! Не в плохом смысле! — поспешил он, запинаясь. — Просто... теперь я понимаю, почему Шляпа отправила тебя в Слизерин. Не принимай как оскорбление! Речь о... твоих качествах. Хладнокровие. Стратегия. Умение поставить на место любого хама парой фраз. Это... впечатляет. — Он замолчал, чувствуя, что только усугубляет. Тишина повисла между ними, напряженная, наполненная невысказанным. Дазай смотрел на Гарри, видя в его глазах не подвох, а чистосердечное, хоть и неуклюжее восхищение. Наивный щенок. Видит искру и принимает за солнце. Внутри все сжалось от презрения к этой фальши и к себе за то, что ему приходится в этом участвовать. Но внешне... Внешне он рассмеялся. Звук был легким, искренним на слух, но рожденным в ледяной пустоте за маской. — Спасибо, Гарри, — сказал он, и его голос обрел тёплые, почти дружеские нотки. — Ценю твои слова. Честно. — Он сделал шаг вперед, его лицо озарила та самая "ослепительно теплая" улыбка, способная растопить недоверие. — И я действительно верю, что ты сможешь научить нас чему-то стоящему. На тебя надежда. — Он сжал кулак и протянул его вперед, взгляд открытый, полный доверия. Гарри, тронутый и ободренный, ответил тем же. Их кулаки встретились лёгким стуком. — Спасибо, Дазай, что веришь. Постараюсь оправдать ожидания! — в голосе Гарри звучала решимость, зажженная этой странной, внезапной солидарностью со слизеринцем.

***

Трио зашагало прочь, их оживленные голоса, полные планов на "Армию Дамблдора", быстро растворились в ветре. Дазай остался стоять. Его "ослепительная" улыбка испарилась, как будто ее сдуло ледяным порывом ветра. Взгляд, обращенный в спину удаляющимся гриффиндорцам, стал абсолютно пустым, лишённым какого-либо тепла или человечности. В нем читалось лишь холодное презрение и усталость. Фальшь. Сплошная фальшь. От каждого их слова, от этого дурацкого кулачка, от их слепой веры в свои игры веяло тошнотворной наивностью. Он ненавидел эту роль – "доброго слизеринца". Но это был необходимый костюм. Репутация – валюта. И он платил за нее каплями своей души каждый день. С глухим фырканьем, больше похожим на звук раздраженного зверя, Дазай развернулся и направился к замку. Ему нужен был воздух. Подальше от людей, от их глупых надежд и громких слов. Он вышел к озеру. Вода была свинцово-серой, холодной, покрытой рябью от ветра. Такая же холодная, как и должно быть, подумал он с мрачным удовлетворением. Краем глаза – движение. Крупный чёрный пес, лохматый и неприкаянный, брёл по берегу. Дазай нахмурился. Собак он не любил. В них была глупая преданность, которой он презирал, и ненужный шум. Но этот... что-то было не так. Слишком осознанный взгляд. Слишком целенаправленное поведение. Он наблюдал за псом с ледяным любопытством. Внезапно пес подбежал почти вплотную, бросил на мокрую землю какой-то предмет – тускло блеснувший металл – и отскочил на несколько метров. Замер. Умные, слишком человеческие глаза пристально смотрели на Дазая, оценивая, выжидая. Никакого виляния хвостом, глупого лая. Полная тишина. Анимаг. Вывод пришел мгновенно, без тени сомнения. Кто? Шпион Дамблдора? Или чей-то лазутчик? И главное – зачем ему я? — Чего ты хочешь, переодетый? — голос Дазая был ровным, лишённым эмоций. Пёс на секунду замер, словно удивленный прямотой. Затем, с поразительной быстротой, включил идиотскую маску "просто собаки" – начал бестолково гоняться за собственным хвостом, поскуливая. — Театр, — холодно констатировал Дазай. — Не переигрывай. Ты хочешь, чтобы я поднял это? — Он кивнул на медальон. Пёс замер, прекратив цирк. Его взгляд снова стал осмысленным, напряженным. Он коротко, отрывисто гавкнул. Утверждение. Дазай медленно наклонился, не сводя глаз с животного. Его пальцы коснулись холодного металла медальона. И тут же – волна. Густая, маслянистая, леденящая до костей тьма. Не просто тёмная магия – проклятие. Древнее, могучее, гниющее изнутри. Оно обожгло его пальцы, словно морозом, и шевельнулось, как живое, пытаясь вцепиться в его собственную магическую суть. Омерзительно. Инстинктивно, без мысли, его способность сработала. Из точки соприкосновения пальцев и металла вырвался сноп ослепительно-голубого света, чистого и холодного, как арктический лед. Он окутал медальон на мгновение, сопровождаемый резким, высоким звенящим звуком, будто лопнула струна. Свет погас так же внезапно, как и появился. Медальон лежал в его ладони уже обычный. Дазай чувствовал – проклятие обнулировалось. Оно исчезло. Очень сильная... и очень старая скверна. Интересно. Чёрный пес отпрянул, шерсть на загривше встала дыбом. В его умных глазах мелькнул неподдельный шок, смешанный с внезапным уважением. Он коротко, почти по-человечески кивнул головой, словно говоря "Спасибо" или "Я понял", а затем развернулся и умчался прочь, растворившись в кустах у кромки леса. Дазай стоял, разглядывая медальон на своей ладони. Холод от него все еще проникал в кости. Шпион Дамблдора... Он сжал медальон в кулаке, ощущая его зловещую тяжесть. — Хоть и токсичный сувенир, — пробормотал он себе под нос, сунув артефакт во внутренний карман мантии, подальше от кожи, — но, пожалуй, пригодится. Шпион Дамблдора... Смел до безрассудства. И глуп, как пробка. Играет с огнём, не понимая, что держит в руках динамит. — Его губы искривились в холодной усмешке. Но кто я такой, чтобы осуждать чужое безумие? Он бросил последний взгляд на озеро, его отражение в темной воде казалось чужим – маской поверх маски. Затем развернулся и зашагал к замку, неся в кармане новую тайну.