Выручай-комната

Четверо пятикурсников петляли по безлюдному коридору у гобелена с глупым Барнабой. Они прошли мимо одного и того же участка стены уже в третий раз. — Гарри, ты уверен, что это место вообще существует? — спросил Дазай, замедляя шаг. Его единственный видимый глаз скептически скользнул по голому камню. — Мы похожи на потерянных первокурсников, а не на членов секретного общества. — Конечно, уверен, — ответил Гарри, не отрываясь от Карты Мародёров. Он водил по ней пальцем, высматривая имена. — Я сам попадал сюда в прошлом году. Нужно просто... очень сильно сосредоточиться на том, что тебе нужно. — И вы от меня прятали такое сокровище? — Дазай театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, изображая смертельную обиду. — Я ранен. Глубоко. Вы не доверяли бедному слизеринцу? — Дазай, об этой комнате знает лишь горстка людей, — вмешалась Гермиона, понизив голос до шёпота, хотя вокруг никого не было. — Это не вопрос доверия. Это вопрос безопасности. Один неверный шаг, одна случайная болтовня — и о ней узнает Амбридж, или что хуже, Снейп. Мы должны были быть уверены. Дазай кивнул, вся шутливость мгновенно слетела с его лица. Он понимал это лучше кого-либо. Такой артефакт нужно было хранить в строжайшей тайне. Идеальное место для конспиративных встреч... или для того, чтобы бесследно исчезнуть. — Так как же нам найти эту «выручай-комнату»? — спросил Рон, озираясь по сторонам. — Может, не стоило слушать Невилла? Он и свою собственную палочку теряет. — Рон! — возмутилась Гермиона, нахмурившись. — Невилл — добрый и отважный человек! И ему можно доверять. Я не понимаю твоей неприязни к нему. — У меня к нему нет неприязни! — защищался Рон, слегка краснея. — Просто мне не нравится вспоминать, как этот... этот... ну, ты знаешь, танцевал с Джинни на Святочном балу! — Ох, ты безнадёжен, — вздохнула Гермиона, проводя рукой по лицу. — А ты прямо-таки ревнивый старший брат, Рон-кун, — заметил Дазай, подчеркивая последний слог. — Ну и что? Разве это плохо? — вспылил Рон. — Я забочусь о младшей сестре! Я не потерплю, чтобы какой-нибудь... Невилл... или кто похуже... флиртовал с ней у меня за спиной! — Рон, о чем ты? Чтобы Невилл флиртовал? — фыркнула Гермиона. — Джинни стала самой популярной девчонкой на своем курсе. Я недавно видела, как Дин Томас с ней разговаривал, и он выглядел куда заинтересованнее. — Что?! — Рон резко обернулся, глаза его расширились от ужаса. — Дин Томас? Он что, приставал к ней? — Рон, давай разберемся с этим позже? — Гермиона схватила его за плечи и развернула обратно. — Мы сейчас решаем важные вопросы! К тому же, Дин состоит в Отряде Дамблдора, он хороший парень! — Может, все-таки выгоним его? Чтобы он на Джинни даже не смотрел? — проворчал Рон. — Рон! — у Гермионы начало дёргаться веко. Пока они спорили, Гарри вдруг остановился. —Всё, тихо. Вот это место. — Он указал на участок голой стены напротив гобелена. — Филч внизу, Амбридж у себя в кабинете, других преподавателей рядом нет. Идеально. — Он свернул Карту и сунул её в карман. — Кстати, Дазай, — Гарри обернулся к слизеринцу, — а у тебя есть братья или сёстры? Дазай, казалось, на мгновение замер. Его поза, обычно такая расслабленная, стала чуть более собранной. — С чего вдруг такие вопросы, Гарри? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая сталь. — Ну, Рон тут о сестре говорит, вот и стало интересно, — пояснил Гарри, пожимая плечами. — Хотелось узнать о тебе побольше. Извини, если лезу не в своё дело. Напряжение спало так же быстро, как и возникло. Маска беззаботности вернулась на лицо Дазая. — Ничего страшного. Вы много рассказали о себе, а я и правда мало что поделился. — Он натянул улыбку, которая не дотянулась до глаз. — Братьев и сестёр у меня нет. — А родители? — не унимался Гарри, движикий искренним, хоть и неловким, любопытством. — Просто я помню, профессор МакГонагалл упоминала твоего опекуна, когда смотрела подпись... — А ты куда наблюдательнее, чем кажешься, Гарри, — парировал Дазай, и в его тоне снова мелькнул лёгкий подвох. — Мне принять это как комплимент? — уточнил Гарри. — Можешь думать как хочешь, — усмехнулся Дазай, на этот раз чуть более естественно. — Моя мать умерла, когда я был совсем ребёнком. Отец... скончался от болезни не так давно. Мой опекун был его лечащим врачом. Он, по доброте душевной, взял меня к себе. — История лилась гладко, как отрепетированная речь. Тёплая, грустная улыбка не сходила с его лица, в то время как внутри всё сжималось в тугой, тошнотворный ком. Нельзя говорить, что мать повесилась у меня на глазах. Нельзя говорить, что отца прирезал этот "добрый" человек. Им это знать не нужно. — Ох... Извини, что спросил, — пробормотал Гарри, на его лице появилось виноватое выражение. — Всё в порядке. Это в прошлом, — отмахнулся Дазай. В коридоре повисла неловкая, оглушительная тишина. Рон и Гермиона, забыв про свой спор, смотрели на Дазая с смесью сочувствия и любопытства. — Так, — Дазай хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Хватит этой сентиментальной лирики. Где же эта волшебная комната, ради которой мы тут пятим круги? — Прямо здесь, — Гарри уверенно подошёл к стене. Дазай посмотрел на него как на сумасшедшего, но в следующий миг в стене проступили тонкие линии, сложившиеся в очертания высоких, изящных дверей. — Ого, — выдавил Дазай, и в его голосе впервые за вечер прозвучало неподдельное, лишённое иронии удивление. — Впечатляюще. — Проходите, — распахнула дверь Гермиона. Внутри их взорам предстало невероятное зрелище. Пространство было огромным, напоминавшим шатёр: со сводов свисали огромные шёлковые флаги с гербами всех четырёх факультетов, между колоннами раскачивались плетёные гамаки, а вдоль стен шла деревянная галерея, ведущая куда-то вглубь. В углу виднелась дверь, предположительно, в ванную. — Вау! — восторженно выдохнул Рон, вращая головой на 360 градусов. — Это же мечта! Здесь даже поле для квиддича можно устроить! — Рон, ты вообще меня слушаешь? — руками в боки встала Гермиона. — Мы здесь не для игр! Мы должны составить расписание занятий Отряда! — Меня одного волнует принцип работы этой комнаты? — спросил Дазай, обводя взглядом невероятное пространство. Его аналитический ум уже пытался разобрать всё на составляющие. — Это... не укладывается в стандартные законы трансфигурации или расширения пространства. — Я кое-что выяснила, — сказала Гермиона, и в её голосе зазвенели знакомые нотки «на лекции». — После того как Невилл рассказал о её существовании, я провела небольшое расследование. — И каковы же источники столь ценной информации, мисс Грейнджер? — поинтересовался Дазай, скрестив руки на груди. — Некоторые домовые эльфы знают о ней. Добби, например, пользовался ею в прошлом году. Кроме того, в нескольких чрезвычайно старых трудах по истории Хогвартса есть на это туманные намёки. «Комната, отвечающая на нужды сердца» или что-то в этом роде. — Гермиона, это... действительно блестяще, — Дазай посмотрел на неё с неподдельным уважением, похлопав по плечу. — Так что же это за комната? Гермиона, слегка порозовев от похвалы, продолжила, как заведённая: — Выручай-комната — это секретное помещение в Хогвартсе, которое появляется только тогда, когда кто-то остро в ней нуждается, и предоставляет именно то, что требуется. Вход проявляется,когда человек трижды пройдёт мимо её места, сосредоточившись на своей потребности. Комната обустраивается в соответствии с этой потребностью. Пока внутри кто-то есть, её облик не меняется. Если не знать, как комната выглядит в данный момент, войти в неё невозможно. Её нельзя обнаружить ни на одной карте, даже на Карте Мародёров. Комната предоставляет всё необходимое, кроме еды. Она может сохранять один облик сколь угодно долго, если того требуют обстоятельства. — Ого, — Рон был искренне поражён. — Дазай был прав. Это не комната, а настоящее сокровище. Что думаешь, Гарри? — Согласен. Странно, что о ней не знает вся школа, — ответил Гарри. — Невилл очень старался найти её именно для наших нужд, — улыбнулась Гермиона. — Надо будет снова его поблагодарить. — Давайте сначала осмотрим это сокровище, а потом уже будем составлять ваше расписание, — предложил Дазай, снимая мантию и небрежно бросая её на ближайший пуф. — Я за! — сразу поддержал Рон. — Выглядит потрясающе. — Ладно, — сдалась Гермиона. — Пять минут. Больше ничего интересного вы тут не найдёте. И напоминаю: нам нужно согласовать дни, чтобы они не пересекались с тренировками по квиддичу. — Хорошо, хорошо! — Дазай плюхнулся на огромный бархатный пуф с таким видом, будто это трон. Гарри рассмеялся, а Гермиона снова громко вздохнула. — Дазай! Мы должны работать! — Гермиона-чан, ты просто не представляешь, насколько этот пуф божественно удобен, — возразил он, растягиваясь на нём. — Попробуй сама! Рон с размаху рухнул на соседний пуф. — Он прав, просто невероятно мягко! Гермиона, давай! — Да ну вас обоих! Гарри, иди сюда, нам нужно... — Гермиона обернулась и увидела, что Гарри уже устроился на третьем пуфике, с довольным видом закинув руки за голову. — Вы безнадёжны. — С окончательным вздоом поражения она опустилась на свободный пуф, достала из сумки блокнот и... шариковую ручку, подаренную ей Дазаем после матча («Твоё оружие — знания, вот и инструмент должен быть соответствующим»). — Видишь? Решать вопросы можно и в комфорте, — заметил Дазай, удобнее устраиваясь. — Эй, а что это за штука? — заинтересованно спросил Рон, указывая на ручку. — Она что, пишет сама? — Рон, ты серьёзно? — удивился Гарри. — У тебя же отец коллекционирует магловские вещи. Гермиона провела стержнем по бумаге, оставив чёткую надпись «Расписание:». —О, — просиял Рон. — Здорово! А почему у нас таких нет? — Волшебные самопишущие перья, — тут же выдала Гермиона, — не только функциональны, но и обладают дополнительными чарами. Они могут, к примеру, сами вести конспект или проверять орфографию. Для волшебника это зачастую удобнее. — Гермиона, ты что, и про это читала? — Гарри смотрел на неё с новым приступом удивления. — Ну, вообще-то, да. Это довольно интересный сравнительный анализ магических и магловских письменных принадлежностей... — Да она ходячая энциклопедия, — с невозмутимым видом констатировал Рон. — Рон, сегодня вечером ты делаешь домашнее задание по зельеварению самостоятельно, — парировала Гермиона, не отрываясь от блокнота. — Гермиона, прости! — Так, хватит болтать! — воскликнула она, ткнув ручкой в страницу. — Давайте работать! Отряд Дамблдора не организуется сам по себе!

***

Гермиона поставила последнюю точку в своем блокноте с идеальной каллиграфией. —Так, кажется, всё. Дазай, взгляни, пожалуйста. Ты лучше нас видишь возможные конфликты в расписании. — Она протянула ему блокнот. Дазай принял его с лёгкой ухмылкой, пробежал глазами по странице и почти мгновенно вернул обратно. — Безупречная работа, как и всё, за что ты берёшься, Гермиона. Ни единой логической прорехи. — Его похвала прозвучала искренне, но с оттенком привычной лёгкости. — Ты же даже не посмотрел по-настоящему! — воскликнула Гермиона, хотя её щёки слегка порозовели от комплимента. Она сузила глаза, но потом смягчилась. — Но... спасибо. — Кстати, пока мы все здесь, у меня есть предложение, — сказал Дазай, его тон стал чуть более собранным. Он повернулся к трио, отложив в сторону свой фасад небрежности. — Какое, Дазай? — спросил Гарри, внимательно глядя на него. — Я хотел бы... не участвовать напрямую в практических занятиях Отряда. Но я готов помогать с теорией, стратегией, разработкой уроков — чем угодно на этом фронте. На высшем уровне. В комнате повисло короткое, недоумевающее молчание. — Это... звучит странно, — первой нарушила его Гермиона, нахмурившись. — Мы проводим эти уроки, чтобы все научились защищаться. Амбридж нас ничему не учит. Ты действительно считаешь, что Защита от Тёмных Искусств тебе не нужна? — Вовсе нет, — поспешно парировал Дазай, поднимая руки в умиротворяющем жесте. — Речь не в этом. Просто... я новичок в магическом мире. Понимаешь? Я сильно отстаю. Я едва освоил «Люмос» и пару других заклинаний. Начинать в моём возрасте с нуля... это сложно. — Он изобразил смущённую, немного потерянную улыбку. — Мне будет неловко и неудобно на фоне всех остальных. Я только подведу и заторможу процесс. Гермиона смягчила выражение лица, в её глазах загорелся огонёк академического интереса и сочувствия. — Знаешь, я удивлена, что при таком позднем проявлении сил ты не стал Обскуром. Это довольно уникальный случай... Ладно. Мы можем заниматься с тобой отдельно. Основами. После общих встреч или в выходные. Я, Гарри или Рон... — Нет! — ответил Дазай чуть резче, чем планировал. Он тут же смягчил интонацию. — Я имею в виду... спасибо, но не стоит тратить на это время всего Отряда. Это будет отвлекать от главной цели. И слишком рискованно. Один неверный шаг, одно неконтролируемое движение, и моя истинная «магия» себя выдаст. — Тогда... я мог бы быть твоим помощником, Поттер, — предложил он, переведя взгляд на Гарри. — Помогать с подготовкой теоритической части уроков, с планами, с анализом слабых мест... Я хорошо анализирую. Гарри смотрел на него с лёгким подозрением, смешанным с пониманием. — Ты уверен? Ты точно на это согласен? — Мне будет куда полезнее применить свои скромные таланты там, где я могу быть эффективен, а не позориться перед всеми, пытаясь сделать «Вингардиум Левиоса», — ответил Дазай с напускной лёгкостью. — Моя репутация в Слизерине и так после квиддича пошатнулась. Не хочу добавлять масла в огонь. — Слизеринцы знают? — встревожилась Гермиона. — Они тебя не трогают? — Со мной всё в порядке. Пока что, — он коротко усмехнулся. — Но Пэнси Паркинсон, кажется, уже разнесла весть о моём «предательстве» по всему факультету. В общей гостиной на меня смотрят как на публичного врага. Дружелюбием там и не пахнет. — И... тебя это не беспокоит? — спросила Гермиона, и в её голосе прозвучала искренняя растерянность. — Я всё это время чувствовала себя ужасно из-за того, что втянула тебя в эту историю, хотела извиниться... а ты говоришь об этом так... буднично. — Гермиона, хватит извиняться, — Дазай махнул рукой, и в его жесте была странная, уставшая мудрость. — Я сделал свой выбор. И я отвечаю за последствия. Меня не волнует, что думает о мне эта свора змеек. Если их мировоззрение ограничивается чистотой крови, то любые мои попытки «понравиться» будут бессмысленны. — Он пожал плечами. — На этом факультете, конечно, есть пара более адекватных людей, но вряд ли они рискнут своей репутацией ради меня. Если кто-то и заступится — это будет либо святой, либо полный безрассудный глупец. Трио переглянулось. Эти слова, произнесённые с холодной, безжалостной логикой, задели их за живое. — Это... слишком цинично, Дазай, — тихо сказал Гарри. — Мы беспокоимся о тебе. Нам не всё равно. Ты наш друг. — В его голосе не было пафоса, только твёрдая, непоколебимая уверенность. Дазай на мгновение замер. Его маска надменного безразличия дрогнула, в единственном видимом глазу мелькнуло что-то похожее на изумление. Но через секунду он снова взял себя в руки, отступив за привычные баррикады. —Я... ценю это. Но давайте лучше вернёмся к работе. Со своими проблемами я разберусь сам. — Он произнёс это с лёгкой улыбкой, но в его тоне звучала окончательность, не оставляющая пространства для споров. — Ладно, — нехотя сдалась Гермиона. — Но мы вернёмся к этому разговору. Мы не хотим, чтобы с тобой что-то случилось. Внезапно Рон, который несколько минут молча переваривал услышанное, перевёл тему, словно спасая всех от неловкости. —Кстати, Гарри, ты уже написал Сириусу? Спросил его насчёт... ну, ты знаешь? — Рон! — вздохнула Гермиона, но в её протесте не было настоящей злости — скорее усталое принятие неизбежного. — Кому? — Дазай поднял бровь с наигранным любопытством, хотя его аналитический ум уже начал просеивать информацию. Гарри колебался секунду, затем вздохнул. — Сириусу Блэку. Думаю, тебе стоит знать. Он мой крёстный отец. И он не тот маньяк, за которого его все считают. — О-о-о, — протянул Дазай с притворным интересом. Вот это поворот. В отчётах Мори об этом не было ни слова. — А я читал, что он взорвал полтора десятка магглов и своего лучшего друга. Вы хотите сказать, что Пророк ошибся? — Он не виновен! — парировал Гарри, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Его голос стал твёрже. — Виновен Питер Петтигрю. Это он предал моих родителей и это он устроил ту бойню! Сириус был подставлен! — Гарри, остынь, — вмешался Рон, кладя руку ему на плечо. — Он же не со зла. Все так думают. Дазай, вообще-то, отреагировал ещё нормально. — Я не злюсь, — проворчал Гарри, отводя взгляд. — Просто... неприятно это слышать. — Понял, принял, — Дазай поднял руки в знак капитуляции, хотя его мозг уже работал на высокой скорости. — Итак, Сириус Блэк — невинно осуждённый крёстный отец Гарри Поттера. Какие ещё секреты вы храните? С каждым днём я узнаю что-то новое, а вы преподносите это как прогноз погоды. — Он усмехнулся про себя. Если бы вы знали, кто я на самом деле. Руководитель Портовой Мафии. Убийца. Что бы вы сделали? На мгновение его пронзила странная, почти болезненное любопытство, смешанная с неприятным холодком в животе. — Что ещё рассказать? — Рон почесал затылок. — А, ну Сириус ещё анимаг. Но это не особо важно, да? — Рон! — в голосе Гермионы прозвучало уже настоящее отчаяние. — Прекрати вываливать на него всю информацию подряд! Это же не викторина! — Анимаг? — Дазай сделал вид, что заинтересовался. Чёрный пёс из Хогсмида. Вот оно что. Так это был он скорее всего. Зачем ему рисковать, появляясь так близко к Хогвартсу? — И в кого же он превращается? — спросил Дазай для вида. — В огромного чёрного пса, — ответил Гарри. — На третьем курсе он так скрывался, выслеживая Петтигрю. Мысль Дазая молниеносно сработала на соединение фактов. Пёс. Медальон. Побег. Всё складывалось в единую, пусть и безумную, картину. — Подождите, я ничего не понимаю, — сказал Дазай с идеально поддельным недоумением. — Петтигрю... он что, тоже анимаг? — Он был крысой, — мрачно выдал Рон. — Моей крысой. Которую я таскал с собой три года. Крысой-предателем. Дазай присвистнул, на этот раз совершенно искренне впечатлённый. — Рон, мне кажется, тебе полагается какая-нибудь награда за выживание. Или, как минимум, пожизненный запас психологической помощи. — Он покачал головой. — И я думал, что у меня проблемы. Похоже, это лишь верхушка айсберга. — Эй, Дазай, а теперь твоя очередь, — не унимался Гарри, явно пытаясь сменить тему и перевести дух. — Слушай, мы тут тебе всю подноготную выкладываем, а о тебе мы ничего не знаем. Расскажи что-нибудь о себе. Ну, какой-нибудь случайный факт. Ты же с другого конца света! Дазай задумался на секунду, перебирая в уме безопасные, но впечатляющие детали. —Хм... Ну, кроме японского и английского, я неплохо говорю на китайском, русском и французском. В комнате повисла ошеломлённая тишина. — Что? — первым выдохнул Рон. — Ты серьёзно? Почему ты никогда не говорил? — Не приходилось, — пожал плечами Дазай с лёгкой ухмылкой. — Скучно было. Скучно на бесчисленных переговорах, допросах и внедрении в иностранные группировки. — Это... невероятно, — прошептала Гермиона, смотря на него с новым интересом. — Я из языков знаю только английский и немного древнегреческий для рун... И ты говоришь, что мы скрываем многое? — Ну, хорошо, признаю, возможно, приукрасил, — сдался Дазай. — Чем ещё могу удивить? А, я прилично играю в шахматы. — Вот это уже совсем обыденно! — фыркнул Рон, но в его глазах блеснул азарт. — Я сам неплох. Может, сыграем как-нибудь? — Я выиграю у тебя в десять ходов, — заявил Дазай с напускной надменностью, которую он часто видел у Малфоя. — Слишком самоуверенно, — парировал Рон. — Знаешь, — вмешалась Гермиона, оглядывая комнату с улыбкой, — я почти уверена, что в следующий раз, когда мы попросим, Комната предоставит нам шахматную доску. — Я до сих пор не могу поверить, что это место вообще существует, — искренне улыбнулся Дазай, и на секунду его улыбка стала почти что настоящей.

***

В гостиной Слизерина царила привычная, прохладная атмосфера. Зеленоватый свет от витражей отбрасывал мерцающие блики на группу пятикурсников, собравшихся у камина. Драко Малфой с выражением глубочайшей неприязни корпел над пергаментом с заданием по Зельеварению. Он выглядел раздражённым. Час назад он спрашивал Крэба и Гойла о записке, подброшенной Дазаю, а те благополучно забыли, кто просил их это сделать. Драко лишь подтвердил теорию Дазая, что кто-то из них по просьбе подбросил. Всё-таки эти двое умом никогда не отличались. Рядом с Драко, с демонстративной аккуратностью выводила буквы Пэнси Паркинсон. С другой стороны, развалившись в кресле, Блейз Забини с видом покровителя просматривал свой уже готовый труд и изредка бросал взгляд на работу Драко. На отдельном диванчике, в стороне от всех, Теодор Нотт, давно закончивший свои дела, углубился в потрёпанный фолиант с каббалистическими символами на обложке. Из спален девочек появилась Трэйси Дэвис и, тяжко вздохнув, плюхнулась рядом с Пэнси, явно ища помощи с тем же заданием. — Наконец-то! — Драко с силой воткнул перо в чернильницу, откинувшись на спинку кресла. — Я больше не вынесу ни строчки. Я понимаю, что Снейп хочет сделать из нас лучших зельеваров Британии, но это... это просто садизм. — Согласна, — тут же откликнулась Пэнси, закатывая глаза. — Хотя, надо признать, он куда снисходительнее к нам, чем к этим... — она сделала многозначительную паузу, — ...гриффиндорским выскочкам. На их факультете, кажется, одна грязнокровка другой краше. — Она обменялась хихиканьем с Трэйси. Драко на этот раз никак не отреагировал, лишь продолжил смотреть на свои записи с лёгким раздражением. Это молчание не ускользнуло от Пэнси. Обычно он если не подхватывал её колкости, то хотя бы снисходительно ухмылялся. — Драко, у тебя ошибка в третьем пункте, — невозмутимо заметил Блейз, тыча пальцем в пергамент Малфоя. — Смотри. — Проклятие! Но я же всё сверял по «Секретам сильнейших зелий»! — взорвался Драко. — Ты вместо лепестков лаванды указал соцветия болиголова. Эффект будет... взрывоопасным, — сухо прокомментировал Забини. — Чёрт! — Драко схватился за перо, чтобы исправить оплошность. — Не заметил. — Что-то случилось, Драко? — Пэнси положила голову набок, её голос стал сладковато-едким. — Кажется, ты сегодня не в своей тарелке. О чём задумался? — Ни о чём, Пэнси, — отрезал Драко, не отрываясь от исправлений. — С чего бы? Я просто перепутал ингредиенты. У тебя, видимо, разыгралось воображение. — Оставь его, Паркинсон, — не поднимая глаз от книги, проворчал Нотт. — Он ведёт себя как обычно — как принц, которому наступили на мантию. Твои намёки излишни. Пэнси фыркнула и скрестила руки на груди, явно задетая его словами. — Кстати, — Драко отложил перо, его взгляд скользнул по гостиной, — а где, собственно, Дазай? Его что-то не видно. Нотт медленно опустил книгу, уставившись на Малфоя с редким для него изумлением. Блейз подавил короткий смешок, увидев реакцию Теодора. — После ужина его не видел, — пожал плечами Забини. — Наверное, опять где-то ходит. — Драко, а тебе-то что до этого... этого недоразумения? — Пэнси не выдержала, её голос зазвучал резко и громче обычного. Её щёки слегка порозовели от нахлынувших эмоций. — Эта грязнокровка только и делает, что позорит наш факультет! Он выставляет нас на посмешище! Почему он тебя вообще волнует? Драко откинулся на спинку кресла, оценивающе глядя на неё. Такая вспыльчивость была для Пэнси нетипична. Тем более слишком резко. Она что, ревнует? Смешно. — Я согласна с Пэнси, — встряла Трэйси, её лицо выражало самодовольную уверенность. — Нам на факультете такие не нужны. Одни проблемы. — Чья бы корова мычала, Дэвис, — безразличным тоном бросил Нотт, вновь погружаясь в чтение. — Твоя бабушка-магловка ещё жива, кстати? Или уже нет? Трэйси вспыхнула, но собранность не позволила ей разразиться гневной тирадой. — Я... может, и полукровка, но я не создаю проблем на пустом месте! Из-за этого ублюдка у нас сняли пятьдесят баллов! А в сентябре из-за его ночных вылазок — ещё тридцать! Он — ходячая катастрофа! Драко заметно заёрзал на месте. Он прекрасно помнил реальную причину тех тридцати баллов. Призрачная боль в переносице напомнила о себе. Удар он нанесённый тогда был что надо... — но сейчас было не до воспоминаний. — Трэйси, — вмешался Блейз, его голос сохранял нейтралитет, но в нём прозвучала лёгкая укоризна. — Если уж на то пошло, то именно благодаря Дазаю мы до сих пор на первом месте по очкам. Он может нахамить Снейпу так, что тот вместо того, чтобы снять баллы, их добавляет. Он блестяще отвечает на уроках МакГонагалл. Я сбился со счёта, сколько раз он вытаскивал нас вперёд. Это, как минимум, заслуживает... признания. — Вы трое что, сговорились? — ядовито выпалила Пэнси, её глаза сверкали. Она встала, обращаясь прямо к Драко. — Драко, что бы сказал твой отец, если бы узнал, что ты защищаешь грязнокровку? Уверена, он не был бы в восторге. Воздух в гостиной стал ледяным. Драко медленно поднялся, его бледное лицо стало маской холодного презрения. Если Пэнси решила играть в эту игру... — Пэнси, — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель, как отточенное лезвие. — Мои отношения с отцом — это моё личное дело. И позволь мне напомнить тебе, кто ты для меня? Однокурсница. Не более. — Он сделал паузу, наслаждаясь её побледневшим лицом. — И, кстати, насчёт того любовного послания, что ты подбросила мне в прошлом месяце... Пожалуйста, не трать своё время. Ты мне не интересна. Никак. Пэнси застыла, будто её окатили ледяной водой. Даже Блейз отвёл взгляд, смущённый такой жестокостью. Нотт окончательно отложил книгу, его интерес к происходящему стал клиническим. — Мы... мы дружим годами, Драко! — её голос дрогнул, срываясь на шёпот. — И ты предпочитаешь его? Грязнокровку? Ты забыл, как мы портили его учебники? Как ты радовался, когда у него не получались заклинания? Или тебе напомнить? — Пэнси, — Драко скрестил руки на груди, его взгляд был ледяным. — Мой круг общения тебя больше не касается. Я не намерен это с тобой обсуждать. Уяснила? — Но послушай... — она сделала шаг вперёд, её глаза наполнились слезами. — Я могу рассказать всё! Всё, что он натворил! Всё, что я о нём знаю! — Довольно! — его голос резко возвысился, заставив её вздрогнуть. — До тебя что, невозможно достучаться? Ты совсем спятила? По её щекам потекли слёзы. Она больше не могла сдерживаться. Рыдая, она развернулась и побежала к спальням девочек. Трэйси, бросив на Драко осуждающий взгляд, кинулась за ней. В гостиной воцарилась тяжёлая, гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. — Знаешь, Драко, — первым нарушил молчание Блейз, — это было... жестоко. Я понимаю, что она доставала, но при всех... и про письмо... — Он увидел, как взгляд Малфоя стал опасным, и поспешил добавить: — ...Она была нашей... ну, знаешь, частью компании. Друзьями детства. — Друзьями? — Драко язвительно рассмеялся. — Вы всё ещё не поняли? Всё, что нас связывало — это обсуждение того, кого нам сегодня презирать! Это не дружба, Забини. Это скучное, предсказуемое стадо. — Знаешь, это, наверное, не лучшее время, — вдруг проговорил Нотт, и на его обычно невозмутимом лице появилась редкая, язвительная ухмылка, — но это выглядело так, будто ты из ревности защищал честь своего спутника жизни. Очень трогательно, я растроган. Блейз фыркнул и быстро прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть смех. Драко, багровея от ярости и унижения, схватил первую попавшуюся подушку и со всей силы швырнул ею в Нотта. — Заткнись, Нотт! Ты совсем идиот? Ты что, совсем охренел?! — закричал он, его голос сорвался на визгливый фальцет. Теодор, увернувшись от подушки, зашёлся беззвучным смехом, трясясь всем телом. Блейз, отвернувшись к камину, подавлял приступ хохота, его плечи дёргались. Последующие полчаса гостиная Слизерина оглашалась исключительно отборной, многоэтажной бранью Драко Малфоя, который пытался восстановить свой пошатнувшийся авторитет единственным известным ему способом — демонстративным, ядовитым хамством. Но трещина в привычном порядке вещей была уже задана, и все присутствующие это прекрасно понимали.