Неожиданная проблема

Дазай сидел, уставившись в сумрак за окном, где снежинки медленно скрывали замок за стёклами. Урок защиты от тёмных искусств превратился в фарс. Монотонный, приторный голос Долорес Амбридж бубнил о «теоретических основах» и «одобренных Министерством методологиях». Воздух в классе был спертым и сладковатым, как испорченные конфеты. Рядом с ним Блейз Забини с бесстрастным выражением лица что-то строчил в блокноте – то ли записывал этот бред, то ли рисовал карикатуры. Дазай склонялся ко второму варианту. Эта женщина, раздувшаяся от собственной важности, не могла сказать ничего стоящего. Особенно теперь, после недавних событий. Каждый день в коридорах Хогвартса появлялись новые дубовые таблички с идиотскими указами. Дазаю уже до смерти надоел Филч, который с радостным усердием вколачивал их в стену, словно заколачивал гвоздями гроб свободы. Амбридж, заняв пост Верховного инквизитора Хогвартса, процветала. Её самодовольная, приторная улыбка вызывала у Дазая почти физическую тошноту. Внутри него, привыкшего к быстрым и жестоким решениям Портовой мафии, нарастало холодное, яростное желание – стереть эту улыбку с её лица, заставить её вкусить грязи и унижения. Но пока это было невозможно. И это бессилие, эта необходимость играть по чужим глупым правилам сжигали его изнутри. И в довершение всего — Снейп. Его последний «жест доброй воли» висел над Дазаем, словно меч в груди. Помощник? Что это вообще значит? Оценить домашнее задание гриффиндорцев? Эта мысль была настолько абсурдной, что он чуть не фыркнул. Он бы с радостью, просто из злости, поставил им всем «превосходно», но тогда Снейп, несомненно, приговорил бы его к чистке котлов до конца учебного года. Эта перспектива пугала его гораздо больше любого заклинания. Дазай облокотился на стол, подперев голову рукой. Внешне — просто уставший студент. Внутри — буря. Мысли, обычно острые и сдержанные, метались, натыкаясь на острые углы собственного прошлого. Окклюменция. Поначалу она казалась всего лишь любопытным магическим явлением. Теперь же она представлялась ему прямой угрозой. Мысль о том, что Снейп, этот пронзительный, всененавидящий циник, мог случайно (или намеренно) наткнуться на самые тёмные уголки памяти Гарри, заставляла его кровь стыть в жилах. Он уронил голову на руки, вцепившись пальцами в волосы. Острый, почти детский ужас сжал ему горло. Он мог невольно раскрыть Гарри информацию, которая полностью сорвала бы его миссию. И тут его пронзила ледяная игла. Шрамы. Зачем он показал Поттеру свою руку? В то время это казалось блестящим ходом. Игра на жалости — самый простой способ завоевать доверие благородных душ. С Гарри это сработало безупречно. Но если бы Снейп увидел это воспоминание... А их разговор с троицей о Драко? Там он предстаёт своего рода кукловодом, с хирургической точностью анализирующим мотивы Малфоя. И Выручай-комната. Проклятая Выручай-комната. Если бы Снейп увидел и это... Их маленькая инициатива, их тайные тренировки — всё это рассыпалось бы в прах. Черт побери... — мысль была острой и отчаянной. — Черт побери. — Дазай, ты выглядишь так, будто по тебе проехало целое стадо кентавров, — раздался спокойный голос Блейза. — Всё в порядке? Дадзай заставил себя сесть прямо. Маска надета мгновенно — лёгкая усталость, ничего больше. — Всё хорошо, Забини. Просто немного кружится голова. Духота. Блейз внимательно посмотрел на него, но кивнул и вернулся к своим записям. Он был не из тех, кто сует нос в чужие дела. Но внутри Дазай кричал. Ему нужно было действовать. Немедленно. Сидеть и ждать, когда Снейп случайно раскроет все его карты, было равносильно самоубийству. Ему срочно нужно было найти Грейнджер и поговорить с ней. Проблема, которая только что на них обрушилась, могла разрушить все их планы.

***

Когда мучительный урок наконец закончился, Дазай, не теряя ни секунды, подошел к Гермионе, прежде чем она скрылась в потоке учеников вместе с Гарри и Роном. — Гермиона, привет! — его голос звучал с нарочитой лёгкостью, а на лице застыла отработанная маска дружелюбия. — О, Дазай! Привет! — Гермиона, запихивая очередной том в свою переполненную сумку, посмотрела на него с лёгким удивлением. — Что-то не так? — Пустяки. Не могли бы вы отойти на пару минут? Мне нужно кое-что обсудить. — Что такое? — Рон подошёл, нахмурившись. Гарри возник рядом, словно тень. — О! Приветствую вас, господа. — Дазай повернулся к ним, и его улыбка стала ещё шире, став ещё более неискренней. — Поистине неразлучны. Кстати, Гарри, как дела? Вы вчера так поспешно ушли, что я не успел и слова сказать. — А? О, я просто… — Гарри провёл рукой по волосам, его лицо потемнело. — Знаешь, после того цирка со Снейпом… Чёрт, я ему этого никогда не прощу. — О, понимаю. Даже не представляю, как это было тяжело, — голос Дазая стал сочувственным, но внутри всё сжалось от отвращения к собственной игре. Он явно переигрывал. — Извините, если я на минутку одолжу Гермиону? Увидимся за обедом! Не давая им возможности возразить, он легонько повел Гермиону к пустой нише в коридоре, подальше от любопытных ушей. — Ну, Дазай, что случилось? — спросила Гермиона, пронзив его острым взглядом, как только они уединились. — Ты ведёшь себя... странно. — Речь идёт об окклюменции, — выдохнул он, и вся напускная лёгкость с него слетела. Лицо его стало серьёзным, взгляд тяжёлым и сосредоточенным. — Гарри рассказал нам всё вчера вечером. Звучало ужасно… Но что именно вас беспокоит? Сам процесс? — Гермиона, ты правда не видишь масштаба катастрофы? — Дазай скрестил руки, впиваясь пальцами в рукава мантии. — Снейп будет копаться в его голове. Систематически. Он увидит всё, что Гарри пытается скрыть. Все его страхи, все его секреты. Он помолчал, давая сказанному усвоиться. — Подожди... Ты же не имеешь в виду... — Глаза Гермионы расширились от ужаса. — Я имею в виду, — тихо и отчётливо произнёс Дазай, — что он очень, очень скоро узнает о Выручай-комнате. Возможно, на следующем уроке. — О боже... — Гермиона побледнела, хватаясь за край стола. — Но... что же делать? Мы же не можем просто так отменить уроки! — Нет, не можем. Но мы можем контролировать ущерб. Остаётся только один вариант, поскольку Гарри не сможет легко выбраться из этой ситуации со Снейпом. Я — живой пример. — И что же ты предлагаешь? — в ее голосе слышалась надежда, смешанная с тревогой. — Во-первых, — Дазай подошел ближе, понизив голос почти до шепота, — нам нужно немедленно ограничить информационное поле Гарри. — Что? — Гермиона отпрянула. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что вам с Роном нужно перестать делиться с ним важными секретами. Прямо сейчас. Всё, чего он не знает, Снейп не сможет из него вытянуть. Никаких планов, никаких догадок, никакой информации о… ну, о наших внеклассных занятиях. — Он многозначительно посмотрел на неё. — Во-вторых, нам нужно срочно найти в библиотеке всё, что можно, по окклюменции. Не только теорию, но и практические руководства по защите. Нужно научить Гарри хотя бы выстраивать ментальные барьеры вокруг самых важных воспоминаний. Сейчас он не сможет полностью закрыть свой разум, это факт. Но мы можем помочь ему спрятать самое ценное. Гермиона прикусила губу, ее разум уже работал с обычной скоростью, анализируя предложенный план. — Это... чертовски умно, — признала она, нахмурившись. — Но это будет выглядеть так, будто мы его в чём-то подозреваем! Он может подумать, что мы ему не доверяем. — И ты готова рискнуть безопасностью всего твоего... клуба, — он сделал лёгкую, нарочитую паузу, — чтобы не задеть его чувства? — Голос Дазая был беспощаден, но в нём не было злорадства. Это был голос человека, слишком хорошо знакомого с ценой ошибки. — Иногда, чтобы защитить кого-то, нужно причинить ему немного боли. Или недоверия. — Ты прав, — Гермиона с трудом выдохнула, сжимая кулаки. — Ты совершенно прав. Но как это сделать? Мы не можем просто перестать с ним разговаривать. — Не останавливаться. Фильтровать. Говорить о погоде, о домашнем задании, о квиддиче. Избегать любых тем, связанных с Пожирателями смерти, Дамблдором или... нашими тренировками. Делать это деликатно. А что касается книг... — он бросил взгляд в сторону библиотеки, — сомневаюсь, что на открытых полках есть что-то действительно ценное. Но попробовать стоит. Заглянуть в Запретный отдел. Если что-то и есть, то оно там. — А ты? — вдруг спросила Гермиона, вглядываясь ему в лицо. — Почему ты... так в этом уверен? Ты говоришь так, будто сам уже через что-то подобное проходил. — В каком-то смысле, — его голос стал тише и грубее. — Защита собственного разума — это не магия, Гермиона. Это базовый инстинкт выживания. Либо этому быстро учишься, либо... не выживаешь. А я, как видишь, всё ещё жив. К моему большому сожалению. Он отступил на шаг назад, снова приняв легкий и беззаботный вид. — Итак, план ясен? Огради Гарри от лишней информации и поиска литературы. Держи меня в курсе. И, Гермиона... — он уже повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Никому не говори. Просто расскажи Рону и объясни всю проблему. Чем меньше людей догадаются, что мы пытаемся обмануть Снейпа, тем лучше. Скажи Гарри, что мы с тобой вместе решили эту ужасную проблему. И постарайся его как-то мотивировать, не знаю. Удачи. И прежде чем она успела ответить, он растворился в толпе студентов, оставив её наедине с тяжёлыми мыслями и растущим осознанием того, что их маленькое сопротивление только что вышло на совершенно новый, гораздо более опасный уровень. Рука ужасно болела.

***

— Эта Амбридж совсем с ума сошла! — Драко в раздражении швырнул сумку на пол. — Десять пергаментов на её дурацкие указы! Кому вообще нужна эта ерунда? — Успокойся, Драко, — бесстрастно заметил Блейз, снимая мантию. — Нам повезло. Она дала гриффиндорцам пятнадцать. С нами, чистокровными, она хотя бы действует осторожно. — Слабое утешение, — фыркнул Тео, открывая дверь в их спальню. — Её мания величия не оправдывает этого издевательства над студентами. Комната была пуста, если не считать неподвижной фигуры на кровати у окна. Дазай лежал лицом вниз, в своей повседневной одежде, казалось, совершенно отрешившись от мира. — О, Дазай уже спит? — подумал Драко. — Он обычно сова, возится с чем-нибудь до поздней ночи. — Больше похоже на кому, — сухо заметил Тео, бросив взгляд на неподвижную спину. — Он всегда такой измотанный в последнее время. Напряженный. — А как же домашнее задание? — деловито спросил Блейз, раскладывая книги на столе. — Он, наверное, его не сделал. — Блейз, будь реалистом, — ухмыльнулся Тео. — Ты когда-нибудь видел, чтобы Дазай делал что-нибудь добросовестно? Он либо копирует в последний момент, либо использует свою таинственную магию, чтобы избежать наказания. — Что? Правда? — Блейз выглядел искренне озадаченным. — Для тебя это новость? — Драко плюхнулся на кровать с лёгким смешком. — Ты думал, он всё это время был примерным учеником? — Конечно, нет! — Блейз покраснел. — Меня просто не интересовала его успеваемость. Ну, а теперь делай уроки сам! Я никому не помогаю. — Погоди, Блейз! — Драко приподнялся на локте, и его голос стал умоляющим. — Мне очень нужна помощь! На завтра просто гора заданий. Тео уговаривать бесполезно — он всё делает сам, а потом смеётся над моими ошибками. — Эй, это просто потому, что я гений, а ты нет, — с самодовольной ухмылкой возразил Тео. Драко в отчаянии провел рукой по лицу. — Ладно, пожалуй, я и правда сам это сделаю. Чёрт. — Я не то чтобы обиделся, — начал оправдываться Блейз, но Драко лишь махнул на него рукой. — Забудь, Блейз, не волнуйся. Пойдём в Большой зал, я слишком голоден, чтобы думать о домашнем задании. Драко, ты идёшь? — Я не голоден, — мрачно ответил Драко, задумчиво глядя на стопку учебников. — Вчера всё откладывал, а теперь расплачиваюсь. Приятного аппетита. — Как хочешь. Мы тебе булочку с маслом принесём, — Тео уже тащил Блейза за руку к двери. Дверь закрылась, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Дазая. Драко ещё минуту сидел на кровати, уставившись в пространство, а затем с глухим стоном упал на спину, прикрыв глаза рукой. У него не было ни капли энтузиазма что-либо делать. — Так, я думал, ты собираешься сделать домашнее задание? Драко вздрогнул и резко сел. Дазай лежал в том же положении, но теперь его голова была повёрнута, и один тёмный глаз смотрел на Драко с лёгким любопытством. — Чёрт, Дазай! Я и забыл, что ты здесь! Ты что, не спал? — Дремлю, — Дазай медленно перевернулся на спину, потягиваясь, как кот. — А потом меня разбудил звук твоего надвигающегося академического кризиса. Что случилось? Драко скептически фыркнул, но ему так надоела перспектива делать домашнее задание, что даже странный интерес Дазая показался приемлемым. — Амбридж и её идиотские указы. Десять пергаментов. И зелья от Снейпа — он дал нам ещё одну алхимическую головоломку. — О, да, помню, — Дазай сел на кровати, скрестив ноги. Усталость куда-то испарилась, уступив место привычной живости. — Насчёт «синергетического эффекта корня мандрагоры и измельчённого рога единорога в нейтрализации побочных эффектов зелья Виггенвельда». Звучит сложнее, чем есть на самом деле. — Легко тебе говорить, — проворчал Драко. — Похоже, ты единственный, кто получает от Снейпа «превосходно», даже не вспотев. — Всё дело в подходе, Драко. Снейп не любит, когда ты просто цитируешь учебник. Он хочет… интерпретации. Понимания сути. — Дазай встал и подошёл к столу Драко, бегло просматривая его записи. — Смотри. Вместо того, чтобы писать «корень мандрагоры обладает успокаивающими свойствами», напиши, что его успокаивающие свойства, усиленные магией рога единорога, создают не подавление, а трансмутацию побочных эффектов. Они превращают избыточную энергию зелья Виггенвельда в стабильный лечебный ресурс. Звучит более весомо, правда? Драко удивленно посмотрел на него. — Ты это только что выдумал? — Я просто связал точки, которые уже есть в учебнике, — пожал плечами Дазай. — Что касается Амбридж… — Он поморщился. — С ней проще. Ей не нужны твои мысли. Ей нужна демонстрация преданности. Просто структурируй информацию так, чтобы каждый пункт её указа звучал как гениальное откровение. Раздуй каждый абзац, добавь пару цитат из её собственной книги. «Как справедливо отмечает наша высокочтимая профессор Амбридж в своём фундаментальном труде…» — он произнёс это таким сладким, благоговейным тоном, что Драко фыркнул. — Она обожает, когда её цитируют. Ты испишешь десять пергаментов, даже не заметив. Драко посмотрел на него с растущим уважением, смешанным с подозрением. — Зачем ты мне это рассказываешь? Обычно ты просто лежишь и смотришь в потолок, когда мы делаем домашнее задание. Дазай задумался на мгновение, его взгляд стал отстраненным. — Может, мне надоело слушать твои стоны. Или, может быть… — он снова посмотрел на Драко, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Иногда даже самое скучное задание может стать интереснее, если взглянуть на него как на игру. Игру в том, как перехитрить систему. И я кое-что в этом понимаю. Легким движением он подвинул чистый лист пергамента к Драко. — Ну что? Попробуем? Я покажу вам, как превратить три идеи в десять пергаментов элегантной чепухи. Это почти как алхимия, только для слов. И впервые за много дней в комнате царила не гнетущая, а почти мирная, сосредоточенная атмосфера, где два совершенно разных мальчика, пусть и ненадолго, нашли общий язык.

***

В гостиной Гриффиндора царила приятная атмосфера. В камине весело потрескивали дрова, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены и ковры. Воздух был густым и сладким от аромата горячего шоколада. Гарри и Рон, удобно устроившись в глубоких креслах, дремали, ожидая возвращения Гермионы. Гарри отпил из кружки, пытаясь взбодриться. Напиток был чудесным, но даже он не мог развеять тяжёлую сонливость, овладевшую им после изнурительного дня. Дверь со скрипом распахнулась, и Гермиона влетела в комнату, держа в руках стопку книг, которая опасно покачивалась при каждом шаге. — Все, что я смогла найти по окклюменции! — объявила она, с грохотом бросив свою ношу на низкий столик между креслами. Гарри поперхнулся и чуть не пролил шоколад. — Мы... мы даже не говорили сегодня об окклюменции! — пробормотал он, вытирая подбородок. — Что за внезапный порыв? — Потому что наше положение стало ещё опаснее, — Гермиона присела на краешек стула, лицо её было серьёзным и бледным. — Я поговорила с Дазаем. Мы оба пришли к выводу, что твои занятия со Снейпом представляют прямую угрозу нашим... внеклассным занятиям. Гарри и Рон обменялись взглядами. В воздухе повисла тяжёлая тишина, которую не мог развеять даже уютный треск камина. — Ох, черт возьми... — тихо выдохнул Гарри, сжимая кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я... не подумал об этом. — Если бы не Дазай, я бы тоже не сразу поняла, — ответила Гермиона. — Понимаешь, Гарри? Если Снейп увидит Выручай-комнату в твоей голове, нас не просто накажут. Наше сопротивление будет уничтожено в зародыше. Мы подведем всех, кто нам доверяет! — её голос дрожал от напряжения. — С сегодняшнего вечера мы научим тебя скрывать хотя бы ключевые воспоминания. Я читала, что это возможно. Знаю, он уже докопался до самых болезненных… — Да... — Гарри вздрогнул, глядя на огонь. — Я не помню всего отчётливо, но... это было ужасно. — Гарри, — Гермиона наклонилась вперёд, её взгляд был пристальным. — Пожалуйста, постарайся вспомнить. Видел ли он что-нибудь... о Комнате? Может быть, мельком? Гарри зажмурился, пытаясь прорваться сквозь туман боли и чужие руки в своём разуме. Всплыли обрывки: дядя Вернон... Сириус... парящие тени дементоров... свет в глазах матери... Ему срочно нужно было научиться защищаться. Срочно! И тут его словно молнией осенило. О, нет. Шрамы. Он помнил это мимолетно, словно кадр из старого фильма: закатанный рукав, частично снятая повязка, бледная кожа, а на ней – паутина старых, уродливых шрамов. И собственная рука, тянущаяся к ним, и чувство ледяного ужаса, смешанное с жгучим любопытством. Видел ли это Снейп? Пережил ли он этот момент? Или это было просто случайным проблеском в потоке других воспоминаний, заглушённым криками и болью? Гарри не был уверен. Всё, что было связано с окклюменцией, было размытым и искажённым, как кошмар после пробуждения. Рассказать Дазаю? Эта мысль вызвала тошнотворную волну стыда. Это было бы предательством. Дазай показал ему, что... доверял ему, по-своему. Выставил напоказ его уязвимость. А он, Гарри, со своей некомпетентностью, мог показать её своему злейшему врагу? « Лучше не надо, пока», — пронеслось у него в голове. — Гарри! — Его вырвал из раздумий резкий, встревоженный голос Гермионы. — Я зову тебя уже пять минут! Ты там? — Извини... Я тут подумал, — пробормотал он, чувствуя, как горит его лицо. — Эй, ты в порядке? — Рон отставил кружку в сторону, его брови поползли к линии роста волос. — Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение. — Я в порядке, — солгал Гарри. Но он же не мог держать это в себе, правда? Может, попросить совета, не вдаваясь в подробности? — Слушай... Что, по-твоему, следует делать, если... если Снейп случайно увидел что-то, чего не должен был видеть? Что-то личное? — Он осторожно произнёс это, подбирая слова. Гермиона замерла, ее глаза расширились. — Только не говори мне, что он узнал о Комнате, — прошептала она, и в ее голосе послышалась настоящая паника. — Нет-нет! Не это! — поспешно заверил её Гарри. — Просто... что-то ещё. — Что же может быть постыдного? — с наивным любопытством спросил Рон. — Рон, дело не в стыде! — вспыхнул Гарри, чувствуя себя загнанным в угол. — Это воспоминание... оно может навредить не мне, а кому-то другому! — Тогда объясни подробнее, — тихо, но настойчиво сказала Гермиона. — Мы не сможем помочь, если не поймём масштаба проблемы. Гарри помедлил, глядя на свои руки. — Это... это связано с Дазаем. Вот и всё, что я говорю. — Что, Дазай сделал что-то, о чём даже мы не знаем? — Рон фыркнул, и даже Гермиона не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Нет! Всё совсем не так! — Гарри в отчаянии отвернулся. — Забудь. — Прости, Гарри, — вздохнула Гермиона. Она посмотрела на него с пониманием, и Гарри почувствовал, что она начинает что-то понимать. — Но дай нам хотя бы подсказку. Самую маленькую. — Дазай... показал мне кое-что. Что-то... травмирующее. Вот и всё. — Гарри вжался в кресло, чувствуя себя в ловушке. — Я больше не хочу об этом говорить. Каждое твоё слово заставляет меня сказать больше, чем я могу. Я дал слово. Он видел, как смягчился взгляд Гермионы. Она поняла. Поняла, что это не просто секрет, а вопрос доверия, который Гарри не мог разрушить. — Гарри, — тихо сказала она. — Единственный совет, который я могу тебе дать... Тебе следует поговорить об этом с самим Дазаем. Если ты, конечно, готов. Не знаю, как он отреагирует, но... — она замялась, — боюсь, Снейп может воспользоваться любой слабостью. Любой. И если то, что он увидел, действительно связано с травмой Дазая... он не остановится. — Гермиона, Дазай — чуть ли не любимчик Снейпа! — возразил Рон. — Что он может ему сделать? — Снейп преподаёт окклюменцию, Рон, — холодно ответила Гермиона. — Ему не нужно ничего «делать» физически. Ему достаточно знать. Знать, где болит. И если эта боль связана с Дазаем… — она не договорила, но Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он снова взглянул на огонь, и ему показалось, что тени на стенах стали длиннее и зловещее. Он боялся уже не только за Выручай-комнату. Теперь он боялся, что по его вине чьё-то болезненное прошлое станет оружием в руках Снейпа.