Часть 25

В Хогвартсе царила предпраздничная лихорадка. Ароматы хвои, имбирного печенья и волшебных бенгальских огней витали в воздухе, смешиваясь с гулом взволнованных голосов. Коридоры и холлы были украшены гирляндами из живых светлячков и самостригущимися омелами, а по стенам ползали огромные ледяные узоры, распускающиеся, как папоротники. В этот пятничный полдень у главного входа толпились ученики, окружённые чемоданами и клетками с совами. Возбужденные разговоры о планах на каникулы перекрывали скрип колес тележек. В спальне Слизерина царил похожий хаос. Блейз с глухим щелчком застегнул свой чемодан из черной кожи и с облегчением опёрся на него. —Готово. Надеюсь, я ничего не забыл. Как у вас, парни? Теодор Нотт, красный от натуги, пытался придавить крышку переполненного сундука, из которого торчал угол тёмно-зеленого свитера. —Проклятье! Я, кажется, взял всю библиотеку, — прошипел он, хватая палочку. — Редуцио! — Свитер сжался до размеса наперстка, и крышка наконец захлопнулась. — Придется все потом восстанавливать. Драко, сидя на своей кровати под балдахином, с критическим видом наблюдал за упаковкой своих двух идеально укомплектованных чемоданов из телячьей кожи. —У меня все под контролем. Ничего сложного. — Да брось, — фыркнул Теодор, с трудом поднимая свой сундук. — У тебя их два. Туда бы и драконью шкуру впихнул. — Зато мне все это тащить до поезда, — парировал Драко, брезгливо поправляя манжет. — У меня руки отвалятся, пока мы дойдем до станции Хогсмид. — Ох, бедный, избалованный принц, — сказал Теодор с преувеличенным сочувствием. — Как ты выживешь без домовых эльфов? — Заткнись, Нотт, — Драко закатил глаза, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Его взгляд перешёл на Дазая, который молча застёгивал чемодан. — Эй, Дазай. У тебя все влезло в этот один скромный ящик? Дазай проверил замок на чемодане и похлопал по крышке. —Как видишь. — Держу пари, там половину места занимают конфеты, — усмехнулся Блейз, закидывая сумку на плечо. — Я и не думал, что ты такой сладкоежка. — Это не для меня, — ответил Дазай, и в его глазах мелькнула тень чего-то отдаленно теплого. Он мысленно видел настойчивые письма от Мори с приписками от Элиз: «И не забудь те шоколадные лягушки, они тут волшебно тают во рту! И еще эти леденцы со вкусом…» — Меня попросили привезти кое-какие… местные деликатесы. — А… понятно, — кивнул Блейз. — А какие сладости у маглов? — вдруг спросил Теодор с искренним, почти детским любопытством. Он редко выказывал интерес к чему-то за пределами их мира. Дазай медленно поднял на него взгляд, как бы оценивая, серьёзен ли вопрос. —Обычные. Шоколад, карамель, мармелад. Без магических свойств. — Ну… логично, — Теодор на секунду задумался, затем пожал плечами. — Ладно. Драко громко и демонстративно зевнул, потягиваясь. —Хочу уже в поезд и уехать. Кстати, Дазай, — он посмотрел на того с небрежной, но изучающей внимательностью. — Ты в каком вагоне планируешь ехать? Дазай слегка наклонил голову, размышляя. Идея долгой поездки в шумном, переполненном людьми пространстве не вызывала энтузиазма. —Пока планов нет. Найду там где посвободнее. — Отлично! Значит, едешь с нами! — тут же заявил Теодор, указывая на него пальцем. — И не пытайся отвертеться! Я тебя знаю: скажешь, что идёшь к Поттеру и его банде, а сам сядешь в пустой вагон и будешь три часа смотреть в стену, размышляя о бренности существования. Уголок рта Дазая дрогнул в почти улыбке. —Ты как читаешь мои мысли, Нотт? Ладно, договорились. Надеюсь, Гарри и остальные не обидятся. — Ну наконец-то! — сказал Теодор с ухмылкой. Драко не подал виду, но внутри что-то непривычно теплое и легкое екнуло. С друзьями. Он даже прихватил новую волшебную настольную игру, которую отец прислал ему из другой страны. Возможно на этот раз будет не скучная поездка.

***

Дорога до станции Хогсмид и затем к пыхтящему на рельсах «Хогвартс-экспрессу» прошла в утомительной борьбе с чемоданами, толпой и холодным ветром. Когда они наконец втиснулись в знакомый вагон, Драко с глухим стуком сбросил свою ношу. —Я рук не чувствую. Кажется, я навсегда потерял пальцы, — простонал он, плюхаясь на сиденье у окна. Он снял мантию и расстегнул верхние пуговицы мантии. Дазай сел рядом с ним, аккуратно поставив свой чемодан под сиденье, и тут же уставился в запотевшее стекло, за которым проплывали заснеженные холмы. После того как тележка со сладостями миновала их вагон, оставив после себя запах карамели и шоколада, в салоне воцарилась сонная, уютная тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и редкими взрывами смеха из соседних купе. — Так, с едой разобрались, — заявил Блейз, сметая крошки печенья с колен. — Кто-нибудь брал карты? Драко молча наклонился, порылся в одном из своих чемоданов и извлёк оттуда колоду карт в чёрном бархатном футляре. Карты были необычные — толстые, с золочёными краями, а рубашка изображала стилизованного змея Слизерина, свернувшегося в кольцо. — Вот, — он с лёгким щелчком поставил футляр на столик. — Играем? — О, «Змеиный козырь», — оживился Теодор, хватая колоду. — Отец привозил из Франции. Там правила безумные. — Ничего безумного, — флегматично возразил Драко, разливая по бокалам яблочный сок. — Упрощённый вариант. Сброс пар, набор комбинаций. Без магических дуэлей на повышение ставок, а то вы все к утру без волос останетесь. Блейз взял карты у Теодора, ловко перетасовал и начал сдавать. —Ставки? Или на чистый интерес? — На интерес, — тут же сказал Дазай. Его голос прозвучал тихо, но все повернулись к нему. Он всё ещё смотрел в окно, но теперь его поза была не такой отстранённой. — Я не очень знаком с местными азартными играми. — Ничего, научим, — бодро сказал Теодор. — Правила простые: обманывай, блефуй и смотри в глаза сопернику. Драко фыркнул, подбирая свою раздачу. Карты ложились в веер с привычной, отточенной грацией. —Не слушай его. Сейчас объясним. Объяснение заняло минут десять. Дазай слушал молча, лишь изредка кивая, его глаза скользили по картам в его руке, будто он мгновенно вычислял вероятности и строил в уме возможные ходы. — Понятно, — сказал он наконец, положив карты рубашкой вверх. — Начинаем? Первый кон был разведывательным. Блейз играл агрессивно и прямолинейно, Теодор — с подковёрными хитростями и попытками читать остальных. Драко держался с холодной, расчётливой осторожностью, свойственной его отцу на переговорах. А Дазай… Дазай играл странно. Он почти не смотрел на своих карт, чаще наблюдая за руками и глазами других. Его ставки были нелогичными: то он пасовал на сильной руке, то шёл ва-банк с абсолютным нулём. И как-то раз, когда у Теодора сложилась почти гарантированно выигрышная комбинация, а на столе лежала высокая ставка в виде конфет из тележки, Дазай вдруг мягко спросил, не глядя на него: — Теодор, а ты уверен, что у тебя там «Серебряный змей»? Мне показалось, одну из нужных карт Блейз сбросил в прошлом ходу. Нотт замер, его уверенность дрогнула. Он лихорадочно пересмотрел сброс, пересчитал карты в уме и… скомкал свою выигрышную руку, спасовав. Дазай спокойно забрал банк, положив на стол слабейшую комбинацию. — Эй, это был блеф! — возмутился Теодор, когда осознал. —Ты сам сказал: обманывай и смотри в глаза, — парировал Дазай, и в его глазах мелькнула едва уловимая искорка чего-то, отдалённо напоминающего потеху. Драко наблюдал за этим, откинувшись на спинку сиденья. Постепенно его собственный стиль игры начал меняться. Он меньше думал о безупречной стратегии и больше — о том, как предугадать следующий абсурдный ход Дазая. — Ладно, так не пойдёт, — проворчал Блейз после того, как Дазай в третий раз забрал банк с помощью какого-то немыслимого психологического манёвра. — Ты либо гениальный игрок, либо читаешь мысли. — Я просто слушаю, — пожал плечами Дазай, сдавая карты. — Вы многое проговариваете. Или… не договариваете. Он бросил быстрый взгляд на Драко. Тот чуть не подал виду, но понял намёк: он всегда слегка постукивал ногтями по карте, когда блефовал. Он тут же замер, заставив руки лежать совершенно неподвижно. Игра продолжалась. Атмосфера в вагоне стала густой, насыщенной сосредоточенностью и короткими вспышками смеха. Даже за окном стемнело, и в стекле теперь отражались не холмы, а их четверо, склонившиеся над колодой, освещённые мягким светом лампы. Запах шоколада, дерева и старой бумаги смешался в уютный, гипнотический коктейль. В какой-то момент Драко, выиграв наконец достойный банк, не смог сдержать широкой, почти детской улыбки. Он тут же спохватился и сделал лицо невозмутимым, но было поздно — Теодор уже фыркал. Он хотел как-то подколоть, но Драко сразу же ответил: — Заткнись, Нотт, — буркнул Драко, но беззлобно, отвлеченно разглядывая свои карты.

***

Они уже проехали половину дороги. В поезде уже давно вагон погрузился в усталую, сонную тишину, нарушаемую лишь стуком колес. Карточная битва, начавшаяся азартно, давно закончилась безоговорочной победой. Дазай разгромил их всех с обидной легкостью. Теодор, упорно требовавший реванша за реваншем, в итоге сдался и уткнулся в книгу — дешевый детектив с очевидным концом, просто ничего другого он не взял в дорогу. Блейз, стабильно выходивший вторым или третьим, теперь с философским спокойствием обсуждал с Драко последний громкий матч по квиддичу во Франции. «Ежедневный пророк» только о нем и трубил, даже Поттер на время отошел на второй план. Драко слушал Блейза вполуха. Его собственные попытки играть всерьез разбились о непробиваемую, как скала, игру Дазая. На столе лежали грустные остатки пира — обертки от шоколадных лягушек, пустые склянки от тыквенного сока. Дазай сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и его взгляд был устремлен не на мелькающий пейзаж, а вглубь себя. И там было неспокойно. В груди засел тяжелый, холодный камень. У него был учащенный пульс. Страх? Нет, и от чего мог быть бы? Предвкушение? Тоже нет, он давно перестал чего-либо ждать. Желание увидеть Чую? Абсурд. Откуда вообще такая мысль? Тогда что? Боязнь не вернуться сюда. Мысль пронзила его с неожиданной остротой. Вот черт. Когда он успел… привязаться? Нет, не то слово. Привыкнуть. Привыкнуть к этому дурацкому, яркому, неправильному миру, где проблемы решаются заклинаниями, а самое страшное оружие — это палочка и правильные слова. Где у него есть… назовем это «нейтральной территорией» в лице этих мальчишек, с которыми можно играть в карты. Он резко оборвал поток мыслей. Бесполезно. Он знал простую истину: после этого года дорога в Хогвартс для него закрыта навсегда. В его мире, мире теней, крови и холодного расчета, нет места волшебным конфетам и школьным распрям. Как он и думал недавно: "в его реальности нет места шоколадным лягушкам". Лучше думать о практическом. План. Прибытие на «Кингс-Кросс», такси до аэропорта, бизнес-класс до Японии. Кобура с компактным пистолетом надежно пристегнута к лодыжке под штаниной. Старая, проверенная привычка. Он не знал, кто встретит его по ту сторону, и безоружным появляться было бы верхом глупости. Дазай громко зевнул. — Дазай, чего зеваешь? — раздался рядом голос Драко, прервавший поток его мыслей. Дазай медленно повернул голову, его взгляд был слегка затуманенным, нездешним. —Глупый вопрос, — произнес он тихо, без выражения. —В смысле? — Драко нахмурился, но в его тоне было больше любопытства, чем раздражения. —Я хочу спать, Драко, — пояснил Дазай, снова подавляя зевок. — Но из-за того, что этот ящик постоянно скачет, не могу. Он снова повернулся к окну, закрыв глаза, но не для сна, а чтобы отгородиться. Всё равно они уже скоро приедут.

***

Огни пригородов Лондона начали мелькать за окном чаще, россыпью жёлтых точек в синеве ранних зимних сумерек. Тишину в вагоне нарушил Теодор, захлопнувший книгу. —Скоро прибытие. Пора собирать вещи. Все зашевелились, поднимая настроение суетой. Драко с неохотой натянул мантию, снова чувствуя ее тяжесть. Блейз аккуратно складывал остатки еды в сумку. А Дазай встал первым. Его движения, секунду назад бывшие вялыми и расслабленными, вдруг стали резкими, точными. Он достал чемодан, поставил его у ног, и его рука потянулась не к мантии, а во внутренний карман куртки лежащей в там. Оттуда он извлёк плоский чёрный прямоугольник — магловский телефон. Экран ожил под его пальцем, осветив лицо холодным синеватым светом. И тут же завибрировал, захлебнулся от наплыва уведомлений. Десятки, сотни пропущенных звонков и сообщений. Связь с внешним миром, отрезанная на месяцы, обрушилась на него лавиной. Тридцать пропущенных от Чуи… Наверное всё-таки следовало предупредить, что уходит в «рабочий отпуск». Хотя так было бы неинтересно. — Эй, Дазай, что это у тебя? — Драко прищурился, с любопытством глядя на незнакомый прибор. — Телефон, — коротко бросил Дазай, не отрываясь от экрана, пролистывая тревожные сообщения от Хироцу. Дел было видимо куча в Йокогаме. — То есть? Для чего он? — Теодор присоединился к Драко, его взгляд выражал интерес. Дазай наконец оторвался от экрана и посмотрел на них. На их чистые, незамутненные лица. Он увидел искреннее, почти детское недоумение. —Вы… серьезно? — в его голосе прозвучало неверие, смешанное с легкой иронией. Он покрутил тонкий сенсорный аппарат в пальцах. — Надо же, целый семестр прожили вместе а одной комнате, а вы даже не спросили, как маглы общаются на расстоянии без сов. — Я видел, у многих маглов в руках подобные штуки, — пожал плечами Теодор. — Но как-то не задумывался. Виноват. — А ну-ка, продемонстрируй, — Блейз склонил голову набок, в его тоне сквозило здоровое любопытство. Вздохнув, Дазай разблокировал телефон, быстрым движением нажал на камеру. Поднял аппарат, поймал в кадр всех троих, которые столпились вокруг с одинаково глупыми выражениями. —Улыбочку, — сказал он без улыбки и сделал снимок со щелчком. Потом открыл галерею и показал результат. На экране замерла странная картина: Дазай с каменным лицом, но с игриво поднятыми в V-знаке пальцами. Рядом Драко, застигнутый врасплох, инстинктивно пытался скопировать жест, но у него получалась неуверенная загогулина. Сзади маячили физиономии Теодора и Блейза — обе в идентичной маске полного, неподдельного ступора. — Смотрите, Драко даже позировать научился, — не удержался Дазай, и уголок его рта дрогнул. Драко цокнул языком, отворачиваясь, но краешком глаза продолжал следить за экраном. Блейз первым нарушил молчание: —А почему… она не двигается? Картинка. Она же должна двигаться! — И правда! — оживился Теодор, пытаясь приглядеться ближе. — Дай сюда! — Вы что, думаете, все фотографии в мире — живые? — Дазай поднял бровь. — Только у вас, волшебников, они шевелятся. Хотя… — Он снова ткнул в экран, переключив на видео. Поднес телефон к лицу, изобразив неестественно-бодрую улыбку. — Всем привет, это влог Дазая Осаму, и сегодня мы… — Дазай, ты что творишь? — Драко не выдержал. — Видео снимаю. Магия момента, — парировал Дазай, уже отключая запись. — Ну ладно, ладно, смотрите. Он нажал воспроизведение. Из динамика раздался его собственный, слегка натянутый голос: «Всем привет, это влог Дазая Осаму, и сегодня мы…» На экране их лица снова застыли в комичном недоумении. — Но… как? — Блейз смотрел то на телефон, то на Дазая, как на фокусника. — Там же нет магии? Верно? — Электричество, процессоры. Объяснять долго, — отмахнулся Дазай, забирая телефон. — И это, между прочим, базовый минимум. У маглов есть технологии и покруче. Правда, в Британии народ пока с кнопочными ходит, — он добавил это с легким оттенком снисхождения, пряча телефон в карман и беря чемодан. — Есть что-то… круче? — Теодор аж присел. — И почему, скажи на милость, ты заговорил об этом только сейчас, когда нам через пять минут расходиться? У нас было семь часов пути! Я мог бы столько всего выспросить! Я теперь точно не усну… — В следующий раз, Тео, расскажу про интернет. Или про самолёты, — бросил Дазай через плечо, направляясь к выходу. — Самолёты? — переспросил Блейз, не отставая. — Ну, огромные железные штуки, на которых маглы летают, — сказал Дазай, уже просовывая голову в дверь вагона. - Или ракеты, на которых они на луну высаживаются. — НА ЛУНУ?! Дазай, иди сюда, быстро! Объясняй! — Теодор рванулся за ним, но поезд уже окончательно остановился, и в коридор хлынула толпа. — На… Луну? — Драко произнес это вслух, сам не веря своим ушам. Глупость. Бред. Маглы не могли… Но тон Дазая не оставлял сомнений. Он взял свои чемоданы и, оттолкнув нахлынувшие мысли, двинулся к выходу. На перроне царил хаос. Дазая уже осаждал Теодор, пытаясь выпытать про «железные штуки», а тот, зажав уши ладонями, притворялся, что не слышит. Драко, подойдя, сдержанно кашлянул. — Эм, ребята… Мне пора. Родители ждут, — он кивнул в сторону, где у арки, отделявшей девятый путь от десятого, стояла чопорная фигура Люциуса Малфоя, трость с серебряным набалдашником в виде змеи покоилась на камне. Мать, Нарцисса Малфой, стояла рядом. — И, если честно… отцу лучше вас не видеть. Особенно… Он не договорил, но его взгляд скользнул по Дазаю. Блейз положил ему руку на плечо, сжимая его чуть сильнее, чем нужно. —Драко, все в порядке. Не оправдывайся. Мы сами разбежимся. Хорошо отдохни, ладно? — в его голосе звучало редкое понимание. Драко кивнул, смущенно улыбнувшись. —Да. Дазай, Блейз, Тео… Я, кажется, даже успею по вам соскучиться. До встречи после каникул. Он быстро, по-мальчишески, обнял Блейза и Теодора, похлопав их по спинам. Потом замер перед Дазаем. Дазай почувствовал, как внутри все невольно сжалось, приготовившись к неловкости, к чуждому вторжению в личное пространство. Что ему делать? Отшатнуться? Это будет грубо. Подставиться? Это будет фальшиво. Пока его аналитический ум лихорадочно перебирал варианты, Драко, словно уловив его дискомфорт, просто протянул руку для рукопожатия. —До встречи, Дазай. Увидимся после каникул. Дазай взял его руку. Ладонь Драко была теплой, чуть влажной от нервов, его собственные пальцы сухими и холодными. —До встречи, — произнес он, и его губы на миг тронула что-то вроде улыбки, настолько мимолётной, что ее можно было и не заметить. Драко отпустил руку, еще раз кивнул всем и растворился в толпе, направляясь к ждущим родителям. — Мне тоже пора, — сказал Блейз, заметив вдалеке элегантную фигуру своей матери. — Хороших праздников! Они перекинулись прощальными взглядами,и он ушел. Вскоре и Теодор, не переставая бормотать что-то про ракеты, потащил свой сундук к своим. Дазай остался один. Шум перрона, смех, плач сов — все это било по ушам. Он взял чемодан и направился к кирпичной стене между путями девять и десять. Проход сквозь нее все еще вызывал у него легкое головокружение. Как вообще его способность взаимодействовала с этой магией, было загадкой, которую он отложил на потом. Фукудзо он отправил к Мори с кратким отчетом. Таскать птицу через полмира не было смысла. Выйдя на обычную, магловскую часть вокзала «Кингс-Кросс», он достал телефон, чтобы вызвать такси. В этот момент кто-то с размаху врезался в него. — Ой! Дазай едва удержал чемодан и телефон. Перед ним стояла рыжеволосая женщина в старомодном, но опрятном пальто, с озабоченным лицом. —Простите, дорогой, я так спешила! За ее спиной появились трое знакомых лиц: Гарри, Рон и Гермиона. —Миссис Уизли! Все в порядке? — спросил Гарри, а потом его взгляд упал на Дазая. — О, Дазай! А мы тебя искали в поезде. — Я бежал за поездом снаружи, потому что проспал, — мертвым голосом соврал Дазай. Гермиона фыркнула. —Очень смешно. Мы думали, ты поедешь с нами. Мы же не успели рассказать про уроки окклюменции у Гарри! — Мне уже Гарри все поведал, — натянул вежливую маску Дазай. — Впечатляющий прогресс. — Мам, это тот самый Дазай, про которого я писал, — представил Рон. — Ах, Дазай! Конечно, помню. Очень приятно, милый, — лицо миссис Уизли расплылось в теплой, материнской улыбке. — А где же твои родители? Ты один? Внутренний вздох. Он просто хотел сесть в такси. —Они… не смогли. Я доберусь сам. — Точно, тебе же в Японию! — воскликнул Гарри. — Ты через сеть каминов летишь? — Нет. Самолетом. Так… привычнее, — сказал Дазай, и эта фраза прозвучала правдивее, чем он планировал. — Самолетом? — переспросил Рон, и в его голосе прозвучало то же неподдельное невежество, что пять минут назад у слизеринцев. Дазай едва сдержал желание провести рукой по лицу. —Летательный аппарат тяжелее воздуха, использующий двигатели и аэродинамическую подъемную силу крыла для преодоления земного притяжения и перемещения в атмосфере с целью транспортировки пассажиров или грузов, — выдал Дазай. Рон уставился на него пустым взглядом. — Гермиона, он что, сейчас по-китайски говорил? — Рон, мы же с Гарри недавно обсуждали самолеты! — укоризненно сказала Гермиона. Дазай мысленно возблагодарил ее за существование. —Я все равно ничего не понял, — честно признался Рон. — Артур просто мечтает на таком полетать, — с улыбкой заметила миссис Уизли. — Как поправится обязательно устроим ему экскурсию. Конечно на неё нужно накопить, но мы справимся. Дазай почувствовал, что его терпение подходит к концу. Этому сюрреалистичному кроссоверу двух миров пора ставить точку. —Мне, пожалуй, пора. Такси ждет, — он изобразил легкую, извиняющуюся улыбку. —Тогда удачных каникул, Дазай! — сказал Гарри. — Соскучимся без тебя. —До встречи, — Дазай коротко помахал рукой и, не дожидаясь дальнейших расспросов, развернулся и зашагал прочь, к тротуару, где его уже ждала невзрачная черная машина. Открыв дверь, он бросил чемодан на сиденье и сам плюхнулся следом. Машина тронулась еще до того, как он захлопнул дверь. —В аэропорт, — сказал он, и его голос, еще секунду назад звучавший вежливо-нейтрально, стал плоским, лишенным каких-либо интонаций. Маска спала. — Есть, босс, — таксист, мужчина с невыразительным лицом и острым взглядом, кивнул, слегка приподняв кепку. Он был не просто таксистом. Он был низовым связным Портовой мафии в Лондоне. Удобно. Дазай откинулся на сиденье, глядя в темное стекло, в котором отражались огни уходящего города. Теплота вагона, глупые споры про телефоны, неловкое рукопожатие Драко — все это осталось там, на залитом светом перроне. Здесь, в коконе движущейся машины, пахло сигаретным дымом, старым кожзамом и холодным металлом. Он провел рукой по внутреннему карману, проверяя паспорт, а другой, почти рефлекторно, коснулся голени, ощутив через ткань брюк жесткий контур кобуры. Каникулы кончились.

***

Черный автомобиль бесшумно катил по заснеженной аллее, оставляя за собой темные борозды на идеально белом полотне. Водитель остановил машину у парадного входа поместья Малфоев. Здание возвышалось во мраке, его острые шпили впивались в низкое свинцовое небо, а окна, затянутые тяжелым бархатом, не пропускали ни одного луча света наружу. Здесь не чувствовалось рождественского оживления — лишь надменная, ледяная тишина. Драко вышел из машины следом за отцом. Люциус не оглянулся, его плащ развевался за ним, как крыло хищной птицы. Нарцисса шла чуть сзади, ее шаги были бесшумны на утоптанном снегу. Драко сглотнул комок в горле. Он был рад вернуться. Он должен был быть рад. Это его дом, его наследие, его крепость. Но в тот момент она больше походила на прекрасную, вымороженную тюрьму. Он сам донес свои чемоданы до своей комнаты. Мерцающие огни люстры в огромном холле освещали портреты надменных предков, чьи глаза, казалось, следили за каждым его шагом, оценивая, дотягивает ли он до их величия. Его комната была просторной, как зал у менее знатных семей. Доминирующий цвет холодный, глубокий изумрудный, цвет Слизерина. Шелковые обои, тяжелые балдахины над кроватью, камин, в котором уже плясали оживленные магическим огнем языки пламени. И несмотря на это вездесущий, въедливый холод, будто исходящий от самых камней древних стен. Драко сбросил мантию на пол, не глядя, и повалился на огромную кровать, уставившись в резной потолок. Тишина здесь была иной, нежели в вагоне поезда. Она была абсолютной, давящей, лишенной даже отголосков чужого дыхания. В дверь постучали. Не два вежливых стука, а три отрывистых, точных удара, которые он узнал бы везде. —Войдите, — сказал Драко, не поднимаясь. В комнату вошла Нарцисса Малфой. Она была воплощением холодной элегантности в платье цвета темной ночи. Ее лицо, прекрасное и бледное, как мраморная маска, выдавало легкую тревогу лишь едва заметным напряжением у рта. —Драко, дорогой. Я хотела убедиться, что ты устроился, — ее голос был мягким, но в нем не было тепла — лишь отточенная, привычная забота. — Мне показалось, ты выглядишь уставшим с дороги. Я хотела прислать тебе сладостей в Хогвартс. По старой привычке. Драко сел на кровати, стараясь не выказывать раздражения. —Мать, пожалуйста. Я уже не первокурсник. Представь, как бы на это посмотрел… ну, кто угодно. Это было бы… унизительно. Нарцисса кивнула, будто приняв к сведению деловой аргумент. Она сделала несколько шагов вглубь комнаты, ее взгляд скользнул по его нераспакованным чемоданам, по мантии, брошенной на пол. Затем она повернулась к нему, и вся маска светской беседы мгновенно испарилась. —На самом деле я пришла, чтобы предупредить тебя, Драко. — Она понизила голос до шепота, хотя в этих стенах, напитанных древними чарами, подслушивать было некому. — Через полчаса будет ужин. Твой отец… у него состоится очень важный разговор. С тобой. Будь готов. — Она сделала паузу, вкладывая в эти слова весь невысказанный ужас. — Он ждет тебя в столовой. Не заставляй его ждать. Не дожидаясь ответа, она плавно развернулась и вышла, закрыв за собой дверь беззвучно, точно призрак. Тишина после ее ухода стала звонкой. Драко медленно сжал кулак, и ткань мантии в его руке заскрипела. Он знал. Конечно, он знал. Левая рука, спрятанная под рукавом лонгслива, начала ныть — глухой, назойливой болью, исходящей из-под кожи. Он резко задрал рукав. На запястье, туго затянутые сверхчистыми белыми бинтами, скрывались очертания того, что он носил с собой как клеймо, как тяжелейший долг. Метка Пожирателя смерти. Ирония ударила его, как пощечина. Он столько раз с высокомерным любопытством поглядывал на вечно забинтованные руки Дазая, строя догадки о слабости или чудачестве. А сам теперь скрывал под тканью не рану, а позор. Ненависть вспыхнула в нем, острая и беспомощная. Он ненавидел этот уродливый знак, ненавидел того, кто его наложил, ненавидел отца, который привел их всех к этому. Зачем? — мысленно кричал он, глядя на забинтованную руку. У отца было все: богатство, влияние в Министерстве, уважение (или страх) в обществе. Зачем было кланяться тому, кто обращался с ним, Люциусом Малфоем, как с провинившейся дворнягой? Ответ пришел сам, холодный и неумолимый: Страх. Чистый, животный страх. Люциус Малфой боялся Темного Лорда так, как никогда не боялся никого. И эта трусость, тщательно скрываемая под маской надменности, была самым жалким и самым отвратительным, что Драко когда-либо в нем видел. Но признаться в этом — даже самому себе, в тишине собственной комнаты — было равносильно предательству. Предательству семьи, долга, всего, что в него вдалбливали с детства. Драко резко дернул рукав вниз, скрывая бинты. Он подошел к окну, уперся лбом в ледяное стекло. За парком, погруженным в зимнюю спячку, сгущались сумерки. Где-то там, далеко, сейчас, наверное, Дазай уже садился в свой «самолет». Глупая, нелепая мысль — позавидовать кому-то, кто улетает в мир, где нет Темных Лордов, фамильных долгов и меток, жгущих кожу. Мир, где проблемы, казалось, решались проще, даже если эти «ракеты» и «телефоны» были для Драко магией иного рода. Он глубоко вдохнул, выравнивая дыхание. Через полчаса ему предстояло спуститься вниз. Сесть за длинный полированный стол. Встретить взгляд отца. Быть хорошим сыном. Наследником.

***

Тяжелая дубовая дверь столовой закрылась за Драко с тихим, но окончательным щелчком. Воздух здесь был густым от запаха воска для дерева и старого вина. Длинный стол, способный усадить двадцать человек, был накрыт лишь на три персоны в его начале, что подчеркивало гнетущую пустоту поместья. Люциус сидел во главе стола, прямая и непроницаемая фигура. Он не ел, а лишь медленно вращал в длинных пальцах хрустальный бокал с темно-рубиновым вином. Нарцисса занимала свое место справа от него, ее осанка была безупречной, но взгляд, опущенный на изысканную фарфоровую тарелку, казался отсутствующим. Еда — изысканная, холодная и уже почти не пахнущая стояла нетронутой. — Садись, Драко, — голос Люциуса прозвучал ровно, без приветствия. Драко молча занял свое место. Звон ножа и вилки о тарелки показался ему оглушительно грубым в этой тишине. Люциус отпил вина, поставил бокал и наконец поднял на сына ледяной взгляд. — Надеюсь, семестр прошел с пользой. Успехи в учебе, я полагаю, на должном уровне для наследника нашего дома. — Да, отец, — монотонно ответил Драко, ковыряя вилкой соус. — Хорошо. Тогда перейдем к сути. Твои зимние каникулы будут сокращены. Нам предстоит деловая поездка. Драко замер, вилка застыла в воздухе. Он почувствовал, как под столом непроизвольно сжалась та самая, забинтованная рука. — Поездка? Куда? — Йокогама. Япония, — Люциус выговорил это слово с чуждой осторожностью, будто оно было покрыто шипами. — У нас там назначена встреча. — С кем? — в голосе Драко прозвучало неподдельное удивление. Япония казалась другой планетой, миром, совершенно оторванным от их магических войн и интриг. Люциус откашлялся, и в этом звуке впервые прозвучала тень того самого, тщательно скрываемого раздражения, смешанного с… унижением. — С определенной… организацией. Не магической. Но обладающей значительным влиянием в своем мире. В мире маглов, если тебе так проще. Они контролируют порты, логистику, финансовые потоки. В Йокогаме их власть абсолютна. Их называют «Портовой мафией». Драко не мог сдержать легкой, презрительной гримасы. — Маглы? Мафия? Отец, мы что, опустились до того, чтобы… искать расположения у каких-то магловских бандитов? Люциус резко ударил ладонью по столу. — Ты ничего не понимаешь, — его голос зазвенел сдавленно. — Это не просьба. Это приказ. Его приказ. Последние два слова повисли в воздухе, леденя его. Даже назвать имя было не нужно. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его отец, Люциус Малфой, говорил о приказе, и в его тоне не было ни капли привычной надменности. Лишь вымученное, горькое повиновение. — Зачем… зачем Он заинтересован в маглах? — прошептал Драко. — Их ресурсы, их сети, их… методы, — Люциус говорил теперь сдержанно, подбирая слова. — Они эффективны. И непрослеживаемы для Министерства. Через их каналы можно перемещать грузы, информацию, даже людей. Также они имеют силу, но об этом я наверное расскажу тебе потом. Наш Повелитель видит в них… полезный инструмент. Нам поручено установить контакт и обсудить условия сотрудничества. — И я… зачем я? — спросил Драко, и его голос звучал чуть хрипло. — Ты наследник Малфоев, — отчеканил Люциус. — Твое присутствие покажет серьезность наших намерений. Кроме того, — он отвел взгляд к темному окну, — тебе пора начинать понимать, как устроен мир за пределами Хогвартса. Весь мир. Каким бы грязным он ни был. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Нарцисса наконец подняла глаза на сына. В них не было утешения. Только глубокая, бездонная тревога и безмолвная просьба быть осторожным. Драко отодвинул тарелку. Аппетит исчез полностью, оставив во рту вкус медной монеты. — Когда мы уезжаем? — Послезавтра. Утром, — сказал Люциус, снова берясь за бокал, будто этот разговор исчерпан. — Ты увидишь другую сторону власти, Драко. Ту, где не действуют заклинания, но где люди… исчезают так же быстро. Будь готов. Драко кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его мысли метались. Йокогама. Порты. Мафия. Это звучало как сюжет из тех дешевых магловских детективов, которыми зачитывался Нотт. Абсурд. — Я понял, отец, — наконец выдавил из себя Драко, поднимаясь из-за стола. Его ноги были ватными. — Если позволите, я пойду собираться. Люциус лишь кивнул, погрузившись в созерцание пламени в камине. Драко вышел из столовой, и холодный воздух коридора обжег легкие. Он снова почувствовал ноющую боль под бинтами на запястье. Теперь эта боль вела его через полмира. В самое сердце чужого, непонятного города, на встречу с теми, чьих имен он не знал, но чья тень уже легла на его жизнь.

***

Воздух в кабинете был густым, пропитанным запахом дорогой сигаретной травы, старинной бумаги и едва уловимой, сладковатой нотой дорогого красного вина. За массивным дубовым столом сидел Мори Огай. Он медленно вращал в длинных, изящных пальцах хрустальный бокал, наблюдая, как гранатовые блики играют в свете настольной лампы с темным абажуром. Свет выхватывал из полумрака лишь часть комнаты: стеллажи с мрачными томами, закрытый сейф и несколько картин в сдержанных тонах. У его ног, на дорогом персидском ковре, который стоил больше, чем годовой доход среднего члена мафии, сидела Элиз. Она была поглощена своим миром: цветными мелками в маленьких ручках она выводила на ткани ковра буйные, сюрреалистичные узоры - ярко-розовых кроликов с острыми зубами, улыбающиеся солнцам, плавающие в небесах чайные чашки. Тишину нарушал лишь мягкий скриш мелка и приглушенный гул ночного города за окнами небоскреба. Дверь в кабинет открылась без стука, без предупреждения. Только легкий щелчок идеально подогнанного замка. Мори не вздрогнул. Он лишь медленно поднял взгляд от вина, и на его тонких, всегда слегка изогнутых в полуулыбке губах, появилось выражение холодного, почти отеческого удовольствия. - Долго же тебя не было, Дазай, - произнес он мягко, но голос его, низкий и бархатный, заполнил тишину, вытеснив даже скрип мелка. - Мы уже начали думать, что ты полюбил туманный Альбион больше родных портов.