Глава 17. Забота Такумы

Ичиджо Такума никогда не относил себя к тем, кто вмешивается в чужие дела, предпочитая наблюдать издалека. Однако с Алисой это правило казалось невозможным соблюдать. Забрав ключи от машины у Зеро, он упрямо направился в гараж, намереваясь поговорить с ней. Её действия — выстрел и последующий уход с Каору — вызывали у него тревогу, которую он не мог игнорировать.  Машина Ито стояла на парковке, а автомобиль Алисы отсутствовал. Их не было уже больше часа. Такума выжидательно постоял у входа, холод ночного воздуха пробирал до костей. Он бросил взгляд на часы, но цифры словно насмешливо показывали, что время тянется бесконечно.   Он уже собирался уходить, когда услышал лёгкие шаги за спиной. Повернув голову, он встретился с холодным, как зимнее утро, взглядом Сейрен. Её присутствие было настолько тихим, что появление девушки выглядело почти сверхъестественным.   — Алиса ещё не вернулась? — спросила она ровным голосом, который, как обычно, не выдавал никаких эмоций.   Такума усмехнулся, пытаясь скрыть своё беспокойство за игривой маской.   — Думаешь, Каору приедет с ней? — ответил он вопросом, поднимая одну бровь и перебирая ключи в руке. Сейрен слегка кивнула, принимая его слова за чистую монету. Она никогда не реагировала на тон или подтекст. Для неё существовали только факты. Но в последнее время Такума стал ощущать, что Сейрен стала для него более понятной. — Она впечатляет, — сказала Сейрен после короткой паузы. — Мы сражались с Кураном Ридо, но ни один охотник не действовал так, как она.   — Алиса освободилась из плена и арестовала чистокровного вампира, — напомнил он с лёгким укором в голосе. — Это больше, чем многие охотники делают за всю свою жизнь.   Сейрен шагнула ближе, подняв голову так, чтобы их взгляды встретились. Её лицо оставалось бесстрастным, но в движениях чувствовалась какая-то странная мягкость. Она встала на цыпочки и неожиданно поцеловала Такуму в лоб. Этот жест застал его врасплох, заставив замереть на месте.   — Влада оправдали, — тихо сказала она, отступая назад.   Такума прищурился, подавляя раздражение, вызванное её словами.   — Ты правда веришь, что всё это — заговор европейской гильдии? — спросил он с оттенком сарказма.   Сейрен слегка кивнула, её голос прозвучал безупречно ровно:   — Это мой долг как гражданки. Верить в это.   С этими словами она развернулась и направилась к выходу из гаража, оставив Такуму с его мыслями. Он уже смирился с этим положением, смирился с тем, что Канаме навязал ему это, потому что верил, что дед бы тоже навязал ему какую-то девушку. И ему в какой-то момент даже стало казаться, что прожить всю жизнь с Сейрен будет легко — без интриг, подтекста, подколов. Но сейчас это чувство пропало. — Угу, как и верить в наши отношения, — пробормотал он себе под нос, глядя ей вслед. Он направился в комнату. Такума жил в этой комнате пару недель, но она будто до сих пор принадлежала Алисе. Иногда это превращалось в пытку. Почему никто ей не сказал, что никакая уборка не может изгнать её запах? На первый взгляд она убрала все следы своего присутствия, но на самом деле их осталась просто куча - впитавший капли жасминового чая столик, вмятина на спинке кровати от уголка книги, шероховатости на стене, где висел пистолет. Пол, двери, потолок, стены — всё было насквозь пропитано Алисой. Всю ночь Такума сидел на полу, пытаясь успокоиться, и запивал чаем одну кровезаменительную таблетку за другой, просто чтобы наконец перестать так реагировать на остатки её запаха. Под утро он решил оставить ключи в гараже и не встречаться с ней лишний раз.   *** Вечером на занятиях атмосфера была натянутой, как струна. Машина Каору пропала со стоянки три часа назад. Такума, не выдержав ожидания, пришел на занятия раньше времени для «подготовки кабинета». Он очищал доску в третий раз, когда услышал полушёпот. Алиса зашла в аудиторию. — Так бы и сказала, что встречаешься с мистером «крутым», — бросил Рей, лениво облокотившись на спинку стула.   Алиса резко повернулась, её глаза блеснули раздражением.   — Я не встречаюсь с ним, — отрезала она, сдвигая брови. Такума не стал поворачиваться, сохраняя внешнее безразличие, но едва заметная улыбка тронула его губы. — Мисс независимость, — протянул Айдо с ухмылкой. — Засос на шее видно из космоса.   На несколько секунд в классе повисла тишина, пока Алиса не огрызнулась:   — Ты ревнуешь? Не переживай, может, в качестве благотворительности я когда-нибудь снизойду до твоего уровня. Айдо ухмыльнулся, но не успел ответить.   — Достаточно, — Такума не выдержал и прервал перепалку.  Класс мгновенно затих, а Айдо пожал плечами, явно не собираясь продолжать.   Такума обвёл всех взглядом, останавливаясь на Алисе чуть дольше, чем на остальных.   — Если у кого-то есть ещё комментарии, пусть оставят их для обсуждения на перемене, — спокойно произнёс он. — Сейчас я бы хотел вернуться к нашей теме.   Алиса молча заняла своё место, чувствуя, как взгляд Такумы на мгновение задержался на ней. Она отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. *** Когда звонок наконец раздался, Алиса быстро собрала свои вещи, надеясь избежать лишних разговоров. Она направилась к выходу, но не успела сделать и двух шагов, как услышала за спиной:   — Алиса, подожди.   Она остановилась, вздохнув, и обернулась. Такума стоял у кафедры, жестом приглашая её остаться. Несколько студентов задержались у дверей.   — Айдо, Рей, у вас нет других дел? — спокойно спросил Такума, и хотя улыбка не сходила с его лица, в голосе прозвучал скрытый намёк.   — Уже уходим, — Айдо неохотно отвёл взгляд и потянул за собой Рея.   Когда дверь за ними закрылась, Алиса прищурилась и скрестила руки.   — Если это лекция о дисциплине, можешь не утруждаться. Я вела себя идеально.   Такума посмотрел на неё с выражением лёгкой усталости, но в его тоне не было ни осуждения, ни упрёка.   — Это не о дисциплине, Алиса. Я просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.   Она отвернулась, притворно изучая что-то за окном.   — Это не твоё дело.   — Я не осуждаю тебя, — он сделал шаг вперёд, говоря тише. — Ты выглядишь напряжённой. Если что-то случилось, я готов выслушать.   Её губы дрогнули, словно она собиралась сказать что-то резкое, но замолчала. Его голос, доброта в глазах всегда выводили её из равновесия.   — Есть одна проблема. Но я сама с ней справлюсь.   Такума не стал давить, давая ей время.   — Если я могу чем-то помочь...   Его слова прозвучали слишком искренне, слишком мягко. Алиса почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось, и на мгновение закусила губу.   — Я дала выбор одному человеку, — её голос прозвучал напряжённо, почти шепотом. — А у него не хватило смелости его сделать. И теперь я разбираюсь с последствиями.   Такума нахмурился. Её слова вызвали у него ощущение, что это касается его. В голове всплыли воспоминания об их разговоре после суда над Владом.   — Алиса…   — Когда тебе дают выбор, Ичиджо, — она перебила его, её глаза холодно сверкнули. — Делай его.   Эти слова были прямыми и почти обвиняющими. Такума хотел остановить её, протянул руку и неловко схватил её ладонь. Он ощутил едва заметное покалывание — оно было слабым, почти неуловимым, но всё же напоминало ему, что для него Алиса была особенной. Он не понимал, откуда она узнала о том, что после того как выпил её кровь, он позволил себе поцеловать её. Такума не сделал выбор. Он решил, что он не будет с человеком, он решил выполнить обещание, данное Канаме. Но он не отказался от Алисы. — Да, я трус, — признал он. — Я так сделал, потому что я этого хотел. И мне жаль, что мой поступок доставил тебе проблемы. Алиса замерла, её глаза расширились, но она не отводила взгляда. В её взгляде читалась смесь гнева, боли и чего-то ещё, чего Такума не мог понять. — Алиса, для тебя это было важно из-за Влада?  — Да… — она выдернула руку и обвела глазами класс, затем добавила: — Нет… Я не знаю.  Этот ответ показался Такуме странно искренним.  Он был отзывчивым и добрым человеком, но он не знал и не умел разговаривать про травмирующий опыт. Такума раз за разом представлял, что оставил в душе Алисы Влад, но всегда боялся спросить. А видя последствия её попыток преодолеть стресс — сумбурное поведение, манипуляции, непонятные связи, он был готов снова нарушить свои принципы. Но если быть честным, а в тот момент Такума был честен с собой то, он сам сидел пару часов назад мечтая о том, как вонзит клыки ей в шею.  — Как я могу тебе помочь? — наконец спросил Такума, пытаясь избавиться от навязчивого видения.  Алиса скинула с себя пиджак и бросила его на ближайшую парту. Такума задержал взгляд на пиджаке осознав, что она хотела того же, что и он. — Почему я? — решил узнать он давно мучащий его вопрос. Она общалась с Кирио и могла попросить его. Она охотилась на вампиров, и могла сымитировать небольшую слабость, чтобы получить это. Она молчала, снимая портупеи с кобурой, Такума сжался, когда увидел ту отметку, о которой сказал Айдо. Вопреки своей воле он шагнул вперед и сжал её ладони, не давая ей расстегнуть рубашку. — Ты хочешь, чтобы я попросила кого-то другого? — Алиса расценила его жест как отказ продолжать без ответа. Такума смотрел в её глаза, и находил в себе остатки сил, чтобы сдерживать себя. — Пообещай мне, что ты никогда не попросишь ни Влада, ни Юки… — Я никогда не стану вампиром, — отрезала Алиса, словно это была вшито на её подкорке.  Такума, удовлетворенный её ответом, отвел глаза и убрал руки. Ему стало так спокойно после её слов. Это не он отказался от неё, это она никогда не откажется от своей человеческой сущности, а значит им не суждено быть вместе.  Вопреки его ожиданиям, Алиса не просто расстегнула пуговицы и спустила рубашку с плеча.  Шорох ткани, падающей на пол разрезал тишину.  Всё ещё смотря поверх её головы Такума тяжело вздохнул и решил не смотреть вниз. Он осторожно взял её за талию и посадил на парту. К его удивлению, под пальцами он не почувствовал её кожу. На ней был топ с тонкими бретелями, так что он всё же осмелился опустить взгляд ниже.  Алиса смотрела прямо на него, волосы привычно собранные в пучок, открывали длинную шею. Такума стал завороженно обводить пальцем засосы на шее и груди Алисы, забыв, зачем они тут. Он вёл по её теплой коже, напоминая себе о том, что Алиса — человек. В нём снова поднималось желание, на сей раз — залечить каждую отметину, а затем оставить свою — ярче и заметнее. Алиса вздохнула слегка громче чем обычно, будто со смесью боли и удовольствия. — Прости, я задумался, — Такума убрал руку от её красной, пылающей жаром кожи. Они смотрели друг на друга со смущением и нерешительностью. — Такума, мы делали это раньше, — наконец напомнила Алиса, откидывая шею. Он позволил себе секундную слабость. Он медленно провёл губами по её коже наслаждаясь каждой секундой прикосновения к ней, пытаясь скрыть это за необходимостью поиска нужного места. Места, в которое он вонзится клыками. Сначала Алису охватила напряжённая тревога. Её тело застыло, словно сопротивляясь самой идее того, чтобы Такума вновь выбирал не Алису, что она для него лишь… обед.  Но это станет точкой в их отношениях. Это станет точкой для Алисы и для её зверя, который затаив дыхание следит за каждым вздохом Такумы каждый день, раздирая Алису когтями. Когда клыки коснулись её кожи, она ощутила острый укол боли, но он быстро сменился странным теплом, пробегающим по всему телу. Эта близость сбивала с толку — укус был одновременно интимным и пугающим. Алиса сжала пальцы на краю парты, словно старалась удержаться на грани между этим моментом и реальностью. В этот раз Такума не слышал печальную песнь крови Алисы. Он слышал звуки, похожие на скулёж раненого животного, которому уже никто не в силах помочь.  *** Ичиджо Такума вошёл в большой зал особняка, который когда-то считал домом. Здесь он провёл детство, здесь в его сознание вдалбливали правила высшего общества вампиров, здесь он учился быть наследником фамилии Ичиджо. Но теперь всё это осталось в прошлом. Он отрёкся от семьи, от их власти, от фамилии. Впереди шла Сейрен, её плавные движения выдавали безупречную выучку телохранителя. Она не оборачивалась, но Такума знал этот её шаг — быстрый, но бесшумный, с лёгким напряжением в плечах. Так Сейрен двигалась, когда впереди ждал Канаме. Такума скрыл тяжёлый вздох, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он несколько раз проклял себя за податливость и мягкость. И несчётное количество раз за согласие прийти сюда. Зал был просторным и светлым, но, несмотря на тепло свечей, воздух здесь казался холодным, будто напитан старой кровью, оставшейся на невидимых нитях интриг, которые плели в этих стенах. Представители самых влиятельных вампирских семей — всего несколько человек, но этого было достаточно, чтобы в воздухе висело напряжение. Они мягко улыбались друг другу, ведя вежливые беседы, но взгляды оставались настороженными, движения скупыми. Такума увидел Канаме — он, как всегда, был воплощением невозмутимости. Его голос звучал спокойно, он ненавязчиво поддерживал беседу, словно пытался смягчить обстановку. Но Такума видел: даже Канаме раздражён. Задержка Ичиджо Асато доставляла всем стресс. Такума поймал взгляд Акацки и сделал шаг в его сторону, собираясь поприветствовать одногруппника. Но в этот момент тяжёлая дверь кабинета медленно отворилась. На пороге стоял Асато собственной персоной. Такума едва удержался, чтобы не закатить глаза. Он молча сел в ближайшее кресло, предчувствуя, что этот разговор будет долгим. — Прошу прощения за опоздание, — голос деда был ровным, но взгляд — пристальным, холодным, изучающим. Он бросил его на каждого из присутствующих, будто оценивая, кто из них может стать угрозой. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить укрепление наших позиций. В зале воцарилась тишина, которая длилась слишком долго. — Хаято не заслуживает своего положения, — продолжил он после паузы. — Он преследует странные цели. Мы позволили Гильдии укрепиться за наш счёт, но мы не предусмотрели, что обращенные охотники лояльны Гильдии, а не Совету.  Такума почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное.  — Прежде чем гильдия и Совет начнут сближение, мы должны убедиться, что силы на нашей стороне. Мы не должны оставить и шанса Хаято на прорыв, на тайное знание. Такума почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное. Он медленно поднялся с места, почувствовав, как взгляды окружающих устремились на него. — И как вы планируете это сделать? — У нас оказались сведения, что Такэси Хаято пытается вытянуть из Влада Цепеша какие-то сведения. Такума внутренне напрягся. Он уже знал, что Влад передан под опеку Хаято, но не ожидал, что это будет обсуждаться в Совете. «Испытательный» срок рядом с главой Гильдии охотников казалось надежным наказанием, хотя всё равно оно было слишком мягким. — Какие сведения? — хмуро спросил Такума. — Мы не знаем. К сожалению, — Такума отметил, что дед на этих словах бросил взгляд на Сейрен, — Наши источники не могут подобраться ближе. Такума тяжело сел обратно на кресло, и замер в ожидании следующей порции информации. — Мы здесь собрались малым кругом, чтобы придумать, как заполучить Влада в наши ряды, — наконец ответил он. Такума откинулся на спинку кресла, скрывая усмешку. «Малый круг совета вампиров» — это название всегда вызывало у него отвращение. Официально существовал только «Круг совета вампиров», но неофициально его называли «Большим», потому что он редко решал что-то действительно важное. Настоящие решения всегда принимались узким кругом — здесь, в таких вот залах, в тени свечей, в полупрозрачных улыбках и словах, от которых зависели жизни целых семей. — Разве в прошлый раз малый круг, академия Кросс и сам совет не были почти разрушены из-за того, что мы заполучили не того человека в @наши ряды»? — насмешливо спросил он. Асато повернулся к нему и взглянул с удивлением и даже со страхом. Впервые за все годы его внук перечил ему. Асато поразился, как за полгода Такума приобрёл такие черты. — Мы будем разбирать ошибки? — холодно уточнил дед. Голос его прозвучал как удар лезвия о лёд. Асато был легендой среди вампиров, и его авторитет не подвергался сомнению. — Признание ошибок — это первый шаг к исправлению, — ровно ответил Такума. Асато не сводил с него взгляда. В зале застыла тишина. — Что ж. Что касается Курана Ридо, я отплатил сполна, едва не умерев. Что до Хаято… я недооценил его, когда решил поделиться информацией о том, что Влад возможно старейший вампир на земле, — наконец заговорил Асато. — Я недооценил  его связи, когда на малом совете  мы говорили о том, что Хаято возможно… Асато перевел дыхание, но не продолжил фразу, а начал новую: — Именно поэтому нас здесь так мало. Вы — единственные, кому мы можем доверять. — Кто «мы»? — уточнил Такума. Опять тишина. Такума только фыркнул. — Слушай, ты предлагаешь договориться с монстром, не раскрывая карты. Если когда-то такое прокатило, то со мной — нет. Он встал и направился к выходу, но остановился у двери, когда услышал тихий, но веский голос Канаме. — Стой, — произнёс он. — Я расскажу всё. Такума не обернулся, но его рука замерла на дверной ручке. Он чувствовал, как все взгляды в зале устремились на него. Даже Сейрен, до этого момента остававшаяся нейтральной, смотрела на него с тревогой. — Рассказывай, — холодно бросил он, не поворачиваясь. Канаме встал, его движения были безупречно плавными, словно он и сам был воплощением неизменного спокойствия. Он направился к центру зала, где стоял Асато, и сдержанно кивнул, будто спрашивая разрешения говорить. Асато сжал губы, его взгляд потемнел, но, сделав паузу, он всё же ответил коротким кивком.   — Мы искали в документах. Никогда не существовало вампира, который жил бы так долго и при этом сохранял молодость. Влад единственный, — голос Канаме оставался ровным, но в глубине слышалось напряжение, едва уловимая дрожь под тщательно выверенной сдержанностью.   Такума медленно повернулся, его взгляд стал жёстче.   — И вас тревожит, что сильнейший получает власть? — он не задавал вопрос — он утверждал.   Асато и Канаме переглянулись, словно пытаясь найти выход из ловушки, в которую он их загнал. Несколько секунд молчания тянулись гнетущей нитью, пока не сдались, поддавшись напору взгляда Такумы.   Кивнули.   — Канаме, ты же понимаешь, что Асато тебя использует? — холодно произнёс Такума, не давая им времени на оправдания.   — У нас договор, — прозвучал их синхронный ответ, и эта согласованность, это единодушие, заставило в нём закипеть раздражение. Всё это было бессмысленно. Эти интриги, эти попытки манипулировать будущим, как шахматной доской, где даже жертвы заранее рассчитаны. Асато скрестил руки и наклонил голову: — Интересный факт, что Цепеша вообще власть не интересует, он был королём своих земель, но он даже сымитировал свою смерть и переехал в горы. — Мы уверены, что Хаято не получил никакой информации от Влада, но Цепеш знает что-то очень важное, — вмешался Канаме. — Если он поделится с нами этими знаниями, мы сможем укрепить свои позиции и не дать Хаято одержать верх.   Такума не двинулся, лишь слегка опустил голову, скрывая вспыхнувшее в глазах презрение.   — Он не рассказал Хаято, но расскажет тебе? Вы так сдружились? — его голос прозвучал почти насмешливо.   — Его интерес вполне конкретен и понятен, — с нарочитым спокойствием сказал Канаме и опустил взгляд в бокал, стоявший на столе.   И тут Такума понял.   Они собирались использовать Алису.   Желание сорваться, врезать по столу, заставить их понять, что они переходят границу, было почти непреодолимым. Но он взял себя в руки. Они ждали от него именно этого — эмоциональной реакции. Но он не доставит им такого удовольствия.   — Думаете, гильдия простит вам это? — его голос был ровным, но ледяным. — Кросс, Тога, Кирио, Ито… Они не оставят это без ответа. О Юки я вообще молчу.   Он видел, как Канаме едва заметно напрягся при упоминании сестры. Это была уязвимая точка, и это было оружием.   — Ты ближе к ней, чем кто-либо, — неожиданно раздался голос Сейрен. — Ты можешь выяснить, как глубока её связь с Владом и можно ли направить её влияние в нужную сторону. Этот голос стал для Такумы ударом. Значит, она участвовала в этом. Значит, с самого начала наблюдала за ним, за Алисой. Значит, всё это время, притворяясь его союзницей, она отчитывалась перед Канаме и Асато.   Горечь от предательства была почти физически ощутима.   Такума медленно выдохнул. — А если я не смогу? — Тогда этим займётся Хаято. В зале повисла тишина. Такума посмотрел на Канаме, но тот молчал, скрестив руки на груди. — То есть, если она не будет с вами, вы позволите Хаято использовать её так, как он считает нужным? — Это не наш выбор, — сухо ответил один из вампиров. — Это её выбор. Такума резко встал, отодвинув кресло так, что оно скрипнуло по мраморному полу.   — Вот как? По-вашему, это выбор? Ему не ответили, не отвечали и не собирались отвечать, тогда он направился к выходу. Такума застыл у двери. Его дыхание сбилось, а в груди нарастало нечто холодное, почти удушающее. Эти стены, эти люди, их слова — всё казалось ловушкой, расставленной специально для него. — Пока есть ты, — голос Курана был почти ласковым, но в этой мягкости скрывался капкан, — Ты можешь сделать так, чтобы выбор у неё был. Его шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Тёмные стены особняка, где он вырос, теперь казались чужими, словно сжимающимися вокруг. За спиной остались интриги. Впереди — неизвестность. И холодный ветер, пронёсшийся сквозь открытую дверь.