XXIX

      Приятная боль в мышцах после напряженной разминки под пристальным взглядом Леви чувствуется каждой клеточкой тела Микасы, пока она сидит, прислонившись к стене, маленькими глотками потребляя холодную воду.       - Я не тренировалась почти три месяца.       - Я тоже. И тем не менее. Надевай перчатки.       - Спарринг?       - Не сегодня. Сначала удары на накладках потренируем.       Это не первая их совместная тренировка, но каждый раз заниматься с ним все интереснее. Сколько бы Микаса не предлагала ему спарринг, Леви всегда ловко слетал с темы, не давая однозначного отказа. Вообще, наблюдать за ним со стороны было гораздо приятнее, чем принимать непосредственное участие в тренировках. Несколько раз девушке удавалось сделать пару удачных снимков, но чаще всего Леви следил за тем, чтобы телефон оставался в раздевалке. Привыкать к тому, что больше не нужно скрывать ото всех их отношения все еще приходилось, и иногда Леви даже напоминал ей об этом, чтобы убрать скованность в движениях.       - А вот и мелкий! – высокий худощавый блондин, в котором Микаса узнает мужа Нанабы, менеджера «Свободы», кладет широкую ладонь на плечо Леви, а тот только закатывает глаза.       - Привет, Мик. Какими судьбами? Ты обычно не жалуешь тренировки для студентов.       - Ханджи сказала, что ты сегодня тренируешься с Микасой.       - Вот вонючее чучело.       - Я сказал так же, но решил все-таки зайти поздороваться. Микаса, не напрягайся ты так, я в любом случае поставлю тебе зачет.       Девушка улыбается, но взгляд Леви, метнувший в нее несколько копий, заставляет улыбку быстро покинуть ее пухлые алые губы.       - Вот поэтому ты до сих пор и не положил меня на лопатки, Захариус. Мы тренируемся не только для зачета. Так, Микаса?       - Да, - девушка кивает, вспоминая о разговоре по приезде домой после того, как они вышли из клиники. Леви убедил ее снова начать тренировки по рукопашному бою, чтобы он был спокоен за нее, зная, что она сможет дать отпор при нападении.       Вымотанная, но довольная и голодная, Микаса вваливается в квартиру. Следом за ней заходит Леви с пакетом еды и закрывает дверь. С момента разговора с Зиком прошло около двух недель, и за прошедшее время никто из причастных к «остросюжетной детективной истории» - как называла ее Микаса – не связался с ними. Оба чувствовали, что это еще не конец, и не расслаблялись полностью, но дома можно было почувствовать долгожданное спокойствие и уют, окутывающий пару ароматами хвои и фруктов.       Микаса выходит из душа с полотенцем на плечах и встречается взглядом с хмурыми бровями Леви, сведенными к переносице.       - Что это за хрень? – Леви тычет пальцем в рамку, обклеенную ракушками, в которой красуется фотография Микасы с подругами.       - Фотография. Я знаю, что ты не любишь лишнего хлама, но мне жизненно необходимо пометить территорию.       Микаса занимает пространство квартиры не только собой, но и своими вещами, которых с каждым днем становится все больше, будто она хранит где-то мешок и постепенно вытаскивает оттуда по одному предмету. Она уже привыкла к закатыванию глаз Леви при виде очередной безделушки, которая дарит ей эмоции, и даже научилась отвечать на его выпады. Обещая ему, что «эта хрень точно последняя», она скрещивала пальцы за спиной, зная, что обязательно поставит рядом еще кое-что.       Звонок в дверь прерывает начало его гневной тирады об интерьере в стиле «лофт», и Микаса молча благодарит высшие силы и того, кто решил посетить их скромное жилище в такой час.       - Ну что еще? – слышится из коридора, куда девушка тут же направляется. На экране домофона маячит улыбающееся лицо женщины в очках.       - Открывай! Я к Микасе!       Ее руки обвивают талию мужчины, когда его палец все же нажимает на кнопку открытия двери подъезда. Подбородок опускается на плечо, и в нос бьет запах парфюма вперемешку с естественным запахом его тела. Ласковый поцелуй на шее горит огнем, и его уголки губ упрямо ползут вверх.       - Не так уж и негативно ты к ней относишься. Может хватит уже строить из себя негостеприимного злыдня? Тебе же нравится с ней дружить.       - Она об этом знать не должна. Я в душ. Надеюсь, что она успеет уйти до того, как я выйду.       Как только дверь в ванную комнату закрывается, входная громко бьет об ограничитель на полу, на пороге стоит Ханджи и играет бровями. Стекла очков переливаются бликами, будто она уже знает, под каким углом опустить голову, чтобы выглядеть безумно.       - У меня новости! – кроссовки летят в сторону полки для обуви, не попадая в нее, а куртка, не удержавшись на крючке, падает на пол, на что женщина отмахивается, хватает Микасу за запястье и тянет в гостиную, - О! У вас на ужин овощное рагу? Я остаюсь!         - Что за новости? – девушка опирается спиной на мягкие подушки на диване, расслабляясь в домашней обстановке.       - Выставка открывается на выходных. Вчера у меня забрали твою фотографию, сказали, что она будет стоять где-то в центральной экспозиции. Поэтому ничего не планируй на это время.       - У меня съемки в субботу утром, но к обеду я уже освобожусь.       - Отлично, тогда договорились. А где коротышка?       - В душе. Скоро выйдет. Пойдем в кухню, я накрою на стол.       - Ты уже освоилась в его берлоге? – Ханджи сидит за барной стойкой, подпирая голову ладонью в ожидании рассказа Микасы.       - Как бы странно это не звучало, но мне больше ничего не оставалось, как освоиться. Знаешь… Вообще, наверное, странно разговаривать об этом с тобой, но… ты же сама спросила? Тебе правда интересно? – Ханджи кивает, в ее взгляде читается заинтересованность, и Микаса продолжает, - Наша первая встреча не подразумевала того, что происходит сейчас. И вторая тоже. Да и третья. Мы оба вообще никак не стремились к семейной идиллии. Наше окружение совершенно никак не могло пересечься, как и мы с ним. Ужасно неловко говорить о том, что это все похоже на судьбу. Я люблю его, Ханджи. Очень сильно. Не могу представить, как бы жизнь сложилась иначе. Никогда бы не подумала, что выйду замуж, учась на последнем курсе универа.       - Для нас это все тоже было шоком, малышка. Леви в отношениях, Леви женат, Леви живет не один. Но к хорошему быстро привыкаешь.       - Это ты к чему?       - К тому, что ты очень хорошая, и мы все к тебе уже привыкли, будто ты была с ним всю прошлую жизнь.       - Какого хрена ты все еще здесь, очкастая? – Леви появляется беззвучно, будто использовал навыки трансгрессии.       - Микаса пригласила меня поужинать с вами, и я не посмела ей отказать.       - Пиздоболка.       - И я тебя люблю, мой пряничек!       Съемка в студии, как и общение с новыми людьми, приводили Микасу в некое состояние анабиоза, где она туговато соображала, и для того, чтобы ответить на нужные вопросы, ей приходилось задавать их себе по второму разу. Не сказать, чтобы это мешало ей хорошо выполнять свою работу, о чем говорила востребованность ее, как фотографа, и все же приходилось переступать через свои особенности, раздавливая их, как виноград в бочке.       «Когда заканчиваешь?» - 12:04 от абонента «♥».       «Уже. А ты где?» - 12:05 ответное сообщение.       «Подъезжаю к студии. Успеем пообедать» - 12:05 от абонента «♥».       «Мне еще переодеться надо» - 12:05 ответное сообщение.       «Чудовище в очках может и подождать полчаса, не переживай. Куда важнее, чтобы твой желудок не кричал окружающим о том, что он пуст. Скоро буду» - 12:06 от абонента «♥».       Микаса улыбается, укладывая объективы от фотокамеры в сумку, когда телефон в кармане снова издает короткий сигнал.       «Мы чуть-чуть задержимся. Лягушонок не завелся» - 12:09 от абонента «Энни».       «И почему я не удивлена? Мы тоже приедем чуть позже, Леви настаивает на обеде» - 12:10 ответное сообщение.       «Наконец-то мы с ним познакомимся. До встречи» - 12:10 от абонента «Энни».       Леви настоял на том, чтобы рассказать близким о своем дебюте профессионального фотографа, пусть пока и без образования. Микаса не долго, но упорно отказывалась от обнародования информации о том, что ее фото будет участвовать в выставке, но все же согласилась с приведенными мужем аргументами. Первыми были Энни и Саша, которые порадовались и обещали прийти и поддержать подругу. Конечно же, они не собирались приходить в одиночку, поэтому Армин и Николо тоже были косвенно приглашены. Микаса долго думала о том, стоит ли звать Конни, но этот вопрос был решен одним звонком, который совершил Леви.       - Спрингер, в субботу в галерее выставка фотографий, Микаса – участник. Ты приглашен. Да, до встречи.       - Охренеть.       - Что?       - Ничего.       - Вот и поговорили. Иди ко мне.       И снова скопление незнакомых людей, которого Микаса всеми силами старалась избегать. Успокаивает только горячая ладонь, поглаживающая пальцами ее запястье, и аромат свежести от парфюма Леви. Пара решила не экспериментировать с предложенными организаторами закусками и алкоголем, пообедав заранее в ресторане неподалеку. Девушка любопытно рассматривает каждое представленное на выставке фото, размышляя о том, какие фильтры здесь имеют место быть и что еще можно было сделать, чтобы фотокарточка заиграла новой жизнью.       - Смотри, Леви. Здесь немного перебрали с контрастностью, ты не находишь?       - Здесь еще и не под тем углом сфотографировали. Освещение искусственное, сразу видно. Но фотография красивая. Встань сюда. Видишь, какой ракурс сразу рисуется?       - Извините, что прерываю вашу интереснейшую беседу, - Леви обхватывает за шею женская рука, и Микаса готова возмутиться, пока не встречается взглядом с бликами очков, - Но вы идете не в ту сторону. Малышка, твое фото в пятом зале.       - Мы ждем приглашенных, чтобы пойти туда вместе с ними.       - Друзья Микасы? Очень интересно! Я с вами!       Две блондинистые макушки пробираются сквозь толпу людей, а вскоре Микаса встречается взглядом с двумя парами голубых глаз. Мягкая улыбка касается ее губ, горячая ладонь ложится на поясницу и ободряюще подталкивает вперед.       - Энни! Армин! Рада видеть!       Короткое объятие с подругой, а вот в руках Армина захотелось задержаться подольше, от чего он не отказался.       - Поздравляю, Микаса. Я читал про эту выставку, тебе повезло оказаться среди участников.       - Спасибо, Армин, - ее пальцы проходятся по мягкой ткани голубой – в тон глаз – рубашки, ласковый и благодарный взгляд улавливает ответную улыбку, - Энни, а где Саша?       - А, они с Конни увидели стол с закусками. Должны подойти, если их не затянуло в пучину еды.       - Хто шкажал «еда»? – озорно подскакивающий тугой хвостик на макушке и пара медовых глаз, набитые едой щеки вызывают несдержанный смешок, а сзади вырисовывается бритая голова, которая не решается говорить с набитым ртом в отличие от спутницы.       - Леви, - Микаса нащупывает рукой горячую ладонь своего спутника и подводит его ближе, - Познакомься. Это Энни и Саша, мои подруги и соседки по дому. Бывшие.       - Молчи, бедовая. Прожуй, прежде, чем здороваться. Здравствуйте, Леви. Очень приятно наконец с Вами познакомиться.       - Взаимно, Энни. Думаю, можем перейти к неформальному «ты». Саша.       - А где Николо?       - А, жаболел. Чемпегхатугха и гогхло, - проглотив прожеванное, Саша возвращается к нормальной речи, - Поэтому сегодня я с Конни. Мне тоже очень приятно, Леви.       - Спрингер, как бок? Перевязки делаешь?       - Уже нет. Там все затянулось, вашими с Микасой стараниями. Спасибо за беспокойство, Леви.       О том, что случилось с Конни было решено никому не говорить, поэтому любопытные взгляды друзей не остались в стороне, на что Микаса постаралась перевести тему, представив Ханджи и попросив ее отвести всех в пятый зал, где была выставлена сделанная ею фотография.       Немое восхищение и нежелание отрываться от чего-то сверхинтимного, изображенного на снимке, будто они заступили за черту, читается в каждом взгляде, проходящем мимо, и брюнетка видимо смущается. Быть в центре внимания, конечно, приходилось, да только оно всегда ощущалось как нечто неподходящее для нее. Ободряющее рукопожатие приводит в чувства, в конце концов, никто из присутствующих не знает, что именно она – та самая Микаса Аккерман.       - Микаса! – а теперь, видимо, знают.       - Жан! Привет! Ты как здесь? – на лице Леви тут же начинают играть желваки, но он перекрывает эмоцию равнодушием.       - Я же художник, забыла? Пришел поглазеть на искусство фотографии. Не думал, что встречу тебя здесь.       - Ты, видимо, тоже забыл, что я фотограф. Я…         - Микаса – участник выставки. И ты стоишь спиной к ее фотографии. Привет, Кирштейн.       - Конни! – тихий жалобный стон из-за ладони звучит, как просьба помолчать.       - Серьезно? Я не знал. Ого! Микаса! Это правда сделала ты? Шикарно! Я хочу ее нарисовать. Можно? – его громкий голос и довольно привлекательная внешность притягивает взгляды окружающих, чего так старательно старалась избежать сама Микаса.       - Жан, не кричи, пожалуйста.       По реакции окружающих не сложно догадаться, что восклицания парня уже услышали, и вот вокруг брюнетки уже довольно большое скопление людей, жаждущих познакомиться с ней и узнать о начале ее пути в становлении в профессии фотографа. Микасе очень сложно дается это общение, но Леви поддерживает ее всеми силами, не отходя ни на шаг в сторону. Наблюдающие за ними Ханджи, Энни с Сашей и Конни с Жаном, наслаждаются картиной, изогнув губы в улыбке. С каждой секундой в позе и взгляде брюнетки появляется больше уверенности и расслабления, что не может не радовать.       - Ну, как тебе? – Ханджи весело теребит плечо девушки, сидящей за столиком с выпученными от шока глазами.       - Я… Можно я не буду ничего говорить?       - Да ладно тебе, малышка Аккерман! Я знала, что у тебя получится!       - Поздравляю, родная. Я знал, что тебя захотят все, - Леви игриво подмигивает жене, повернувшейся к нему лицом, - Первая выставка – первая продажа. Ты умница, - ласковое касание губ приводит Микасу в чувства.       Только что ей оставили пять визиток с просьбой прислать свое портфолио довольно крупные издания. Представители только отмахивались от слов о том, что она получит диплом только через полгода. Сидящие рядом друзья с гордостью и нотками зависти смотрели на нее, ободряюще поднимая большие пальцы вверх.       - Ну, что? Предлагаю отметить дебют. В «Свободу»?