Но как оторвать взгляд от твоих глаз тревожных?

Весельчак, сидевший на капитанском кресле, собирал её влажные волосы в косы. Невесомые движения чутких пальцев успокаивали, а Соня напряжённо думала. Дел не было, выходной всё-таки, но настроения ехать обратно и забирать детей у Игоря не было напрочь. Не подумайте, чудесные дети, вопросов никаких, но в воздухе витала уязвимость, которую нарушать не хотелось совершенно.   У с таким восторженным выражением лица надевал ей гремящие при малейшем движении серьги, а теперь, сосредоточенно сопя и высунув от усердия язык, плел косы — ведь женщина недовольно откидывала сырые пряди с плеч. И то и дело лезла в рюкзак с выражением полного недовольства и нерешительности, перебирала ячейки, где лежало холодное оружие, и со вздохом закрывала его. Ей не хватало духу сейчас погружаться самой и погружать У обратно в бытовые приколы их совместной жизни.   Коннектор запиликал узнаваемой мелодией — звонил Игорь. Приняв вызов, Соня едва удержалась от смешка. Казалось, мужчина стоял один, но то и дело в кадр влезал Витя, точнее, только его макушка, очевидно тревожась за пирата с офицершей.   — Все живы? — сразу перешёл к делу Игорь, скрупулёзно разглядывая офицершу и ту часть пирата, что попадала в кадр, на предмет повреждений.   — И тебе привет, родной, — фыркнула Соня, слегка дёрнувшись от смешка. Тут же на макушку ей положил ладонь У, возвращая женщину в исходное положение со вздохом, поэтому она не преминула с хитрой физиономией пожаловаться на пиратский произвол. — Насчёт всех ты, конечно, перегнул, но У точно в порядке, вздыхает как бабка, вон.   Игорь хмыкнул и покачал головой. Витя залез в кадр так, что были видны встревоженные карие глаза и кончик носа, и тут же скрылся обратно.   — У вас всё нормально? Не одолели тебя детёныши? — с мягкой усмешкой поинтересовалась женщина, разглядывая утомлённое лицо свояка. Хотя оно последние пятнадцать лет имело именно такое выражение — сколько профессора ни загоняй отдыхать.   — Всё хорошо, Алиса с Николаем играют, кажется. Виктор мне с животными помогает, что очень любезно с его стороны, — отмахнулся Игорь с доброжелательным выражением лица. Соня на это лишь хмыкнула и обратилась к Вите. — Детёныш, ты только осторожнее давай. Это Игорь у нас в клетку с тигрокрысами залезть может без последствий, но он вообще кадр уникальный. У нас и так на всё семейство комплектация органических конечностей неполная, не будем ещё и тебя в эту когорту увечных добавлять.   Кукушкин весело хмыкнул на это, залез в кадр полностью и поинтересовался тихо:   — У вас всё хорошо там? Нам можно на волю, а то тут некоторые в четырёх светлых стенах подвывают.   Соня мягко рассмеялась, качая головой, и сказала:   — Можно, если хотите. Только аккуратно, не потеряйтесь, детёныши.   — Так точно, товарищ капитан! — жизнерадостно изрёк мальчишка, судя по виду, испытавший облегчение от вида женщины и пирата в абсолютно нормальном состоянии.   Хорошо, что раньше не додумались позвонить — а то видок Весельчака неподготовленного человека мог довести до заикания. Хотя Соня не была в этом уверена.   — Игорь, когда вернёмся — не уверена, скорее всего, уже завтра детей заберу у тебя, хорошо? — уточнила Булычёва, не чувствуя ни капли вины по этому поводу. Если бы что-то было не так, она бы поняла по виду Селезнёва, но тот выглядел совершенно спокойным.   — Хорошо, главное — будьте осторожны, — попросил профессор, кивнул на прощание и закончил звонок.   Капитан хмыкнула. Осторожность тут ничьим коньком не была, и она была готова подписаться собственной кровью под этим утверждением.   У тем временем, пока она думала о том, кто виноват и что делать дальше, доплел ей косы и усиленно мял забитые плечи. Конечно, больше старался, но всё равно было приятно. Они были на подлёте к ГРУ, поэтому Соня аккуратно вывернулась из нещадно мнущих её рук и вскочила на ноги. Серёжки остервенело гремели от каждого движения, будто на корову колокольчик повесили. Хмыкнув на эту мысль, она повернулась к У и мягко боднула его лбом.   — Я пойду отлеплю Прилипалу от этого ведра позорного. Посадишь этот кошмар сам? — спросила женщина, перебирая отросшие волосы пирата.   Тот встал с довольной, даже гордой, усмешкой и притянул Булычёву к себе за талию:   — Всё что угодно для моей женщины.   Соня фыркнула. Вот и привычный Весельчак. Оклемался, видимо. Она потерла серёжку в виде меча и вдруг уточнила:   — А серёжки только мужчины дарят в таком случае, или обмен имеет место?   — Ну, вообще имеет, но ты к нашим традициям всё-таки не относишься, так что это необязательно, малышка, — мягко фыркнул ей в ухо пират и ткнулся носом в серёжки, заставляя их звенеть.   Вот те на, хуй в томате. Необязательно, значит. Соня хмыкнула недовольно. От ювелирных изделий она была далека, но если разобраться, может, и получится что-то путное сделать. Да и раз уж У сделал ей целый комплект серёжек самостоятельно, она тоже хотела сделать хотя бы одну ему. Это было частью его узнаваемого образа, поэтому Соня буркнула наигранно недовольно, чмокнув пирата в нос:   — Необязательно штаны через голову надевать, а я хочу сделать тебе серёжку. Если ты не против оказать мне помощь — я с ювелиркой не работала никогда.   Подумав немного и почесав затылок, она добавила тихо:   — Я знаю, что родительские серёжки для тебя много значат, но раз уж мы тут жениться собрались, я бы хотела, чтобы ты носил мою серёжку, которая будет сделана для тебя лично.   У отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и Соня, пока он соображал, позорно утонула в родных голубых глазах, похожих на озёра Венеры.   — Ох, малышка, что же ты со мной делаешь, — мягко протянул У, осыпая короткими поцелуями скулы женщины. Почесав отросший затылок, он ни с того ни с сего спросил. — А ты уши сама себе прокалывала?   — Ну, мочки сама, пару проколов в хрящах тоже самостоятельно. Мне мастер мой показывал, как это делается, а дальше — под надзором Дока, — не понимая, к чему клонит пират, протянула женщина и поболтала механической рукой в воздухе.   Куда ж без её вездесущего ИИ? И раны обработать, и уши проколоть поможет — бесценный товарищ.   — Проколешь мне хрящ? Надоело с каффом ходить, вечно натирает, — пожаловался Весельчак с хитрым видом, видимо, надеясь жалобой склонить Соню к его авантюре.   Хотя знал, что упрямую Булычёву просто так не проймёшь. Но офицерша хмыкнула на это и решила, что это не так уж и страшно — поддаться на такую мелочь.   — Проколю, авантюрист. Что ж с тобой сделать, — буркнула женщина, чмокнула неугомонного пирата в хрящ, где он обычно носил серёжку, и решила допросить на предмет женитьбы. — А кроме серёжек, какие-то ещё моменты есть, о которых ты мне не сообщил, любимый?   Обращение она специально выделила, произнесла с нажимом и с удовольствием отметила, что глаза пирата заблестели. Чертята плясали в них какой-то неизвестный ей танец, утягивая за собой.   — Ну, ещё татуировки ритуальные, и ещё есть один момент, но это я потом объясню, — мягко улыбнулся У, оставив поцелуй в уголке искусанных губ.   Ритуальные татуировки, значит. Такое на Земле точно не набьют правильно — наверняка на Ceti у Весельчака есть мастер. А позволить кому-то испоганить такой важный момент для У она не могла. Идея родилась буквально в моменте, и Булычёва искренне надеялась, что полковник даст добро на маленькую шалость двух отдельно взятых опасных элементов.  

***

Соня в общем-то не сомневалась, что капитан пиратского альянса должен прилично пилотировать космолёт, но не ожидала, что У делает это настолько филигранно. Она отсоединила посудину, оперативно посадила Прилипалу на космодром в недрах ГРУ и теперь ждала пирата. У, судя по виду через фонарь, спасибо навороченному глазу, решил перед ней покрасоваться. Он уверенно посадил посудину без лишних звуков и бегом выскочил оттуда.   — Чего ждём? — поинтересовался он, поправляя куртку и отряхиваясь от несуществующей пыли.   — Момент, — тише обычного сказала Соня и потыкалась в коннектор, чтобы найти нужного человека. Вызов приняли, и на экране появилась небритая ехидная рожа местного начальника СИН. — Андрюха, пришли парочку ребят своих — у нас тут два пиратских элемента по ваши души.   — Бля, Навь, выходной день, а ты опять пашешь? — с усмешкой поинтересовался мужчина.   У покосился на него без интереса и уткнулся в свой коннектор, решив не тратить время.   — Ну, как всегда у нас: солнце светит — спецназ пашет, — фыркнула Соня устало.   Хотелось кофе и покурить, но надо было сдать двух дебилов и отчитаться перед полковником, а дальше — можно идти на все четыре стороны. Ну или лететь, по её задумке, если полковник даст добро.   Послышались шаги. Булычёва обернулась. Два капитана СИН — Саня и Ульяна — уверенным шагом двигались к ним с улыбками.   — Ну, действительно, кто ещё тут мог придумать нам работу. Здоров, Навь, — синхронно фыркнули бойцы Системы Исполнения Наказаний, протягивая руки для рукопожатия.   — Это не я, они первые начали, — махнула в сторону летающего ведра рукой женщина и подала по очереди руку Ульяне и Сашке. — Сами их вытащите из посудины или вас проводить?   — Иди ты, Навь, к командованию, сами справимся, — доброжелательно изрекла Ульяна, потом правда добавила. — Или ты опять покалечила их, а нам возись?   — Ну, прям покалечила. Всего-то два простреленных колена и пара колотых ран, чтобы не сбежали, — съязвила Булычёва и повела ребят на космолёт, сжав напоследок руку У.   Два пиратских чмони сидели, уронив головы на грудь. Соня оперативно вытащила меч сначала из плеча одного пирата, отогнула арматуру, и тот сполз на пол под недовольный вздох Саши. Второго Булычёва разбудила внезапным извлечением меча из тушки, и, когда женщина отогнула арматуру, тот попытался уползти от неё на безопасное расстояние — насколько это было возможно со сквозным ранением плеча и простреленным коленом. Ульяна подняла его за шкирку и силком потащила на выход. Саня выносил пирата на плече, будто мешок с чем-то неприятным.   — Ну, как всегда, Навь, ты в своём репертуаре: лужи крови и говна, а нам разгребай, — проворчала бойкая Ульянка, волоча пирата.   — Не гунди, их тут десяток был, вам всего-то двое досталось. Допытаетесь, чего надо, и сплавите куда следует, — фыркнула Соня, перепрыгивая через трап ведра сразу на пол.   Ульяна с Саньком вздохнули напоследок и почесали по своим делам, попрощавшись ворчливо, а Булычёва потянула У за собой к грузовому лифту.   Космодром ГРУ не внушал позитивных эмоций — оттуда неизменно хотелось убраться всякий раз, как Соне приходилось там оказаться. У уловил её эмоции, в очередной раз, и, когда они буквально влетели в лифт, он втянул её в объятия, мягко выводя круги на спине женщины.   — Неуютно? — шепнул он тихо на ухо офицерше.   Соня отвечать не стала — сам всё понял. А признавать свои бытовые слабости по типу гнетущих ощущений на космодроме ГРУ вообще не хотелось. Это было глупостью, притом огромной. Она офицер с богатым опытом службы, а из этого места из раза в раз хотела сбежать восвояси. Резко захотелось выпить.   Кажется, в отряде где-то была заныкана бутылка виски. Или рома. Она уже и не помнила толком, но это Яков заныкал бутыль для неё. Сам почти не пил крепкое, кто-то подарил, и он оставил бутылку для старшей отряда.   На четвёртом этаже они вышли, и Соня, выпутавшись из объятий, поплелась в сторону кабинета полковника, чтобы отчитаться. У двери она замерла, чтобы надеть уставной берет, и мягко боднула У в плечо:   — Я отчитаюсь, покурю, и пойдём по делам, хорошо?   Весельчак улыбнулся во весь рот, погладил её по волосам и осмотрелся по сторонам:   — А столовка работает?   — Должна. Эти андроиды выходных не имеют, думаю, что-то съестное есть, — пожала плечами женщина.   — А термос какой-нибудь найдётся? — вдруг поинтересовался пират.   — В отряде где-то может и валяется. Кажется, в ящике у меня был, потом гляну, — махнула рукой Соня, не понимая, зачем У вдруг понадобился термос.   — Я тебя услышал, малышка. Я тебя подожду, иди к своему полковнику, — фыркнул Весельчак мягко, улыбнулся во весь рот, поцеловал капитана в щеку и пошёл в сторону отряда.   Соня проводила его взглядом с лёгкой усмешкой. Доступа к отряду у него нет. Хотя с этого товарища станется — взломает дверь, возьмёт что нужно и удалится по своим пиратским делам. Она вздохнула напоследок и уверенно постучалась в дверь.   Полковник Краснов абсолютно невидящим взглядом пялился в планшет, когда Соня вошла с разрешения. Услышав шаги и скрип берцев, столь привычный в этих стенах, он проморгался, откашлялся и уставшим взглядом посмотрел на женщину. Она тоже откашлялась — скорее из желания замаскировать своё удивление касательно состояния полковника, нежели из желания придать голосу ровную интонацию.   — Я так полагаю, всё прошло успешно, товарищ капитан, — сухо поинтересовался мужчина, в упор глядя на офицершу.   В глазах, несмотря на напускную суровость, читалась какая-то почти отцовская усмешка, какую она частенько видела у Платова. Это Булычёву смутило, по правде говоря. Одно дело такое видеть от Платова — отец отряда в конце концов, — а тут полковник, суровый мужчина, от которого ей прилетало только в путь. По делу, конечно, прилетало всегда — Соня даже близко ангелом не была, — но всё же несвойственную полковнику мягкость ей было неловко видеть.   — Так точно, товарищ полковник. Двое из ориентировок переданы на руки СИН, восемь убито, Весельчак возвращён, — с непривычной сухостью в горле отчиталась капитан, глядя строго перед собой.   — Необычные серёжки, товарищ Булычёва. До вылета их не было, — с ехидцей в голосе заметил Краснов.   Соня еле сдержалась, чтобы не потупиться в пол. Внимательный человек. Даже слишком для прожжённого спецназовца. Она вот такой внимательностью в быту не отличалась. Вероятно, с опытом придёт.   — Подарок, товарищ полковник, — выдрессировано ровным голосом отрапортовала женщина.   — Весельчак подарил? Он, кажется, цетирианец, верно? — с той же ехидцей продолжил подталкивать Софью к рассказу мужчина.   — Так точно, товарищ полковник.   — Рассказывайте не по форме, капитан. Сил никаких нет на эти ваши «так точно». Знаю, что Платов вас выдрессировал, иначе не выбрал бы вас в качестве наследницы, если можно так выразиться, — полковник осклабился, позволил себе улыбку — опять же по-отцовски мягкую.   — Есть, товарищ полковник. Весельчак сделал мне таким образом предложение, если я всё правильно поняла, — Соня не позволила себе расслабиться, держа выученную офицерскую выправку, но глядя уже на представителя командования.   — Вот это новости, — присвистнул мужчина с улыбкой.   Он, очевидно, как и все в ГРУ, был уверен в Сониной непреклонности в вопросе тесных отношений, но удивлённым не выглядел. Возможно, знал больше остальных от Платова. Хотя вряд ли. Скорее, опять сыграла его наблюдательность. Всё же Соня не в меру отчаянно выбивала У амнистию, чем, сама того не желая, выложила всем на обозрение эмоции и чувства, которых сама не понимала до конца.   — На Ceti, если мне память не изменяет, гражданские рейсы не ходят, верно? — продолжил подталкивать Софью полковник.   — Так точно, товарищ полковник. Я хотела попросить разрешения воспользоваться нашим космолётом, — выложила наконец просьбу женщина.   — Пользуйтесь. Главное — не сломайте и не потеряйте корабль, — хмыкнул мужчина.   Соня едва удержалась от смешка. Знала она этот анекдот, любимый у полковника. Паша из раза в раз с него разматывался в сопли.   — И да, ваше повышение через неделю. В должность командира отряда тоже вступаете через неделю. Отправьте своих дармоедов в отпуск сами, заявление пусть пишут завтра, и чтобы без осечек мне, — строго добавил полковник, но улыбающиеся глаза и паутинки морщин в уголках выдавали его истинные эмоции.   — Есть, товарищ полковник. Разрешите идти? — собравшись с духом, уточнила женщина, глубоко вдохнув.   — Шуруйте, майор. Через неделю у меня в девять часов чтобы как штык стояли, — махнул рукой мужчина, потирая лицо руками.   — Так точно, честь имею, — склонила голову Соня и, дождавшись кивка, спешно удалилась.   За дверью обнаружился У — со стареньким синим термосом и флягой в руках. Булычёва фыркнула. Взломал всё-так дверь в отряд, медвежатник пиратского пошиба.   Соня потянула его за руку в сторону балкона — ей надо было подумать. У покорно пошёл за ней.   Булычёва закрыла за собой дверь, сползла по стене на пол и вытащила сигареты из нагрудного кармана комбинезона. После первой затяжки её отпустило. У сел рядом и протянул ей флягу. В сосуде оказался ром с пряностями, так обожаемый Соней. Меньше чем коньяк, которым она частенько баловалась, но всё же хороший, терпкий, приятно обжигающий глотку. Сделав смачный глоток, женщина осклабилась и устроила голову на плече почти мужа.   — Что полкан сказал? — тихо поинтересовался пират, сжав её колено.   — Поржал над тем, что я без пяти минут твоя жена, — устало фыркнула Соня и добавила, зная, что у мужчины округлились глаза, видимо от шока, в ого глазах она чуть ли не ниндзя была по уровню скрытности. — Он неплохо знает, что я такое и с чем меня есть, но, судя по всему, рад. Дал добро на использование нашего космолёта, так что я докурю — и можем лететь.   — Куда? — непонимающе протянул У.   — На родину твою вторую, куда ж ещё? Ты вроде жениться собирался, или передумал? — хихикнула Соня мягко, даже не стараясь звучать язвительно.   — Ага, передумал. Три раза. Я сто двадцать два года этого ждал, — буркнул Весельчак, стараясь звучать ворчливо и обиженно.   — Ну вот и полетим бить татуировки твои. Ну и ебала, если придётся, хотя надеюсь, что нет. Уже набилась на сегодня, хватит, — фыркнула устало женщина.   Она не спала толком, не жрала почти, от алкоголя и сигарет её слегка повело, но всё ещё недостаточно.   У молча приобнял её за плечи, притягивая поближе, стянул берет и чмокнул во взлохмаченные волосы. От него веяло усталостью. Соня надеялась, что удастся поспать в космолёте. Те, что маскировались под гражданские для перевозки грузов, имели несколько рядов вытянутых кресел, где можно было урвать хоть немного спасительного сна. Они, конечно, крепкие ребятки, но бить татуировки на голодный желудок и без сна — сомнительно и не окей.   Эти древние по нынешним меркам мемы из неё так и сыпались в последнее время под влиянием двух детёнышей. Они временами общались исключительно мемами, и волей-неволей Соня цепляла их.   Размеренное дыхание У успокаивало. Шея затекла от неудобного положения, и пришлось, к вялому сожалению, выпрямиться. Весельчак всё ещё придерживал её за плечи и механической рукой закинул ноги в берцах себе на колени. Сплелись, как два венерианских спрута. Глот их задери.   Соня хохотнула глухо, подавилась дымом и закашлялась. Какая бесславная смерть получится. Как там Коля напевал? Dumb ways to die? Ну вот, что-то в этом духе.   — Малыш, что-то тебя накрыло, — фыркнул и присвистнул У.   Капитан потерла переносицу и глухо буркнула что-то нечленораздельное себе под нос. Всё равно он поймёт. Разве что мысли друг друга осталось научиться читать.   — Ну так раскрой, — хихикнула таки Соня, собравшись с мыслями и вытянувшись с блаженным стоном.   Хотелось то ли поспать, то ли нажраться до пятен перед глазами и тупых смешков, как давно не делала, и забыть о всей ответственности, которую на неё взвалили.   Она со вздохом поднялась с пола, протянула механическую руку У, помня о фатальной ошибке с протягиванием здоровой руки и последующим падением на него. У же лишь чмокнул её в ребро холодной чувствительной ладони и бодро вскочил на ноги сам. Засранец.   Иногда она завидовала его количеству энергии. У неё с этим было херовато временами. Как у Игоря. По сути своей они воплощали мем про чувака на поводке, который «не кусается», и партнёра, который всех убеждает, что их роднуля безобидна. Поводки были у них в руках.   А Весельчак кусался. Кира, кажется, тоже, но Соня не была уверена. И почему ей на это было не похуй — тоже не была уверена. В общем, она и её бешеный.   Бешеный плелся рядом и выглядел отвратительно бодро для человека, который ещё недавно был избит и кровью плевался. Хотя он всегда выглядел отвратительно бодро — в отличие от Сони.   Они плелись по пустому коридору штаба к грузовому лифту, с переплетёнными пальцами и молчали. У Булычёвой в голове творился на фоне какой-то хаос, что в общем-то было нормой.   У лифта их ждал отряд бывших СОБРовцев в главе с командиром. Соня им кивнула в знак приветствия и пожала руку командиру, выпутав пальцы из хватки У. Тот вздохнул недовольно, но тоже кивнул всем и каждому и уставился на двери лифта, ожидая, когда же те распахнутся.   — Капитан Булычёва, верно? — раздался у женщины над ухом приятный низкий голос.   Мужчина средних лет с седыми волосами и офицерской выправкой с улыбкой ожидал от неё ответа.   — Так точно, чем обязана? — лениво отозвалась Соня, переведя на него взгляд.   — Мой офицер некрасиво себя повёл недавно, — произнёс мужчина и кивнул куда-то за спину.   Там переминался с ноги на ногу Ромео, знакомый ей по той сцене в столовой. Офицерша хмыкнула не в меру удручённо. Всё как обычно через жопу. Кого ещё она могла встретить в выходной в штабе? Конечно же командира этого долдона, который недавно получил от неё по морде. Полетели из пизды тефтели.   — Было дело, — фыркнула она, мотнув головой и кинув взгляд на чудика.   Видок у него был шокированный и немного дурацкий. Примерно такой же был у У, когда ему случалось видеть Соню.   — Приношу свои извинения. Взбучку он получил, надеюсь, больше такого не повторится, — мягко произнёс мужчина, огорошив Соню по полной.   Судя по смешку майора, брови у неё взлетели на лоб, глаза поползли за ними.   — Ох ты ж, полетели из пизды тефтели, — повторилась Булычёва и присвистнула.   Это было неожиданно. В ГРУ было два пути: либо командир отряда, бойцу которого наваляла капитан, делал вид, что ничего не случилось, либо же скатывался в банальный виктимблейминг, который должен был вымереть к Глотовой матери.   На Сонину фразочку майор хохотнул, как и его бойцы, и протянул ей руку. Приехал лифт, и они всей гурьбой в него ввалились. Соня сверлила протянутую ей крепкую мужскую руку с откровенным недоумением. Пора было уже привыкнуть, что всякая хрень случается, но вот это её удивило. Перед ней извинились, устроили бойцу взбучку. Что дальше? Новички себя нормально вести начнут? Тигрокрысы по деревьям лазать станут? Зелёный перестанет ворчать, а Пашка — душнить?   — Извинения приняты, товарищ… — Соня запнулась, ведь ни имени офицера, ни фамилии даже не знала. А обращаться к нему по позывному «Коршун» как-то не хотелось после такой вот душещипательной сцены.   — Порхалов, майор Порхалов, — сообщил мужчина, крепко пожимая ей руку.   — Только я заранее информирую вас, что если подобная сцена повторится — я поступлю также, чтобы закрепить результат, — фыркнула женщина.   У издал смешок, очевидно представив себе данную сцену. Он как-то поделился, что находит это довольно возбуждающим. Изврат какой-то одним словом.  — Против ничего не имею. Урок он и на Марсе — урок, — благосклонно заметил майор и галантно кивнул на распахнувшиеся двери лифта, пропуская пирата и офицершу вперёд.   Она ещё раз кивнула каждому на прощание, встретив четыре насмешливых взгляда и один восторженный.   — Тебе надо было его слабее бить, он, кажется, тронулся умом, — недовольно буркнул У, косясь вслед отряду.   Соня фыркнула. Ревнивец какой. Ей что, только его бить можно?   — Желательно, ведь я весь в твоём распоряжении, малышка, — жизнелюбиво изрёк У и чмокнул её в щеку мимолётом.   Видимо, опять она высказалась вслух. В груди что-то тёплое свернулось калачиком. Они без пары часов супруги, а он ещё и ревновать умудряется. Смешной такой. Зато весь — от кончиков пальцев до макушки — её.   — Пошли, нам вон тот космолёт нужен, — кивнула Соня на замаскированный под гражданский корабль для грузоперевозок и уверенно потянула У за руку в нужном направлении.   Когда они оторвались от Земли и взлетели, Булычёва настроила автопилот и принялась спешно переодеваться. Точнее, стягивать с себя форму. На Ceti представителей силовых структур не любили — вполне оправданно, в общем-то — а она лишнее внимание привлекать не хотела. Поэтому, свернув наспех комбинезон, она натянула растянутую толстовку и помятые штаны с кучей карманов. Им лишнее внимание было ни к чему. Один черт выделяться будут за счёт земной внешности, а хочется не отбиваться палками и арматурой от всех и вся, а посвятить себя партнеру. Дико хотелось спать, чем она и планировала заняться, скрутившись на креслах. У же осматривал обстановку в космолёте, трогал приборную панель и то и дело косился на неё.   — Ты правда согласилась, или мне приснилось? — вдруг тихо уточнил Весельчак, глядя на женщину.   — Бля, конечно, приснилось. Ты же под наркотой был, и вообще мы умерли с тобой, а всё произошедшее — матрица, или как там это называлось, — подъебнула почти мужа Соня, но тут же осеклась, почувствовав неуместность собственной шутейки, подошла к замершему мужчине и обхватила его лицо ладонями.   Она его мягко и тягуче поцеловала в губы, вкладывая всю любовь, на которую в принципе была способна, и поглаживая пальцами щёки мужчины, аккуратно боднула лбом в лоб. Знала, что этот жест ему ценен с детства. Почти поцелуй, только непрямой. — Я согласилась и не жалею, У. Сейчас набьём твои татуировки, сделаем, что ещё там нужно по ритуалам, и я официально по цетирианским традициям твоя отныне и до смерти, — мягко улыбнулась Соня своему пирату.   Вид у него был как у собаки — большой, дурацкой и сочетающей в себе неуёмную наглость и, временами, недоверие к окружающему миру.   Булычёву ожидаемо стиснули до хруста рёбер — благо, она успела вдохнуть поглубже, прежде чем её подкинули сильные руки, прижимая к себе и удерживая под бёдра. Соня мягко хихикнула и, согнувшись в три погибели, чмокнула пирата в нос.   — Пусти меня, поспать хочу. И тебе бы не помешало, — помотала ногами в воздухе женщина, намекая, что лучше бы её отпустить.   У со скепсисом покосился на кресла, но покорно донёс женщину до сидений и аккуратно уложил, сам устраиваясь в ногах у офицерши.   Она повозилась, выудила из рюкзака походную подушку и уронила на неё голову. В космолёте погас верхний свет, погружая их в полутьму, и последнее, что Соня почувствовала, прежде чем провалиться в сон, — это тяжёлую кожаную куртку сверху.  

***

Выныривать из липкого марева сна было сомнительным конкурсом. Тамада — говно, не ведитесь на пиар. Она потерла лицо ладонями — больше для проформы, конечно, — и мягко фыркнула. На бедре, поверх тяжёлой куртки, у неё лежала голова У, который тыкался в планшет с сосредоточенным видом. Соня смешливо фыркнула и почесала макушку пирата, превращая причёску во взрыв на оружейном заводе. Весельчак тут же приподнялся с охами и вздохами и хохотнул в привычной манере, глядя на помятое и заспанное Сонино лицо. Не успела женщина сесть, покачиваясь спросонья и осознавая, кто она и где вообще находится, как У уложил её голову себе на колени. — Отдохнула? Я сэндвичей захватил, для перекуса сойдёт, — мягко улыбался Весельчак, пока выуживал из рюкзака бутерброды.  Соня фыркнула, устраиваясь поудобнее на чужих коленях, и уставилась на У. Вид замученный, но довольный и крайне дурацкий в хорошем смысле. Голубые глаза задорно поблёскивали в полутьме корабля. Она вытянула руку и мягко погладила мужчину по щеке. И как его можно было не любить? Ну да, псих местами, но кто тогда она? Такая же, просто на "правильной" стороне, если подобное выражение вообще было уместно в данной ситуации.  Наверное, они изначально были предназначены друг другу — разве что она это поздновато поняла. До неё всегда туго доходило в таких вопросах, пока лицом не ткнут — Соня не понимала ни бельмеса в вопросах высоких чувств. Благо, было кому её ткнуть носом в таких вопросах прямо в саму суть.  — Долго ещё лететь? — сонно буркнула Соня, еле ворочая языком. Сон ещё не отпускал, она ещё и пригрелась на коленях У и боролась с желанием опять провалиться в темноту, будучи в полной безопасности под присмотром своего пирата.  — Минут десять осталось. Ты вовремя проснулась, как и всегда, — фыркнул У, сунув ей в руки сэндвич с мясом. Булычёва вдохнула поглубже, напряглась и села, чтобы поесть нормально. А то с её везучестью ещё подавится чего доброго. А сдохнуть от того, что поперхнулась, прямо перед свадьбой, или как там это называлось на Ceti, вообще не хотелось. У вздохнул на побег с его колен, но почесал мягко Сонину спину и оголённую шею над воротом толстовки. Женщина вздрогнула и мелко задрожала от щекотного ощущения. Весельчак хихикнул — видимо, решил запомнить это и воспользоваться в будущем.  — Так что там ещё в ритуал входит, помимо тату? Пить кровь друг друга не придётся, надеюсь? Напились уже за столько-то лет, — пробурчала Соня, предварительно прожевав подсохший бутерброд.  У её пирата, даже когда он готовил наскоро, выходило сильно вкуснее. Хотя с его рук она бы и яду хлебнула — один чёрт, вышло бы вкусно. Да и у бойцов был иммунитет ко множеству ядов, известных человечеству и прочим народам — на всякий случай. На какой такой случай это могло понадобиться — Булычёва в душе не чаяла, честно. Но если командование сказало "надо" — значит надо, и хоть ты башку свою пустую об стенку разбей.  — Ну, вообще, такое было в ритуалах древних, — начал было У, состроив смешное выражение лица, которое означало лёгкую неловкость.  Но стоило Соне покоситься на него с язвительной ухмылкой, как он замахал руками, чуть не лишившись своего бутерброда: — Но сейчас такое почти не делают. Либо буквально пару капель из пальца выдавливают и слизывают. Ну или в ритуальное вино капают. — Так, тату, кровь и вино. Как поэтично, — фыркнула Соня, но, поняв, что звучит не очень-то почтительно по отношению к традициям почти мужа, откашлялась и добавила. — Я против ничего не имею — кровь и вино, так кровь и вино. Но это я так понимаю после татуировок? До бухать как-то не комильфо, знаешь ли.  У нахмурился непонимающе на знающий тон своей женщины, но, вспомнив, что женщина вообще-то вся в татуировках, кивнул согласно: — Да, это после тату уже. Да и бухать — это сильно сказано. Там по бокалу на каждого, не более. — Ну и чудно, — меланхолично изрекла женщина, дожевала бутерброд и через колени У потянулась за термосом с кофе.   В чёрном как смоль кофе, судя по запаху, был ром — фляга ожидаемо сгинула где-то. Отхлебнув из термоса, она передала его Весельчаку, чмокнула его в макушку, пока он жевал сэндвич, и просочилась мимо, чтобы дойти до панели управления.  Через фонарь была видна поверхность планеты сквозь дым и какую-то гарь. Выглядело так себе, но что ж поделать — так на этой планете обстояли дела с незапамятных времён, задолго до них двоих. Автопилот вполне мог сам посадить космолёт — главное, нужно было указать точку.  И только Соня обернулась, чтобы спросить у мужчины, куда сажать посудину ГРУшную, как столкнулась с У нос к носу.  Мда, что-то она расслабилась. Раньше бы почувствовала чужое присутствие за спиной — пусть даже и родного человека. Отшатнувшись, она сильно врезалась самой важной частью тела, которая уже должна была отвалиться с таким ритмом жизни — то есть жопой, и зашипела как недовольная кошка.  — Прости, малышка, — удивлённо протянул У и мягко погладил её по ушибленной заднице с ехидным видом. Соня закатила глаза и уткнулась лицом в плечо мужчины: — Точку, куда садиться, отметь, пожалуйста. Чтобы мы не сели в какую-нибудь жопу — а то такое случается с этим автопилотом. Весельчак ничего не ответил — просто обвил Соню руками и начал тыкать что-то на панели управления у неё за спиной. Она только чувствовала, как эти шаловливые руки перемещаются туда-сюда. Установив точку посадки, пират прижал Соню к себе и уткнулся ей в ухо.  — Маньяк ушной, — с весёлой ехидцей фыркнула женщина ему в плечо.  Она так удобно стояла, что была высока угроза уснуть стоя у Весельчака на плече. Расслабилась на свою голову. Ещё немного и из опасного офицера космоспецназа, она превратится в ворчливого домашнего матершинника. Даром, что вооруженного до зубов в любое время дня и ночи. — Ну спасибо, что не ушастый, — хмыкнул У, чмокнув её в ухо.  Космолёт мягко повело. Автопилот напомнил о необходимости пристегнуть ремни. Булычёва хмыкнула — сейчас ремень вытащит и пристегнёт себя к пирату. А что — очень даже безопасно. Загудел космолёт, и они с толчком приземлились.  Ну, погнали.