5

— Как дела в школе? — спрашивает Кира. Алиса, которая молчаливым привидением бродит по её маленькой служебной квартирке — ничего лишнего: санузел, две комнатки, в одной из которых компактный кухонный уголок, «гостевой» диванчик и рабочий стол с голографом и инфранет-узлом, в другой — встроенный шкаф и постель, — останавливается напротив этажерки с коллекцией кактусов и суккулентов. Наследство от прежнего жильца. — Нормально. А как дела в академии? — говорит она высоким, фальшиво-спокойным голосом. — Нормально, — в тон ей отвечает Кира. — А как папа? — Нормально! — уже раздражённо говорит Алиса, разворачивается к матери: — Ты специально, да? — Да. Алис, мне нужно наверстать десять лет за пару месяцев, я ужасно устаю в академии и не в состоянии играть в угадайку. Если тебе нужна моя помощь, поддержка или что-то ещё — скажи прямо! Девочка — в данный момент на взрослую девушку Алиса ну никак не тянет — снова отворачивается к растениям, принимается трогать кончиком пальца длинную прочную иголку эхинокактуса. — Ты вернулась, а будто ничего не изменилось, — после долгого молчания бурчит она, ойкает, всё-таки уколовшись, отдёргивает руку. — Дома не появляешься, я тебя совсем не вижу, папа тоже в работу закопался, я как сирота при живых родителях… — Приезжай сюда. Вечером я свободна, и замок на тебя уже настроила, — говорит Кира. — Ага, я приеду, а ты тут… с кем-то! — Алиса косится на мать через плечо, скрещивает руки на груди защитным жестом. — С кем? — Не знаю! Я позавчера приезжала в академию на подготовку, а ты там в парке с каким-то мужчиной… — Кира вздрагивает и почему-то думает о Весельчаке, хотя все их тренировки проходят исключительно в тире. — Здоровенный такой дядька в форме. Смеялась с ним, обняла на прощание!.. — Так… — выдыхает Кира, сжав пальцами переносицу. — Алиса, сядь пожалуйста, не мельтеши. Во-первых, это не «какой-то мужчина», а Владлен Шутов, мой однокурсник и друг с кадетства. И никаких… отношений, кроме дружеских, у нас с ним быть не может. Во-вторых, можно было не мучиться два дня, а сразу связаться со мной или приехать и спросить. И в-третьих… змейка моя, прости за прямоту, но это не твоё дело, начинать ли мне новые отношения и с кем именно! — Но ты же папу любила… — беспомощно говорит Алиса, сжимая руки между коленей, и прежде, чем Кира успевает что-то ответить, добавляет отчаянным шёпотом: — Это что же, и я могу Колю разлюбить?.. И он меня? «А, так вот что тебя на самом деле беспокоит…» — думает Кира и притягивает дочь к себе за плечи. — Разлюблять вовсе не обязательно, — мягко говорит она, гладя Алису по волосам. Некоторое время молчит, собираясь с мыслями, продолжает: — Понимаешь, змейка, тех, с кем ты можешь быть счастлива, кого можешь полюбить — их больше одного. И обычно мы сходимся с тем, кого встречаем раньше остальных… но иногда это невозможно. Потому что с этим первым нас разделили расстояние, время или… что-то ещё. Но ведь жизнь не заканчивается на этом? Если ты потеряешь, скажем, свои боевые браслеты, ты же не откажешься от новых? Хотя старые где-то ещё существуют и всё ещё настроены на тебя... Так и тут: если ты встретишь другого хорошего парня, с которым захочешь связать свою жизнь, это не будет значить, что ты разлюбила или, тем более, предала Колю! — Или он меня, — бурчит Алиса в плечо Киры. — Или он тебя. Уж извини, дорогая, но ты же не хочешь, чтобы всю оставшуюся жизнь он страдал и тосковал по тебе, лишив себя возможности быть счастливым с кем-то ещё? Алиса долго молчит, ворочаясь и сопя в её объятиях, потом тяжко вздыхает: — Н-нет… наверное, нет. Просто… сейчас мне так больно от этой мысли! — Понимаю. Некоторое время они сидят, обнявшись, в печально-уютном молчании… а потом Алиса тихим-тихим шёпотом говорит: — Я ведь его убила, мам… Кира замирает, машинально прижав дочь крепче. — Кого? — Колю… то есть, это не я была, а Глот, но моими руками… и я потом откачала его, Колю, не Глота… но я всё время думаю: а что, если бы не смогла? И ещё — вдруг он меня теперь ненавидит?.. И ещё сны эти… — она издаёт сухой всхлип-вздох. — Только папе не говори, он… он будет волноваться, а он и так всё время… Ну, Игорь, ну отец года! — Ох, змейка моя… — выдыхает Кира. — Я это только с психотерапевтом обсуждала, — глухо говорит Алиса. — Мы это прорабатывали, и я делаю упражнения, и таблетки пью… — Не помогает? — Да. Нет. Вроде бы, стало лучше… мам, вдруг он меня ненавидит? — отчаянно вскрикивает Алиса и дрожит, вжимаясь в маму всем телом. — Нет, конечно нет! Он же всё понимает, он же сам знает, каково это, когда Глот... и если б ненавидел, разве стал бы вырезать то сердце на дереве?.. — Кира говорит и говорит, и гладит плачущую дочь по голове и спине, укачивает её в руках, с тоской понимая, что никакие слова не помогут сейчас унять эту боль — только время. Чёрт бы его побрал.