8

С Игорем Кира встречается в кафе «Останкинская башня» на верхней площадке этой самой башни. Стоит признать, Весельчак, конечно, отбитый ублюдок, но его совет «посмотреть город» оказывается весьма дельным. День за днём, улица за улицей Кира присваивает себе обратно Москву, знакомится с ней заново, радуясь встрече со знакомыми уголками и с увлечением отыскивая, что изменилось. Тем более, что есть с кем позлословить… впрочем, об этом она сейчас не будет вспоминать. Кафе на вершине башни практически не изменилось за прошедшие годы, и Кира, как всегда, выбирает столик у самого окна, чтобы любоваться открывающимся видом: погодники наконец позволили — к середине-то декабря! — наступить холодам, и прежде зелёная Москва полыхает осенними красками от края до края… Только заметив недовольный взгляд Игоря, Кира вспоминает, что тот никогда особо не любил высоту, но пересесть не предлагает. Муж тоже ограничивается лишь поджатыми губами. — Ты… прекрасно выглядишь, — говорит он, отложив планшет, в котором делал заказ, и Кира с трудом удерживает рвущееся с языка ехидное «Твоими молитвами!». Кажется, ей надо поменьше пикироваться с У. — Спасибо. А вот ты, кажется, не высыпаешься, — произносит она вместо этого. — Много работы? — И это тоже, — отвечает Игорь. — Я… мне трудно уснуть в последнее время. Кира снова ловит себя на желании съязвить в ответ (возможно, даже ляпнуть пошлость) и мысленно клятвенно обещает вступить в какой-нибудь литературный клуб, чтобы перебить разлагающее влияние одного наглого заолтарианца. — Что говорит психотерапевт? — спрашивает она нейтральным тоном. Игорь раздражённо вздыхает и молчит. К ним подплывает кибер-официант, аккуратно сгружает на столик поднос с глинтвейном на соке для Киры и чаем и пирожным — для её собеседника. Игорь отводит взгляд от кибера и едва заметно морщится: большой энтузиаст электронных личностей вроде Вертера, он считает подобных «недоразвитых» роботов кем-то вроде жертв компрачикосов*. Несчастными инвалидами, не получившими возможности дорасти до самосознания… Раньше Кире это убеждение казалось милым, сейчас тянет закатить глаза. — Это ведь ты заставила Алису сорваться с занятий в школе и уехать в этот… лагерь? — внезапно заговаривает Игорь, уже некоторое время без аппетита ковыряющий ложкой пирожное. Кира аккуратно отпивает из своего стакана. — Не заставила, а убедила, что ей это пойдёт на пользу. — Зачем?! — Потому что ей это пойдёт на пользу. — Что именно? Выживание в палатке среди сбро… трудных подростков и инопланетян?! — со звоном бросив ложечку на блюдце, восклицает Игорь. — У неё уже возникли проблемы! Она подралась с кандианином! — Ну, было бы странно, если бы не подралась, — Кира, уже наслышанная от дочери об инциденте и «придурке зеленокровом», ни капли не удивившись, делает ещё глоток горячего пряного напитка. Самое то в такой зябкий день. — Кандиане известны своим вспыльчивым нравом, а Алисе не хватает гибкости… В этом она вся в меня. — Ты так спокойно говоришь, будто это нормально для девочки — драться с ксеносом, который от природы вдвое её сильнее! Кира чувствует, как на её лицо наползает неприятная усмешка, и на сей раз не пытается с этим бороться. — Два с половиной месяца назад она уже дралась с ксеносом, который её сильнее, причём далеко не вдвое. И под его ментальным давлением задушила мальчика, который ей нравился. — Мужчина бледнеет. — Игорь, ей необходим опыт столкновения с инопланетянином, которого она хотя бы теоретически может одолеть — либо от которого её непременно защитят сильные и добрые взрослые. А ещё ей нужно отвлечься от страшных воспоминаний, и для этого нет ничего лучше лёгкой бытовой неустроенности и ерундовых подростковых дрязг. — Она мне не рассказывала… — едва слышно выговаривает Игорь. Сжимает в ладонях чашку, поднимает к губам, но замирает на полпути, забыв отпить. — Почему она мне не сказала?! — Видимо, не хотела волновать. Она ведь тебя любит и бережёт, — смягчившись, с сочувствием говорит Кира. Мимолётно касается его руки, Игорь послушно доносит чашку до рта и делает несколько судорожных глотков. — Колю удалось реанимировать, как только Глот отвлёкся. Не переживай. — Бедная девочка… — Девочка переживёт, — обрывает его Кира. — Поночует в палатке с комарами, поест каши из котелка на костре, поругается с ровесниками, набьёт-таки морду этому Сер-Разу… потом додумается поискать в инфранете воспоминания Николая Герасимова и успокоится. — Какие воспоминания? — Очень романтические и тёплые. И даже почти не приукрашенные. Коля — умный мальчик… и вырос в умного мужчину, так что мемуары, чтобы не создать парадокса, опубликовали всего полторы недели назад, с запасом. Игорь нервно крутит головой, отпивает ещё чая и вновь принимается ковырять пирожное ложкой. Кира цедит свой глинтвейн и не мешает мужу: такие новости и правда стоит переварить… Коротко вздрагивает браслет: на голо-экране, развернувшемся в чашечке ладони, входящее сообщение с фото и одной строчкой текста. «Уже видела новый стадион аэробаскета? Редкая мерзость!» Кира ухмыляется, быстро набирает: «Да ладно, вживую — терпимо». «Мягкое у вас сердце, Штирлиц!»** — прилетает в ответ. Кира косится на всё ещё пребывающего в прострации Игоря, вбивает фразу в поиск, читает источник и давится смешком. «Этот анекдот старше тебя, юморист». «Но смешно же?» Оставив последнее сообщение без ответа, Кира фыркает, поднимает глаза от голо-экрана — и встречается взглядом с Игорем. — У тебя сейчас было такое выражение лица… — со сдержанным неодобрением начинает он и замолкает. Кира ждёт продолжения, не дожидается и очень терпеливым тоном уточняет: — Какое — такое? Игорь вздыхает и уводит взгляд в окно, явно не видя пейзажа. — Так странно, — с печалью говорит он. — Иногда ты совсем такая, как я тебя помню, а иногда… вот как сейчас… будто совершенно другой, незнакомый человек. — Я и есть другой человек, Игорь. Мы оба другие. — Кира одним глотком допивает остатки глинтвейна, отодвигает бокал от края и встаёт. — Десять лет, особенно десять паршивых лет, ни для кого даром не проходят… И кстати, ты, прежде чем вызывать меня на трудный разговор, спросил у Алисы, хочет ли она назад в Москву раньше срока? Селезнёв медленно качает головой из стороны в сторону. Хотя бы честно. — А я спросила. И знаешь, что услышала в ответ? «Не дождётся, гоблин зелёный!» Игорь кривится, будто от боли. — Где-то я её упустил… — А по-моему, ты отлично справился. До свидания, Игорь. Селезнёв скорбно молчит. Кира разворачивается и уходит.