Декада 1. Глава 4. Коноховская кухня

1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи. 1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран. Время: 13:46. Место: Страны Огня. Коноха. Резиденция хокаге. Очередное собрание, и в очередной раз ему придется исполнять роль добродетельного главы клана, являясь в действительности антрепренером всего происходящего. Ну ладно, одним из. Идя по коридору, молодой двадцатилетний глава клана Сенджу рассуждал о былом из своей жизни, напоминая себе в очередной раз, что выбор, который он сделал, был правильным. Он – Аодширо Сенджу – стал управлять кланом не столь давно, прошло чуть меньше года с официального назначения. Возвратился же он в родную Деревню всего два года назад. Хотя – он мог по крайней мере быть честным перед самим собой, – Аодширо с большим удовольствием хотел избежать такой «радостной» участи. Несмотря на то, что с момента его путешествия в столицу Страны Огня прошли добрые семь лет, ничего, ровным счетом ничего, не изменилось в его трухлявой Деревни. Нет, конечно, улыбающихся людей стало больше, улицы прекраснее, порядок строже, а дома благопристойнее. В этом стоит отдать должное его «односельчанам», хоть в этом они постарались. Но сущность самих людей не изменилась. Подозрительность, недоверие, опаска и осмотрительность к соседям по-прежнему жили среди людей. Что неудивительно на самом деле. За неполные одиннадцать лет существования этой Деревни, старое мировоззрение и взгляды так просто не изжить из сознания человеческих масс. Шиноби привыкли доверять лишь членам своего клана, с которыми у них общее происхождение, а к иным они относятся в лучшем случаее с осторожностью. А к собратьям по ремеслу и вовсе – с неприязнью. Разумеется, были и есть исключения. Кланы, которые еще задолго до образования Конохи поддерживали дружеские отношения. Но, опять же, это лишь исключения. И, на самом деле, Аодширо всегда с пониманием относился к таким людям, никогда не имея претензий к этой их настороженности и неприятию окружающих. Возможно, это было связанно с его врожденным характером или недружелюбным детством. Но, в чем бы не крылась причина, реальность такова, что всему его естеству отвратительна жизнь в этой гнилой древесине, именуемой «Деревней Скрытой в Листве». Материальные ценности его ни капли не интересовали, нет, дело в другом. Аодширо была противна сама идея консолидировавшая все эти разрозненные кланы воедино. И что самое отвратительное: идея эта – порождение его семьи. Воля Огня – концепция, взывающая к единению всего клана – а ныне Деревни, – созданию одного целого организма, одной большой «семьи», в которой каждый ее член готов пожертвовать собой ради общего блага и своих «братьев» и «сестер». Эта прекрасная идиллия – наглый всеобщий обман. Шут, одевший мантию царя и силившийся его парадировать – одним словом мерзость. Люди – не равны, и тут речь идет не столько о силе или способностях, сколько о добродетели и интеллекте. Личная сила и умения – ничто, обычная карикатура, которую люди выпячивают, чтобы прикрыть свою ничтожность и незначительность. Ныне, правильным признается защита своей «семьи», но является ли правильным защита тех своих соплеменников, которые готовы убить или навредить себе подобным? Если так, то разве это справедливо? Правильно ли умирать ради тех, кто сам при иных обстоятельствах готов тебе навредить или вовсе убить? По мнению Аодширо – нет. Но как определить, кто правильный или неправильный «член семьи»? На взгляд это не возможно. Да и иных способов тоже нет. В таком случае, о какой «любви» к своим «братьям» и «сестрам» может идти речь, если потенциально ты можешь защитить человека, который не прочь уничтожить все то, что создавалось твоей «семьей» доселе? Готовность пожертвовать собой ради того, кого ты совсем не знаешь и вероятно даже никогда не узнаешь, может привести к тому, что ты отдашь сою жизнь за человека, который, в то же самое время, расшатывает ваш «дом», неся боль и утрату всей, так называемой, «семье». Будь представители его клана чуть мудрее и не столь идеалистичны, то давно бы поняли, какую глупость они совершают. Но нет, теперь же последователями этого «культа дураков» является целая Деревня. Забавно. С другой стороны тем лучше для самого Аодширо. Ведь именно он тот самый человек за кого отдают свои жизни другие, позволяя ему продолжать убивать «членов семьи» еще больше и разрушать «дом» еще яростнее. Детства для него была достаточно, достаточно, чтобы насмотреться на глупцов из своего клана и их последователей. Ради «общего блага», эти люди готовы были пойти даже на осушение рек, не осознавая, что обрекают тем самым пострадавших от затопления лишь на смерть от обезвоживания. А когда находится тот, кто пытается образумить эта стадо недалеких баранов, то его затыкают. Но что же хуже? Умирать за того, кто лишь делает вид, что он «свой», убивая быстро – потому что твоя смерть и есть цель, – или за дурака, который действительно думает, что толкая тебя в огонь, он помогает спастись? По мнению Аодширо последнее. Блаженный дурак – самое опасное и отвратительное создание, какое только есть на свете. Особенно, если это близкий человек. И именно поэтому, Аодширо был не намерен ни жить ради стада наивных баранов, ни жертвовать собой ради них. Человек сам выбирает себе семью, и он свою выбор сделал. И принятое Аодширо решение не в пользу Конохи. Он – человек, который виновен в политической нестабильности внутри Конохи, тот, кто стоит за внутренними чистками, постигшими, например, клан Хатаке. Лицо, которое манипулирует другими семьями, сталкивая их друг с другом и парализуя деятельность. Тот, кто шпионит за элитой Деревни и передает информацию их врагу – Царству Гидры. И наконец тот, кто стоит за началом идущей Элементной войны, ее идейный вдохновитель. Да, с точки зрения Конохи он предатель. Но точно не для себя самого. Аодширо не мог предать Деревню Скрытую в Листве, потому что он никогда и не был ее частью. Также, как никогда не был и членом клана Сенджу. Поэтому угрызений совести он не испытывал. Тот, кто не Сенджу, оказался перед двустворчатыми дверьми с парными символами огня и листа. Он положил свою руку на входную ручку. Открыв эти двери, он, как и прежде, войдет на собрание высших чинов Конохи и вновь начнет лгать. Искусно, умело, изобретательно, чтобы не дать его врагу выпустить на поле боя все свои силы. Не дать двум монстрам покинуть стены этой Деревни. Аодширо открыл двери и вошел внутрь. *** 1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи. 1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран. Время: 14:03. Место: Страна Огня. Идзоики-дзё. Головной лагерь Армии Огня на востоке. Ирьенинский шатер. Тело болело, голова гудела, а неизвестно откуда взявшиеся раны ужасно чесались. Но это было не самое неприятное, что переживал сейчас обладатель всего этого. Камата очнулся недавно в ирьенинском шатре головного лагеря. Сначала он пребывал в шоковом состоянии, с трудом вспоминая, что произошло и как он вообще здесь оказался. Лежа на койке, обвязанный множеством бинтов и, что самое странное для него, прикованный тугими жгутами с фуин-печатями к кровати, он был вынужден отвечать на непонятные вопросы, которые ему задавал ирьенин из клана Шимура. Сам на вопросы пострадавшего вопрошающий не отвечал – просто игнорировал их. Поначалу Шимура спрашивал лишь о состоянии Камата, но затем он стал интересоваться и такими вещами, которые явно не должны его касаться. Сенджу понял, что его допрашивали. Но почему – было совсем не понятно. Когда Шимура закончил свой «экспресс-опрос», то сообщил, что здоровью мужчины ничего не угрожает, и что скоро к нему кто-то зайдет для уточнения еще некоторых деталей. После этого он, торопливо, направился на выход из шатра, по-прежнему игнорируя всяческие вопросы от Камата. Когда последний остался наедине с собой, мужчина начал задаваться вопросами. Почему он привязан? Почему ему выделяли отдельный шатер? С чем связанна спешка ирьенина и его отстраненность? Подобное отношение говорило о том, что его в чем-то обвиняли. Но в чем? Что он мог такого совершить? Нет, не так. Нужно начать сначала. Что было последним, что он помнит? Утро... Его разбудили рано утром, и потребовали прибыть в верк для особого распоряжения. Это произошло через неделю, после его прибытия в лагерь. Человек будивший его был явно в спешке... тот что-то быстро сказал, какие-то короткие фразы, а потом в мгновенье исчез... дальше... Что же было дальше?.. Генералы... там был генерал Судзиро, вместе с генералом Шивакава... Нет, там были и другие люди, много людей – много шиноби. Их разделили на четыре группы, приказав отправляться в Центральное Соединение, и сказали... Глаза Сенджу расширились, вены вздулись, оскал показался на свет. Он вспомнил. Все вспомнил. Грусть, печаль, боль, разочарование, ненависть – вернулись к нему. Эти чувства вытеснили все остальное из сознания Камата. Он уже не ощущал ни боль, ни онемение конечностей от жгутов, ни неудобство от бинтов и неопределенности своего положения. Его разум разрывался, метался, бурлил, бился об собственные границы, перемешивая правду и ложь, доброе и злое, прекрасное и мерзкое. Тело кипело, крутилось из стороны в сторону, словно никаких ран и не было отродясь. Камата кричал, рычал, бранился, распаляя собственную глотку. Близкие к мужчине предметы разлетались вокруг – будто сбегая от него. Шум исходивший из шатра не мог быть неуслышанным. Но никто почему-то не приходил, чтобы прервать эту «одержимость». Такое состояние у Камата продолжалось почти десять минут, но в конце концов он успокоился. Мужчина взял себя в руки. Он открыл глаза, однако его взгляд был уже совсем другим – ни холодным, но и не пылким, ни добрым, но и не злым. Сейчас Сенджу приобрел нечто очень важное – умиротворение. Он никогда еще не глядел столь ясно на этот мир. Но не смотря на свое прозрение и обретенное спокойствие, Камата не мог позволить жить тем, кто отнял будущее у дорогих ему людей. Он поклялся: – Вы отняли у меня все, вы отняли все у них. Настал мой черед отнимать. Но я буду милосерднее: я заберу у вас лишь жизни, потому что мне не нужно отмщение, только искупление... Вы открыли мне глаза – спасибо, – улыбнулся, а затем без нее сказал: – А теперь приготовьтесь умереть, – говорил он незатейливо, словно ведя обычный разговор с невидимыми собеседниками. Прозвучал чей-то голос: – «Я ищу не месть, но искупление», – проговорил вошедший внутрь мускулистый мужчина, чей рост был свыше двух метров. – Знаешь, – не обратив внимание на валяющиеся в шатре вещи, он, заметив в углу стул, направился к нему, – этими словами ты напомнил мне моего друга. – Видимо умный человек, – прокомментировал Камата. Его собеседник улыбнулся, ставя стул возле койки. – Несомненно, явно умнее меня, – этот гигант сел на стул, с трудом уместившись. Пришлый посмотрел на повязанного Сенджу, затем перевел руку за спину, достав внушительный нож. Лежачий даже не дернулся, он просто ждал. Вторгнувшийся подвел лезвие к Камата и начал срезать жгуты, сковывающие того. Шиноби стал растирать свои руки и разминать ноги. – Спасибо, но чем я вам за это обязан, генерал Судзиро? – не поднимаясь, спросил Сенджу. Но Сито не ответил. Эта гора, что загородила собой солнце – подвесной светильник, – приблизилась к Камата, погрузив того в свою темень. Генерал наклонился над Сенджу, и последнему показалось, что перед ним не лицо человек, а морда бешеного зверя, который вот-вот вгрызется ему в глотку. А кривой шрам вдоль глаза на лбу лишь подкреплял такие мысли. Но вместо ожидаемого, Судзиро сказал: – Ты спокоен. Слишком спокоен. Ты потерял своих товарищей, прошел через такое, но все равно спокоен… – пристально глядит в глаза. От этого Камата не растерялся, не испугался, не дрогнул, нет, он хмыкнул, произнеся: – Вам надо было зайти чуть раньше, тогда бы вы увидели, каким я был не спокойным, – ухмыльнулся. Выражение лица Судзиро не изменилось. Он отстранился назад, сев ровно. Генерал запустил свою руку в хитатарэ* [не забыть добавить фото], доставая табачную трубку. Он попытался что-то еще нащупать в одежде, но не смог. Мужчина посмотрел на Камата. – Знаешь как поджигается трубка? – задал вопрос Южный тигр. – У меня в Конохе есть учитель, который тот еще табачник, так что да, знаю. – Тогда не поможешь ли мне? – засусывает трубку. Сенджу посмотрел на него по-особенному и потянул руку, приподнявшись. Щелчок, и на его пальце появилось пламя, которое он стал водить над табаком. – Ваша личная спичка – это повышение или понижение, после статуса «смертник»? – сконцентрировавшись на задаче, поинтересовался шиноби. Сделав очередную затяжку, Сито прояснил: – Раз ты еще дышишь, то явно повышение, – выпрямляется, а его собеседник возвращается на койку. – Какая радость то, – смотрит вверх, на навес шатра. Судзиро выдыхает. – Но должен признать, что вы – убийцы, отменные спички, – сказал генерал, наслаждаясь очередной затяжкой. – Не любите шиноби? Красная перчатка хохотнул. – А за что вас любить-то? Много гонора, а толка мало. Вон, Конаха считается самой сильной Деревней, а ваши убийцы лучшими, но при этом вы регулярно проигрываете обычной пехоте лоцвеера, – Судзиро улыбнулся. – Осторожнее, генерал, вы говорите так, словно ими восхищаетесь – по личному опыту скажу, что это плохо для вас кончится. – И пускай. Я не боюсь говорить то, что думаю. Да, я ими восхищаюсь. Я считаю, что если бы у нас была такая армия, то Страна Огня была бы непобедима. Но этим кугэ только бы развлекаться... – нахмурился. – Вы оправдываете репутацию «опального генерала», – улыбнулся Сенджу. Южный тигр смягчил взгляд. – Честь имею, – качнул головой. – Вы мне льстите. Судзиро вытащил трубку изо рта и выдохнул дым. – Ты сильно изменился с нашей последней встречи, парень. Камата повернул голову в сторону Сито. – Мы все меняемся, генерал, кто-то раньше, кто-то позже, кто-то естественно, а кто-то вынуждено, – не моргая произнес он. – Но вы ведь хотите поговорить не об этом; что вам нужно? Красная перчатка вернул трубку назад, закрыл глаза, став прикусывать предмет, а потом, посмотрев на Камата, сказал: – Я хочу знать, что произошло после того, как вы направились на задание. Камата отвернулся, вновь уставившись на вверх. Он начал свой рассказ: – Вначале все шло как было запланировано. После неудачного нападения наших сил на вражеское Соединение, мы притворились мертвыми, и нас отнесли на какой-то склад... – он помрачнел. – Там были сотни тел наших погибших людей. Их складировали друг на друга, а некоторые и вовсе лежали в кучках; в этом месте стоял ужасный запах разлагающейся плоти... В здание регулярно заходили какие-то синие касти, но... я о таких даже не слышал. – Как они выглядели? Сенджу, морщась, задумался. – У них были синие доспехи, темнее самых темных глубин океанов. По ним проползали словно змеи небесно-синие линии, которые закручивались в узоры. С краев шлемов свисали белые пряди, а на лицах у них будто находились какие-то твари. Красная перчатка также никогда не слышал ни о ком подобном. Эти сведения ему не понравились. – Вы узнали, зачем им тела наших людей, или кто были те, кого ты описал? – Нет, мы сосредоточились на выполнении миссии. – Вот как... жаль. – Когда мы выбрались наружу, то узнали, что там не один такой склад – их не меньше десятка было. Когда Судзиро услышал эти слова, то он чуть не подавился собственной трубкой, когда делал очередную затяжку. – Что?! Сенджу кивнул. – Уэнсу поглоти лоцвеер, что они там задумали... – Хороший вопрос... Когда мы выбрались, то добрались до повозок с одеждой и покинули Соединение. – Проблемы были? – Нет, нинсокские купцы, сотрудничающие с торговой компанией, сделали все как обещали. – Это хорошо... – сказал генерал, указав Сенджу на необходимость его услуг. – Что было дальше? – Мы добрались до леса Хаморо, – проводит пальцем вокруг табака. – Там разделились на группы и направились к своим целям, – ложится обратно. Судзиро, затянувшись, говорит: – Значит здесь пошло все наперекосяк? – Да... Нас настигли пятеро человек, одетых в странные доспехи. На их головах были рогатые маски злых ками. Их лидер оказался заместителем каге Киригакуре, и он предложил нам сдаться, в обмен на достойный плен. – И что вы сделали? – вытащил трубку и строго посмотрел. Камата хмыкнул. – Кто бы что не говорил, но среди нас не было ни предателей, ни недоброжелателей нашего государства. Мы все любили нашу страну. – Любили говоришь... – протянул генерал. – Да, любили. Больше я практически ничего не помню, меня слишком быстро ранили, и большую часть боя я находился в бреду. – Вот значит как. Этот заместитель каге больше ничего не говорил? Мужчина задумался, а чуть погодя ответил: – Было, он сказал... что-то про маршала. Что этот человек скоро принесет беды на наши земли. Судзиро немного приподялся вверх. – Он назвал его имя? – Нет, точно нет. Он упомянул о нем вскользь, да и похоже случайно – этот человек был высокомерным. – К несчастью недостаточно, – сел обратно. – Вот значит как все остальные погибли, но как ты смог сбежать, если, по твоим словам, ты был в полу бреду? – бросил недоверчивый взгляд. – Я и не сбегал... мы сбежали, а меня унесли. На той поляне погиб только Хьюга Ниндо... и Сакьюрай – он остался, чтобы прикрыть нас. Южный тигр задумался, приглаживая пальцем бакенбарды. – Получается они вас догнали? – Нет, генерал, все куда таинственней... – с непонятным вырожением лица проговорил мужчина. – Мы смогли сбежать от той пятерки, и ночью на нас напало стадо кабанов. Вернее что-то погнало их прямо по направлению, где мы остановились на ночь. – Что-то? – зацепился за формулировку командующий. Сенджу кивнул. – Это был не человек. Он был совершенно не зрим, его было не возможно ни почувствовать, ни услышать, если только он сам этого не хотел... Это существо могло копировать голоса других людей, причем в точности. – Может, это что-то из ваших техник? Черты лица Камата ожесточились, а голос стал стальным: – Нет, это был точно не человек. У него были желтые, ярко светящиеся глаза, по которым можно было понять, насколько он огромен – он больше вас, генерал, не меньше, чем на голову, а то и выше. Он имел когти, которыми пронзил Сарутоби Цуми... – сказал шиноби со стеклянным взглядом и замолк. – Думаешь, он может быть с Забвенного острова? – Может и так... если это правда, то наверняка из самого сердца Мертвых земель. – Похоже нам наконец хоть в чем-то повезло, – заявил Судзиро, сложив руки на груди. Сенджу непонимающе посмотрел на него. Сито пояснил: – Пока эта тварь там, за горами, она будет убивать не наших людей, а людей лоцвеера. Глядишь, может она столкнется с той пятеркой, и они друг друга перебьют. Шиноби вернул голову в прежнее положение. – Надеюсь, что нет. – А-а-а, ну да, ты ведь еще не искупил свои ошибки. – Верно, генерал, верно. Судзиро хотел сделать очередную затяжку, но что-то пошло не так. Он посмотрел внутрь табачной камеры – пусто, огня опять не было. – Но чтобы получить искупление, тебе для начала нужно выбраться отсюда. И при этом выбраться живым, не в саване. Камата перевернулся набок, приподнявшись и уперев локоть в койку. – Что вы предлагаете, генерал Судзиро? – Мне нужен человек, который будет выполнять мои поручения, будет моими глазами, ушами и языков. Взять кого-то из букэ я не могу – я еще в своем уме, а про кугэ и вовсе говорить не стоит. Нет, мне нужен такой же опальный человек, как опальный генерал. И убийца-беззаконник мне прекрасно для этого подойдет, – ухмыльнулся Красная перчатка. – Хотите, чтобы я был... – Да, моим адъютантом. – Неожиданно, – удивился Сенджу. – А что, ты больше предпочитаешь роль моей «личной спички»? – Нет, пожалуй, быть адъютантом мне нравится больше, – тоже ухмыляется. – Вот и замечательно, – проговорил Южный тигр, поднимаясь со стула. – Знаю, что ваш клан довольно живучий, поэтому жду от тебя полной готовности через четыре дня. Сито уже направлялся на выход, как вдруг услышал: – Два, – сказал Камата, а генерал остановился. – Я буду стоять на ногах через два. Не произнеся ни слова и не обернувшись, Судзиро продолжил движение. *** 1 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи. 1 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран. Время: 15:01. Место: Страны Огня. Коноха. Резиденция хокаге. Зал собраний. Пошел уже второй час пленарного собрания верхушки Деревни Скрытой в Листве. Здесь находился сам хокаге, его заместитель, жена командующего, главы всех кланов Конохи, их помощники, а также специалисты военного и гражданского толка. Расположились присутствующие за огромным квадратным столом, пустопорожным внутри и напоминающим картинную рамму. Сидящие за ним люди животрепещуще обсуждали текущую военную обстановку, раздухарившись до предела. И лишь немногие сохраняли спокойствие духа. Одним из последних как раз и был нынешний глава клана Сенджу – Аодширо. Этот пост он занял после отказа Хаширамы, который не пожелал быть одновременно и хокаге Деревни, и главой одной из сильнейших и влиятельнейших семей. Тот считал, что хокаге – это символ всего Селения и всех ее обитателей и поэтому должен отстаивать общие интересы, а не частные. Его же брат – нынешний заместитель каге – Тобирама также не захотел становиться главой Сенджу, предпочитая вести дела тайно, за кулисами. Эти обстоятельства открыли двери перед Аодширо, позволив ему беспрепятственно встать у руля корабля под названием «клан Сенджу», распыляя их гордыню и чувство справедливости. Когда человек берет на себя больше чем может потянуть, не мудрено, что однажды под этим давлением он падет на колени, став блеклой тенью себя прошлого. Именно этим Аодширо и занимался. Он словно музыкант играл на струнах, только вместо последних выступали страсти его клана. Он все сильнее подначивал и усиливал их мысли: о том, что только они могут защитить молодую и еще неопытную Деревню; что только их присутствие на всех уровнях власти позволит устоять «общему дому». И последствия этого наваждения, гонящего их за все большей и большей властью, выставляли клан Сенджу в глазах других семей как непомерно честолюбивых, лицемерных и жадных людей. Особенно просто было с их политическими оппонентами. Все дело в характере клана, составляющего центр антисендженской коалиции – клана Учиха, единственного, чей глава способен на равных сражаться с нынешним хогаге Конохи. Такая политическая раздробленность позволяет сдерживать мощь как всех кланов, так и отдельных ее представителей. Политика баланса, можно сказать. Без нее, товарищи Аодширо – его настоящие товарищи – не смогли бы так легко добиваться их общих целей, а один очень важный союзник и вовсе не факт, что согласился бы на авантюру под названием «война со Страной Огня». Но это сейчас не столь важно. Недалекие бараны наконец-то наговорились, а это означает, что настало время очередной каверзы. – Итак, господа, – дипломатично начал Аодширо, – Все здесь присутствующие согласны с тем, что мы терпим поражение как на западе со Страной Земли, так и на востоке со Страной Воды. Отсюда возникает простой вопрос: как нам поражения обернуть в победы? И на него нам необходимо дать непростой ответ. – Да все просто! – ударив по столу, с едким рычанием, произнес глава клана Инузука. По его мнению все было проще простого, только все окружающие, будто сговорившись, отказывались видеть прописную истину. – Надо собрать наши резервы, разделить их на две части, которыми будут командовать Мадара с Тобирамой, и отправить на восток и запад! Начальник военной полиции, также являвшийся главой клана Учиха, фыркнул. – Простых решений в последнее время мы не ищем, – зыркнул Мадара на своего старого друга Хашираму. Тот ответил теплой непринужденной улыбкой, но вот глаза, наполненные сожалением, выдавали его. – Простых решений и быть не может с нашими врагами, – вставила свое слово Узумаки Мито, придя на помощь своему мужу, оказавшемуся между молотом и наковальней: долгом перед Конохой и долгом перед другом детства. – Вспомните, что произошло, когда мы необдуманно направили против Страны Земли и Деревни Скрытого Камня наши силы, которые превосходили противника. Неужто унижение при Кантах вы так быстро забыли? Мы не можем позволить себе второй раз совершить такой же просчет. Высказанный довод никто не решался оспаривать. Чувство поражения еще жгло сердца всех в Деревни, но от этого лишь сильнее возрастала жажда реванша. – Госпожа Мито права, – с серьезностью, обычно не свойственной этому клану, заявил глава Нара. – Мы должны тщательно спланировать следующий шаг, чтобы не повторить эту трагедию. – У вас есть предложение, господин Онру? – с большим ожиданием поинтересовался патриарх клана Сарутоби, памятуя, какие хитроумные комбинации могут выдать представители Нара. Тот согласно кивнул. – Предлагаю сменить приоритеты, – внес неожиданное предложение Онру. – Изначальный план с быстрым разгромом Страны Земли, как наиболее слабого врага – провалился. Кейнро Чудотворец поспособствовал этому. Сейчас для нас будет важнее переместить основные силы на восток, чтобы сдюжить приближающееся наступление Страны Воды. Напоминаю, что близится сезон дождей в тех краях – Нэль-Янро. Который затопит хребты То-Яри-Ити. В прошлый раз они чуть не выбили нас оттуда. Если же им удастся сделать это в нынешнем году, то тогда уже ничего не станет преградой для их наступления. – Но для того чтобы это сделать, нам потребуется отправить запрос к Дайме Огня, дождаться его одобрения, произвести перераспределение западных сил и ресурсов – чтобы закрыть все бреши в обороне, – а также перестроить нынешнюю логистику на востоке. Из-за неудобной местности в горах и несогласованности с армией в этом вопросе, осуществить ваше предложение за оставшееся время будят... затруднительно, – деликатно заметил Тобирама, сидящий справа от брата.– Если вообще возможно. – Господин хокаге может запросить немедленного решения этого вопроса – с его авторитетом при дворе это не станет проблемой, – заметил Нара, обращаясь ко всем присутствующим. – Насчет новой расстановки наших сил можете не беспокоится, я уже подготовил детальный план, – на краткий миг улыбнулся. – Кроме этого, мы с господином Геном, – кивок в сторону советника по торговым вопросам, – уже нашли купцов и дза, которые готовы оказать нам содействие за скромные суммы. В зале повисло молчание. Сидящие в помещении анализировали сказанное, ища пробелы и непродуманность в словах Онру. Но, не найдя ничего подобного, уже были готовы подняться со своих мест и радостно воскликнуть: «Отлично!». Единственное, что их сдерживало, так это необходимость поддерживать репутацию. Хотя некоторые – а точнее всего один человек, которым был глава клана Инузука – так и поступили. «Надежда столь сладка, сколь и губительна» – подумал Аодширо, наконец дождавшись нужной кондиции у присутствующих. Именно когда надежда рушится, легче внушить другим верность тех или иных мыслей, не взирая на то, сколь разумны они или напротив – безумны. Когда же люди примут их, начнут с ними жить, то поводов сомневаться в этих «безумствах» не будет – те заменяться верой в правильность этих посылов, а общность мнений лишь закрепит эффект. Ложь будет поддерживаться коллективной ложью – иррациональным бессознательным – и молчанием, которые продолжат расти, обвивая путами и сковывая умы. А когда эти люди все же пробудятся от догматического сна, то все уже будет кончено – изменить ничего не получится. Если они вообще «пробудятся». – Неплохая задумка, – начал Аодширо, чья рука прильнула к подбородку, в задумчивом жесте. – Но не осуществимая, – сказал он отмахнувшись, покачивая головой. Радостные блески в глазах остальных исчезли. Все уставились на главу клана Сенджу, в ожидании его следующих слов. – Все просто, – произнес он, видя молчаливые вопросы тянущиеся в его сторону. – Время. – Время? – спросил Тобирама, пристально вглядываясь в глаза Аодширо. В последние месяцы он стал делать это частенько, задавая порой странные и излишние вопросы. – Именно, – сухо прокомментировал глава Сенджу, словно и так все очевидно, и произносить что-то еще будет просто сверхнеобходимым. Но сидящие в зале не были согласны с таким мнением, взглядами чуть ли не пожирая человека. Но тот не испытывал никаких эмоций от этого давления. Не было ни страха, ни сомнений, ни беспокойства, что может пойти все не по плану. Ему не впервой быть «в рисковой позиции в сёги». В детстве он являлся пассивной частью политического мира зарождающейся Деревни, видя больше, чем другие думали. В одиннадцать, лет по собственному желанию, он отправился в столицу в качестве помощника «дипломата», как нынче называют глашатаев. А затем стал уже и самим дипломатом в Красном Дворце. И все это время «напряженная атмосфера» не оставляла его, он привык жить в ней. – Странно... – оглянул остальных, а потом демонстративно посмотрел на потемневшего Хашираму; все проследили за его взором. – Некоторые члены нашего клана, находясь на миссии в Стране Чая, столкнулись с людьми Лоценторейской компании, среди которых был обер-директор. По счастливой случайности, группе удалось скопировать секретные сведения, в которых говорилось о планах грядущего наступления и о требованиях, которые ставились перед компанией по снабжению войск и будущей оккупации. – Что они собираются делать? Там говориться об этом? – с нетерпением, аж привстав, спросил Нара. Патриарх Сенджу покачал головой. – Нет, там лишь общие сведения, и в основном речь касается требований по снабжению компанией армий лоцвеера, через залив Хангури. Но, – здесь он сделал особый акцент, – там есть деталь, которая нам сейчас крайне важна. – И что же это за деталь, господин Аодширо? – хладнокровно поинтересовался глава клана Хьюга. Как только Аоширо собирался ответить, ему не дал это сделать грозный басистый голос. – Как это связанно с Хаширамой? – тяжеловесно и с раздраженным взглядом спросил Мадара, чьи руки были сложены на груди. – Да-а-а, касаемо этого... – Аодширо бросил сожалеющий взгляд в сторону Хаширамы и двух сидящих по бокам от него людей. Мадара также посмотрел в ту сторону, по недоброму прищурившись. – Отвечая на ваш вопрос, господин Мадара, – посмотрел на Учаха, – я должен признаться... – закрыл глаза, нахмурившись. Образовалась гнетущая пауза. Сидящие в помещение стали переглядываться и тихо о чем-то шептаться. Узумаки Мита посмотрела на Тобираму, который пристально наблюдал за главой клана Сенджу, а потом на Хашираму, глядящего в глаза Мадары. Наконец Аодширо прерывисто вздохнул, привлекая к себе внимания, и заявил: – Члены группы первым делом послали сокола хокаге, который приказал им прервать текущую миссию и возвращаться в Деревню. Я же узнал об всей этой ситуацию через несколько дней, и решил, что мне не сообщили потому, что моим людям приказали самим меня уведомить. А насчет остальных... я думал вы все уже в курсе, – развел руками. От этих слов зал взорвался. – Почему вы скрыли это от нас? – Когда вы собирались нам об этом сказать, господин хокаге? – О чем вы еще нам не сказали? В помещении стоял такой шум, что заглушал собой все попытки главы клана Нара что-то произнести. Каждый пытался получить ответ на свой вопрос, перекрикивая друг друга. В этом беспорядке титулы потеряли свое значение. Когда же Тобирама уже открыл рот, чтобы что-то произнести, ему не позволил это сделать Аодширо, который поднялся со своего места с таким звуком и таким образом, что это нельзя было проигнорировать. – Господа! – обратился глава клана Сенджу к собравшимся с успокаивающим жестом. – Не вините в этом ни нашего хокаге, ни его брата. Это целиком моя вина, именно я, как глава клана Сенджу, должен был проследить за тем, чтобы сведения моих соклановцев дошли до вас. Именно я виновен в этом казусе, мне и держать ответ перед вами. Я со всем почтением прошу вас меня простить за мою ошибку, – слегка кланяется. Никто не торопился его осуждать, напротив, другие с пониманием и уважением смотрели на Аодширо. А в сторону командующего Конохи те бросали укоризненные взгляды. Послышался наигранный кашель. – Многоуважаемый господин хокаге, объясните пожалуйста, почему вы до этого не сказали нам об этих данных? – спокойным голосом задал вопрос Онру. Все посмотрели на Хашираму с ожиданием. – Да, конечно, господин Онру, – уверенно заговорил глава Деревни. – Но сначала, – поднимается на ноги и глубоко кланяется, – я хотел бы попросить у всех вас прощение, что вы узнаете об этом только сейчас... – лица многих людей смягчились. Но не все были довольны, что Хаширама так поступил. Если бы Аодширо мог сейчас позволить себе улыбку – сбросив маску серьезности,– то его оскалу позавидовал бы самый темный демон. – ... Дело в том, – поднимет голову, – что эти бумаги затерялись у нас в канцелярии, и я с Тобирамой только сегодня с ними ознакомились. От этих слов выражения у людей переменились. Главы кланов пришли в гнев. – Что это значит?! Они решили, что до этого над ними просто посмеялись. – Это шутка такая, господин хокаге?! Некоторые позволили себе более грубые выражения: – Да что это за хрень вообще?! – донеслось от Инузука; Тобирама пронзил его холодным взглядом, от чего тот тут же стушевался. Прозвучал хохот главы клана Учиха, от чего все тут же замолчали. – Почему я не удивлен? – спокойно говорил Мадара. – В этой Деревни с каждым новым годом ее существования все больше и больше секретов. Ну что, Хаширама... – он посмотрел в сторону своего друга, но нашел лишь главу Деревни, – ну да, – фыркнул, – точно, прости, я хотел сказать «многоуважаемый господин хокаге». Много ли ты еще от нас скрываешь? – с этими словами глаза Учиха сменили свой вид, став ярко красными и обзаведясь узорами. То были уникальные глаза, которыми обладали только члены этого клана, и именовались они «шаринганом». Но у Мадары был не обычный шаринган, а его высший вид – мангекё шаринган. Действия Учиха вызвали бурную реакцию в помещении. Многие это восприняли, как открытый вызов Хашираме за пост командующего Конохи. Растущие конкурирующие отношения между кланами Сенджу и Учиха ни для кого не были секретом в Селении. Но пока что не было ни одного насильственного противостояния. Большинство семей уже выбрало сторону в этом конфликте, и сейчас оппоненты с той и другой стороны затаили дыхание, готовясь к возможному переходу от латентной фазы к открытой. Они стали переглядываться. – Ничего! – громогласно заявил Хаширама, обратя на себя внимание всех. – Я никогда ничего не скрывал не от одного из вас. И этот случай – не исключение! – проходится взором по залу. – Все, чтобы было сказано мной до этого – правда. По мелкой ошибки бумаги отнесли не туда; этот вопрос уже был решен – больше такого не повториться. Друзья, – смягчил тон, мягко улыбнувшись, – прошу вас понять, что наши люди еще не умеют работать так, как это делают на архипелаге. Нам всем еще расти в этом направлении. Поэтому я взываю к вашей мудрости. Эти слова подействовали на собравшихся, главы кланов успокоились, а Мадара скрыл свой мангекё. Во время речи хокаге, Аодширо настукивал некий ритм указательным пальцем по деревянному столу, порой прерываясь и вновь продолжая. Это был сигнал. Условная знак, который был понятен только двум людям в этом помещении. Самому исполнителю и его, так сказать, «партнеру». Последним был, по мнению главы Сенджу, довольно занятный, темный и опасный тип из Учиха. Не смотря на все свои ресурсы и связи, Аодширо так и не смог понять, чего добивается мальчишка, сидящий рядом с Мадарой. – Давайте тогда теперь вернемся к теме, раз господин Аодширо говорит, что время не на нашей стороне, – заговорил упомянутый партнер, которого звали Ненроджахиро. Проследив за взглядом Аодширо, он добавил: – Скажите все же, господин Хокаге, как скоро враг нападет на нас? – В лучшем случае месяц, – без прежней улыбки признался Хаширама. Собравшиеся помрачнели – от их былого азарта и упования совсем ничего не осталось. – Это плохо, – массируя переносицу, первым отреагировал Нара. – План придется менять, – он цикнул, а на лице выразилось раздражение. – Нет... с такими сроками его можно отправить в помойку. Мысли вслух Онру ударили еще сильнее по чаяниям людей. И хоть каждый из них умело это скрывал, но все они были опечалены услышанным. Но неожиданно до ушей всех донеслось: –«Летом загорелась листва. Я пролил воду на пламя, – Оно не погасло». Все с интересом посмотрели на Ненроджахиро, произнесшего хокку. Захватив внимание присутствующих, тот пронекновенно заговорил: – Мы – народ Огня, и пламя Ида в наших душах никогда не померкнет. Морская вода не сможет потушить тот Огонь, что в нас пылает. – возвышанно заявил Учиха, что благотворно подействовало на остальных. – Господин Аодширо, скажите, а что вы думаете по этому поводу? Вы не раз поражали всех здесь сидящих тонкость свого ума и мудростью достойной Четырех Сияний, – многие кивнули. – Вы раньше других узнали о надвигающейся угрозе, поэтому может... по крайней мере я надеюсь, что и сейчас, у вас есть какие-нибудь идеи, как нам выпутаться из этой ловушки? Десятки глаз упали на Сенджу, который откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Все смотрели: как он хмурится с опущенными веками; как качает головой, то с чем-то соглашаясь, то что-то отвергая перед самим собой; как покусывает ноготь на большом пальце с еще более наморщенным лбом. Толпа боялась произнести хоть слово – боялась сбить с мысли мудреца. Тобирама стал крутить головой по сторонам, он был поражен: четыре с небольшим десятка человек будто под гипнозом наблюдали за каждым действием Аодширо. Когда тот хмурился – они хмурились. Когда качал головой – улыбались. Когда мотал – учащали дыхание. Некоторые повставали, чтобы лучше разглядеть Сенджу. Даже Хаширама и Мадара были одними из этого культа. Очередной поворот головой. Брат хогаке столкнулся взглядом с названым младшим братом главы клана Учиха – тот заулыбался. Тобирама сжал свои кулаки. Послышался голос, который развеял потустороннее молчание. – Да, у меня есть решение, – открыл глаза Аодширо, чьи слова вызвали замирание сердец. – Как известно всем здесь собравшимся, генерал Судзиро приготовил западню для нашего неприятеля. И должен признать она весьма недурственна. Однако. Ныне она не отвечает сложившимся реалиям. И дело тут не только в нехватки времени, а еще и в новом вражеском командире... – он затих; послышались шептания. Когда Хаширама хотел призвать всех к порядку, он был вынужден сам остановится. Резким движением Аодширо поднялся с места, стукнув ладонями по столу. Толпа тотчас же умолкла. – Порядок для лоцвеера не рушим, – загадочно начал Аоширо, возвышаясь над остальными. – Но они его нарушали. В Западный авангард скоро прибудет пятый генерал. – Пятый генерал... – У них же только четыре может быть... – И маршал... Вновь зал заполнил шум, который прекратился, когда Аодширо поднял руку. Люди как и прежде стали смотреть на него, ожидая его слова. Но тот не спешил. Сперва Сенджу поправил свой хитатарэ, потом кашлянул в кулак, оглядел сидящих и только после этого продолжил: – Этот человек стал генералом лишь пару месяцев назад, – толпа сменила взор на непонимание. – Он является ставленником маршала Шикендзю, – люди понимающе посмотрели, а кто-то даже улыбнулся, правда улыбка была не долгой. – Но не по этому он получил свой титул. Три месяца назад он участвовал в сопровождении дипломатической миссии в Страну Волка, что на острове Ооджу-Ту-Сей, более известном как «Забвенный остров». По неизвестной причине местные власти напали на представителей Страны Воды. Когда же об этом узнали в столице, то Лоцхаеруф, Кирке, распорядился организовать интервенционное Соединение. Однако, когда те прибыли, то выяснилось, что не только армия Волка была разбита, но и вся страна уже была включена в Лоценторею. Послышался хохот Мадары. – Похоже, что их шиноби не такие уж и недоучки, – с ухмылкой произнес Учиха. – У них не было ни единого шиноби, – мгновенно отрезал Аодширо. На самом деле он прекрасно знал, что там произошло, знал лучше, чем многие аристократы из Лоцентарийской Гидры, но показывать свою осведомленность он не собирался. – Что? Не может быть! – запротестовал Учиха. В диалог вмешался глава клана Нара: – Господин Мадара, не так это и не невозможно, как вам кажется, – тот посмотрел на Онру тяжелым взглядом. – Страна Волка было небольшим по нашим меркам государством, которое не имело своих собственных шиноби. Их армия тоже была не лучшего качества – они даже не провели реформы по образцам Страны Воды. Поэтому не столь удивительно, что они проиграли относительно равному по численности врагу, – уверенно прояснил Нара, от чего следующие слова немного подпортили его самолюбие. – И вновь вы не правы, господин Онру, – заискивающе улыбнулся Аодшира. – Если говорить о численном соотношении, то ситуация была не в пользу дипломатического корпуса, если точнее: шестнадцать к одному, – и ведь он не капли не преувеличил, скорее даже наоборот, немного преуменьшил. Сил сопровождения у Лацентории было пять сотен, в то время как у Страны Волка чуть больше восьми тысяч. – Что?! Как?! – теперь уже Нара патетично заговорил, а Мадара, глядя на него, ухмыльнулся. На вопрос Аодширо развел руками, добавляя словами и без того очевидное: – Не представляю, – что было ложью. Пока все стали обмениваться мнениями об услышанном, глава клана Хьюга спросил: – Господин Аодширо, вы ведь хотели нам рассказать не только об этом новом генерале, но и том, что вы придумали, чтобы нам противопоставить нашим врагам, – величаво говорил патриарх. – Прошу вас, просветите нас уже, – слова его были холодными и отстраненными. – Конечно, уважаемый Роунро, – улыбнулся Аодширо, положив руку на спинку кресла. Посмотрев на людей, он отвернулся и медленно зашагал вперед. – В горах у нас достаточно живой силы – уже больше восьмидесяти тысяч, – останавливается, кладет руки на кресла главы клана Сарутоби и его помощника. – И вот скажите, господа, нам это помогло? Сколько мы там уже потеряли – двадцать, тридцать, сорок тысяч? И ничего. Мы не только не выбели противника их хребтов, но еще и несем бессмысленные потери, – продолжает движение. – Не имеет значение, сколько у нас будет там войск, враг всегда будет сильнее, – неожиданно останавливается и заявляет остальным: – бороться с ними на их же поле – наша величайшая глупость! Сидящие в зале заходили ходуном на своих местах. Им сильно не понравилось, что людей их положения назвали глупцами. Аодширо вновь поднял руку, но в этот раз те менее охотно шли на успокоение. Однако когда все ощутили могучую ауру Мадары, который молчаливо требовал от всех немедленно успокоится – он хотел услышать, что скажет глава Сенджу дальше – все тут же повиновались. Губы Аодширо вновь зашевелились: – Да, мы глупцы! – продолжает шаг, огибая стол. – Как еще можно назвать тех, кто не использует вовсю свою главную силу, – опускает руки на кресла советников по торговым и продовольственным делам, одновременно произнося: – шиноби. Нет ни одной страны в этом мире, которая могла бы посоперничать с нами в этом вопросе. Но если мы так хороши в этом, спрашиваю я вас, то почему мы не используем наше преимущество по достоинству? Круг советников говорите вы? – но все молчали. – Мне кажется, пора задать Кругу вопрос: чего им хочется больше – победить в этой войне или держать нас на привязи! – Да! Правильно! – закричал глава клана Инузука, начав отбивать ритм по столу. – Согласен! – поддакнул глава клана Шимура, который относился к более воинственное коалиции Мадары. От него также послышались удары по столу. – Верно! – тяжеловесно ударил по столу глава клана Курама, относящийся к группе Учиха. – Пора поставить их на место! – поддержал Инузука и Шимура, начав стукать по дереву. Затем к этой троице стали присоединятся и другие люди, даже из коалиции Хаширамы. Аодширо услышал, что и рядом с ним послышались удары – советники также один за другим начали отбивать ритм. Апогеем происходящего стал момент, когда даже сам Учиха Мадара поддержал происходящее, а за ним последовали и все оставшиеся из его коалиция. Словно грохот от барабанов, этот звук сотрясал стены. Аодширо смерил всех взглядом и продолжил движение. – Наши шиноби мобильны, – говорил он, – стремительны и непоколебимы. Только они успеют прибыть вовремя, только они сумеют сдержать нашего врага! Нет, не так... Только они сумеют его остановить! – заворачивает за угол стола. – Я предлагаю отказаться от плана Красной перчатки. Наш враг надменен, так сыграем на его надменности! Покажем слабость, чтобы затем обнажить клыки! – доходит до места, где сидит Мадара и Ненроджахиро и кладет руки. Все застыли. Больше не прозвучал ни единый удар – люди с замиранием сердца смотрели на главу клана Учиха. Тот обернулся и пронзительным взглядом посмотрел на Сенджу, а Аодширо на него. Рука Мадары опускается – послышался первый удар. Люди не поняли. Прозвучал новый, который поддержал Ненроджахиро. Затем к ним присоединились остальные, став колотить с новым рвением. Мадара отвернул голову, а Аодширо опять заговорил: – Поэтому именно шиноби должны стать ядром Соединений. Не эти псины Круга, которых собрали в противовес нам – а мы, те, чьи предки костями легли в основание этой страны. Мы – это основа Страны Огня! – Аодширо вскинул кулак. Послышались крики: – Мы – это основа Страны Огня! Удары шиноби стали интенсивнее. – Мы – это основа Страны Огня! Они стали вскакивать со своих мест. – Мы – это основа Страны Огня! Люди стали повторять жест главы клана Сенджу, скандируя животрепещущие слова. Даже те, кто не был шиноби, делали тоже, что и остальные. – Высвободим наши резервы из Деревни, отправим их на восток, и тогда ни одна синяя каска не пройдет по нашим землям! – Мы – это основа Страны Огня! – Шиноби должны занять руководящие позиции в армии! Тогда решится проблема дезорганизованность армии и специальных войск! И только наши мобильные силы могут обеспечить оперативное реагирование! – Мы – это основа Страны Огня! – Пора потребовать от Круга советников и Дайме то, что давно должно было произойти! – Мы – это основа Страны Огня! – Пора нам заявить о себе! Пусть хокаге изложит наши требования Кругу! Четыре десятка человек посмотрели на командующего Конохи, который находился сейчас в сложном положении. – Я... – начал Хаширама, но быстро прервал себя, когда понял, что его голос сдавлен. – Я лично отправлюсь в столицу, чтобы поговорить с Кругом и Дайме, – он хотел было еще что-то произнести, но глава клана Инузука ему не дал. – Ура Аодширо! – воскликнул тот. Затем более робко вторил Шимура: – Ура Аодширо. Не увидя раздражения на лице Мадары, члены его коалиции один за другим повторяли: – Ура Аодширо! – Ура Аодширо! К ним стали присоединяться нейтралы, а потом, видя спокойствие Хаширамы, и члены его коалиции. Когда чествование поутихло, хокаге сказал: – Раз мы приняли единогласное решение, то закончим на этом сегодняшнее собрание. Все свободны. Люди стали расходится, и в этот момент Хаширама добавил: – А ты, Аодширо, задержись ненадолго. Глава клана Сенджу кивнул. Когда все разошлись, а зал опустел, хокаге спросил: – И давно ты увлекаешься идеями хэйситов? – посмотрел на Аодширо, который садился на свое законное место. – Никогда, – с улыбкой ответил тот. – Я просто озвучил мысли, которые считаю правильными. Хаширама тяжело вздохнул. – Ну и что мне делать с тобой. Ты же сам знаешь, что Круг на это не пойдет, они по-прежнему опасаются нас. – Я как никто другой об этом знаю, ведь именно мне приходилось переубеждать их в обратном. – Тем более не стоит рушить наши хлипкие отношения, – облокотившись на спинку и глядя в потолок, массировал хокаге свою шею. – Ну и зачем тебе это, не понимаю... – Я просто понял, что так дальше продолжаться не может и пришло время меняться нам всем – такова цена победы. И к тому же... – заискивающе начал он, а командующий, посмотрев на него, поднял бровь. – Вспомни, что было – кланы никогда еще не были так едины, как сегодня. Даже Мадара меня поддержал. Это первый шаг в разрешение наших внутренних проблем. Он маленький, но все начинается с малого. Хаширама прекратил трогать свою шею и согласился: – Ты прав, это того стоило. Давно уже Мадара не соглашался с кем-то из Сенджу, даже со мной... – вновь вздыхает. – Ничего, отец, все наладится, мы решим все конфликты – вместе, – улыбается. Хаширама широко улыбнулся и засмеялся. – Ты прав, Аодши, вместе мы всего добьемся, – стукает кулаком в ладонь. – Отец, я же просил тебя так меня не называть. Мне давно уже не одиннадцать. Хокаге по-мальчишечьи расхохотался. – Прости-прости, но для меня ты навсегда останешься тем маленьким Аодши, которого я помню. Аодширо тоже засмеялся, но менее броско. – Смотри, отец, однажды этот маленький мальчишка тебя сильно удивит, – Хаширама не заметил, но взгляд его сына переменился на долю секунды. Командующий Конохи вновь расхохотался. – Ты и так с каждым днем удивляешь меня все больше и больше. Куда еще-то? – вновь смех, после которого его лицо неожиданно стало серьезным. – А теперь главный вопрос сегодняшнего дня... – Я что-то забыл? – выражение Аодширо также приобрело напряженный вид. Хаширама неотрывно смотрел в глаза своему сыну, чуть погодя, он все же прояснил: – Как вы ее назвали? – Что? – искренне был удивлен младший Сенджу, перебирая варианты в голове о том, что имеется ввиду. Мог ли он где-то ошибиться – волновала его мысль. Дедушка рассмеялся. – Не что – а кто. С этими делами ты уже забыл про собственную дочь? – ухмыляется. Расслабившись, Аодширо ответил: – Да, с нашими проблемами можно забыть обо всем на свете. – Это точно. – А насчет имени... мы с Канико долго не могли сойтись во мнении... В итоге вчера, после ее рождения, мы решили назвать ее Цунадой.