Декада 1. Глава 6. Изыскание прошлого

      6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 09:11.       Место: где-то в тылу Страны Огня.       Лесная поляна. Тысячи тел валялись на земле неподвижно. Это были каски «Красного». Они встретились с самым страшным врагом в своей жизни, и большинство из этих ветеранов пало перед ним. Но некоторые все же еще были способны двигаться, – дергаясь в конвульсиях.       Между ними проходил Сарвн, оценивая ситуацию. Их противник был как всегда безжалостен, но ценой немалых усилий они смогли его побороть. Смогли совершить очередной подвиг. За эти три дня они преодолели немногим меньше четырехсот километров, практически не останавливаясь на отдых. Когда «Красный» пересек горы, им пришлось форсировать реку вдоль скал, чтобы остаться незамеченными для гарнизона замка Сибун. Потом совершить дугу, обойдя фортецию, добравшись до моста, ведущего через широкую реку Ненёнго. А от туда прямиком в лес Канкоку.       Одно расстояние о многом говорит, а про физическую нагрузку лучше и вовсе молчать. Придя на эту поляну и получив позволение на отдых, люди буквально в тот же самый момент рухнули наземь, даже не став снимать ни свои рюкзаки, с припасами и инструментами, ни доспехи. Сейчас почти все инфантерии дрыхли беспамятства. Им совсем не мешали звуки падающих деревьев и крики других комбатантов.       Настало время поработать кавалеристам и шиноби, которые перенесли это путешествие намного легче. Правда были пехотинцы, которые решили продолжать нести свою службу, несмотря на усталость. Это были члены сальвайской стражи, что сейчас посменно выкапывали ров – при чем делали они это не снимая доспехи, ибо было не положено им.       Двигаясь среди изможденных подчиненных, Барка заметил, как один пехотинец из последних сил тянулся к фляге, но никак не мог ее достать. Мужчине оставалось всего десяток сантиметров, которые отделяли его дрожащую руку от спасительной жидкости. К несчастью, они никак ему не давались.       Каска уже был готов бросить эту затею, как вдруг кто-то подобрал флягу. Он поднял глаза, но свет солнца был столь ярким, что он не мог разглядеть человека перед собой. Неизвестный протянул ему уже открытую емкость и позволил напиться из своих рук. Дрожащим голосом он поблагодарил:       – Спасибо.       И тогда солнце для него померкло, а его лучи перестали бить в глаза. Неизвестный наклонился, загородив собой весь мир. Инфантерий узнал в этом человеке Дьволикого. Тотчас глаза мужчины сузились, пульс участился, а горло вновь стало сохнуть.       Сарвн аккуратно поставил рядом с подчиненным флягу и молча продолжил свой путь. Однако вскоре он в очередной раз остановился. Кальмио заметил, как к нему бежит его мажордом.       – Повелитель, – приблизился и стукнул ногой по земле Висото.       – Докладывай, – приказал Барка.       – Повинуюсь, – бодро отозвался де Лалье. – Потери среди живых голов при марше – отсутствуют. Все имущество на месте. Фурьеры успешно руководят процессом обустройства. Вторая группа разведчиков уже выдвинулась, чтобы обследовать местность вблизи деревень.       – Это хорошие новости Висото, – одобрительно произнес Барка, от чего мажордом еще пуще посветлел. – А теперь, я хочу услышать плохие, – после этих слов фактотум переменился.       – Повинуюсь, – виновато начал он. – Наши люди сильно истощены, и мы с трудом успеваем к сроку построить готтгенфюер. Я бы рекомендовал отсрочить начало рейдов.       – Исключено, – спокойно, но властно, отсек предложение Барка. – Вечером поднять касок – сперва устроем ужин. После же все получат полчаса на отдых, а дальше за работу – лагерь должен быть готов к утру.       – Это будет сложно сделать за такой короткий срок...       – Не преувеличивай, – тон Сарвна был холодным. – С пятью десятками шиноби Калимио, включая двух всадников, это будет не страшнее нашего променада.       – А кто в таком случае займется охраной территории, Повелитель? – это был риторический вопрос, и оба человека знали это.       – Я, Война и Смерть.       – Как будет угодно, я не смею спорить с Вашей волей, – опустил голову Висото, положив руку на сердце.       – Какие еще неприятности вылезли наружу? – без интереса спросил Сарвн, уже став в пол-оборота для отхода.       – Все как мы предвидели, Хозяин – нехватка припасов, сложное положение для обороны в случае нападения, ограниченность маневров в виду близости к населенным пунктам и самурайским башням.       – Хорошо. Значит дела у нас пока идут неплохо. Ступай, – бросает руку вперед, – и сообщи полковникам, что я хочу их видеть в семь часов вечера.       – Будет исполнено, Владыка, – в очередной раз ударил пятой по земле Висото.       Барка на это ничего не сказал, он беззвучно продолжил свой смотр.              ***              6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 10:27.       Место: Страна Огня. Хребет Ити. Путь Вуй.              Горные массивы уже давно показались на горизонте. С каждой секундой Камата неумолимо приближался к ним. Совсем скоро он вступит на путь Вуй – одну из четырех безопасных дорог через хребты. Хотя с прошлого года их осталось всего три.       Чем ближе он оказывался, тем больше становилась улыбка на его лице. С детства он увлекался легендами и мифами, а с возрастом погрузился в историю природы и человечества – академическую дисциплину Лоценторейской Гидры. Горные хребты То-Яри-Ити – это самый таинственный и плохо изученный край в мире! Даже на Забвенном континенте нет такого многообразия флоры и фауны как здесь. И чем дальше человек просачивается в этих горах, тем больше он понимает, что ничего не знает о них. Ладно, речь не касается тут альмов – исконных хозяев этих хребтов.       Сенджу, двигаясь на пределе своих возможностей, резко остановился. Он с пораженным лицом поднял голову. Горные вершины, острые как клинки, сходились вместе, ложась друг на друга. Большие, средние, маленькие – там были все размеры. Они сходились аккурат над путем Вуй, погружая его в кромешную темень, конца которой не было видно. Не было ни света солнца, ни звука птиц или шелеста листьев. Казалось, что там и вовсе нет жизни. Именно поэтому эту часть дороги назвали «Проходом вечной ночи».       Адъютант, ведомый своим энтузиазмом, неторопливо приблизился к стенке горы, прикоснувшись к ней ладонью. Он ощутил легкую вибрацию; мужчина улыбнулся. Размахнувшись, он нанес удар по камню, обрушив тот. Вместе с каменными кусками на свет выпали продолговатые создания, напоминающие червей, но размером с предплечье. Когда лучи солнца попали на этих существ, они стали издавать жалобные звуки и извиваться – правда это длилось не долго. Чтобы не дать умереть одному из них, Камата быстро снял с себя чуунинский жилет и закутал создание, которое не пыталось противится этому. Затем он направился с ним в Проход вечной ночи.       Положив сверток на землю, Сенджу раскрыл его. Червь перед ним был меньше остальных и короче – детеныш. Проведя руку по его телу, мужчина понял, что он был еще жив. Свет являлся крайне губительным для этих животных. Камата прикоснулся пальцами к двум раковинам на морде существа, которые помогают этому виду бурить твердые породы. Там же он раскрыл его пасть с острыми зубьями. Когда мужчина это делал, он случайно укололся, от чего у него пошла кровь из пальца, – к счастью эти создания не имели естественного яда. Камата продолжил изучать его строение.       В Стране Огня этих червей называли «червями разрушителями». Несмотря на свое броское название, они были для человека безобидны. Но не для строений, которые создают люди. Из-за своего рациона питания, эти существа не редко докучают человеку, буквально поедая его жилище. Народ нинсоко, когда впервые с ними столкнулся, боролся с ними огнем и электрическими разрядами, однако не всегда удавалось вовремя узнать, что в твоих стенах завелись эти «термиты». Поэтому они стали строить свои здания, используя кирпичи и каменные блоки по технологии народов архипелага – с дырками.       Это были удивительные создания. Именно разрушители создали большинство пещер и каменных проходов в грядах. Не исключено, что именно они были теми, кто сотворил четыре пути. Благодаря своим раковинам, эти черви могли крушить камень и другие горные пароды. Их защитный покров был настолько твердым, что по характеристикам превосходил высококачественную сталь! Именно поэтому, альмы использовали раковины разрушителей для создания «панцирной защиты» – уникальных доспехов.       Камата отстранился от животного, одел свой жилет и продолжил движение, оставив червя в живых. Создав пламя на руке, он с осторожность лисицы, продвигался вперед. Хребты известны не только такими безобидными созданиями как разрушители, тут обитают чудовища, c которыми даже отряд опытных джоунинов может не справится.       Загадкой оставалось, как альмы могли выживать в этих горах и более того – создать свои величественные города. Адъютант вспомнил историю о легендарном Походе последней надежды. Это случилось в 261 году до начала текущей эпохи – через год, после старта массового истребления кланом Имагава народа онсоко. Последним ничего не оставалось, как покинуть свои земли и найти новый дом.       Этот народ разделился на многие части, но большая из них, наметила безумную авантюру – пересечь хребты То-Яри-Ити и добраться до Загорных Земель или как их еще называли тогда «Нетронутые земли». Хоть те территории принадлежали альмам, но они там почему-то не жили, поэтому большинство из народа онсоко решило поставить на кон все.       Чтобы пересечь хребты в среднем нужно потратить от десяти до пятнадцати дней, но иногда это время может доходить до тридцати и более. У Онсоко же на это ушло два года. Два долгих и тяжелых года, которые изменили их навсегда. По окончанию этого путешествия им удалось достичь Нетронутых земель, но из почти трехсот тысяч уцелело чуть больше ста. С заселением на новых территориях они стали именовать себя народом нинсоко, хоть практически сразу и разделились на группы, основав три государства: Уэге, Сутси и Адджао. Позднее, в результате сецессии, к этой троице из состава Сутси добавилась еще До-Раминун. Ныне же все четыре страны находились под контролем Лоценторейской Гидры.       Камата увидел свет впереди – синий свет. Мужчина ускорился. С каждым новым шагом его лучи становились все ярке и ближе, а тьма все дальше. Оказавшись перед источниками света, он увидел наросты на стенах, которые излучали манящий лазурный цвет. Они были словно звезды в ночи, которые начинались где на горизонте и возвышались до невиданных вершин. Эти создания, напоминающие по форме грибы, светились и мерцали будто общаясь друг с другом.       Сенджу ощутил приятный сладкий запах, а свет еще сильнее стал призывать к себе. Адъютант немедленно достал заранее приготовленный кусок ткани и смочил ее водой из кожаной бутыли. Затем он надел ее на лицо, чтобы токсин не проникал в легкие. Взгляд его стал меньше цепляться за свет.       Эти наросты – пещерные огни. Хоть они и напоминают грибы, но в действительности являются личинками насекомых, которые заманивают к себе добычу красивым светом и выделяемым токсином. Когда жертва подходит достаточно близко, они парализуют ее своими свисающими щупальцами, имеющими сильный склизкий яд. Для человека одно короткое прикосновение к ним не будет смертельным, но вот долгое или с целой колонией – крайне губительно.       Единственно место, где можно встретить пещерных огней на верху – это в Проходе вечной ночи. Причина тому, по-видимому, в том, что в какой-то момент черви разрушители проделали проход, соединивший поверхность и подземные тоннели. А условия в этой части пути Вуй устроили Шубров – то, во что превращаются пещерные огни.       Благодаря прекрасному, но смертоносному освещению, Камата смог продолжить бежать с полной скоростью. Он не опасался встретить Шубра, потому что те крайне редко выходят на поверхность, и в основном это происходит в цикл кладки яиц – тогда здесь и вправду становится очень опасно.       Постепенно синих огоньков становилось все меньше и меньше, и в какой-то момент Сенджу увидел впереди уже более знакомое свечение. Вскоре стали проглядываться и отчетливые очертания каменного строяния – торхауса. Он преграждал собой всю дорогу и был шириной в восемь-десять метров. Входная же арка была закрыта деревянными воротами, покрытыми железом. На них, как и на стенах, виднелись простенькие символы фуиндзюцу и барьеров.       На стенах стали возникать один за другим лучники, которые уже натягивали тетиву. С ними бок о бок вставали арбалетчики с оюми (осадные арбалеты); Сенджу также заметил, что над воротами гарнизон разворачивал большой оюми с двумя плечами. Внизу же, за рвом и земляным валом, находились ополченцы – асигару, которые держали в руках копья. Камата начал замедляться.       Кто-то из защитников выстрелил прямо в сторону Камата. Стрела упала примерно за сто метров до укрепления, за границу которой адъютант не рискнул идти. Затем он услышал рык:       – Именем Его высочества Дайме и генерала Сенджу Шивакавы, я приказываю вам не приближаться дальше! – крикнул самурай, похоже, являющийся здесь главным.       Адъютант действовал ровна так, как от него требовали.       – Кто ты? И с какой целью движешься по этому пути? – стальным голосом задал вопрос все тот же человек.       – Я адъютант генерала Судзиро Сито, – не нервничая начал отвечать мужчина. – По его приказу, я прибыл для проведения осмотра Северного Соединения под командованием генерала Шивакавы, – медленными движениями он потянулся за спину к тубусу, от чего многие заметно напряглись. Но командующий оставался все также непреступен.       Открыв тубус и достав бумажный лист, Камата демонстративно выставляя его перед собой.       – Этот документ подтвердит мою личность.       Самурай опустил взгляд к подчиненным стоящим внизу и что-то сказал, от чего к Сенджу, словно удав, пополз асигару.       Двигался тот неторопливо, смещая центр тяжести то на одну, то на другую ногу, от чего его походка была немного забавной. Когда же он добрался до адъютанта, то стал всматриваться в грамоту. Делал он это неторопливо, порой заметно силясь, пытаясь прочитать содержимое. В какой-то момент он отстранился и, обернувшись, заявил:       – Все так, как он и сказал! – закричал он громко, чтобы его было хорошо слышно.       Глава гарнизона поднял керосиновую лампу и помигал ей, делая отмашку. Камата понимал, что этот сигнал был не для них, а для шиноби, которые где-то затаились в этой темноте. Адъютант молча проследовал за асигару, добравшись до торхауса. Войдя внутрь, он обратил внимание на странную нервность гарнизона, который боялся лишний раз столкнуть с Камата взглядом. Мужчина списал это на обычную боязнь шиноби и поэтому не стал на этом зацикливаться. Сенджу прошел среди зданий гарнизона и склада, выйдя с противоположного торхауса, продолжив свой путь.        Дальнейшая дорога не отличилась интересными моментами. На ней Сенджу встретился еще один торхаус, но ситуация мало чем отличалась от первого. Единственное, что адъютанту не давало покоя, так это странная боязливость ополченцев – уж слишком та была не оправдана.       Нежданно, по бокам стали возникать один за другим факелы, и чем дальше мужчина двигался, тем больше их появлялось. Камата вновь увидел свет, однако на сей раз, тот был ярче и теплее – не было сомнений, что это свет солнца. Что означало то, что Сенджу наконец добрался до «окна» – одной из одиннадцати долин, что расположены на четырех путях. А потом он увидел и ворота со стенами.       Те были выше торхаусов и достигали восьми метров; ширина же у них была двенадцать. На стенах, если быть точнее на башнях, находилось четыре больших оюми с двумя плечами и на крупных станках. Про лучников, вооруженных юми, и говорить излишне. Кроме упомянутых четырех башен, за стенами ворот находились еще две, которые имели иную форму и были выше – их высота составляла примерно одиннадцать метров.       По сторонам от врат, в горной породе, были две прогалины, укрепленные каменными блоками – в них засели лучники с арбалетчиками. А внизу расположились асигару с яри (копьями) за баррикадами и рвом. Все защитные позиции имели хорошо наложенные фуин и барьерные печати.       Все повторилось вновь. За исключением того, что страх гарнизона к нему стал куда явнее прослеживаться, правда они старались его скрыть за показной лестью       – Сота! – зычно прокричал самурай дородной внешности, – Сопроводи многоуважаемого господина адъютанта к генералу.       – Есть! – тут же откуда не возьмись вылез человек хорьковой наружности.       – Благодаря вас, господин Гацумон, – слегка склонил голову Камата.       – Что вы, что вы, господин Сенджу, это честь помочь вам, – кланяется самурай.       – Прошу простить, но мне уже пора идти, необходимо встретиться с генералом, – произнес Камата, отсекая реплику мужчины, который уже был готов ее озвучить.       – Да, конечно, разумеется, не стоит заставлять генерала ждать... Мой подчиненный сопроводит вас до его шатра, если конечно вы не возражаете?       – Мою голову не посещали такие глупость, для меня ваша небольшая помощь будет не лишней, – умеренно улыбнулся адъютант.       – Прекрасно, чудесно, тогда не буду вас более задерживать, достопочтенный Сенджу, – кланяется и уходит к лестнице на стену.       Камата более не задерживает на мужчине взгляд и обращается к асигару:       – Что ж, Сота, веди меня.       Упомянутый человек от обращения к нему выпрямился, поднял голову, а затем с удивительным изяществом глубоко поклонился и произнес:       – Сию же минуту исполню, уважаемый господни. Извольте доверится мне.       Практически сразу, как они отошли чуть дальше от ворот, Камата увидел огромные разрушенные каменные стены, на которых и, что самое интересное, в которых росли растения. А дальше... а дальше мужчина увидел его – один из городов альмов, что повергал своими масштабами и необычайностью.       Этот народ не строил отдельные дома или дома для отдельных людей. Нет, каждое их сооружение было друг с другом связанно туннелями и подвесными мостами. Их строения были направлены не в высоту, а в первую очередь в ширину, соединяя циклопического размера кубы, прямоугольники, дуги – жилые строения. Каждая такая постройка была не меньше восьми метров, а размахом во все пятьдесят. При этом всю эту архитектуру пронизывали растения, поэтому не редко можно было увидеть, как из здания прорастает очередное дерево, которое незнакомо для обитателей загорья.       В альмовском городе можно было видеть монструозные по своим размерам башни, которые создавались прямо в деревьях. От них к другим таким башням, или постройкам, или горным хребтам тянулись подвесные мосты, созданные из корней. При внимательном осмотре последних, на них можно было заметить выступающие панцири разрушителей, но, на самом деле, те были оббиты ими полностью, просто растения их уже полностью поглотили.       В самом же центре виднелась пирамида, которая была самой крупной во всем городе. Она чем-то напоминала описания таких же построек из пустынь Наат. Интересно, задумался Камата, может ли быть такое, что альмы давным-давно жили там?       Проходя мимо строений, Сенджу видел, как на всей протяженности тех находились барельефы с изображением какого-то чудовища – они были везде, на всех зданиях. Как знал адъютант, эти лица альмы создавали только на внешней стороне построек. Академики с архипелага полагают, что для горных жителей изображения этих монстров имели религиозный смысл и служили защитниками жилищ. Еще одним интересным фактом является общий вид города сверху. Все эти многочисленные проходы, здания, мосты, образуют единую картину – форму лица того самого чудовища. Отличаются только детали от города к городу, но общая суть остается неизменной. Об этой детали мало кто знает в Стране Огня.       Размер же всего поселения – во времена альмов называвшегося Ксапотекальку, а ныне Роа-рох – составляет пятнадцать квадратных километров. Правда, это опять же по оценкам академиков из Лоцентарейской Гидры, которые выдали примерное предположение, исходя из общей специфики. Его же страна, родина Камата, не заморачивается подобными вопросами.       Следуя за своим провожатым, Сенджу не мог не отметь вновь осторожно-обеспокоенные взгляды, которые исподтишка бросали на него асигару, а порой и самураи. Подобное поведение ему все труднее и труднее было списывать на обычные конкурирующие отношения между армией и шиноби.       – Тебя ведь зовут Сота, да? Вижу ты городской. От куда родом будешь?       Упомянутый мужчина замедлил шаг и поравнялся с адъютантом.       – Фумио. Я из Фумио, дражайший господин, – вкрадчиво произнес стражник, стараясь не смотреть в глаза собеседнику.       – Давай оставим эти ненужные формальности, в конце концов все мы в одной упряжке, да и младше я тебя, – демонстративно отмахнулся Камата, проявляя на свет теплую, но полную лжи, улыбку.       – И все же, как я могу поступать таким образом? Вы ведь шиноби, да еще и представитель одного из великих кланов, – стал артачиться человек, чье лицо напоминало лисью морду.       – Хорошо, – неожиданно встал по среди улицы Камата. – Тогда я приказываю тебе.       Ополченец не нашел, что на это возразить, поэтому он с кошачьей настороженностью проговорил:       – Как прикажете... – прикусил губу, – то есть, я хотел сказать, как скажешь... Камата.       Несмотря на пугливость асигару, вскоре двое незнакомцев смогли преодолеть различия в социальном статусе, став общаться как хорошие приятели. Правда, когда рядом с ними проходили шиноби – и не важно какие – Сота тут же бросал глаза вниз, а его манера общения возвращалась в прежнюю форму – притворно-вылизанную.       – Не расскажешь мне, почему все в лагере так напуганы?       Но собеседник не дал ответа, сразу. Вместо этого он замедлил шаг, смотря на плывущую дорого и усердно о чем-то думая. Адъютант не поторапливал его – он спокойно через плечо наблюдал за Сота. Наконец тот, прикусив губу, принял решение ответить.       – Не все, – были первыми словами асигару. – И ты сам это знаешь, – вымучено ухмыльнулся лис, продолжив шаг. – Генерал Шивакава не очень жалует нас, обычных людей.       – Почему? – искренне полюбопытствовал Камата.       – Он считает... подожди, нам сюда, – говорит Сота, указывая на узкий, по меркам размера города, переулок.       Сенджу кивнул и они оба сменили направление.       – Так вот... генерал считает нас бесполезными, более худшими, по сравнению с вами.       Камата выдерживал спокойное выражение лица, улавливая каждое слово.       – Да, так везде, я и сам знаю, но... – Сота горечно вздохнул. – Ты не понимаешь... Здесь все по другому... все хуже... – несодержательными отрывками говорил асигару, постоянно оглядываясь через плечо.       – И поэтому я хочу знать, – адъютант положил руку на плечо мужчины. – Расскажи мне, и я постараюсь помочь вам.       – Правда? – с надеждой спросил ополченец.       – Правда, – с улыбкой ответил Камата.       Послышался треск стекла. Оба мужчин посмотрели в ту сторону. Кто-то рядом уронил что-то хрупкое и сейчас вокруг стала скапливаться толпа.       – Так что у вас здесь происходит? – вернул взор Сенджу.       Сота сделал тоже, но его глаза уже были иными – в них горел огонь решимости.       – Пойдем за мной, – повернул асигару в противоположный переулок от направления, в котором доселе двигались мужчины.       – Но разве нам не в ту сторону?       Сота остановился и, подойдя ближе, прояснил:       – Верно, но ответ на твой вопрос там, – указывает пальцем.       Сенджу кивнул и последовал за своим штурманом. Пока они шли к своей цели, то оба молчали, а людей по пути становилось все меньше и меньше. Так мужчины прошли несколько улиц, которые были практически полностью пусты, что было необычно.       – Куда мы идем? – наконец задал этот вопрос Камата.       – Подожди, мы почти пришли... стой, нет, – перешел на шепот, разглядывая здание, – мы на месте. Дальше будь как можно тише.       После этих слов адъютант по особому взглянул на ополченца.       – А, ну да, точно, – улыбнулся городской мазулик. – Иди за мной; дальше будет вход в здание, нам туда.       Двигаясь они практически вплотную к стене монументального дома, опасаясь какого-то неясного врага. Как и обещал Сота, вскоре они и вправду добрались до входа в здание, вернее того, что от него осталось. Не зная, что он тут находится, трудно было даже помыслить, что вход спрятался за хлипкой деревянной дощечкой, которая была немногим выше колена – сам же проем был завален. Когда прохвост из Фумио убрал деревяшку в сторону, то Камата увидел небольшую дырку, чем-то напоминающую кроличью нору, в которой довольно быстро и ловко скрылся хитрый лис. Затем он услышал глухую фразу:       – Не забудь прикрыть вход.       Адъютант последовал за ним, вернув «защитный навес» наместо. Он двигался в тоннеле наполненном мраком, пока сначала не услышал какой-то звук, а затем не увидел возникший свет пламени. Приближаясь к источнику, Сенджу увидел очертания внутренней дыры, а чуть дальше, когда добрался до нее, стоящего Сота с керосиновой лампой.       – Так вот что для тебя значит вход в здание, – приглушенно сказал Сенджу, выбираясь из тоннеля. Ополченец уже намеревался помочь Камата в этом, но тот его остановил жестом руки.       Когда же оба мужчины стояли на ногах, Сота ответил:       – Поверь, это еще не самый худший способ, чтобы попасть в чей-то дом, – ухмыльнулся он, говоря не громко, но и не тихо.       – Поверю на слово, – было высказано адъютантом, который уже глядел на различные проходы с разрушенными дверьми и огромную каменную лестницу посередине, ведущую во тьму. – Что ж, веди, провожатый.       Они поднялись на второй этаж здания, по пути минуя различные барельефы, валяющуюся и разрушенную утварь, мебель, ржавое и сломанное оружие. Были здесь и хозяева всего этого богатства – мертвые и уже давно сгнившие тела альмов. В некоторых из которых можно было видеть обитателей этих гор, к счастью мелких. Кто-то из них даже устроил колонию в гуще мертвецов – Камата не были известны эти создания.       После того как нинсоко перешли горы и основали свои государства, началась самая долгая война в истории, которая затмила в этом плане даже Коалиционные войны. Пусть Войны Гроз были не такими всеохватывающими и не вовлекли в себя почти весь мир – как это было во времена противостояния Кальмитарии, – однако при этом они были ничуть не менее жестокими. За более чем столетие войны, нинсоко удалось полностью искоренить альмов, разорив все города, разрушая вместе с этим их материальную культуру.       Однако до сих пор есть те, кто утверждают, что не все альмы были убиты. Что остался один город – сердце их народа. Мифический Рокто-Гессе, спрятанный в горах. Семь лет назад академик с архипелага выпустил одноименную книгу, о своем путешествии в поисках этого легендарного места. Самого города он не нашел, но, по его словам, встретил одного из альмов, чья одежда не относилась не к одному из известных племен альмов. Группа Онсли де Коля – так звали автора книги – попыталась захватить его живым, но все кончилось трагично. Тот мужчина погиб, забрав с собой четверых. Когда же члены группы грузили тела погибших, они услышали быстро приближающиеся шаги огромной толпы – лаценторейцы решили, что это были другие альмы и, бросив все, сбежали.       За неимением доказательств и большое количество домыслов, книгу раскритиковали в среде академиков, припомнив дурной нрав автора, его любовь к спиртному, выставление де Коля из академии, а позже и из Совета картографов – клуба исследователей. Несмотря на это, книга широко распространилась среди различных слоев общества и в разных странах. А дискуссия о том, есть этот город или нет, до нынешних дней так и не утихла.       – Здесь, – прошептал Сота, указывая на окно, которое больше походило на бойницу. – Посмотри туда.       Камата так и поступил, он прильнул к окну-бойницы, хмуря взгляд. Он видел десятки углублений в земле, которые были два на два метра. Сверху находились решетки, из под которых переодически выглядывали то пальцы, то лица, кои тут же давили ногами тюремщики – шиноби, генины, там были как коноховские, так и дворцовые.       – Кто в этих ямах, – не отрывая свой взгляд, спросил адъютант.       Сота подошел ближе, опускаясь вниз и облокачиваясь на стенку.       – Те, кто не понравился шиноби, – меланхоличным тоном произнес асигару, глядя на свои ноги.       – В каком смысле? – взглянул на его Сенджу.       – Ты меня понял... В нашем Соединении достаточно одного слова шиноби, чтобы отправить туда человека, а порой и убить на месте, без причины, – положил голову с руками на колени.       – Даже самураев?       – Да, даже их. Но тут еще зависит от происхождения человека.       – И в столице не против?       – Не знаю, видимо нет, – взгляд Сота стал призрачным, исчезающем где-то в проникающем через окна свете.       Камата отвел взгляд от тюрем на улице и сел на пол, уперевшись на стену.       – Ты ведь тоже там был? – спросил Сенджу, смотря вверх, на потолок и чистый свет.       – Да... мне повезло. А моему брату нет... – не моргая смотрел он на перемещающееся пятно света на полу.       – Что случилось?       Молчание.       – Мы с ним сторожили склад. Знаешь, – вымучено улыбается – это очень редкая возможность оказаться на дежурстве в одном месте с кем-то конкретным, другом или братом. Такая же редкая, как и пересечься с ним в одном Соединении, находясь в разных отрядах, – улыбается, сжимая губы.       Камата посмотрел на Сота, который был напряженным и сгорбившимся. Свет отступал от него все дальше.       – Всегда... всегда когда нам так везло, мы устраивали после смены для себя небольшой праздник, всего на час или два – больше было опасно. В последний раз мы с ним пошли к дураку Гуро, – его тон поднялся, а улыбка стала кривее, – знал бы ты каким он был бедокуром и тугодумом, постоянно влипал в передряги, – тихо смеется. – Но всегда был замечательным другом... – улыбка опускается вниз.       – Что произошло дальше? – подтолкнул его Камата, вновь глядя вверх.       – Мы начали веселится. Хорошо веселится. Гуро смог где-то раздобыть спиртное, и еще отказывался делится источником, мелкий засранец, – хихикает. – А потом... пришел он, командир отряда моего, Камихаро Ёрито. Мы пытались оправдаться, объяснить все... но нас не слушали. Он решил, что мы бросили пост. Гуро он убил на месте, пронзив сердце. Меня отправил в ямы, где я провел две недели, питаясь в основ водой с объедками. А моего брата Хотджу он отправил в первых рядах следующей волны.       – Постой, какой волны? – Сенджу посмотрел на асигару.       Сота также повернул голову – его глаза были красными, а лицо исхудалым.       – Волны метвецов, – отворачивается. – Асигару используют как щит от первой атаки, иногда крепя на нас еще и взрывные печати.       – Это же опасно, взрывы могут вызвать обвалы на пути, как было с Шанси, – удивленно проговорил Камата.       Сота, не поворачивая голову, посмотрел на шиноби.       – Верно, так оно и есть.       Мужчины замолчали, глядя каждый в свое направление. Сота смотрел в темный коридор обветшалого здания, а Камата через солнечный свет на потолок. Затем Сенджу заметил, как что-то влетело через окно над ним, – то была бабочка, что редкость в этих горах. Она пролетела прямо над головой адъютанта, развернулась, и приблизилась к лицу Камата, но потом переменила свой полет, приземлившись аккурат на волосах Сота. Сенджу отвел взор от насекомого и поднялся на ноги.       – Пошли, нам пора идти к генералу, – твердо сказал он.       Асигару взглянул на адъютанта.       – Да, нам пора...       ***       6 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       6 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 19:16.       Место: Страна Огня. Лес Канкоку. Готтгенфюер оперативно-тактической группы «Красный».              Опоздал. Слишком долго он разрешал возникший конфликт между комбатантами, потеряв счет времени. Но это не оправдание. Это его промах и только его.       Сейчас Висото де Лалье в ускоренном темпе двигался к шатру своего Хозяина, который, по установленному порядку, расположился в самом центре этого пчелиного улья. Проснувшиеся и оголодавшие люди уже приступили к ужину, налетая на него так, будто не ели с младенчества. Немного утолив жажду своих чрев, комбатанты начали перекидываться фразами, которые потом перерастали в рассказы о былых свершениях. В этом оживленном процессе участвовали почти все, кроме кавалеристов, которые вымотались за весь день, обустраивая лагерь, и сальвайской стражи, которая все также без устали посменно работала.       Он на месте. Де Лалье окинул взглядом прекрасный и роскошный красно-черно-золотой шатер, в стиле клана Кальмио, с изображениями шести масок и девяти часовых мечей. Он прошел между двумя рогатыми стражами и вошел внутрь.       Оказавшись в шатре, мажордом сразу заметил своего Хозяина, перед которым стояли полковники. Однако, на удивление, одного из них не хватало, хотя Висото думал, что он единственный, кто подвел Повелителя. От этого он испытал смешанные чувства.       – Прошу прошения за опоздание, Повелитель, – начал де Лалье припав на колено и привлекая внимание, – мне нет оправдания.       Сарвн взглянул на него.       – Ты прощен. А теперь встань, – приказал Сарвн, умастившийся за простым, но дорогим деревянным столом.       – Повинуюсь, Владыка, – мажордом поднялся на ноги, бегло посмотрев на четырех Всадников, которые стояли по левую руку от главы клана Кальмио. От старшего – ближайшего к повелителю, – к младшему: Смерть, Война, Чума, Голод. Каждый из них был неподвижен, словно статуи.       – Раз мы все равно ждем полковника Гальца, то, Висото, – красными очами смотрел Барка, – расскажи мне, что заставило тебя опоздать на это собрание, – сказано это было легко и без давления в голосе.       – Подчиняюсь, – произнеся это, де Лалье еще и намеревался ударить ногой по земле, но жест Сарвна его остановил, и мажордом, все поняв, положил руку к сердцу в поклоне. – Причина моего опоздания – решение конфликта среди живых голов. Как я Вам уже докладывал, люди не перенесли марш без удара по своему моральному духу. Мятежного настроения – нет. Но некоторым комбатантам тяжело сдерживать накопившийся стресс и усталость, от чего, ожидаемо, возникают мелкие конфликты. Но Вам не о чем беспокоится, Хозяин, все участники стычки наказаны, двадцатью ударами розгой.       – Этого не достаточно, – холодно прозвучал Сарвн. – Ты сказал, что конфликты могут возникать, но это не так, они будут возникать, если мы будем позволять этому случаться. Жалкие двадцать ударов розгой тут ничего не изменят. Задача командиров умеренно держать своих подчиненных в узде, как кавалерист держит свою лошадь. Если он будет делать это слишком сильно – он упадет. Слишком слабо – упадет. Умеренность, Висото, понимаешь?       – Предельно, Повелитель, – послышалось от мажордома, все также с опущенной головой.       – Завтра утром, равно как и вечером, они должны получить еще по двадцать ударов. Кроме этого, время их сна, до начала рейдов, необходимо сократить на одну треть, а перерывов и вовсе лишить, – беззлобно отдал распоряжение Барка.       – Ваша воля будет исполнена, Владыка, – выпрямился де Лалье так, чуть ли не увеличившись в размере; его рука по-прежнему находилась у сердца, впиваясь в грудь пальцами.       Барка кивнул и размеренно повернул голову к полковникам.       – У вас имеются возражения?       – Не имеются, инспект-аудитор, – отозвались полковники Урхо, командир «Стрельца» и Теод, командир «Вепря», ударяя ногой по земле.       – Тогда дождемся... – главе клана Кальмио не дал закончить человек, который буквально ворвался внутрь шатра.       – Командующий, полковники, – заговорил лидер «Карателя», – прошу простить меня за опоздание, – выпрямившись, чеканит удар.       – И не только за опоздание, – вперил сияющие красным глаза Барка, от чего Гальцу заметно стало некомфортно. – Вы еще прервали меня, когда я говорил, – упер локти в стол, сложив пальцы вместе.       – Вы правы, командующий. За это я также прошу прощения, – вновь бьет по земле.       Однако Барка не спешил отвечать.       – Пусть так, – наконец отозвался лидер «Красного». – Но я хочу знать причину вашего опоздания, полковник.        – Повинуюсь, – легкий поклон головы. – Полчаса назад, из леса, на моих касок напали волки...