Декада 1. Глава 7. Кровь, слезы и Смерть. Часть II

      9 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       9 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 16:41.       Место: Страна Огня. Недалеко от замка Сибун.              Замок Сибун (или Сибун-дзё) – относительно небольшое сооружение посреди маленького острова, построенное еще тильскими переселенцами, прибывшим с архипелага. При возведении, укрепление получило название Хладстор, однако, когда Республики проиграла в войне Стране Огня, то было переименовано. Замок расположен напротив пути Шанси, ныне перекрытым завалом. Но при этом – ввиду относительной близости трех дорог – дзё способен оказать давление на силы вторжения, которые пройдут через Гео (центральный из теперь существующих путей, под командованием генерала Амаго Рёто) и Тибо (южное, под командованием генерала Нобу Сенджу). Сам остров имеет размеры триста на двести метров, и крепость занимает всю его площадь. Гарнизон составляет от тысячи до полутора тысяч человек. При этом из них от двадцати до тридцати шиноби, из которых троя – джоунины.       Для такого небольшого укрепления, этот старый замок слишком хорошо защищен. А все дело в том, что вражеские генералы отдают себе отчет, что это жизненно важная точка в местной артерии. Но они не видят всей картины целиком. В защиту их можно сказать, что и Смерть – посланный на это задание, – равно как его Повелитель, да и другие генералы с маршалов в придачу, тоже были не внимательны, смотря на карты.       Сибун самый ближайший дзё к путям Гео и Тибо, все остальное вокруг это лишь самурайские башни, не способные на долго задержать крупные силы – пережиток старой эпохи. Страна Огня, после победы над своим соперником в лице Тильской республики, не стала более сооружать фортификации на востоке, считая это пустой растратой казны. И даже после начала Великой войны, народ Огня предпочел уповать на естественную защиты – и бесплатную, – нежели укреплять восточные рубежи. Так что теперь после преодоления гряды То-Яри-Ити, лоцвеер на юго-западном направлении будут ждать только несколько старых рубежей обороны, да самурайские башни. Но это не новость.       То, что стало совсем недавно известно Смерти – из приказа Лоцхаеруфа, правителя Царства Гидры, – было совсем другим. Как оказалось, этот дзё куда хитрее, чем можно подумать. При пересечении гряды То-Яри-Ити, силы лоцвеера, ожидаемо, столкнуться с широкой рекой Ненёнго, тянущейся из залива Хангури. Преодолеть ее можно через один из четырех мостов. Три из которых на севере защищены крепостью Залур, на левом берегу, и замком Сибун, на правом. И тут важный момент. Крепость Залур, как и остальные крупные укрепления в Речный Землях, не укомплектованы полностью. Войско Огня, чтобы восполнить потери на двух фронтах, снизило численность гарнизонов – разумный ход, но который станет роком Красного дворца.       А теперь самое интересное.       Когда Соединения лоцвеера пробьют защиту в горах, то они неизбежно столкнуться с замком Сибун, который уже сейчас контролирует два перешейка, а при увеличении числа защитников может охватить даже три. И не стоит забывать про четыре рики вокруг дзё, которые мешают его осадить. Сложность положения рубежа обороны для атакующих, неизбежно приведет к осаде на несколько дней. В приказе правителя Царства речь вообще идет про недели – во что, правда, поверить сложно. Но все же даже если счет пойдет на дни, то это потеренное время усложнит все наступление. Противник бросит резервы на гарнизоны, заняв мосты и реки. Из-за чего на осаду Залур-дзё уйдут месяца. Если же говорить про южный мост, то чтобы до него добраться все равно потребуется захватить Сибун, а затем Тулуп и Ибар. И это станет только началом. Из-за вводных преград в Речных Землях и концентрации городов и дзё на юге, наступление лоцвеера захлебнется на этом направлении, если дать врагу время на подготовку. А раз так, то необходимо совершить именно что решительный и быстрый рывок, заняв плохо защищенный восток Речных Земель.       И последнее. У замка Сибун есть еще одна особенность, его изюминка. Он является главным центром снабжения двух Соединений, уничтожив который, враг окажется обескровлен и не готов к натиску лоцвеера.       Сегодня силы под командованием его Хозяина, были разделены на пять групп, которые должны атаковать свои цели, пользуясь фактором неожиданности. Главные цели: ближайшие деревни, которые могут оказать продовольственную поддержку, замедлить будущее продвижение армии и стать средством быстрого пополнения гарнизона крепости Залур; сама крепость, но нее уничтожение; караваны снабжения; и Сибун-дзё.       Если сегодня Смерть не сможет уничтожить замок на озере Коско, то враг отправит сюда немалые силы, чтобы удержать стратегически важную точку, и все грядущие планы можно будет выкинуть в мусор. Провал не допустим. Замок Сибун должен быть сегодня не просто захвачен, а разрушен до основания.       – Все вроде как готово, – было сказано низким мужичиной под пятьдесят, на чьей голове уже стали проглядываться седые волосы.       Смерть перевел на него взгляд и проговорил:       – Хорошо, – стоял он со скрещенными руками. – Тогда выходем через тридцать минут.       – А? – не уловил мотива своего собеседника торгаш. – Зачем ждать?       – Ты сам говорил, что доставляешь им еду не раньше пяти часов вечера, – напомнил Всадник.       – Этж да, верно. Видать башка уже не варит, – провел он рукой по голове.       – Может быть, – не желая продолжать бессмысленное общение, закончил он отворачивая голову.       Образовалось короткое безмолвие. Которое вскоре нарушил торговец:       – Коли хотите вдарить им в этой башне, не дайте мне с ними помереть, – сказал коротышка, поднимая взор на собеседника.       – Твое беспокойство излишне. Вместе с тобой там буду я – Всадник, Лик Смерти – и еше один джоунин из клана Кальмио, – попытался успокоить, а точнее отделаться, от назойливого спекулянта слуга Сарвана. Тот уже второй день испытывает терпение одного из Высших слуг главы клана Кальмио.       – Всеж страхово мне. Потому как опасно все это, поэтому зла не держи на меня, – улыбнулся мужчина, что с его бородой «старый голландец» выглядело малость комично.       – Зачем тогда, старик, ты во все это ввязался, раз боишься действовать? – задал вопрос Смерть, поворачиваясь корпусом и теперь смотря прямо на торгаша своими красными глазами.       Последнему, казалось, было все равно на устрашающий вид собеседника. Он, как ни в чем не бывало, промолвил:       – Эт ты верно подметил. Но инач я не мог. Личное дельцо это, – отвел взгляд мужчина.       – Да, я читал о тебе. Но там не говорилось в чем именно твой интерес, – теперь уже с интересом задал вопрос Всадник, полностью становясь фронтом к спекулянту.       Коротышка не сопротивляясь начал свое повествование:       – Как бы эт, дело родное. Я ж из дитёшик, кои остались тута, – сказал он так, будто все встало на свои места.       – В смысле потомков?       – Ну да. Он самый, – опять на неудачном моменте закончил он.       – Потомок чей? – спросил Всадник, начиная уже жалеть, что сам завел этот разговор.       – А-а, так вот оно что? А я-т думам: «че ж ты на меня так смотришь?», – произнеся это, коротыш рассмеялся, как от какого-то анекдота. Но видя равнодушие от собеседника быстро потерял запал. – Так дело просто. Я онрёк. Семейка моя прежила очистку, но нам пришлось худа... – «весельчак» слегка поник.       Смерть не сразу понял о чем толковал этот торгаш, но потом его осенило. Речь идет про народ онсоко. Вернее про ту его часть, онрёсоко, что не решилась участвовать в Походе последней надежды через горы То-Яри-Ити, как те, кого зовут нинсоко. Насколько знал клеврет, оставшихся постигла болезненная судьба. Они на протяжении шестидесяти лет постоянно жили в страхе, что за ними придут воины клана Имагава. Поэтому онрёсоко прятались в деревнях, лесах, болотах, пещерах, лишь бы их не настигли «ватары» – так прозвали ищеек, у которых приобрела популярность «ватара», оружие с Ооджи-Ту-Сей. Когда ловили онрёсоко, то их чаще всего сжигали заживо, но могли и утопить и подвесить на дыбе. Всадник знал о случае, когда десяток семей изгоев замуровали в пещере, а через три месяца раскопали. Ватары обнаружили, что запертые в какой-то мент начале убивать друг друга, чтобы не умереть с голода. Выжало только двое детей – мальчик и девочка. Тех застали за поеданием человека и собирались очистить огнем, но один из ватар спас их, убив своих соратников и забрав с собой детей. Беглецов так и не нашли.       И даже после окончания охоты на онрёсоко, этот народ оставался нелюдимым и подвергался дискриминации. Отношение к ним улучшилось только когда произошел расцвет «Большого нинсокского рынка». Да и то, положение жителей Земель Нинсоку-Ми (Загорных Земель) и онрёсоко было кардинально разное.       – Ищешь мести, – не спрашивал, констатировал Всадник.       Бородач, прежде чем ответить, выпрямился, взглянул на Смерть и дал такое слово:       – Пока мой народ жил середь крыс, будь сами как крысы, Имагава лишь деньгу поднимали. Месть? Да. Я хочу им отомстить, хочу, чтоб они страдали как мы, – твердым взглядом ответил весельчак.       – Я был о тебе худшего мнения, – высказал свои мысли Кальмио.       – Нет, денегу я тож хочу, – как прежде улыбнулся он. – И это ваше гражданство. Давеча слыхал как там у вас все богато. Будет неплохо там провести старость. А мож махну в Черный город.       – А дети?       – Так нет никого биль. Ктот сбежал, других болезнь сгубила, а третьих ваши синеголовые убили.       От последнего Всадник слегка напрягся, но виду не подал. Он собирался уже что-то произнести, но его опередили.       – Ты эт, не боись. Зла на ваших не держу я. Он сам виноват, дурик – напряженно закончил он, сжав кулаки.       – Понятно, – сказал Всадник, разворачиваясь и начиная удаляться. – Пошли, начнем неспешно двигаться.       – Ага, – быстро подхватил торгаш, – пора саднуть им! – вновь доброжелательная улыбка, правда которую никто не увидел.       Смерть замедлился, а после повернулся вполоборота.       – Напомни, как тебя зовут? – спросил он.       – Минтро Олуги, – вновь улыбнулся он со своей большой бородой.       Всадник качнул головой и продолжил движение, а старик Олуги последовал за ним.              ***              9 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       9 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 17:21.       Место: Страна Огня. Замок Сибун. Крепостной мост.              Сорок повозок стояло на длинном деревянном мосту – единственном способе попасть в замок Сибун. Каждую из них пропускали по одной внутрь. Досмотра как такого не было. Стражники, узнав знакомое лицо Олуги, даже не стали задавать вопросы. Кроме того, близкие отношения их постоянного гостя с комендантом замка взывали к благоразумию стражников, которое подсказывало им не создавать себе проблемы на ровном месте. Поэтому эта часть плана проходила так, как и должна.       Первая повозка только что въехала в дзё через центральные ворота. На ней находилось три человека – Олуги, Смерть и джоунин из клана Кальмио. По крайней мере так казалось внешне. В действительности же, среди продуктов еды в телеге, под навесом от дождя, скрывалось еще четверо. То были крепкие шиноби уровня чунина из Кальмио. Расположились они в дальней части повозки, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными, пока будет осуществляться выгрузка.       Упомянутая происходит после того, как все повозки окажутся внутри, и займут свое место. Связанно это с размерами крепости. В дзё не так много свободного пространства для телег, и чтобы все они поместились в Сибуне, нужно грамотно из расположить. Но не всегда это получается с первого раза и порой приходится уже во внутреннем дворе их перемещать. Такие проблемы на руку отряду Смерти, который вознамерился взять крепость хитростью. Это особо важно еще потому, что не в коем случае нельзя допустить, чтобы гарнизон зажег сигнальный огонь, подавая знак самурайским башням, а те крепостям и городам. Если это произойдет – все пропало.       Когда Всадник только узнал о своем задании, первым его планом было просто взорвать Сибун. Подплыть под водой с несколькими шиноби к грунту и заложить с одной стороны взрывные печати, чтобы крепость обвалилась под собственным весом. Но потом он быстро отказался от этой идеи. Особенно когда узнал о деталях.       Проблем с реализацией плана «больший взрыв» было очень много:       Во-первых, в крепости находится не один сенсор, способные улавливать чакры – проблема решаемая, потому что они Кальмио. Во-вторых, в озере Коско плавает хищный вид рыб шоуншен – обитающие только на континенте Ооджу-Ту-Сей и привезенные сюда тилийцами-имигрантами. Они опасны тем, что питаются всеми живыми существами, имеющими чакру – то есть всем. Еще они быстро размножаются, от чего извечная головная боль Забвенного континента. Члены клана Кальмио также могут обойти эту преграду, но для этого им потребуется вообще не использовать чакру, что невозможно в заданных условиях. В-третьих, сигнальный залп, который подастся в донжоне и наружной башне сразу, как только произойдет взрыв.       Также еще можно вспомнить про фуиндзюцу – мастерство запечатывания, – которые нанесены на стены крепости, и барьерные печати, хорошего качества, способные выдержать ни один залп целой армии. Таким образом выходит, что снаружи Сибун не уничтожить, а раз так, то придется это делать изнутри.       Весь вчерашний день Всадник, вмести с еще несколькими джоунинами, изучал окрестности и защиту дзё, уточняя детали у старого торгоша, который, на удивлении, и тут пригодился.       – Привет, Олуги! – зычно поздоровался мужчина в жилете джоунина Конохи, подходя к повозке. – А ты как всегда не торопишься, – улыбнулся.       – А че ж торопиться то, а? Деньга тишину любит, – отмахнулся Минтро, сидя на месте кучера.       – А это че за ребята? – показал он пальцем на Смерть в балахоне, скрывающим лицо, и с поводьями в руках, да на джоунина в простой крестьянской одежде. – Не видел я их что-то с тобой до этого, – прищурил зенки коноховец, смотря на старого знакомого. – Особенно этого типа в тряпье.       – Ох, да не начинай ты опять параноить, – отмахнулся торгаш, качая головой. – Ты ж мне ровно тоже говорил в прошлый раз, когда тряс малыша Ямато. Он так после это наотрез отказался мотаться сюда, как и остальные до этого.       – Эй, я же извинился, помнишь? Война же сейчас идет. Время не спокойное. Нужно быть настороже.       – Да из тебя сторож, как из меня деваха, – залился смехом коротышка, а затем произнес еще пару ласковых: – Ты ж мне своими выкрутасами так всех работников распугал. Вот, – показывает на джоунина, – пришлось нанимать всякое ворье. Потому как больше никто не идет. Только воры, да во, – показывает на Всадника, – рабы. Хотя последние не сами мотают сюда, – вновь рассмеялся мужик.       – Ты шутишь? – не поверил шиноби.       – Я? Брешу? Обижаешь, – «обидчиво» закатил глаза. – Я эт, приобрел его у одного барыги, который достает их как-то с Забвенного континента. Тя че, познакомить с ним?       – Нет, обойдусь, – замахал руками перед собой джоунин.       Тем временем, пока Олуги вел светские беседы, Смерть заметил, что внутрь заехала десятая повозка – уже одна четвертая во внутреннем дворе. Это означает, что им пора двигаться дальше. Всадник еле заметно, «случайно», задел Минтро, сигнализируя, что время вышло.       – Ладысь, чет закукарекался я с тобой. Пойдем-ка мы, нужно встретиться еще с Кенто.       – Пойдете? Извини, но двух других я не пущу, – сложил руки на груди коноховец.       – Чаго? Боишься, что карманник, да хилый раб убъет вашего ниндзяга вместе с Кенто?       – Прости, но все равно не пропущу.       – Ну ладно, – вонзил взгляд торгаш в своего приятеля. – Тогда не получишь опий, – тихо добавил он.       – Э-э-эй! Ты что, Олуги, друг, я же пошутил! Ты чтот юмор по подороги потерял, – криво улыбался джоунин.       – Эх, наверное. Дела знаешь ли, дела. К слову о них, – спрыгивает на кладку, – Вот, держи, – дает небольшой пузырек, – а мы пошли. За мной парни, – остальные повторили движение своего «босса» и двинулись следом.       – А еще? – вопросил шиноби, глядя на пузырек.       – Когда деньгу отдашь за то, что уже задолжал, тогда получишь, – не оборачиваясь ответил Минтро.       Трио направилось в главную башню замка, донжон, а один погрустневший джоунин проводил их замученным взглядом.       ***       Пока происходила эта беседа, никто из гарнизона крепости не заметил, как на территорию проникло пятеро посторонних. Когда внутрь заезжала четвертая, а за ней и пятая, телега, под днищем их находились вредители-диверсанты, на закорки которых легла важная миссия.       Проезжая ворота, между ними и первым строением – крепостным складом, – было небольшое узкое пространство, заметить которое со стороны, не зная что оно там есть, не получится. Для защитников укрепления этот проход не был тайным, все о нем знали. Раньше его использовали для хранения всякого полезного хлама: старые доски, к примеру тем, которым удалось пережить пожар; железо, используемое как заплатки для предметов быта; сломанное оружия и т.д. Благодаря информации завербованного агента – речь про Олуги, – они и узнали об этом схроне.       Когда въезжали повозки, те своею массой преграждали взгляд на потайной проход. Это давало возможность кому-то проникнуть незамеченным на территорию дзё. Такое манкирование своими обязанностями сыграет сегодня злую шутку со стражниками замка.       Два джоунина, два чунина и один простой каска-инженер, воспользовались слепой зоной и, находясь под повозкой, смогли прошмыгнуть в темный проход. Хоть и было сказано, что всему виной небрежное отношение гарнизона к безопасности своего объекта, но, ради справедливости, стоит указать, что такую авантюру не всякий сможет провернуть, и не при любых обстоятельствах. Будь джоунин Конохи сейчас не отвлечен праздной болтовней, а проникающими были бы не мастера-диверсанты (то есть шиноби) немалого опыта и умений, то все бы могло провалиться в самом начале. Что насчет инженера? Как очевидно, скрытное проникновение не его стезя, но благодаря двум джоунинам, – которые всю дорогу держали его, чтобы он не упал, – и этот человек справился.       Оказавшись в проходе, шиноби сразу начали осматривать пространство перед собой. Под ногами валялся всякий мусор – дерево, железки, ножки мебели и остальное, – а спереди виднелась решетчатая дверь, – за которой было еще больше мусора, – преграждающая им путь дальше. Пока Кальмио делали то, чему были обучены, инженер, облокотившись на стенку склада, боролся с головокружением и рвотным позывом, пытаясь вернусь себе самообладание.       Шиноби, видя это, пока не стали его беспокоить. Один из джоунинов направился к решетчатой двери, чтобы вскрыть ее. Опустившись на колено, он, взяв в руку отмычку, приступил к делу. Гораздо проще было бы, да и быстрее, если бы он мог воспользоваться чакрой. Но он не мог, не на этом задании. А все дело в сенсорах этого замка. Территория дзё не большая, и каждый шиноби из гарнизона знает чакру своего товарища, поэтому, если Кальмио прибегнет к ней, то тем самым выдаст себя и всех остальных.       Замок вскрыт. Для этого не понадобилось и минуты. Джоунин движется дальше. Второй же подходит к инженеру и головой показывает, что пора идти. Тот смиряется со своим недугом и следует за шиноби. Чунины в это время уже оказываются рядом со второй решетчатой дверью, которая выводит во внутренний двор. Они одеты как типичные асигару армии Огня – в мешанину из стёганки. Проверяя, что за дверью никого нет и дорога открыта, один из них занялся замком.       Джоунин же номер один в это время уже приступил к взлому входной двери на склад. Когда свою работу завершили чунины, обернувшись, они качнули головой второму из старших – а тот им в ответ – и зашагали прочь от прохода, прикрывая за собой решетчатую дверь. Когда первый джоунин вскрыл замок, они с осторожностью кошки вошли в здание.       ***       Смерть, джоунин и Олуги зашли в башню, где их сразу встретил один из асигару. С ним торгаш также завел легкую беседу обо всем и ни о чем, пока воин Огня сопровождал их до комнаты коменданта.       За недолгое время общения с коротышкой, Смерть научился понимать его – Всаднику всегда легко удавалось понимать природу людей. И сейчас, клеврет невооруженным глазом видел, как напряжен торгаш: улыбка шири обычного, порой проскальзывают резкие обрывающиеся движения, мимика и жестикуляция скованные. Мужику удалось обмануть коноховца, и, как видно, он немного расслабился, потеряв концентрацию и не видя как карикатурно его поведение. Если бы спекулянт сейчас бы общался с кем-то, кто хорошо его знает, то их бы уже раскусили. Нет, так дальше не пойдет. Нужно напомнить ему о бдительности. И слуга воплощения бога Зареносца знал как это устроить.       Когда они вступили на лестницу, ведущую на третий этаж, Смерть, по стечению обстоятельств и своей «неуклюжести», случайно спотыкнулся и упал на своего «хозяина».       – Премного извиняюсь, господин, – просил прощение Всадник уже на своих двоих, – давайте я вам помогу подняться! – убедительно защебетал он.       Олуги, упав, не сразу понял что произошло, и даже когда к нему обратился Всадник, он легкомысленно – первое что пришло ему в голову – ответил:       – Да не, все нормально, – добродушно сказал он, оборачиваясь к говорившему «рабу».       Когда же действие было совершено, мужчина узрел, как на него впритык из под грязного капюшона смотрят два багровых огонька, которые, казалось, жарче самого горячего пламени. В этот момент Олуги впервые испугался Смерти, непроизвольно вытаращившись на того. Но чего желал клеврет торгаш понял, начав быстро подниматься.       – Ты в порядке? – задал вопрос ополченец Армии Огня, помогая подняться коротышу.       – Д-да... – дрогнувшим голосом начал тот, но затем быстро спохватился, – все хорошо, просто мой раб дуробляс! – уже уперенно произнес он, отвешивая оплеуху горе слуге.       – Эт-с да. А где эт ты такого бестолкового урода взял? – спросил сопровождающий, косясь на мужчину в балахоне, чья голова непропорционально больше размера его туловища.       – Так это-с, я ж тебе сказывал уже. А то шт урод – мать наверно дала кому не надо, вот эт и получилось, – опасливый взгляд в сторону Всадника; в глазах мужчины можно было читать суеверный ужас. Но Смерть, как бы удивительно это не было для торгаша, никак не отреагировал. – А то шт твориться под этой тряпицей, верь мне, видать тебе не хочется. Я как первый раз его увидел: три дня не мог отойти от горшка – блевать так и тянуло. Вот я ему и наказал не снимать это тряпье.       – Ого, ну и тварь кажишь, – удивился асигару.       – Еще то дерьмо. Ладысь, пошли уже, а то этот старый пердун опять будет вонять.       Так они продолжили подъем на третий этаж.       ***       Двое джоунинов и инженер, в это время, проникнув на склад и найдя там спуск на первый этаж, – да, крепость сделана таким образом, что первый этаж находится снизу, под землей, а второй немного выше уровне воды, – приступили к тому, что от них ожидалось – вредить.       Они тихо и без шума убили шестерых асигару – не используя и капли чакры! – которые «путались под ногами». После чего инженер приступил к осмотру помещения, чтобы найти нужные точки для закладки взрывных печатей. Обнаружив искомое, они приступили к делу. Вредители поместили печати с противоположной стороны от начала уклона, по ширине, а также заминировали еще несколко участков по длине, не пренебрегая полом и потолком. Всего тридцать шесть мест для детонации. Как только они подожгут порох, огонь по дорожке дойдет до крайней взрывной печати и последует цепная реакция. А когда подорванная сторона начнет рушится под давлением собственного веса, то та потянет за собой весь дзё и остров в придачу. Одна треть, а то и половина замка, уйдет под воду вместе со всеми и со всем, кому не посчастливится. А это донжон, казармы, оружейная и еще несколько важных объектов. Большую часть гарнизона сразу сдует как ветром. Правда шиноби врага, скорее всего, смогут уцелеть, если не будут в этот момент в неудобном для побега месте.       Одна загвоздка – кому-то необходимо остаться, чтобы поджечь тот самый порох. Раз в этом деле фигурирует вещество, то уже вполне очевидно, кто будет удостоен этой чести. Подсказка: этим шиноби порох не нужен, да и в момент взрыва до секретности никому не будет дело.       Еще вчера Смерть задал вопрос своим подчиненным: «Кто из вас готов отдать свою жизнь во имя победы в этой войне?». Желающих было достаточно, но выбор пал на того, кто в прошлом служил в инженерном подразделении другого полка, а ныне же в «Вепре». Так он и оказался сейчас здесь, с огнивом в руках, да шиноби глядящими на него с уважением.       – Удачи, парни, – говорит инженер, держа обеими руками огниво и сидя на каменном блоке с выщербинами.       – Твой поступок никто не забудет, – говорит первый джоунин, опуская руку тому на плечо. – Твое имя и имя твоих детей останется в веках.       Каска хмыкнул.       – Да знаю я, слышал уже. Давайте уже его сюда, а то еще передумаю, – протянул руку.       Шиноби, что говорил до этого, снял наручный хронометр, и протянул тот инженеру.       – Отлично, – мужчина взял прибор в руку, а потом надел. – А теперь валите уже! Три минуты до начала!       Напоследок, джоунины еще раз посмотрели на этого человека, чтобы запомнить черты его лица. Один из них сказал:       – Хорошего течения, Кэзуки.       Инженер качнул головой.       Вторая группа начала возвращаться прежнем маршрутом, переодически оглядываясь назад, смотря на оставленного позади человека, который за короткое время стал их боевым товарищем.       ***       Тук-тук-тук.       – Входите, – прозвучал мужской шепелявый голос.       Постучавшие так и поступили. Смерть, Олуги и джоунин, в крестьянской одежде, вошли в комнату коменданта. «Плохо», – было первой мыслью Всадника, когда они оказались в комнате. И на то были причины. Минтро говорил, что обычно рядом с главой крепости находится только один джоунин, но сейчас их было двое.       – Давно не видались, Кенто, – заулыбался Олуги своему другу, будто бы не собираясь вонзить нож тому в спину. – А чейт это у тебя двое этих нинзяг?       – О-о-о, – полным страданий тоном начал комендант, сидя за столом. – Да эти параноики из Конохи опять запараноили! Дескать «враги близко». Так есль они так близко, то чаго это они этих молодцев не отправят на фронт? Зачем мне рты лишние кормить? – приложив щеку к кулаку и развалившись на стуле, он взглянул на одного из джоунинов. Тот в ответ закатил глаза.       – Такое дело понимаю. Лишней деньга не бывает, – сказал коротышка, приближаясь к коменданту вместе со своими спутниками. От этого один из джоунинов Конохи напрягся. Другой же, закативший глаза, казалось и вовсе не замечал «мутных типов». – И много ли новых ртов?       – Двое, – нехотя признался Кенто. – Но жрут как все двадцать человек! Похоже придется у тебя заказывать из-за этих братцев больше обычного, – с сожалением закончил он.       – Ну все равно казенные деньги, – сказал Олуги, находясь впритык к столу.       – А кому по-твоему придется отвечать за каждую рьё? Конечно мне! Кому еще, – перекрестил руки на груди в обиде.       Торгаш стал гоготать.       – Ну это... – и вот как только спекулянт раскрыл рот, его тут же прервал джоунин-счетовод в крестьянской одежде, который «встрял в разговор».       – Олуги, че за дела, когда деньги будут? – хорошо исполняя свою роль, джоунин дал понять, что до часа «X», осталась минута.       – Я ж сказывал – после дела, – удивленно молвил торгаш.       – Да мы это дело уже проделали! Счас только с твоими корешами балаболим!       – Эй, юнец, остынь, деньгу твою я дам потом.       – Сейчас гони! – схватил коротышку за грудки и поднял вверх.       – Э-э-э, пусти меня ворюга!       Начался кавардак. Оба коноховских джоунина напряглись, готовые уже вмешаться. Они ждали только слова коменданта, который не заставил себя ждать:       – Вы че стоите?! Выбросьте этого чепушилу в озеро!       И джоунины преступили к роли «вышибал».       – Эй! Пусти, хряк! – сказал «ворье», когда один из коноховцев заломил ему руку.       Последовал удар.       – Свинья, – «болезненно» проговорил мужчина в крестьянской одежде, сгорбившись и опускаясь на пол.       Второй же джоунин убрал в сторону Олуги, ближе к Смерти, заграждая «жертву» с «невиновным».       Когда же джоунин, нанесший удар, собирался поднять смутьяна и вышвырнуть его из замка, прогремел сильный взрыв!       ***       Пол зашатался, здание начало неистово вопить о боли. Комендант, коноховцы и торгаш на мгновение потеряли равновесие, ощущая как донжон начал крениться набок.       – Что про... – не успел закончить свою мысль один из джоунинов, вынужденный уклоняться от выпада того, кого совсем недавно ударил.       Противник имел в руках кинжал, той же формы, что и баселард. Опустив голову вниз, джоунин заместил, как из под жилета вытекает кровь. Его враг попытался одним ударом в сердце оборвать его жизнь, но коноховцу удалось отскочить в последний момент. Однако полностью без последствий встреча с клинком не прошла. Видимо, кинжал успел пробуриться неглубоко внутрь, от этого и кровь.       Рассматривать долго дырку он не мог, потому что донжон продолжал падать вниз, и не было понятно, когда это прекратиться. Так казалось. Но вот уже буквально в следующее мгновение произошел новый удар, и все присутствующие вывалились через окна наружу!       Башня, просев вниз, накренилась набок и продолжала падать, пока второй этаж – отделившись – полностью не ушел под воду, а третий не столкнулся с оружейной. Четвертый – и последний – при падении также отвалился, завалив собой всех кто был в зоне падения.       Падение через стеклянные окна не прошло без повреждений для джоунина из Конохи. Теперь к ране в области сердца добавились многочисленные порезы по всему телу. Но к счастью, шиноби во время выпадения из того, что осталось от донжона, сумел сгруппироваться в воздухе и захватить в полете рундук коменданта крепости, прикрывшись им как щитом.       Пробив деревянный пол второго этажа оружейней, он со своей «дакимакурой» гулко приземлился на каменную кладку. Удар отдался по всему его тело, особенно больно было в области груди. Но перевести дух после такого «эффектного появления» он не мог. Снаружи были слышны звуки боя, как сталь скрещивается со сталью, крики раненных и полное не пониманию ситуации некоторыми людьми. Очевидно, что в последнем случаи речь шла о защитниках замка, которые взывали к своим командиром, ожидая указаний что делать, но те и сами были потеряны.       Сползая с рундука, джоунин услышал, как кто-то все же взял шефство над оголтелой массой. По звукам чего-то массивного, что быстро перемещалось и сотрясало под собой каменный пол, шиноби сразу понял, что этот кто-то его друг из клана Акимичи, с которым они прибыли в этот дзё неделю назад.       «Нужно выбираться отсюда и идти к ним» – подумал темноволосый джоунин. Уже наметив путь на выход, он был вынужден замереть замести, начав оглядываться по сторонам. Его интуиция вопила, что кто-то за ним наблюдает, кто-то очень опасный. Такое же ощущение он испытал, когда на него напал тот «бедокур», который оказался также шиноби. В тот момент коноховец решил, что такое гнетущие чувство он воспринял от своего противника, атаковавшего его. Но теперь, лучше обдумав произошедшее, темноволосый шиноби был уверен, что зловещая аура в действительности исходила со спины... там где был тот одиозный тип в балахоне.       Самое пугающее для коноховца сейчас была странность его противников. Почему-то при их появлении, он совсем не ощутил чакру, какая бывает у шиноби. Хотя в момент того удара, темноволосый джоунин ясно почувствовал, что его враг на том же уровне сил, что и он. Похоже они обладают какими-то врожденными клановыми особенностями – кеккей генкаем, – способными скрывать их присутствие. Темноволосый ненавидел быть в неведение, особенно когда от этого знания зависит твоя жизнь.       – Ты все еще можешь сражаться, – проговорил красивый голос, но который сейчас казался музыкой загробного мира, – меньшего от джоунина Конохи я и не ждал.       – Рад что не разочаровал, – саркастически улыбнулся коноховец, глядя на нечто в рогатом шлеме. – Хороший наряд, мне нравится. Это новая мода кастрюляголовых?       Всадник рассмеялся, слегка опустив голову. Его хохот был странным – тусклым, прерывистым, пустым и мрачным.       – Нет, – поднял голову Смерть, чей взгляд был хладнее ветра ледяной тундры, но таким ярким и горящим. – Как говорят в моем клане: новое, – делает шаг вперд, – это хорошо забытое старое, – новые шаги.       – Интересная мысль, – напрягается джоунин, наблюдая за приближением противника, – и кто ее автор?       – Несущий слово прозрения, – ответил Смерть, продолжая сокращать расстояние, пока его собеседник потихоньку пятился назад.       – Так ты из тех, кто следует учению фальгонта? – задал еще один вопрос джоунин, покинув зону своего падения – откуда тянулся дневной свет, – скрываясь все больше в темноте.       Вновь раздался странный смех.       – И снова нет, коноховец, – теперь клеврет вышел под лучи солнца, давая своему противнику отчетливо себя разглядеть. – Я из тех, кто все это начал.       – Очередная интересная мысль, кастрюляголовый, напишу ее на твоей надгробии, – осклабился джоунин.       Смерть попытался сделать новый шаг вперед, но не смог. Его будто что-то сковало. Приложив немало усилий, ему удалось опустить голову вниз, разглядев быковым зрением, как к его тени подобралась чужая.       – Нара, значит... – силившись проговорил Всадник.       – А-а, – задыхаясь, с испариной, начал коноховец, – а-а ты сильный. Но это все равно тебе не поможет, ты проиграл, – дыхание еще больше участилось, а Нара начал подозревать, что что-то не так.       Когда он попытался двинуть рукой, чтобы достать кунай из подсумки, то понял, что тоже не в силах двинуться. В этот момент джоунин собрался задать вопрос, однако осознал, что ему неподвластны даже собственные губы с языком.       – Да, тебя отравили, – заметив неподвижность неприятеля и ослабевший контроль того, решил просветить Всадник. – Тот джоунин, что нанес тебе удар. Ты смог сбежать от клинка, но не от яда, – сейчас Смерть уже мог абсолютно свободно говорить. – Когда ты начал активно двигаться, отрава быстро распространился по всему твоему телу. В ближайший час ты сможешь лишь имитировать крепостную статую.       «Облажался» – подумал коноховец, понимая, что теперь ни о какой его победе не может идти и речи. Ему не хватит сил, чтобы прибегнуть к Технике теневого удушения. Остается надеяться на то, что остальные из гарнизона смогут отбить нападение и придут ему на выручку. Но его радовало то, что он смог вывести из боя сильного шиноби врага. А если судить по его действиям и словам, то это похоже и вовсе командир. Так что еще не все потеряно.       Так он думал. Пока не произошло это...       Внезапно, по необъяснимым причинам, Техника теневого подражания прервалась. Нет! Не так! Она просто уничтожилась! Нара ощутил, как после прекращения действия его техники, значительный запас его резерва истаял. Будто его просто отняли, поглотили!       – Но у этого яда есть один минус, – продолжил говорить Всадник, двигаясь к Нара: – после окончания действия эффекта, твое сердце остановиться, и ты умрешь.       «Нет. Это не поглощение. Будь это так, я бы ощутил, как из меня вытягивают чакру» – пытался понять в чем секрет коноховец. А Смерть тем временем становился все ближе и ближе.       – Поэтому сохранять тебе жизнь нет смысла.       «Отменил? Нет, тогда бы не исчезло столько чакры»       – Знаешь, мне уже доводилось встречаться с членами вашего клана. Вы умны – спору нет.       «Рассеял? Биджу, тоже нет!»       Осталось пару шагов.       – Но вы никак не можете зайти дальше фантомов и заблудших... печальная реальность, – протягивает два пальца ко лбу Нара.       «Тогда его сила...»       – Не жди от меня эпитафии на своем надгробии, – касается пальцами головы.       «Я понял!»       ***       Взгляд члена клана Нара затуманился, и мрак заполнил сознание джоунина. Он умер, разгадав в последние минуты своей жизни одну из тайн Смерти, Лика и ипостаси Фосфора. Потеряв последние силы, саму цель борьбы, тело мертвым грузом рухнуло на каменную кладку ничком. Всадник уже хотел было покинуть эти развалины и присоединить к битве, но рядом с ним появился двоунин из Кальмио, вместе с Олуги за спиной.       – Приклоняю... – начал было джоунин, но был прерван.       – Оставь это. Сейчас у нас есть дела по важнее. Вижу ты цел, хоть башня и упала не так, как мы рассчитывали. Поставь агента на пол, – приказал Смерть, и шиноби подчинился.       – Эм, а че за дело? – почесывая голову, задал вопрос торгаш, напрягшийся от происходящего. Старик боялся, что сейчас последует кара за то, что он сказал в башне.       – Будь здесь. Никуда не уходи, если хочешь жить, – ответил таким образом Всадник, исчезнув на глазах. Затем его примеру последовал джоунин, и Олуги остался тут совсем один.       – Эм, ну ладысь, – произнес он, неловко опуская руку.       Минтро уже собирался развалиться на земле и ожидать, пока все не утихнет, как вдруг услышал чей-то сиплый голос. Он был настолько тихим, что его легко можно было спутать с крысиным писком. Спекулянт ни когда не жаловался на слух, более того, всегда гордился умением определить по звуку карат золота, и чистоту других драгоценных металлов.       Побежденный любопытством, оно толкнуло его идти вперед, найти источник. А задачка была сложной. Все эти оры, лязги, взрывы, что происходили снаружи, затрудняли поиски «по хлебным крошкам».       Проходя через деревянные брусья – вылезшие из стен и потолка от удара, – валяющееся на полу оружие, да коробы, Олуги вскоре определил, что звук доносится сверху, со второго этажа здания. Решившись на подъем, он начал свое восхождение по темной лестницы, которую кусками освещал свет солнца из пробившего потолка.       Поднявшись на верх, он все-таки задел ногой острие клинка, прибывающего под углом, – ручка которого ушла в пол. Как так получилось? А черт его знает. Рана была получена в области голени. Она была не глубокой, поэтому, сев на стул рядом, Олуги перевязал ее куском ткани от одежды. После чего продолжил движение дальше.       Дойдя наконец до нужно помещения, Минтро огляделся. Весь потолок был в дырах, из коих сочился тускнеющий солнечный свет. На полу же повсюду валялись каменные блоки от донжона. А еще было стекло...       Много разбитого стекла валялось посреди комнаты. Получилось так, что именно в той точки было больше всего света. И именно там лежал человек, в ужасном состоянии: осколки глубоко впились по всему его телу, одна нога вывернута наизнанку, у руки выступала кость, а из живота обильно сочилась кровь и проглядывались внутренности. Про лицо мужчины и говорить страшно, сплошное окровавленное месиво. Но не смотря на это, Олуги без труда узнал в нем близкого человека. Спекулянт неспешно стал приближаться, будто боясь кого-то спугнуть или предстать перед чьим-то взором.       Шаг. Шаг. Еще один шаг. Для Олуги казалось, что это длиться вечно. Будто он уже не одно десятилетие движется туда... к нему...       Подойдя ближе, практически оказавшись вплотную, он услышал тихий, страдальческий голос:       – За что? – прохрипело месиво.       Минтро отшатнулся, будто спереди на него движется лесной пожар. У него началась тяжелая отдышка.       За тем он снова услышал:       – За что?       Сердце старика пропустило удар, ему было больно тут находиться, он желал прямо сейчас, как можно быстрее, сбежать отсюда, но что-то его удерживало на месте. Немного успокоившись, он вновь стал осматриваться. Бегая глазами по комнате, он никак не мог найти то, что искал. В этот день старик Олуги проклял всех богов на свете.       Не прекращая поиски, он постоянно слышал один и тот же вопрос: «За что?». Все же отчаявшись найти искомое, торговец приметил наиболее удачный вариант – камень, лежавший рядом с месивом. Он направился к нему.       Дойдя, он вновь услышал:       – За что?       Но Минтро и в этот раз не дал ответа. Вместо этого, опустившись на колени, он двумя руками поднял кусок от каменного блока и возвысил его над своею головой.       – За что?       Олуги закрыл глаза и нанес первый удар, надеясь закончить все сразу. Но этого не получилось сделать. И опять послышалось:       – За что?       Новый удар. И на сей раз страдающий выжил.       – За что? – еще более тихо чем до этого молвил он.       Опять удар! И вновь тот выжил!       – За...       На сей раз Олуги не дал ему закончить, бья еще сильнее!       – Брат...       Очередной удар! За ним еще. Еще. Еще. И еще. Сильнее! Сильнее! Сильнее!       – А-а-а-а! – кричал Олуги надрывая голосовые связки.       Он продолжал бить и кричать вновь и вновь, еще и еще, заглушая собой весь шум битвы. От головы Кенто уже ничего не осталось: лицо испарилось, череп пробит, внутри уже виднеются куски от крошащегося камня, мозг показался наружу, разлетаясь кусками от каждого нового удара. Но Олуги все не останавливался, он продолжал бить, бить, бить и бить. Пока в один момент, подняв вновь камень над головой, он не зашёлся.       Кровь стекала по его пальцам, капая на голову и на одежду. Сочилась она от камня и из разодранных пальцев. Но Олуги ничего из этого не замечал, продолжая смотреть на Кенто, вернее на то, что от него осталось.       Побыв в таком состоянии с минуту, Минтро уронил камень в сторону. Его глаза сузились, брови поднялись, нос выпрямился, лицо побледнело. Он отодвинулся назад, выставляя руку вперед, будто отгоняя что-то, и упал навзничь. Валясь на деревянном полу, он зарыдал навзрыд, закрыв лицо руками, пока алая кровь достигала его ног, окрашивая их в цвет утекающей жизни.       К этому моменту звуки боя прекратились, тишина упала на то, что осталось от Сибун-дзё.