Декада 1. Глава 8. Не зли Голиафа

      10 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       10 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 07:26.       Место: Страна Огня. Лес Канкоку. Готтгенфюер оперативно-тактической группы «Красный».       – Твой успех меня радует, Смерть, – вроде как и похвалил глава клана Кальмио, но сказано это было равнодушным тоном.       – Благодарю, Повелитель, Ваши слова величайшая награда для меня, – Всадник выразил почтение, как это принято в клане.       После того как он присоединился вчера к сражению, ему с остальными членами группы удалось сломить выживших из числа гарнизона и их моральных дух. К тому времени джоунинов осталось двое. Один – тот самый знакомый Олуги – получил как Нара ранение, от которого вскоре «окаменел» и потерял жизнь. Последнему же, из клана Акимичи, Смерть саморучно сломал шею. Потеряв последних командиров, гарнизон замка сдался на милость победителя, – которой не было.       Материальные и людские ресурсы «Красного» крайне ограничены на территории врага и, посему, не могут теряться впустую. Из числа сдавшегося гарнизона был отобран каждый десятый – таким образом вышло тридцать два человека. Остальных же насильно стали загонять в воду. На них тут же накинулись несметные полчища шоуншен, которые в какой-то момент даже скрыли собой воду у берега. Понимая, что их ждет, асигару попытались дать отпор каскам, но у лишившихся оружия и брони ополченцев не было шансов. От этого некоторые отчаявшиеся решились на безумство – переплыть озеро Коско. Однако тем это не принесло ничего, кроме гибели.       Тех, кому повезло вытянуть счастливый биллет, группа Смерти забрала с собой в готтгенфюер для трудовых работ. Вместе с сельскими жителями их разместили в деревянных коробках, на манер военных павильонов. Среди плененных не было ни одного шиноби.       Что же касаемо того, что осталось от дзё, то его заминировали взрывными печатями и порошковым порохом, найденном в остатках замкового склада. Достаточно одного небольшого взрыва, чтобы некогда внушительное оборонительное укрепление превратилось окончательно в руины. Из-за необходимости транспортировки оружия и припасов, обратный путь занял больше времени, чем хотелось бы. Группа Смерти вернулась в готтгенфюер меньше получаса назад.       – Что насчет агента? – поинтересовался Барка.       – Помимо душевного состояния, с ним все в порядке. Причины его терзаний мне не известны, – сказал чистую правду клеврет.       На обратном пути был хорошо заметен контраст, между обычным Олуги и нынешним. Что произошло, когда Смерть его покинул, Всаднику было неведомо. Хотя он и пытался ненавязчиво узнать ответ, но тот молчал. За всю обратную дорогу старик не промолвил и слова.       – Меня не интересуют его внутренние метания, – укоризненно взглянул Дьяволикий, сомкнув пальцы рук, упёртых локтями в стол. – Меня интересует, может ли он доставить нам проблемы?       – Прошу меня простить, Владыка... – через короткую заминку Всадник все же ответил на вопрос Сарвна: – Нет, – а затем более твердо: – я убежден, что нет.       Образовалась пауза.       – Хорошо, – заговорил глава клана Кальмио, – раз мой архистратиг уверен в нем, то и я тоже.       – Благодарю за оказанную честь, – поклон.       Кивок в ответ.       – Теперь перейдем к следующему, – Барка смотрит на Висото, все это время стоявшего неподалеку от входа.       Де Лалье подходит ближе, поравнявшись со Всадником.       – Мне оставить вас? – поинтересовался клеврет.       – Нет. С тобой мы еще не закончили, – последующие слова Сарвна прозвучали как-то таинственно: – Тебе будет полезно услышать эти новости. Висото, повтори доклад еще раз.       Названный выпрямился и торжественно заговорил:       – Как Вам будет угодно, Повелитель. Наши сторонники, фосфоритани из лоцгардента, – речь шла о силовой структуре, ведающей вопросами шпионажа и контршпионажа, диверсиями, вербовками иностранных представителей и многим другим в Царстве Гидры, – сообщают, что отпущенные Вами коноховцы в лесу Хаморо так и не пересекли горы.       Смерть смутился, взглянув на мажордома.       – Говори, – дозволил Сарвн Всаднику.       Клеврет взглянул на своего Хозяина, чей взор не был на него направлен.       – Благодарю Вас, – заговорил один из четырех Ликов, возложив руку к сердцу в поклоне. – Висото, скажи, что стало причиной этому? Могли ли нас предать в Соединении?       – Насколько мне известно, нет, архистратиг, – в словах и глазах фактотума читалось почтение. – Из отпущенной четверки, согласно данным лоцгардента, один человек все же уцелел. Это мальчишка из клана Сенджу, который... – тут де Лалье нахмурился, – рассказал какую-то несуразную историю про некое «невидимое существо».       Всадник хотел было задать уточняющий вопрос, но глава клана Кальмио не дал ему это сделать.       – Висото, теперь расскажи об инцидентах в тылу.       Клеврет взглянул на Владыку, потаясь понять, чего желает Хозяин.       – Повинуюсь, – звонко прозвучал мажордом. – В тылу Западного авангарда на отряды касок стали происходить нападения. Уцелевших свидетелей – нет. Поэтому никто ни в лоцгарденте, ни в лоцгофте не знает, кто за этим стоит. Единственное, что известно нам наверняка, так это, во-первых, выбор целей нападающими – ими становятся группы, удаленные от мест скопления людей, и численность которых в среднем от двадцати до сорока человек. А во-вторых, это... – лицо де Лалье перекосилось, выражая презрение, – то, что сделали с комбатантами...       – Висото, – вновь вмешался Барка, – уточни о чем именно ты говоришь.       Мажордом выпрямился и кивнул. Смерть же продолжал гадать о намерениях своего Повелителя, пока он не услышал от Висото:       – ... с них сняли кожу и подвесили на деревьях, – Всадник резко повернул голову к де Лалье, сверкнув очами, от сего фактотум даже отступил на шаг, сбившись с повествования.       – Смерть, – услышал спокойный голос Владыки клеврет, посмотрев на Сарвна, – устрашать нужно не союзников, а врагов.       Всадник от этих слов несколько смутился, а потом опять посмотрел на де Лалье, который замер в наклонном положении назад.       – Висото, оставь нас, – повелел глава клана Кальмио.       Упомянутый тут же как ни в чем не бывало выпрямился и воскликнул:       – Повинуюсь, Владыка! – стукает ногой по земле, чинно разворачивается и направляется на выход.       Как только мажордом оставил их, Всадник с сожалением сказал:       – Я прошу Вас меня простить за мою несдержанность, Хозяин, – кладет руку к сердцу.       – Ты прощен. В конце концов не каждый день к нам возвращаются яутжа.       Смерть напрягся.       – Повелитель... Вы думаете, что это на самом деле они?       Барка облокотился на спинку кресла.       – Сейчас это не имеет значение. Важнее, что подумали наши враги, узнав об этих инцидентах.       Смерть заговорил, и его голос стал серьезнее прежнего:       – Вы думаете, что история с Роураном может повториться?       – Точно нет, – уверено заявил Сарвн. – Тогда они нарушали Пакт трех рас, стерев с карт Потерянный город. В последнее же столетие они стали вести себя более осмотрительно, – что значит, они почти восстановили свою былую мощь. Война рас близится, Смерть. Война, что определит, будет ли место человечеству в этом мире.       – Но мы к ней не готовы... – с печалью произнес Всадник, ощущая личную вину. Он опустил голову.       – Это так. Если все продолжит идти в том же направлении, то людской род обречен на вымирание.       Это горькая правда, которая резала душу Смерти. Однако... Внезапно Всадник осознал!       – У Вас есть план, – произнес он с ожиданием, поднимая голову – глаза его Хозяина затаскивали его в пожар войны, но в конце которого виднелся белый свет надежды.       – У меня нет плана, – эти слова стали неприятной данностью для клеврета, но это не стало точкой у Сарвна, – однако у меня есть надежда на удачное стечение событий, – Смерть был сильно удивлен услышанным. – Инциденты о которых нам поведали из лоцгардента, наверняка привлекут их внимание, они будут вынуждены отреагировать. На получения ответов, пошлют паука, а может и кого-то повыше, и это даст нам возможность захватить их агента. Так мы получим информацию на каком этапе находится наш враг, даже если никаких Хиш-Ку-Тенов на самом деле нет.       – А если все же есть? – задал резонный вопрос Всадник.       – Тогда нам повезет и они нападут раньше.       – Нарушив свои планы и не подготовившись должным образом, а люди понесут меньше потерь в междоусобных войнах, – понял ход мысли своего Повелителя Смерть, получив согласный кивок. – Но Владыка... этого же все еще будет не достаточно для победы.       – Не победы, Смерть, – выживания, – поправил своего слугу Барка. – После уничтожения Альма-матера в Коалиционных войнах, где мы переводили записи Тайлексадита, о победе речи не может идти.       – Я понял, Владыка, тогда что нам нужно для выживания? – спросил Смерть, но вместо ответа он увидел, что Сарвн повернул голову в сторону, на книгу, лежащую на крае стола.       – Измениться, Смерть, – вот что нам нужно, – Барка протягивает руку к книге и берет ее. – Наша структура была дискредитирована нашими врагами во время Коалиционных войн, – открывает рукопись. – Больше клан Кальмио не может выполнить одну из своих функций, какие нам начертал Тайлексадит, – перелистывает страницы. – Одни мы в нынешние времена не может объединить человечество и подготовить его к расовой войне. Нам нужен могущественный союзник, у которого есть власть и влияние во всех крупных странах, такой союзник, который приблизился ближе всех к снятию завесы лжи, – с грохотом кладет рукопись на стол, развернув ее к Смерти.       Всадник неторопливо подошел к книги, обнаружив на свою удивление, что она была написана от руки, при чем утонченным почерком. Одно место было выделено подчеркиванием – как подумал Всадник, это сделал его Повелитель. Прочитав эти строчки, он поначалу не смог понять, для чего автор заговорил о чайном сервизе, что выбивалось из контекста. Однако потом он понял! То анаграмма!       – Вас приглашают встретиться в столице, – кратко выразил прочитанную мысль клеврет.       – Верно. Глава Тайного общества Фальгонт желает со мной встретить, – Всадник не сильно удивился услышанному, потому что он уже знал об Обществе, и что оно на самом деле существует. – Эта книга написана его рукой, ее мне дал Трилье, после нашего возвращения с охоты на коноховские отряды.       Тут Всадника наполнила энергия.       – Значит Вы все же думаете, что это яутжа напали на тех, кого мы отпустили, – утверждал клеврет.       Сарвн издал протяженный, глухой смех.       – Верно. Только был всего один яутжа. Если ничего не изменилось в их обществе, то они по-прежнему охотятся одни, даже находясь в группах.       – А нападения происходят в разных и с интервалами, – словил на лету Всадник.       – Опять верно. А теперь, – тон Дьяволикого стал тверже, – я хочу, чтобы ты отправил сокола Гюрше-Делаворту от моего имени. Сообщи ему, что я согласен, пусть устроит наше возвращение в столицу.       – Будет исполнено, Владыка! – был обрадован хорошим новостям Смерть.       Сарвн величественно поднялся с кресла, уперевшись на стол руками.       – Еще не все кончено. Наша природа и наш дух имеют право на существование, наша раса по праву хозяйствует на этой планете, и мы не позволим ни яутжа, ни ооцуцуки, ни тиоматцем отобрать ее у нас. Человеческий род выживет. Человеческий род превзойдет. Человеческий род уничтожит всех своих врагов, – зловеще закончил Сарвн.       Сметь тут же припал на колено.       – И я, как Ваш Всадник, Ваш Лик, сделаю все, чтобы это сбылось.       Дьяволикий посмотрел на слугу, вскинул руку перед собой и громогласно заявил:       – Иначе и быть не может; а теперь иди, исполни мою волю. ***       10 июля 11 года (по общему календарю) после образования Конохи.       10 июля 24 года (по общему календарю) с начала Эпохи Пяти Великих Элементарных Стран.       Время: 23:09.       Место: горная гряда То-Яри-Ити. Путь Гео              Прошло четыре дня с момента прибытия Камата в Северное Соединение. И после своего путешествия у него остались крайне смешанные впечатления. А всему виной разговор, который состоялся в первый день с генералом Шивакавой.       – Присаживайся, – поманил рукой командующий Соединения, указывая на татами на против себя – за прямоугольным чабудаем (маленький традиционный столик в японии).       Камата замялся в нерешительность. «Не слишком ли это кулуарно?» – подумал парень, но все же предложение принял.       Двигаясь по шатру, он походя оценивал обстановку. В первую очередь выделялось полотнище вокруг: красочное, с изображениями великих шиноби прошлого, мифологических событий и символов; дорогое, из сукна, бархата и шелка; помпезное. Кроме названного, глаза терялись в изяществе и блеске гобеленов и торшеров. Про мебель и говорить не стоит. Той больше необходимого и вся она не из дешевых. Основными цветами вещей вокруг были: оранжевый, сумаховый и бледно-красный.       Даже снаружи можно было понять – ставка командующего переполнена излишествами. Обычно в Армии Огня у генерала имеется три шатра, составляющих единое целое. Место для брифинга и планирования, для восстановления сил и для хранения личного имущества – вот и все. Но у генерала Шивакавы было аж восемь шатров! Что он держал в остальных пяти – на тот момент Камата, разумеется, не знал. Но понимал, что дело явно не связано с вопросом ведения войны. Так по итогу и оказалось. Место для приема душа – да какое! – на зависть любому семё в армейском быте, коллекции личных трофеев, книг – а их там два шкафа наберется, – игр в сёги – да, у него был отдельный шатер для этого, – а вот последний остался покрыт тайной. Как адъютант все это разведал? Да все просто, тот сам ему это богатство показал, науськивая.       Камата сел на татами.       Генерал, властно глядя на своего визави, нежно хлопнул два раза руками, и вскоре под полотнищем появился холеный мальчишка с елейной улыбкой. Это был не шиноби и даже не асигару, как сразу понял Камата, всего лишь обычная прислуга. В руках он держал искусно выполненный глиняный чайничек, ложечку, полотенце, да одну пиалу.       Парнишка в мгновении ока оказался возле столика, осуществив это с грацией кошки, спокойствием удава и напыщенностью павлина. Будто фокусник, он за секунду разместил чашу и все остальное на столике. Собиравшись налить напиток, его жестом руки остановил Шивакава. Лакей посмотрел на генерала и, что-то сообразив, заискивающе закивал головой с вычурной улыбкой.       – Оставь нас, – сказал Шивакава, и парнишка тут же поспешил убраться с глаз прочь. Затем генерал обратился к Камата: – Теперь нас никто не побеспокоит, чувствуй себя как дома, – с каменно-холодным лицом проговорил тот.       – Благодарю за гостеприимство, генерал Шивакава, – поклон от Камата. – Генерал Судзиро по достоинству оценит ваш прием гостей.       Командующий Соединения посмотрел на адъютанта, потянулся к чайнику и заговорил:       – Не сомневаюсь в этом, – начал наливать дорогой чай, отдающий медом и вином и наверняка купленный в одноименной стране. – И как тебе служится под командованием легендарного, – это слово он через чур приторно выделил, – генерала Судзиро? – закончил Шивакава, делая скромный глоток. Затем он молча протянул чашу.       Камата был удивленн таким поведением. По традициям, сначала гость должен первым прильнуть к чаше, и только потом хозяин. Подобное отношение демонстрирует пренебрежение и неуважение... обычно. Но сейчас... Что там сказал генерал? «Чувствуй себя как дома» – эта фраза, обстановка, намекают на неформальность, партикулярность их общения. Следовательно, это не признак неуважения со стороны хозяина, а показательная близость, особенность их отношений. И все бы было просто и понятно сразу для Камата, если упомянутые выше вообще были бы. Даже в мирное время в клане они с генералом почти не разговорили. С чего такое внимание теперь? Продолжая в тайне свои размышления, адъютант принял пиалу, чем порадовал хозяина.       – Как и любой отчизнолюбец, – на последнем слове рука Камата еле заметно дернулась. Заметил ли это генерал, было совершенно не понятно, – на моем месте, я испытывают чувство гордости, что могу помочь столь великому человеку, – тоже делает небольшой глоток теплого опьяняющего чая и ставит чашу на стол.       – Воистину это благородный мотив, – будто медитируя, смежил глаза генерал, но через мгновение распахнул их. – Но достоин ли твоего благородства Судзиро? – пронзительно смотрит, тянясь к пиале.       – О чем вы, генерал? – спокойно и взвешенно поинтересовался адъютант.       Шивакава сделал глоток и протянул чашу, вернувшуюся в руки Камата.       – Скажи, – берет металлическую ложку, – правильно ли то, что творится в нашей стране? Честно ли это? По праву ли? Почему сильнейшие мира сего – шиноби, должны быть равны обычным людям. Те слабые, трусливые, хрупкие, – сгибает ложку двумя пальцами. – И наш хокаге отчитывается перед ними. Ублажает, стелиться пред ребенком, для которого мы лишь актеры арагото. Не смешно ли? Правильно ли такое мироустройство? Почему сильный подчиняется слабому? Справедливо ли это?       Адъютант оторопел от услышанного. Ему было известно о таких людях, хэйситов, проповедующих подобные радикальные идеи, оправдывающие господство касты шиноби, его необходимость. Камата даже удалось как-то держать в руках и читать роботу Лоуву Михото – творческий псевдоним, разумеется, – который достать почти не реально – все экземпляры сразу уничтожают власти, как только находят. Но вот узнать то, что один из высокопоставленных командующих, – генерал! – сторонник подомного – тот еще шок. Особенно, когда это один из членов твоего клана.       – К чему вы это, генерал? – наконец найдя что сказать, озвучил вопрос Камата, держа пиалу неподвижно воздухе.       – К тому, что нам пора позаботиться о нашем месте под солнцем, Камата, – низким тоном проговорил он. – Если все так оставить, то однажды наши дети, или внуки, станут жить в мире победивших трусов и слабаков, как это уже произошло в Стране Воды. Только сильные достойны руководить, только мы знаем цену силы и можем ее правильно использовать. Будь власть в руках Конохи, мы бы не грызлись из-за поклепов и каверз, насылаемых на нас столичными аристократами. Нас разделяют, Камата, разобщают, пытаются сделать нас такими же слабыми как и они. Просто они понимают, что сила в наших руках, что мы в любой момент можем забрать власть, стоит нам только осознать свою роль в этом мире. И чтобы этого не произошло, обычные люди пускают красный песок нам в глаза, пытаясь показать свою мнимую важность. Но правда состоит в том, что, – он выпрямился еще больше, что, казалось бы, уже было просто не возможно, и теперь стал возвышаться над Камата словно гора, – мы нужны им больше, чем они нам. Стоит нам захотеть, и единая Коноха, одна фасция, своим кулаком сметет всю так называемую «непобедимую армию лоцвеера». Но чтобы это произошло, Камата, каждый коноховец должен раскрыть глаза. А для этого мне нужен ты.       Адъютант молчал, обдумывая все услышанное.       Видя нерешительность собеседника, Шивакава поднялся со своего места и произнес:       – Я не тороплю тебя с ответом. Подумай, и прими правильное решение. Я буду ждать его, – после этих слов, командующих покинул свой же шатер.       В это же время, Камата продолжал анализировать все произошедшее, держа как и прежде чашу в руках. Наконец, все обдумав, он решил действовать. Опустив пиалу на столик, он также покинул шатер.       После произошедшего, разговор на эту тему с генералом более не поднимался. Тот лишь поддерживал светскую беседу, приглашал к себе чтобы обсудить какие-либо вопросы и для игр в сёги – и в этой игре генерал был силен. Камата сыграл с Шивакавой семь партий, но только в двух из них смог выиграть – и то, один раз ему просто повезло.       Как и обещал, генерал дал время Камата на размышления, не интересуясь ответом даже когда настал момент отбытия младшего Сенджу из Северного Соединение.       Сейчас же, адъютант генерала Судзиро двигался к следующей своей цели: Центральному Соединению, что лежал через путь Гео. Для того, чтобы попасть на последний, Сенджу пришлось возвращаться назад, огибать горные массивы, и только потом вставать на правильную дорогу. Конечно, можно было и сократить маршрут через тайные тропы и тоннели в горах, но тогда, в таком случае, шансов выжить у него не было бы совсем. Старые ловушки альмов, многие из которых до сих пор работают и не обезврежены, и местная живность не очень гостеприимны к чужакам.       За время своего выступления, Камата непрерывно двигался к цели, что естественным образом отразилось на его самочувствии. Он находился уже на пределе своих сил: все тело изнывало от усталости, глаза слипались, а в окружающих повсюду деревьях и средь камней мерещились местные обитатели.       Ставка генерала Амаго Рёто расположена во втором окне на пути Гео. Единственном на данный момент центральном окне, которое удерживает Страна Огня. Все остальные под стальным сапогом противника.       Именно через путь Гео не столь давно четырем отрядам шиноби из Конохи удалось пресечь горные хребты и проникнуть в Земли Нинсоку-Ми, найдя там свое упокоение. Коноховской элите как-то удалось подкупить некоторых важных людей в армии Лоцентарейской Гидры, что дало возможность прошмыгнуть границу незамеченными – по крайней мере так казалось.       Причина, по которой Камата так торопился, заключалась отнюдь не только в ретивом желании поскорее приступить к выполнению своих обязанностей. Как уже не раз упоминалось, эти горы населяют опасные существа, которые намного страшнее и опаснее медведей и кабанов. Эти виды обитают только в этом месте и нигде более. Вообще об их существовании стало известно лишь спустя десятилетия с момента истребления альмов. Среди диких племен горного народа велись разговоры о кровожадных чудовищах, живущих в этих грядах. Столетия альмы вели войну с ними, уничтожая всех без разбору, даже целые виды, пока те не затаились в отчаянном желании выжить. Меж скал, в пещерах и глухом лесу, затерялись те. Именно против этих созданий коренной народ гор и устанавливал свои безумные и хитроумные ловушки.       Когда же «естественных врагов» тех монстров не стало, чудища начали плодиться и множиться. Лишь через пять десятков лет новые хозяева земель столкнулись с этими порождениями кошмаров. И война возобновилась. Только теперь цели и условия совсем другие. Люди более не пытаются очистить горы, боясь угодить в ловушки альмов, а чудовища, научившиеся избегать «капканов», опасаются выходить к окнам и на пути. Но такое все же случается.       Поэтому Сенджу и хотел поскорее оказаться на месте. Да, очень рискованно перемещаться ночью в этих землях, и да, он мог остановиться на отдых в предыдущем окне, где его сон защитил бы гарнизон. Но он не хотел терять время, – что было второй правдой, толкающей его на авантюру. Раз генерал Судзиро дал ему всего три-четыре дня на осмотр – что катастрофически мало! – то это означает, что скоро должно что-то произойти. Вряд ли герой Тильской войны стал бы переживать по пустякам.       «Сезон дождей...» – подумал парень. Если в этом году Страна Огня будет только удерживать свои позиции, то армия выстоит, считал он. И тогда, как и ранее, появится шанс для контратаки. Об этом думает генерал? Проверяет готовность Соединений не только к обороне, но и для нападения? Камата склонялся к этому варианту. А если это так, то это значит...       Они будут там. Этот Демон и Призрак – как называл их про себя Сенджу. Его смертельные враги. Те, чьи жизни он должен отнять, чтобы искупить свою вину перед умершими товарищами. И в следующую встречу с ними Камата выйдет победителем. Обязан. Силой Сенджу слабее, но ни только на ней держится мир. Слабый управляет сильным в Царстве Гидры, так почему слабый не может победить сильного? Не мощью, но хитростью. Чтобы не рассказывал генерал Шивакава, но одной силы не достаточно ни для того чтобы править, ни для того, чтобы быть достойным править.       Полет мысли Камата прервал звук подающих камней со склона горы.       Резко остановившись, он посмотрел в сторону от куда исходил звук. Задрав голову вверх, Сенджу поначалу ничего не увидел в темноте ночи, которая здесь мрачнее обычной. Но потом он заметил, как массивная тень движется по горной скале.       Уже приготовившись складывать ручные печати, адъютант услышал пронзительный рев, бьющий по барабанным перепонкам. Поморщившись, он поборол желание прикрыть уши руками. А потом узрел, как эта гигантская тень спрыгнула со сколы, высотой в пятнадцать метров, продавив землю под собой.       Перекрыв обратную дорогу, перед Камата предстало серое чудище, ростом более четырех метров. Отвратительное, мерзкое, ужасное – вот краткая характеристика этой твари.       Монстр имел небольшие – относительна туловища – ноги, громадное сгорбленное тело со складками, а за его спиной виднелись острые отростки. Руки его были непропорционально длинными, с шипами и пятью пальцами как у человека. Но самым мерзким на них были глаза: красные, с большим черным зрачком, постоянно просматривающие все вокруг, некоторые из которых неморгающе смотрели прямо на Сенджу.       Огромный ком, который умело притворялся головой, был лишен шеи. Глаз на морде у твари было на удивлении только два, на месте, положенном для человека. Такие же красные, но с уже с маленьким, даже крошечным зрачком, который окружала желтого цвета роговица.       На всем теле этого существа располагались редкие волосы, которые свисали вниз, будучи обмазанной какой-то мутной жидкостью.       Камата по всплывшим в памяти рассказам удалось опознать эту тварь. Их называют «тофтами». Живут они обычно глубоко в горах, в пещерах, и редко покидают свои пристанища. Это один из двух видов горных существ, который имеет собственное название, а не человеческое «прозвище», – хотя тут тоже не все так однозначно. Дело в том, что у этих голиафов нет собственного языка, да и вообще они мало разумны. Но вот другой вид, уже полуразумный, именующий себя «трикками», называет тофтов тофтами. От них-то люди и переняли манеру.       Сражаться против этих гигантов в ближнем бою – смертельная глупость. Выделяемая ими смесь разъедает все живое до чего докоснется. А это значит, что Камата, как боец ближнего боя, – бесполезен.       Чудище завопило вновь и, крайне быстро для своего размера, побежало на шиноби.       – Стихия Воды: Схватывающее Поле Крахмальной Патоки, – использовал технику Сенджу, высвободив из своего рта воду, заполонившую пространство на пути монстра.       После этого, как истинный борец с чудовищами, Камата развернулся и начал уноситься прочь. Он надеялся задержать тофта своей липкой техникой, которая сковывает передвижение, а сам в этот момент скрыться за горизонтом. Но не получилось.       Да, глупый монстр попался в ловушку, да, он приклеился к жидкость. Но остановился он лишь впервые в нее вступив. И то, дело было отнюдь не в пользительной технике. Просто торф не понял «прикола», начав то поднимать, то опускать свои ноги. Это было бы даже немного комично, если бы эта тварь не пыталась убить Камата. Гигант оказался настолько грузным и сильным, что без труда начал проделывать быстрые шаги, разрывая вязкое вещество.       Не прошло и минуты, как он уже несся за Сенджу.       До прибытия в Соединение оставалось два часа.       ***       Сказать, что путь от такого перемещения стал еще тяжелее – это ничего не сказать. Но был во всем этом и плюс – скорость. Наличие такого рачительного «тренера» очень сильно мотивировало бежать еще стремительнее, нежели прежде. А дело тут в том, что «личный инструктор» не выдыхался совсем, продолжая бежать на своем предельном темпе. Правда, были уже такие случаи, что тофт замедлялся, двигаясь в новом ритме с десяток минут.       В первый подомный раз, Сенджу показалось, что эта гигантская туша наконец начала уставать, поэтому адъютант также позволил себе несколько снизить нагрузку, двигаясь медленнее. Чудовище продолжало замедляться, пока не стало чуть ли не плестись. Но Камата не решился снижать темп больше той скорости, с которой двигался до того, как ему повстречался его новый приятель. Поэтому Сенджу думал, что вскоре их пути разойдутся, и он сможет выдохнуть спокойно.       А затем произошло это.       Видимо монстру не сильно понравилось, что его жертва не повелась на уловку, и, закричав в ярости, используя теперь и руки, эта тварь понеслась со скоростью джоунина!       В тот момент Камата прибывал в большом удивлении, мягко говоря. То расстояние, которое до этого между ними образовалось, крайне стремительно сократилось до нуля. Адъютанту тогда пришлось уворачиваться, извиваться и демонстрировать чудеса выносливости, даже по меркам шиноби.       Чтобы снизить вероятность своей смерть в этом ритме – равную девяносто процентам, – Сенджу вздумал взбежать по сказам выше. Это было рискованно из-за ловушек, но на тот момент они были не столь грозными, как гигантский монстр, пытающийся проломить ему череп.       Когда же он поднялся, став теперь перемещаться, так сказать, «верхними путями», адъютант был еще более шокирован, когда эта тварь последовала за ним!       И она стала еще быстрее...       Прыгая от одной скалы до другой, умело перебрасывая себя сразу при ухвате горной породы, монстр не забывал еще в полете кидать в Камата те куски камня, что захватывал с собой при прыжке. Настоящее чудовище!       Поэтому не сказать, что перемещение дальше было легче. Но, к большой удачи, ловушки альмов пришлись тут кстати, выполняя свою прямую задачу. К несчастью же, смертельно опасных «мышеловок» для этого чудо-юдо не было. Но были те, что могли не плохо так «вдарить» в порождение гор.       После какого-то времени перемещения в таком стиле, тофт вновь начал замедляться. Только в этот раз Камата наотрез отказался перед самим собой сбавлять темп. Вместо этого, он переместился на столь желанную и твердую дорого. Не когда до этого в своей жизни он не думал, что будет так радоваться возможность бежать по ней.       Чудище тоже практически сразу переместилось вниз. И все продолжилось как и до этого. Только теперь Камата не снижал скорости совсем, ни на йоту не веря в сказку «про медленного и отстающего гиганта».       Монстр переодически вновь начинал бежать быстрее, чтобы слишком сильно не отстать от своей жертвы, но более с прежней энергичностью он не двигался.       Камата пришел к выводу, что тофты способны на некоторые простые хитрости, но у них плохо с памятью, от чего они не могут выстроить причинно-следственные связи. Ну, или именно ему попалось такое дарование. В любом случае – все на руку адъютанта.       В какой-то момент, перед очами Сенджу, наконец-то начал виднеться свет. И нет, это было не солнце. До него еще долго. Этот исходил от входные ворот в центральное окно. Привратники еще не видели что на них несется, и это было проблемой. Камата нужно было им сообщить, чтобы появление тофта не посеяло панику в лагере.       На ходу складывая ручные печати, в следующее мгновение он резко развернулся и использовал технику:       – Стихия Молнии: Молниеносный Удар.       В гиганта полетел электрический луч, который, честно сказать, не оказал никого на него видимого воздействия. Но цель была достигнута. Монстр зарычал в неистовой злости, вновь несясь на Сенджу.       Адъютант развернулся и продолжил свой марафон. Он надеялся, что этого было достаточно, и привратники уже всполошились. И как раз-таки в этот самый миг, он услышал звук боевого рога.       ***       Спокойная ночь. Стражники наслаждались возможность наконец перевести дух. Им мало что ли воевать со Страной Воды?! Теперь еще приказывают сражаться с местными чудищами! Да еще сократили рацион питания, потому что второй день уже не появляется караван с провизией. А в чем их вина? Почему они должны страдать? Вообще зачем они здесь, это не их война. Им дела нет до тех народов и их земель, что живут за этими горами. Но они почему-то воют за это. Феодалам и аристократам из столицы мало что ли территорий?! У Страны Огня полно свободных земель, где можно засеять ни одно поле пшеницы, но не-ет, они почему поперлись куда-то за горы! Бред, да и только.       Им обещали, что к весне их отпустят, и они смогу вернуться к своим житейским заботам. Уже не первый посевный сезон их удерживают здесь. В горах. А чьи семьи от этого страдают? Феодалов и аристократ? Ну да, конечно. Их столичные страдания даже здесь на фронте слышно. Они все уже так устали от всей этой бессмысленной войны. Раньше хотя бы было понятно за что воевать – за возрождение Царства Тао, за победу над иномирцами из Республики, которые нахламили рынки своими товарами. А сейчас что? За чем людям идти в эти чертовы горы?!       Сетовал один асигару почтенного возраста, сидя за импровизированным столом из двух деревянных ящиков.       Но хотя бы сегодня можно в спокойствие поиграть в карты. Ну, некоторым. Тем, кому повезло дежурить на стенах – такие сейчас либо спят, либо играют в карты. Сегодня на дежурстве отменный самурай, который позволяет проваландаться. Все равно с этой стороны почти ничего не происходит. Да и если вдруг что, то пусть эти шиноби отрабатывают. Ведь это их «поле», а у крестьянина она на земле самурая. Но ни как биджу не в горах!       С похожими мыслями сидели и остальные привратники, коротая время. Так продолжалось до тех пор, пока один из тех, кто играл в карты, не заметил вспышку где-то далеко в темноте.       – Опа, вы это видали? – сказал этот глазастый.       – Нет, ты эт о чем? – пробормотал ополченец, не отрывая взгляд от карт.       – Да там...       Мужчина не успел закончить, потому что до его уха, как прочем и всех остальных, донесся кровожадный и душетрепещущий рык.       Люди повскакивали со своих мест.       – Уэнсу, что это? – вопросил «слепой».       – Эт там вот, – дал ответ третий игрок.       – Подъем! Всем встать! Занять свои позиции! Глядеть в обо! Подать сигнал тревоги! – заспанным голосом отдавал приказы дежуривший самурай. Его внешний вид можно описать одним словом – «помятый».       Вскоре все на укреплении и под ним были в ожидании прибытия неизвестной угрозы.       ***       Злить это чудовище плохая идея, очень плохая идея. Возгорается оно от любого тычка, как это было установленно еще до этого. Но! Камата, обладая задатками исследователя, решил подтвердить это положение опытным путем. И-и, можно сказать, «эксперимент» прошел успешно. Славы и признательности Сенджу за это не сыскать, зато у него теперь появился один воздыхатель, который последует за ним хоть на край света.       Исключая юмор и браваду, одному адъютанту сейчас приходилось несладко, если приуменьшать.       После последней атаки, тофт вновь рассвирепел, полетев словно циклон на своего обидчика. И так бы эта «стихия природы» и умиротворила мужчину на вечно, если бы он – не прибегнув к техники Водяного Клонирования – не создал двойника, коему удалось отвлечь гиганта на себя.       Правда не на долго.       Клон прожил секунд двадцать, убегая в противоположную от своего создателя сторону. Водяной двойник был вылитым Камата, поэтому здоровенная тварь не смогла ни определить кто есть кто, ни то, что кто-то из них не настоящий. Для монстра просто «один коротыш стал двумя коротышами». Поэтому, не долго думая, он побежал за ближайшим – клоном.       Как было уже сказано, «кошка» не долго гонялась за «мышкой». Чудищу еще в прошлый раз надоели все эти догонялки, так что он сразу решил пойти с козырей.       Убегающий водяной клон не ожидал, что в него со спины начнут лететь камни. Вернее он не ожидал, что их будет так много!       Тварь видимо за время этой беготни немного поумнело. Она, продолжая преследование, принялась выдергивать из земли сначала небольшие камни и булыжники, а потом и вовсе саму земле, отправляя ту словно «земляной снежок». Тофт не сильно заморачивался с плотностью, а соответственно и устойчивостью, своего изобретения, от чего оно буквально разваливалось в воздухе. Но! В этом и крылась самая страшная часть.       С меткость у монстра было все не очень, он часто перекидывал, и когда это происходило – и если этот «снежок» все еще был в полетете, – он прямо в воздухе крошился. В такие моменты в клона устремлялось все содержимое этого комка – земля, камень, щебень. Это тварь швыряла в дубликата настоящую шрапнель!       И, разумеется, под таким градом, да еще и клону, долго не прожить.       Когда двойник лопнул, оставив после себя лишь лужу воды, торф остановился, секунд пять смотря на место упокоения «второго коротыша». Потом – видимо вспомнив, что есть еще один, – развернулся и помчался за настоящим Камата.       Не смотря на выигранную дистанции, гигант уже скоро вновь начал догонять Сенджу. Если бы военный лагерь Центрального Соединения был дальше хоть на километр-два, то Камата мог бы и не дожить до встречи с генералом Амаго Рёто. Но, к счастью, до ворот – светящихся в местном мраке – было уже рукой подать, а ее защитников было видно невооруженным глазом. Лучники стояли на стенах и в скальных углублениях с взрывными стрелами. Шиноби расположились ровно также, за тем лишь исключением, что они полностью присвоили себе бойницы на башнях. В целом, укрепление было таким же, как и в предыдущем Соединении, но, добавляя к уже сказанному, внизу, кроме баррикад, был небольшой ров с рожнами.       Камата почти добежал до баррикад. По грохоту со спины, увеличившейся тряски земли и лицам защитников, Сенджу понял, что тофт тоже уже почти добежал, только вот до него. Теперь, несмотря на всю свою усталость, он должен был выжать себя досуха, чтобы уцелеть в этом «приключении». Не может он позволить себе умереть, точно не сейчас! Он обязан выжить! Обязан помочь своей Деревне и стране! Обязан убить как можно больше врагов в этой войне!       – Приготовились! – с поднятой вертикально рукой скомандовал человек в самурайских доспехах, который с прищуром глядел перед собой, словно пытаясь что-то увидеть.       «Он, мать его побери, что, не видит четырех метрового мостра в упоре?!» – возмутился адъютант, скорее от стресса, нежели от самого действия этого самурая.       – Жарь его! – был отдан новый приказ, и человек помятого вида махнул вперед рукой.       Прямо перед глазами Камата пролетело больше трех десятков стрел, вместе с дюжиной огненных техник.       Сенджу услышал позади новый яростный рев, и в сторону стражников полетели куски камня и земли. Но все эти атаки сходили на нет, благодаря действиям защитников крепости. Та часть шиноби, что специализировалась на обороне, возводила каменные стены – было такое только один раз, чтобы защитить гарнизон внизу, – отправляла другие камни на встречу, или потоком воды сбивали инерцию летящей земли, превращая ту в грязь.       Наконец адъютант перемахнул через траншею – обычно там есть мост, который убирают во время чрезвычайных обстоятельств – и оказался за баррикадами из камня, скреплёнными цепями.       Сенджу облокотился на укрепление, сползая вниз, и начав отчаянно вбирать воздух в легкие. По всему его телу струился пот, а глаза были затуманены.       – Вы в порядке? – задал вопрос самурай, который по-видимому командовал стражниками внизу под вратами.       – Д-да. – с трудом, прерывая свое поглощение, смог выдавить парень.       К этим двум сначала подбежал еще один защитник, а затем сверху спрыгнул шиноби.       – Кем вы будете? – спросил второй самурай, пока за баррикадами продолжали разноситься злобные вопли чудища.       Не имея сил для разговора – собственно как и желания, – адъютант потянулся рукой за спину. От этого действия все троя стражников напряглись. Когда же он вновь вывел ее на свет, то троица смогла вздохнуть спокойно. Камата достал тубус, который начал протягивать вперед, не направляя на конкретного человека. Сил от его забега совсем не осталось, и он просто напросто уронил верительную грамоту. Звук падающего металла был заглушен продолжающейся битвой.       Сенджу, испытывая жгучее желание узнать, как там сейчас поживает его «личный тренер», приложил остатки своих сил – держась по большому счету на одной воле – и поднялся на ватных ногах. Вышло это не без эксцессов. На пол пути вверх он было не свалился вниз, но его вовремя придержал шиноби, помогая устоять на ногах.       Кивнув головой в знак признательности, адъютант повернул голову в направление монстра.       Гиганта взяли в кольцо шестеро шиноби, – видимо, вместе с ними спрыгнул тот, кто сейчас оказывал помощь Камата, – которые поочередно атаковали гиганта. Они кружили вокруг тофта, нанося ему удары самыми различными способами, за исключением, конечно, всего, что относится к ближнему бою. И дело тут было не только в опасной смеси, выделяемой этой тварью, но еще в риске попасть под «залповый огонь» своих товарищей из гарнизона.       Сенджу не знал, сколько длилось это сражение – сейчас он с трудом вообще соображал, – но не должно было быть дольше минуты. Это кажется очень небольшим промежутком времени, но вспоминая про невероятную лавину смертоносных атак, можно ужаснуться прочностью чудища. Раз все эти сказки про фантастических тварей, и о том, что они здесь обитают, правда, то как же альмы боролись сними? У них было какое-то особое оружие? И откуда они взялись? По мифам этого народа есть три интерпретации: первая гласит, что их создали боги в наказание за мятеж предков первых людей, вторая, о том, как Угшу (новые боги) «исхудали» до этих тварей, и третья, про то, что это дети мятежного племени. Но каждая из этих «версий» не выглядит серьезно, больше напоминая обычные выдумки для объяснения неведомого.       Несмотря на всю крепкость и живучесть тофта, даже он скоро начал понимать, что долго ему не прожить в таких условиях. Применив секретную технику рода торфов, под названием «Вертушка!», – то есть он вырвал небольшое дерево и начал размахивать им, – монстр попытался удрать. Но это уже было не возможно.       Гарнизон на на стене и в прогалинах стреляли в спину чудовищу, раз за разом опрокидывая его наземь. Шиноби же, окружавшие его, сковывали ему движение, возводили стены, делали все, что бы монстр не ушел от туда живым.       Тофт, израненный, источающий зелено-фиолетовую кровь и уже потерявший все свои силы, также как и Камата, начал валиться на землю. Но атаки в него по-прежнему не прекращались.       Голиаф опустился сперва на колени, а затем и ничком вниз. Он умер. Чудище пало сегодня.       Пало одно из чудищ...       Сенджу был доволен увиденным, наконец-то это ночное приключение закончилось.       – Многоуважаемый адъютант, – заговорил один из самураев, прочитавший верительную грамоту, – пойдемте с нами, мы проведем вас к генералу.       Но Сенджу не слушал, он одной ногой уже погрузился в край умиротворяющей тишины.       – Господин? – это было последнее, что донеслось до сознание Камата, прежде, чем он отдался покою.