Глава 8. Министерство магии

Воскресное утро выдалось серым и промозглым. Гермиона сидела за шатким столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем. Перед ней лежала свежая копия «Ежедневного пророка», которую Рон раздобыл на рассвете, рискуя куда больше, чем следовало. «НОВОЕ ЛИЦО МИНИСТЕРСТВА: ДРАКО МАЛФОЙ О ВОЗРОЖДЕНИИ ПОДЛИННЫХ ТРАДИЦИЙ». Под заголовком — колдография. Малфой в безупречной мантии из темного бархата с серебряными застежками; светлые волосы уложены с той самой небрежной аккуратностью, которую Гермиона когда-то любила поправлять пальцами. Он сидел в кресле, вернее сказать — восседал. Одна нога закинута на другую, руки уверенно лежали на подлокотниках. И улыбался. Не заносчивой ухмылкой, не хорошо знакомой усмешкой. Нет, эта улыбка была другой. Отрепетированной. Почти теплой. Фальшивой. Как и сам владелец. Гермиону тошнило. Физически. Горечь поднялась к горлу, желудок сжался в тугой узел. Хотелось швырнуть «Пророк» в камин или разорвать в клочья — да что угодно, лишь бы не видеть. Но вместо этого она заставила себя прочесть статью от корки до корки. Один Мерлин знает, чего ей это стоило. Журналист — некая Аделина Флинт — расписывала полученное интервью с энтузиазмом влюбленной школьницы. Каждый абзац пестрел восклицаниями и эпитетами. «Мистер Малфой излучает уверенность и достоинство, присущие истинному представителю древнего рода»… «В его кабинете, оформленном со вкусом и сдержанностью, чувствуется дыхание истории — портреты предков, старинные фолианты, изящная мебель из черного ореха»… «Когда мистер Малфой говорит о будущем магического сообщества, в его глазах вспыхивает огонь истинного реформатора»… «Его элегантность и безупречные манеры возвращают нас к тем временам, когда волшебное общество знало цену настоящему благородству»… Далее шли цитаты от самого респондента: «Традиции — не пыльные реликвии для витрин, а фундамент нашей магии. Столетиями они поддерживали могущество волшебного мира, и только недальновидные глупцы станут это игнорировать. Мы и без того слишком долго молчали, наблюдая, как все скатывается в грязное болото. Древние знания, которые бережно передавались от отца к сыну, теперь раздают направо и налево тем, кто не способен их постичь. Тем, чья кровь слишком разбавлена, чтобы понять подлинную суть силы. Я не призываю возвращаться в прошлое — речь о том, чтобы взять лучшее из нашего наследия и выстроить будущее для тех, кто действительно его достоин. Кто рожден для этого. Новое поколение прекрасно это понимает, в отличие от стареющих идеалистов, продолжающих цепляться за свои иллюзии. Возрождение начинается с уважения к традициям. И я абсолютно убежден: древние семьи должны вернуть свое законное место в иерархии власти. Пора перестать позволять нечистокровным выскочкам диктовать правила в нашем собственном мире…» Далее Флинт умудрилась вставить абзац о «скромности» Малфоя и о том, как он «с достоинством переживает трудные времена» и «не держит зла на тех, кто когда-то ошибался насчет его семьи». А в конце — еще одна колдография: Малфой пожимает руку самому Яксли. Оба сладко улыбаются, но сквозь сахарный сироп слишком явственно проглядывает обоюдное презрение. — Ну что там? — Рон заглянул через ее плечо, откусывая половинку шоколадного батончика. — Опять про «чистоту крови» и прочую чушь? Она молча протянула ему газету. Рон пробежал глазами по тексту, и лицо его побагровело от гнева. — «Не все семьи равны перед лицом магии»… «Некоторые линии крови несут в себе силу, которую нельзя приобрести образованием»… — голос его становился все громче. — «Министерство должно признать естественную иерархию волшебного мира». Мерлин, да они даже не скрывают! Смотри, как они его выставили — весь из себя благородный, безупречный, вылизанный до последней складки. Тоже мне, будущее нации… — Он всегда был хорош в притворстве, — тихо сказала Гермиона, не отрывая взгляда от газеты. На снимке Малфой слегка повернул голову, и улыбка на мгновение стала чуть жестче — почти такой, какой была в ту ночь, когда он отвернулся от нее и всего, что их связывало. — Думаешь, его заставили? — Не знаю, — она пожала плечами. — Заставили или нет — результат один и тот же. Теперь у них есть лицо. Красивое, знакомое, из «древней чистокровной» семьи. Кто-то, кто может убедить колеблющихся перейти на «правильную» сторону. Рон взял газету и швырнул ее в мусорное ведро. — Чертов Малфой. Если встречу его, разобью это долбаное зеркало об его голову. Гермиона не ответила. Просто отвернулась к окну, где за грязным стеклом виднелись серые крыши Лондона, затянутые утренним туманом. Где-то там, в самом сердце города, возвышалось Министерство. И где-то в его коридорах Долорес Амбридж носила медальон Салазара Слизерина, даже не подозревая, чью душу прижимает к своей шее. — Нужно сосредоточиться на основной задаче, — сказала Грейнджер, доставая из кармана сложенный пергамент с заметками. — Времени почти не осталось, но нам еще многое предстоит продумать. — Вряд ли возможно полностью распланировать нечто настолько дикое и безумное. — И все-таки… В коридоре раздались шаги. Дверь распахнулась с громким скрипом, и в комнату ворвался Гарри — взъерошенный, со щеками, красными от холода и, кажется, волнения. Он дышал прерывисто, словно бежал без остановки целую милю; в руках крепко сжимал небольшой кожаный мешочек. — Получилось, — выдохнул он с торжеством, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной. Гермиона взволнованно подалась навстречу. — Покажи. Гарри подошел к столу и высыпал содержимое мешочка. На потертую деревянную поверхность выпали два жетона — круглые, размером с галлеон, из тускло-серого металла. На каждом была выгравирована печать Министерства. — Пропуска для работников, — пояснил Гарри, переводя дыхание. — Действительны в течение суток. И это еще не все, — он достал из кармана два маленьких флакона с плотно закупоренными пробками. В каждом лежало по нескольку волосков. — Реджинальд Кроткотт и Альберт Ранкорн. — Гарри похлопал по внутреннему карману мантии. — Плюс досье на каждого: должности, особо примечательные привычки, с кем работают. Рон присвистнул, откинувшись на спинку стула. — Мерлинова борода, Гарри! Откуда ты все это раздобыл? Гарри устало провел рукой по лицу, но в уголках губ играла слабая улыбка. — Поджидал их сегодня утром возле входа в Министерство. Оглушающее заклятие, быстрый обыск — пропуска были при них, волосы взял заодно. Спрятал обоих в переулке, наложил чары забвения и внушил, что завтра у них отпускной день. Так что очнутся через пару часов и ничего не вспомнят. К завтрашнему утру пропуска еще будут действительны — успеем проникнуть внутрь до того, как эти двое спохватятся. Гермиона осторожно взяла одну из склянок и поднесла к свету, разглядывая содержимое. — Отлично сработано, Гарри, — одобрила она. Он удивленно покосился на нее. — И никаких речей о том, что я действовал безрассудно, рискуя собой? — Не в этот раз, — отмахнулась она. — Главное, все прошло гладко, а у нас появилось все необходимое для проникновения. К тому же с этими пропусками вам не придется пробиваться через главный вход. Сможете войти через служебный портал в Атриуме. Гарри нахмурился, скрестив руки на груди. — Гермиона, я все еще не уверен насчет твоей части плана. Ты же понимаешь, что если хоть что-то пойдет не так… — Будет скандал международного уровня, — подсказал Рон. Грейнджер вздохнула, мысленно перебирая аргументы, которые приводила уже бесчисленное количество раз. Логика была безупречна: болгарский министр — единственная фигура достаточно высокого ранга для доступа к Архиву и при этом достаточно далекая от британской политической элиты, чтобы не вызывать подозрений. Виктор, как и обещал, предоставил ей исчерпывающее досье без лишних вопросов: биографические данные, образцы почерка, фотографии самой Сребровой, даже запись ее выступления на последнем заседании Международной конфедерации магов. Но главное — Крам обеспечил прикрытие. Через дипломатические каналы в английское Министерство уже поступил официальный запрос на визит министра Сребровой для обсуждения трансграничного сотрудничества. Вот только теория и практика — вещи разные. И Гермиона прекрасно понимала не только слабые места операции, но и насколько рискованной была затея в целом — и в особенности то, что им придется действовать порознь. — Мы все решили еще на прошлой неделе, — напомнила она в конце концов. Затем аккуратно поставила флакон обратно на стол и повернулась к Гарри. — Я подготовила зелье Рассеянного присутствия, да и Виктор уже выполнил свою часть плана. Если Среброва завтра не появится в Министерстве, мы подставим его под удар. — Но зачем тебе вообще идти отдельно? — не унимался Гарри. — Мы можем действовать вместе. Гермиона покачала головой. — Три человека, перемещающихся группой по Министерству — подозрительно. А по отдельности мы просто сотрудники, выполняющие свои обязанности. К тому же даже в качестве министра иностранного государства потребовалось немало усилий, чтобы обеспечить пропуск в Архив. Один пропуск, Гарри. — Что именно ты рассчитываешь там найти? — спросил Рон. — Я же говорила… — Знаю, но неужели ты думаешь, что тебе так просто предоставят информацию о крестражах? — Виктор послал мне Око, — она продемонстрировала небольшую черную пластину из обсидиана в форме глаза. — Этот артефакт специализирован на поиске нужных записей в огромных хранилищах. — Но ведь нет никаких гарантий, что тебе позволят его применить, — не сдавался Гарри. — Или разрешат беспрепятственно изучать запретные артефакты, которые наверняка хранятся под многоуровневой защитой. — Послушайте, — нетерпеливо вздохнула Гермиона. — Я и сама понимаю, что план не идеален. Но это может быть единственным нашим шансом получить доступ к подобным материалам. Недовольно сжав губы, Гарри бросил взгляд на Рона в поисках поддержки. — Я согласен с Гарри, что это безумно рискованно, — начал Рон, и Грейнджер уже открыла рот, готовясь возразить. Но он примирительно поднял руку: — Но… — Рон виновато посмотрел на Гарри, — …что еще нам остается? Гермиона почувствовала, как напряжение в плечах немного отпустило. И хоть хмурая складка меж бровей Гарри никуда не делась, он провел рукой по лицу. Жест, означающий капитуляцию. Пусть и неохотную. — Значит, решено, — сказал он. Грейнджер кивнула и развернула перед ними пергамент с планом Министерства — плод трех дней кропотливой работы. Она по крупицам собрала все, что смогла найти в «Истории магического правительства Британии» и статьях «Ежедневного пророка» о недавней реконструкции здания. Рон добавил отрывочные сведения, выуженные в свое время у отца. — Итак, — начала Гермиона деловым тоном, водя указательным пальцем по схеме. — Завтра, в девять утра, я принимаю Оборотное зелье, превращаюсь в Марию Среброву и проникаю в Архив. — Она постучала пальцем по соответствующей отметке на карте. — Пока буду там, вы двое, — она ткнула пальцем в Гарри и Рона, — отправляетесь в Отдел магического правопорядка. Второй уровень, восточное крыло. Кабинет Амбридж — третья дверь от лестницы. Рон наклонился над картой, прищурившись. — Значит, мы проникаем к Амбридж, по-тихому оглушаем ее, забираем медальон и сваливаем тем же путем. Правильно? — Именно, — подтвердила Гермиона. — У вас будет примерно час. Не больше. — Звучит вполне продуманно, — пожал он плечами с деланным легкомыслием. — Даже сложно представить, что может пойти не так. — К примеру, Гермиону могут остановить и проверить, — хмуро ответил Гарри. — Или не позволят рыться в секретных отделах без наблюдателя из Министерства. Гермиона встретила его взгляд. — У меня есть три легенды на случай проверки, а если совсем прижмут, использую Конфундус. — Ты же сама говорила, что любое активное применение магии в подземных этажах фиксируется. — Поэтому и собираюсь использовать его лишь в крайнем случае. — А если и это не сработает? — не отставал Гарри. — Твоя палочка ведь до сих пор тебя не слушается. — Что ж, буду импровизировать.

***

Зал заседаний на третьем этаже встретил Драко атмосферой, от которой хотелось немедленно развернуться и уйти — не из страха, разумеется, а из чистого эстетического отвращения к серой посредственности. Массивный, уродливый стол растянулся почти на всю длину помещения, его поверхность была исцарапана и потерта от бесчисленных совещаний, где решались судьбы тех, кто, скорее всего, даже не подозревал о своем присутствии в повестке дня. Вдоль стен громоздились высокие стеллажи, забитые папками с потускневшими корешками — одни перевязаны выцветшими лентами, другие покрыты слоем пыли. Пахло старой бумагой, чернилами и чем-то еще — затхлым, въевшимся запахом власти, которая слишком долго гниет на одном месте. Под потолком парили светильники, отбрасывающие на лица собравшихся резкие, изломанные тени, превращая даже самые заурядные черты в карикатуру на живое человеческое лицо. Когда Драко вошел, Яксли уже восседал во главе стола в окружении главных чиновников — тех, кто либо вовремя прогнулся под новую власть, либо выжидал своего часа, затаившись в тени пока не подвернется удобный случай для предательства. Их лица были невозмутимы, но Драко чувствовал напряжение в воздухе — смесь страха, амбиций и осторожного торжества ничтожных выродков, оказавшихся на стороне победителей. — …полагаю, увеличение штата мракоборцев в данный момент нецелесообразно, — раздался голос Муфалды Хмелкирк, когда Драко бесшумно прикрыл за собой дверь. — Более эффективным решением было бы расширение полномочий существующих сотрудников. Меньше людей — меньше потенциальных утечек информации. — С практической точки зрения разумно, — пренебрежительно ответил Август Руквуд. — Однако вопрос не в количестве, а в компетенции. Половина нынешних мракоборцев едва способна отличить Непростительное проклятие от фейерверка на День святого Патрика. По залу прокатился сдержанный смешок. Муфалда нервно сжала перо, которым бесцельно водила по папке. Меж тем Драко занял свободное место где-то посередине стола. Рядом с Амбридж устроился Пий Толстоватый, напротив — Руквуд. Чуть поодаль сидела Маргарет Гоксоул, начальница Отдела магических катастроф и происшествий — женщина лет пятидесяти с острым подбородком и еще более острым взглядом. Рядом с ней — Эджкомб и еще несколько лиц, менее примечательных, но столь же преданных новому режиму. Все они играли в важность, изображаля спектакль власти, но Драко-то знал — они ничто. Всего лишь марионетки, создающие иллюзию управления, пока настоящий кукловод дергал за ниточки из тени. Волан-де-Морт правил балом, и эти жалкие споры о кадровой политике и насущных проблемах — просто фарс. Имитация контроля, которого у них никогда не было. И не будет. Вот и вся сраная система. — Тогда, возможно, стоит пересмотреть критерии отбора, — предложила Амбридж, сидящая справа от Яксли в отвратительно-розовом кардигане. Руки ее были сложены на коленях, а лицо выражало утрированную заинтересованность. — Лояльность режиму должна цениться не меньше, чем магические способности. Талантливый, но ненадежный сотрудник опаснее бездарного, но преданного. — Опаснее для кого именно? — тихо поинтересовался долговязый мужчина со смуглым лицом и седеющими висками. Септимус Эджкомб, глава Отдела международного магического сотрудничества, если Драко не ошибался. — Для врагов государства или для самого государства? Воцарилась напряженная тишина. Яксли медленно повернул голову в сторону Эджкомба. — Поясните свою мысль, Септимус, — произнес министр ровным тоном, впрочем, с явственной угрозой. — Я лишь хотел сказать, что чрезмерное упрощение критериев отбора может привести к снижению общей эффективности ведомства, — ответил Эджкомб, осторожно подбирая слова. — Баланс между лояльностью и профессионализмом необходим. История магической Британии и без того полна примеров, когда преданные, но некомпетентные чиновники приводили к катастрофическим последствиям всю страну. — Примеров предательства со стороны компетентных чиновников тоже предостаточно, — возразила Амбридж с этой своей приторной ухмылкой, от которой по коже пробегал легкий холодок, а к горлу непроизвольно подкатывала тошнота. — Уж не предлагаете ли вы рискнуть стабильностью нашего Министерства ради абстрактных стандартов качества? — Она наклонилась вперед, и на короткой цепочке у нее на шее блеснул тяжелый металлический медальон с замысловатой буквой «S». Тон Амбридж стал еще слаще. — Особенно в нынешние времена, когда враги подстерегают на каждом шагу? — Я предлагаю не плодить врагов собственной некомпетентностью, — отрезал Септимус. — Достаточно, — Яксли поднял руку, обрывая разгорающийся спор. — К вопросу кадровой политики вернемся позже. Сейчас перейдем к более насущным проблемам. Драко со скукой провел пальцем по краю папки, морально подготавливаясь к долгой беседе. Яксли же, убедившись, что возражений не последует, продолжил: — Итак, основной вопрос сегодняшнего собрания касается международных отношений, — он перевел взгляд на озадаченно нахмурившегося Септимуса. — Завтра в нашу страну прибывает министр магии Болгарии — Мария Среброва. Визит носит официальный характер. Министр выразила заинтересованность в укреплении двусторонних отношений и обсудила с нами о возможности сотрудничества в области безопасности. В частности, — Яксли выдержал паузу, сверяясь с записями, — Болгария предлагает совместные исследования защитных артефактов. — Болгария исторически придерживалась политики нейтралитета и избегала любых прямых контактов с нами, — заметила Гоксоул, сдвинув очки выше на переносицу. — Что изменилось? — Министр Среброва пришла к власти относительно недавно, — ответил Эджкомб, явно довольный возможностью продемонстрировать свою осведомленность. — Она представляет новое поколение болгарских политиков, небезосновательно считающих, что изоляция больше не отвечает интересам страны. Полагаю, Среброва ищет союзников. — Или просто хочет разведать, насколько далеко зашли дела у нас, — пробормотал Руквуд. — Именно поэтому, — Яксли повысил голос, подавляя очередную волну шепота, — мы должны продемонстрировать не только силу, но и стабильность нашего правительства. — Какая чудесная возможность развеять недоразумения, которые, к сожалению, распространяют о нас определенные круги за границей! — вставила Амбридж с приторной улыбкой. — Совершенно верно, Долорес, — кивнул Яксли. — Однако есть загвоздка. Министр Среброва запросила доступ в Архив. Мотивировала это необходимостью ознакомиться с историческими документами о древних магических договорах между нашими странами. А также — с несколькими источниками болгарского происхождения, изъятыми из Дурмстранга. Напряжение в зале сгустилось. Драко невольно выпрямился в кресле. Архив. Он слышал это слово не раз за пару недель пребывания в Министерстве, — произносили его всегда вполголоса, с особой интонацией. Он понимал, что это нечто важное и столь же тайное; место, куда не пускали кого попало. Но что именно там хранилось? Документы — это ясно. Но какие? Насколько секретные? И почему при упоминании Архива Руквуд так поджал губы, Эджкомб нахмурился, а Муфалда энергичнее зашевелила пером? — Архив содержит материалы, компрометирующие не только отдельных лиц, но и целые семьи, — осторожно произнес незнакомый мужчина с седой бородой и коротко отстриженными темными волосами. — Списки тех, кто сотрудничал с Грин-де-Вальдом. Документы о неудачных экспериментах Отдела тайн… — Мне об этом известно, Корнфорт, — холодно отозвался Яксли. — Разумеется, мы предоставим разрешение под строжайшим контролем — и только к согласованным материалам. — К каким именно документам Болгария проявила интерес? — спросил Септимус. — Договоры прошлого столетия, — Яксли развернул перед собой свиток и быстро пробежал взглядом по строчкам. — В основном о разграничении сфер влияния в магических общинах Балкан. Технически эти документы действительно хранятся в Архиве, хотя их содержание вряд ли можно назвать критически важным для современной политики. — Технически, — повторил Руквуд с едва уловимой иронией. — Но на практике любой, кто получает пропуск в Архив, может ознакомиться не только с согласованными материалами. Магические средства наблюдения не всегда эффективны против опытных легилиментов или специалистов по скрытым чарам. А Среброва, насколько мне известно, как раз специализируется на подобных техниках. — Вот именно, — встрял Эджкомб. — Учитывая, что она запросила доступ до визита, а не во время переговоров, это наводит на определенные размышления. Возможно, интерес к историческим документам — лишь предлог. — Если мы откажем, это будет воспринято как признак слабости или нежелание сотрудничать, — возразила Гоксоул. — О, но мы же не хотим показаться негостеприимными, — протянула Амбридж. — Хотя, конечно, безопасность наших граждан и защита конфиденциальной информации должны стоять на первом месте. Не так ли? — Я против того, чтобы иностранный министр получил возможность даже случайно наткнуться на что-то, что выходит за рамки согласованного, — сказал Руквуд. — Именно поэтому, — Яксли повысил голос, обрывая дискуссию, — пребывание Сребровой в Архиве будет проходить под тщательным наблюдением наших сопровождающих. Кроме того, вы, Август, лично подготовите список необходимых ей материалов и разместите их в изолированной секции Архива. Все остальные отделы будут закрыты и опечатаны дополнительными защитными чарами. — А кто именно будет ее сопровождать? — уточнила Амбридж, сложив руки на столе. — Полагаю, это должен быть кто-то с безупречной репутацией и достаточным уровнем допуска. — Вы, как всегда, правы, Долорес, — ответил Яксли, даже не посмотрев в ее сторону. — Септимус, — он повернулся к Эджкомбу, — вы, как глава отдела по международным отношениям, возьмете это на себя. Будете лично сопровождать министра Среброву. Эджкомб побледнел, но кивнул. — Разумеется, господин министр. Я обеспечу полный контроль над ситуацией. — Превосходно, — Яксли постучал пальцами по столу. Взгляд его ястребиных глаз скользнул по лицам присутствующих, задержался на Драко чуть дольше, чем на остальных.— Мистер Малфой, будете ассистировать Эджкомбу в этом деле. Несколько мгновений Драко просто смотрел на министра, пытаясь переварить услышанное. За последнюю неделю он составил довольно четкое представление о своем месте в иерархии правительственных подонков. Яксли не давал забыть: его пребывание здесь — исключительно милость Темного Лорда. Об этом напоминали рутинные поручения: проверка списков конфискованного имущества маглорожденных; составление отчетов о посещаемости заседаний для архивов; сортировка входящей корреспонденции по степени важности; разговоры с подкупленными журналистами о реформах, гребаных традициях и «восстановлении порядка». И прочее бесполезное дерьмо. Уж точно не сопровождение болгарского, мать его, министра. — Буду несказанно рад послужить министерству, — процедил он сквозь зубы. Потому что именно об этом он мечтал всю сознательную жизнь — таскаться по коридорам с каким-то болгарским чиновником, точно чертов экскурсовод. — Отлично, — Яксли усмехнулся. — Встреча назначена в десять утра, в Атриуме.

***

Гермиона опустошила флакон с Оборотным зельем и сразу же зажмурилась от отвратительного вкуса. Она и забыла, насколько это мерзко. Жидкость обожгла горло и потекла вниз горячей липкой волной. Желудок скрутило от протеста; кожа покрылась мурашками; кости заныли, словно их одновременно растягивали и сжимали изнутри. Согнувшись, Гермиона вцепилась в колени, чувствуя, как черты лица смещаются под кожей: нос истончается, скулы поднимаются выше, губы наливаются полнотой. Рост прибавился дюйма на четыре, может, больше. Тело перестраивалось, принимая чужие очертания: плечи сузились, талия истончилась, подчеркивая плавные изгибы бедер; грудь заметно увеличилась, натягивая ткань. Руки удлинились, пальцы обрели изящество. К счастью, трансформация завершилась за считанные секунды, после чего Гермиона облегченно выдохнула и заставила себя посмотреть в зеркало. Мария Среброва. Министр магии Болгарии. Женщина лет тридцати пяти, с прямыми темными волосами до лопаток, острыми чертами лица и холодным, расчетливым взглядом. Строгая темно-синяя мантия с серебряной вышивкой по краям — официальная, дорогая на вид, безупречно скроенная — сидела как влитая. И проклятые каблуки. Черные, лакированные, на шпильке высотой в добрые два дюйма. Мордред. Гермиона покачнулась, привыкая к новому центру тяжести, сделала пробный шаг и едва не споткнулась. Среброва, судя по досье, носила такую обувь постоянно — привычка, выработанная годами хождения по мраморным полам министерских зданий. Очевидно, практичные ботинки сразу бы выдали попытку обмана, поэтому Грейнджер, скрепя зубами, тренировалась весь прошлый вечер. А ведь еще на свадьбе зареклась носить подобную обувь. — Как ты? — спросил Гарри, уже превратившийся в Ранкорна — массивного, широкоплечего мужчину с тяжелым подбородком и суровым выражением лица. Гермиона обернулась, чтобы ответить, и поймала на себе изумленные взгляды обоих. Гарри застыл, а Рон, принявший облик Кроткотта — тощего, нервного мужчины с редеющими волосами, и вовсе приоткрыл рот. Разумеется, Среброва была высокой, статной женщиной с безупречной осанкой и фигурой, которую строгое министерское платье только подчеркивало. И все же… — Прекратите таращиться! — потребовала она, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Немедленно! — Мы не… — начал было Гарри. — Мы просто… Ты выглядишь… — Шика-а-арно… — мечтательно протянул Рон. Но быстро осекся, когда Гермиона схватила сумочку и ударила ей по его плечу. — Ай! Гарри отвернулся, уставившись в стену. — Медлить нельзя, — отрезала Грейнджер. — У нас меньше часа, чтобы найти медальон и выбраться оттуда. — Если все пройдет гладко, встречаемся у главного входа, — Гарри кивнул. — А если нет… — Импровизируем, — вздохнул Рон. — Как всегда. Так они вышли из укрытия — заброшенного склада на окраине Лондона — и направились к ближайшей точке трансгрессии. Осенний воздух был холодным и влажным, и Гермиона поежилась, натягивая плащ плотнее. Она шла впереди, стараясь не споткнуться на неровных булыжниках мокрой мостовой, и мысленно повторяла план снова и снова, как заклинание: прибыть в Министерство через международный камин, как и положено высокопоставленному иностранному гостю. Болгарский акцент она уже отрепетировала, документы проверила дюжину раз. Гарри и Рон проникнут через служебный вход, воспользовавшись украденными пропусками. А дальше… что ж, это они скоро выяснят. Взяв горсть Летучего пороха из кожаного мешочка, Гермиона шагнула к ближайшему камину и, послав друзьям ободряющую улыбку, бросила порошок в слабо тлеющее пламя. — Министерство магии, международный зал! Огонь вспыхнул ярким изумрудно-зеленым светом. Мир закружился в калейдоскопе зеленого пламени и серого дыма. Гермиону швырнуло вперед; мимо мелькали очертания других каминов, гостиных, кабинетов. Ее замутило, а в ушах зазвенело от стремительного движения сквозь каминную сеть. Когда вращение наконец прекратилось, она едва удержалась на ногах, выскочив в просторный зал с высокими сводчатыми потолками и массивными мраморными колоннами цвета слоновой кости. Под ногами блестел отполированный до зеркального блеска темно-зеленый мрамор с золотыми прожилками. Несколько чиновников в строгих мантиях — двое волшебников с папками под мышкой и пожилая ведьма с моноклем — обернулись и оценивающе, почти подозрительно посмотрели на нее. Гермиона стряхнула пепел с рукава мантии, выпрямилась во весь рост и приняла подобающее выражение лица — спокойное, чуть надменное, с легкой долей скуки, свойственной высокопоставленным чиновникам. Затем уверенной походкой направилась к стойке регистрации, за которой сидел знакомый рыжеволосый волшебник с пером наготове. Гермиона мысленно выругалась. Перси. Рон упоминал, что брат остался в Министерстве, несмотря на смену власти, но она не ожидала встретить его здесь — на регистрации посетителей. Ведь эта должность для вчерашних выпускников или тех, кого спустили с небес на землю. Уж точно не для Перси, который так гордился своей блестящей карьерой, что отрекся от родной семьи. И теперь он сидел за стойкой, склонившись над журналом; водил пером по строчкам с той же педантичностью, что и всегда. Плечи напряжены, спина прямая — даже здесь, на этой унизительной должности, он держался так, словно выполнял важнейшее государственное поручение. — Министр Мария Среброва, — нарочито громко представилась Грейнджер. Перси вскинул голову. Перо в его руке дрогнуло и выскользнуло из пальцев, разливая чернила по столу. — Прошу прощения… — Перси судорожно схватил перо, размазав чернила еще сильнее. — Я… то есть… добро пожаловать, министр Среброва. — Он неловко вытер испачканные пальцы о край безупречно выглаженной мантии и выпалил нервной скороговоркой: — Вас уже ожидают в Атриуме, и я буду рад проводить вас туда. Однако прошу прощения за неудобства — согласно новым протоколам безопасности все посетители, включая высокопоставленных чиновников, обязаны пройти стандартную проверку. — Проверку? — повторила Гермиона с ноткой недовольства, как и подобало министру, которого задерживают формальностями. — Это займет всего минуту, — заверил Перси. — Стандартная процедура — верификационное заклинание и сканирование на полиморфные чары. Шестеренки в голове испуганно закрутились, просчитывая варианты. Прямая конфронтация исключена — попытка бегства провалит операцию еще до начала. Магическое воздействие? Слишком рискованно. С другой стороны был Перси Уизли: сутулые плечи, опущенный взгляд, та же нервозность при упоминании протоколов. Во взгляде ни тени того восторженного обожания, что у Рона при виде Сребровой — только профессиональная настороженность и страх совершить ошибку. «Он боится», — осознала Гермиона. — «Так же сильно, как я». — Новые протоколы? — она медленно повернулась к нему, выставляя напоказ уверенность, которую не чувствовала. — Интересно. Скажите, а вы знакомы с положениями Женевской конвенции магического сотрудничества 1889 года? Уизли покраснел до кончиков ушей. — Тогда позвольте напомнить, — Гермиона выставила вперед указательный палец. — Статья двенадцать, параграф третий: «Представители министерств магии государств-подписантов освобождаются от дополнительных процедур идентификации при исполнении служебных обязанностей на территории союзных государств». Британия и Болгария ратифицировали конвенцию в 1891 году. А это в свою очередь означает, что любые внутренние протоколы, противоречащие международным соглашениям, юридически ничтожны. — Но ведь правила… — Как ваше имя? — нетерпеливо оборвала она. — Уизли, министр, — неуверенно сообщил он. — Персиваль Уизли. — Мистер Уизли, — Гермиона наклонила голову, изучая его с показным интересом. — Вижу, вы — человек, который ценит порядок. — Просто стараюсь выполнять свои обязанности должным образом, министр. — Похвально, — она сделала шаг ближе, нависая над стойкой. — Но боюсь, у меня совершенно нет времени на бюрократическую волокиту. Я прибыла для переговоров, которые министр Яксли лично согласовал с нашим правительством. — Но протокол… — Протокол, — перебила Гермиона, — безусловно важен. И я ни в коем случае не прошу вас его нарушать. Просто отмечаю, что задержка высокопоставленного иностранного чиновника из-за избыточной бдительности может привести к дипломатическому инциденту. И когда министр Яксли будет искать ответственных… полагаю, он начнет с тех, кто непосредственно создал проблему. Перси побледнел. Гермиона заставила себя не моргать, не отводить взгляд, демонстрируя полную уверенность в своей правоте. И только в глубине души шевельнулась жалость к человеку, сломавшему себя ради карьеры. Но Гермиона быстро задавила это чувство. Перси сделал свой выбор еще когда объявил Гарри лжецом и без колебаний присягнул Министерству, отрицавшему возвращение Волан-де-Морта. — Я… — Перси поправил волосы дрожащими пальцами, — полагаю, что в случае с представителем дружественного государства, прибывшим по личному приглашению министра, можно применить упрощенную процедуру. Прошу, министр, простите за задержку и позвольте мне проводить вас. Гермиона едва не вздохнула от облегчения. — Вы очень любезны, мистер Уизли. Она величественно прошла мимо стойки, чувствуя на себе его растерянный взгляд. Перси провел ее через коридор, украшенный портретами бывших министров, бормоча что-то о погоде и последних изменениях в расписании международных порталов. Гермиона кивала в нужных местах, издавая одобрительные звуки, но пропускала большую часть слов мимо ушей — что-то в его монотонном тоне напомнило ей первый день в Хогвартсе, когда Перси точно так же водил первокурсников по замку. Только тогда в его голосе звучала гордость, а не эта вымученная услужливость. Она отогнала воспоминание и сосредоточилась на том, чтобы уверенно идти на проклятых каблуках. Вскоре они вышли в Атриум. Гермиона невольно замерла на пороге, дыхание перехватило от разительных перемен в прежде оживленном, искрящемся жизнью помещении. Высокие потолки терялись в полумраке: магические факелы горели тускло, отбрасывая зеленоватый, болезненный свет на черный полированный мрамор, испещренный тонкими серебряными прожилками. В центре, вместо прежнего фонтана, возвышалась чудовищная статуя — волшебник и ведьма в натуральную величину восседали на тронах из сотен искаженных человеческих фигур. Очевидно, маглов, раздавленных под тяжестью магической власти. Их лица были искажены болью и ужасом, руки тщетно тянулись вверх, словно моля о пощаде. Надпись у основания, выбитая слабо светящимися красными рунами, гласила: «Магия — Сила». Массивные черные знамена с серебряными рунами — древними символами власти и подчинения — украшали стены, спускаясь от потолка почти до самого пола. Между колонн висели плакаты с лозунгами о чистоте крови и портретами нового министра. Воздух пах страхом и знакомым, едва уловимым ароматом темной магии. Волшебники передвигались быстро, почти бегом, избегая смотреть друг другу в глаза. Их мантии были преимущественно темных оттенков — черного, темно-серого, иногда зеленого. У каминов дежурили Пожиратели в масках. И только сейчас Гермиона в полной мере осознала, насколько они рисковали, добровольно вломившись во вражеское логово. — Встреча с мистером Эджкомбом назначена здесь, министр, — Перси остановился у края Атриума, явно не решаясь идти дальше. — Спасибо, Перси. — Гермиона прикусила язык и быстро обернулась, оглядывая пространство в поисках сопровождающего. Перси замялся, открыл было рот, словно хотел что-то сказать, после чего поспешно раскланялся и скрылся обратно в коридоре. Гермиона позволила себе выдохнуть. Адреналин все еще бурлил в венах горячей волной, пульс отдавался в висках. Она сжала пальцы вокруг рукояти палочки, спрятанной в складках мантии. Почти у цели. Плечи слегка расслабились, челюсть разжалась. Еще несколько шагов… Каблук предательски скользнул по отполированному мрамору. Гермиона качнулась вперед, инстинктивно взмахнув руками. Чья-то рука подхватила ее за локоть, удерживая от падения. — Осторожнее, — произнес голос, который она узнала бы из тысячи. — Полы здесь скользкие. Сердце пропустило удар, затем забилось так сильно, что его наверняка было слышно на весь зал. Дыхание перехватило. Тело напряглось, готовое к бегству. Или бою. Гермиона не знала. Драко Малфой стоял в полушаге от нее, придерживая за локоть.