Часть 4. Круг боли.

Снова благостная тишина. В пустоте. Я мысленно восславил всех богов за подаренный мне миг отдыха. Но тут до моего слуха донесся противный звук. Нет, прошу! Только не снова! Приходить в себя было очень тяжело. Тело никак не хотело слушаться, словно принадлежало не мне. Хотя, если уж вдуматься, то я уже не мог быть в этом уверен, вполне вероятно это действительно было так?! Никто доподлинно не знал, как происходило заражение, как именно протекала «болезнь» и как происходило обращение в Пугало или Баньши. Зараженных просто изолировали на территории Терний, там был выстроен для этого специальный комплекс, полностью автоматизированный, без персонала, чтобы отрезать путь заражения и не выпустить его наружу. Да за ними вели наблюдения, опрашивали, но из-за измененного состояния сознания большинство не могло связно описывать свою симптоматику. Поэтому сведения о течении «болезни» были фрагментарными. Я открыл глаза. Белый потолок и стены изолятора, значит, я все еще жив. Вдох. Неожиданно понял, что меня освободили, поэтому я смог пусть с трудом, но поднять руку. Посмотрел на нее, сжал кулак. Слабенько! Решил все-таки попытался подняться. Но тело слушаться совсем не хотело. Получилось, конечно, но не сразу, пришлось постараться. Сел на кушетке и осмотрелся. Сжал кулаки, пошевелил пальцами, посмотрел на ноги, вяло, но пошевелил и ими. Огляделся. Типичная комната изолятора Терний, три на три метра, койка, тумба при ней, в дальнем углу унитаз и раковина, под потолком одной из стен узкое окошко, через которое проникал свет и дверь в стене напротив, над ней глазок видеокамеры. Опустил на пол босые ноги и медленно, едва переставляя их, подошел к раковине. Посмотрел на себя в зеркальную поверхность за прозрачным пластиком стеновой панели. Видок мягко говоря не очень. Включил воду и умылся. Простые действия. Но приятно! Вытер лицо полотенцем, которое висело тут же на стене. Посмотрел на свои руки и тяжело вдохнул. Под кожей уже явно виднелся рисунок из веток. Сжал пальцы в кулак, разжал. Непонятные ощущения. Потрогал пальцами, почувствовал контуры и провел по их длине. Я читал несколько медицинских отчетов по зараженным. Появление «рисунка» под кожей говорило о том, что дальнейшее сопротивление Зову приведет пациента к смерти, потому что ветки прорастают, вызывая разрыв внутренних органов и тем самым убивают своего носителя. Стало страшно! Вдох. ¬– Капитан, – раздался незнакомый голос Альфы из динамика, – как ваше самочувствие? – На удивление не так плохо – отозвался я, оторвавшись от созерцания своей руки, – как могло бы быть.. – Вы не против, если я задам вам несколько вопросов? – Задавай, – пожал я плечами, прекрасно понимая, что я сейчас, то самое недостающее звено в цепочке врач-пациент, зараженный инопланетным патогеном. Возможно, я хоть как-то помогу разобраться в этом, во всяком случае, пока я в своем уме. – У вас есть предположения, как могло произойти заражение? – резонный вопрос, но конкретного ответа на него у меня не было. – Скорее всего, была заражена вода или еда, – высказал я свои подозрения, – воздух можно исключить, а заражение через прикосновение он высмеял. – Он? – спросил голос из динамика – Кто он, капитан? – Тот, кто называл себя Илья, – ответил я, нахмурившись такому вопросу, – наемник, добытчик кристаллов. – Но согласно списку отбывших, с вами не было никого из наемников – возразил Альфа без тени эмоций. Я дернулся, как от удара. – Это невозможно! – возмутился я. – Они вместе с нами проходили барьер! Посмотрите записи у шлюза. – Вы ошибаетесь, капитан, – ровным голосом заговорил ИИ,– С вами никого не было, только вы и ваша команда. Это полностью подтверждается и списками прошедших через шлюз, и видеозаписями. – Но тогда… – я задумался. «Получается мои воспоминания даже об этом могут быть ложными? Тогда, как я вообще не могу доверять себе и своей памяти?» Я вспомнил. – А командование получило запись потерянной экспедиции? – Да… но она была частично повреждена… – Значит… ¬– я сел на койку и обхватил голову руками – все было зря? – «Наконец, ты начинаешь понимать!» – прозвучал в моей голове его голос. ¬Я вздрогнул, но промолчал, осознавая, что слышу Зов, и если до этого момента у меня еще были сомнения, то сейчас они рассыпались как карточный домик. Злость накатила удушливой волной, в голове застучала кровь, я боролся с желанием разнести все в доступном для разрушения радиусе. Но, вспомнив скудность обстановки изолятора, понял, что разрушать здесь особо нечего. Вдох. «Не сопротивляйся, Костя. Я знаю, что ты слышишь меня, чувствую, как участился твой пульс». Да чтоб тебя! Не лезь в мою голову! Мне пришла малодушная мысль, а вдруг это все иллюзии или… сон? Может же быть…ну может же быть, что все это – не на самом деле. Пусть, это будет ужасный, затянувшийся кошмар, я просто заболел, и мой воспаленный мозг одну за другой прокручивает эти кошмарные сцены, я в любой момент проснусь, и наступит утро. «Пусть все это пройдет». Я закрыл глаза и ущипнул себя за предплечье. Больно. Открыл глаза и разочарованно вздохнул. Изолятор не исчез! – Сколько зараженных сейчас здесь? – я обратился в камеру, не особо надеясь на обширную компанию. – Только вы, капитан. – последовал ответ. Я фыркнул. – Даже поболтать не с кем! – криво улыбнулся. – «Не игнорируй меня» – в голосе Создателя, вполне можно было называть его так, звучало нетерпение. «Иди к черту!» – подумал я. – «Я чувствую твое смятение, терзание,» – отозвался Илья, – «но мне не понятно твое упорство. Я признаюсь, что не ожидал, чтобы хоть кто-то был способен сопротивлялся по несколько месяцев. Но ты меня удивляешь! Очень интересный результат!». Несколько месяцев! А ведь и правда, если все-таки верить ему, он заразил всех еще в той первой экспедиции. С того времени прошло и правда месяца три-четыре. Сколько нас вышло из лабиринта? Пятеро. И все они, один за другим возвращались в Тернии и оставались здесь. Кроме меня. Если бы не просьба Пронина, я бы в жизни не вернулся в это проклятое место. Я зарекся возвращаться сюда, Анютка попросила, и я пообещал. Хотя желание вернуться безусловно было. Оно было непонятным свербящим, требовательным. Но! «Анюта! Мой лучик в этом мире. Моя младшая сестренка, единственная родная душа теперь останется совсем одна! Какой же я старший брат, если бросаю ее?! Дурак… повелся на большие деньги и… вот вот потеряю все». – «Твое самобичевание прекрасно» – вбил очередной гвоздь в мою уверенность Илья – «но мне интересно, как долго ты еще будешь отрицать очевидное?». Молчу, стиснув руки до хруста. Больно! Каждый раз, когда отвергаю Зов, испытываю боль, всепроникающую, разрушающую сознание. Понимаю, что чем дальше, тем сложнее будет отказывать ему. – «Я терпелив, – отозвался на мое молчание Илья, – я подожду». После этого каждую минуту мой мир превращался в расколотое зеркало, отражающее мою распадающуюся душу и разум, истерзанный муками. Я становился пленником своих собственных мыслей и боли, которая сопровождала каждое мгновение моего нынешнего существования. Каждый вздох превращается в постоянную борьбу с непроглядной мглой, где малейший луч света становится роскошью, неизвестной и недостижимой. Следующее утро тем же механическим голосом был проведен очередной опрос, что ощущаю, как себя чувствую, слышу ли я Зов, что он мне говорит, как реагирует мое тело на то, что я не следую за ним. Я все рассказывал, подробно описывая каждое ощущение. И весь день я слышал его. Его голос стал ядом, который проникал глубоко в сознание и отравлял меня все сильнее с каждой минутой. Каждый раз боль окружала меня, словно темное облако, нависшее над головой. Она проникала в каждую клеточку моего существа, сковывая движения, и раз за разом острым клинком пронзала мое сознание, не давая даже возможности передохнуть. Каждый раз я пытался отбросить эту тяжесть, пытался отыскать выход из этого безумного лабиринта своих эмоций. Но раз за разом боли было слишком много, она сокрушала любую мою попытку освободиться, боль стала неизбежным спутником моего пребывания в этом споре с самим собой. А его голос! Все глубже проникал в мои мысли! Были моменты, когда боль была особенно невыносима, тогда я утопал в своих переживаниях, разочарованиях, подогреваемый Его словами. Но именно эта мучительная боль стала самым лучшим моим учителем, и я постепенно принимал ее, добавляя в свой жизненный опыт грань более глубокого чувствования и страдания. *** Память все также постепенно возвращалась. Если конечно это была моя память, а не навязанные Им воспоминания. Небольшими отрывками воспоминания возвращались, выстраиваясь в более четкую линию времени. С ужасом я вспомнил, что произошло после того как, что Илья раскрылся передо мной, и рассказал, что именно он причастен к исчезновению пропавшей экспедиции, на поиски которой и отправилась моя команда. С ужасом, потому что я не предполагал, что так в принципе может быть. – Костя, не делай глупости. – спокойно произнес Илья – вся твоя команда, и ты тоже уже под влиянием Зова, так вы его называете. И даже если вы пока еще этого не осознали, но это так.. – Нет, – тряхнул я головой и открыл глаза, мысли от зрительного контакта с ним текли как кисель, – я тебе не марионетка, понял? – прорычал я. – Я понимаю, что правда не всегда легка для принятия, но мой опыт и знания, накопленные на протяжении многих и многих лет работы, дают мне некоторое преимущество перед вами и придают мне уверенности в положительном исходе. – Илья говорил спокойно, не предпринимая попыток воздействовать на меня. Он не приближался, не давил, просто излагал свою точку зрения, которую я не желал принимать. – Я знаю, что в итоге ты придешь ко мне! Рано или поздно! Но лучше долго не тянуть. – он улыбнулся.– И я убежден, что для тебя лучше услышать правду об этом, даже если она болезненна, нежели жить в обмане. – И в чем же правда? – с горечью спросил я. – Сейчас как только все узнают, что ты заражен, – его речь текла размеренно, – ты останешься один на одни с этим новым миром. И только я дам тебе цель! – Ты, может, и не ошибаешься, – я понимал, что тяну время, но больше ничего не приходило в голову. В прямом противостоянии я точно проиграю, Владыки и Высшие, которых я увидел снаружи в проеме открытого шлюза, на много сильнее любого из людей. Мои люди не оказывали никакого сопротивления, значит, я остался один, кто мог хоть как-то сопротивляться Зову. Я бросил быстрый взгляд на окружающее меня пространство, ничего, что можно было бы использовать как оружие. Что остается? Идти на смерть голыми руками?! – Я, конечно, не знаю точно, о чем ты думаешь сейчас, но чувствую перемену твоего настроения, Костя, – склонил голову на бок Илья, – такая решимость…я восхищен! – Тогда, – медленно заговорил я, делая глубокий вдох, собирая все силы и волю в кулак, – попробуй поймать. Я сорвался с места и, развив невероятную для себя скорость, оказался за спиной Ильи, удар локтем в район места, где у обычных людей находится позвоночник, и я снова срываюсь на бег, даже не удостоверившись в действенности удара. В глубине души ликую. Адреналин несется по жилам, разгоняя меня еще сильнее. Все было как в старом кино, когда героя вырывают из зоны комфорта некие обстоятельства, и он попадает прямиком в центр оживленного боя, и ничто не может остановить его на пути к победе, потому что желание выжить зашкаливает, заставляет сердце бешено биться. Выбегаю из модуля и натыкаюсь на высшего, по форме напоминающего волка. Чувства напряжены до предела, ощущение, что время замедлилось, я вижу, как пасть зверя медленно раскрывается, и он припадает на землю, готовясь к прыжку. Справа на меня также неспешно надвигается один из Владык. Времени на страх и сомнения просто не осталось. Выбрасываю вперед ногу, удар приходится в морду высшего, следом хватаю его за холку и швыряю в приближающуюся опасность в лице Владыки. Оба падают, а я снова срываюсь на бег и врываюсь в заросли растений, по ходу руками прокладывая себе дорогу. Чувствую, как ногу обвила одна из плотоядных лиан, резко дергаю ногой и с чавкающим звуком отрываю его от остальной части. Из леса показывается одна ветка за другой и медленно тянутся ко мне. Я останавливаюсь и встаю в стойку в ожидании очередного нападения. Чем отбиваться? Нечем! Голыми руками? – Не трогайте его. – услышал я повелительный голос. С этого момента ни одно растение или сущность не препятствовали мне. А я бежал, не разбирая дороги, спотыкался о корни растений, острые листья которых рассекали одежду и кожу под ней. Я не замечал, как из рассечений сочится моя кровь, как она смешивается с соком растений, которые я рвал руками, пробивая себе дорогу. Я все бежал и бежал, не останавливаясь, не чувствуя ни усталости ни боли от полученных мелких ранений. Я преодолел расстояние, которые мы затратили с отрядом почти за два дня, иногда я сверялся со спутником, но продолжал бежать. Откуда во мне были эти силы, я не знал, и не хотел знать, потому что у меня была цель – вернуться и рассказать всю правду о Терниях, которую выяснил из одного короткого диалога с создателем. Все это время в моем воспаленном мозгу была одна единственная мысль «Вернись». Но я упорно двигался вперед, пока не оказался на той самой поляне, где началась наша миссия. Навстречу мне вышли военные с оружием наперевес, я подошел к ним и потерял сознание.