Глава Первая. Я, Мистикум: это моя история, моё начало.

***

      Я родился слепым — именно в этом и заключался тот самый подвох, о котором упоминал Китсунэ. Но, как он и говорил, у этой монеты была вторая сторона.       Я не видел глазами, как обычные пони. Мой взгляд был всюду, наблюдая за миром будто со всех сторон. Сначала это казалось забавным, даже крутым. Всё вокруг — ясное, широкое, охватывающее, никакой зависимости от направления головы или света.       Но со временем, когда я освоил язык и начал по-настоящему понимать окружающий мир, я понял: не всё так просто.       Пусть я и попал в мир разноцветных пони, но сам оказался не просто пони — я был единорогом. И не где-нибудь на окраине, а в аристократической семье. Родители искренне любили меня, заботились, старались дать всё лучшее. Казалось бы, жизнь удалась.       Но была одна… деталь.       Мои глаза.       Проблема заключалась не в том, что я был слеп. С этим я научился справляться. Настоящая трудность была в другом — мои глаза светились. Хоть и не прям ярким, но фиолетовым светом. Это выглядело необычно, даже завораживающе, но не для всех, я то понимал что магия не накапливается а постоянно используется на моё зрение ведь я мог видеть всё что меня окружает. Для кого-то это было пугающе. Для кого-то — странно, почти противоестественно. Потому мне приходилось прятать их. Я с детства носил повязку или просто держал глаза закрытыми. Так было проще. И безопаснее — для меня.       Однако на этом мои беды не закончились. Настоящие трудности начались, когда я стал расти — и столкнулся с другими жеребятами. Сверстники. Вот где скрывалась настоящая боль.       У меня почти не было друзей. Ну а кому, в самом деле, нужен пони вроде меня? Странный. Молчаливый. Всегда с закрытыми глазами, будто прячусь от мира. Некоторые просто избегали. Другие — шептались за спиной. Были и те, кто смеялся открыто. Я слышал это даже на расстоянии. Слепой аристократ. Живой фонарь. И я молчал. Что толку что-то доказывать тем, кто уже всё для себя решил?       Со временем я научился прятаться — не только глазами, но и собой. Слова заменил тишиной. Эмоции — спокойствием. Так я и жил. Один, но наблюдая за всеми. Со стороны.       Родители, конечно, переживали. Мне ведь было всего девять. Слишком маленький, чтобы жить в одиночестве, пусть даже и среди других. Они старались, поддерживали как могли, но ничем не могли изменить того, что происходило со мной в школе.       А учился я в обычной местной «шараге» для пони. Слово странное, но оно как-то само всплыло в памяти — из одной из прошлых жизней. Тогда я был крестьянином в дореволюционной Руси, в те годы, когда только-только начинали вводить народные школы. Я тогда тоже учился — и удивлялся, как это: сидеть за партой, читать, писать... В этой жизни ощущение было знакомым, почти родным. Я хоть и не помнил всего, но фрагменты прошлого прорывались, как сны: то запах глины, то звон колокольчика, то деревянная доска с мелом.       Только здесь всё оказалось куда сложнее.       Здесь учили не только привычным вещам — вроде математики, языка или истории. Здесь учили магии. Для большинства жеребят магия была чем-то естественным, почти инстинктивным. С рождения они знали, как пользоваться телекинезом — для них — это как дышать или моргать. А для меня в первые годы — это была та ещё загадка. Я наблюдал, как они без усилий поднимают игрушки, раскрывают книги, подносят ложки ко рту… А я? Я не сразу понял как ей пользоваться.       Даже сам факт того, что я мог «видеть», вызывал у других шок. Ведь по моим глазам сразу было видно — с ними что-то не так. Они едва светились, словно тлеющий фиолетовый уголь, но при этом оставались тусклыми и мёртвыми. Ни малейшего движения, ни реакции.       Так что никто не мог понять, как я вообще ориентируюсь в пространстве. А когда я начал уверенно ходить, пользоваться магией и даже читать — слухи поползли что я на самом деле делаю вид что не вижу.       Но... ладно. Я что-то отвлёкся.       Хватит всё рассказывать вперемешку. Хочу, чтобы ты понял меня лучше. Так что позволь изложить всё по порядку — пусть и в немного сжатой, но цельной истории моей жизни.       Итак… начнём с самого начала.       Когда я родился, мне дали имя в честь одного правителя, королевство которого находиться за горами — слегка изменённое, с аристократическим налётом. Мистикум. Позже все начали звать меня короче — просто Мист. И, честно говоря, мне это даже больше нравилось, меньше пафоса.       Как я уже упоминал, с моими глазами было не всё так просто. Пустые, тусклые, почти мёртвые — но при этом я видел. И не просто видел — с первых же месяцев моей жизни я ощущал мир… иначе. Полностью ведь оно не шло из глаз — оно шло извне. Я наблюдал за всем, будто я был везде в определённом радиусе. И самое удивительное… я видел всё. Не просто комнату или пространство перед собой — весь мир вокруг. Я не знал, что такое "мертвая зона". Мои ощущения охватывали всё сразу: движение, форму, даже энергию. Магические поля, скрытые вещи — ничто не ускользало.       И вот здесь начиналось самое странное: я с рождения видел сквозь магию сокрытия. Все, судя по всему, иллюзии, то что невидимо, даже личные магические печати — они не могли от меня скрыться. Я просто знал, что они есть. Видел, чувствовал, понимал.       Конечно, тогда я ещё не совсем понимал что это значит, насколько это было необычно. Но уже тогда, ещё даже не научившись ходить, я начал говорить. И, как потом шутили родители, говорить я начал раньше, чем смеяться.       Вообще, я бы не сказал, что мой случай был каким-то невероятным, почти божественным чудом. Всё-таки здесь — в мире магии — подобные явления не такая уж редкость. Местные это называют магической мутацией — результат воздействия Хаоса, капризной и древней силы, которая врывается в ткань реальности без предупреждения.       Иногда это дар. Чаще — проклятие.       Подобные мутации случаются нечасто, но и не настолько редко, чтобы о них не знали. В большинстве случаев последствия — ужасны: магическая нестабильность, физические отклонения, безумие, разрушение личности. Такие пони редко доживают до зрелости. А если и доживают, то не в своём уме. Поэтому меня, можно сказать, считали везунчиком. Я получил и плюсы, и минусы — но остался собой. Мне досталась сила без потери разума. А это в глазах многих уже чудо. Правда, быть "везунчиком" не всегда приятно. Особенно, когда на тебя смотрят с настороженностью. Или с ожиданием, что рано или поздно ты всё же взорвёшься — в буквальном смысле.       Если бы не мои родители… я бы, наверное, действительно стал тем, кого все так опасались, всё же я не простой жеребёнок, а тот, кто знает кто он есть. Пожалуй, самое время рассказать, кто мои родители.       Да, они аристократы. Но не просто знать — моя семья принадлежит к самой верхушке Эквестрийского королевства. Мой отец — Аргент Коронис, младший брат самого короля. Законный наследник трона, который по собственному желанию отказался от короны в пользу брата, чтобы служить королевству иначе. Он — великий военный стратег, командующий северными рубежами, охраняющий границы от нашествий Роя и влияния Кристальной Империи. Серебристо-серый единорог с ледяной белой гривой, он словно сам был выточен из снега и стали. Магия льда была его стихией, и он владел ею с точностью хирурга и хладнокровием командира.       Моя мать — Миридель Светозарная, родная сестра королевы. Её шерсть — бледно-розовая, почти перламутровая, а грива — мягко бирюзовая, струящаяся, как вода. Она была мастером исцеляющей и ментальной магии, всегда спокойная, ясная, как утренний ветер, и именно её доброта не раз спасала меня от тяжёлых дум и магической нестабильности.       А мои дядя и тётя — король и королева.       Соларион I Златорог — правитель Эквестрии. Единорог с золотисто-белой шерстью и гривой, сияющей, как солнечный свет в зените. Он был не только сильным магом, но и мудрым монархом, в котором сочетались достоинство и простота. Его супруга — Эстреллия Луногрива, тёмно-серая, почти чёрная пони с искристой, звёздной гривой, словно вырезанной из ночного неба. Её магия была глубокой, таинственной, связанной с снами и астральными потоками. И, несмотря на статус, несмотря на титулы и ответственность, они были не просто правителями. Они были моей семьёй. Они радовались моему рождению. Принимали меня не как «аномалию» или инструмент, а как часть рода, часть сердца.       Ведь они верили: семья, разделённая враждой, не сможет править королевством в гармонии.       И да… самое время упомянуть о системе, которую дал мне Китсунэ.       Это была не просто система. Не было интерфейса в привычном смысле, как в играх, ни магических инструментов. Она была… всем. Неотъемлемой частью меня самого. Живой, гибкой, странной и местами пугающе разумной.       Поначалу я вообще не понимал, как она работает. Никаких чётких инструкций, никакого учебника. Только ощущения. Подсказки. Прозрения, которые приходили в нужный момент. Единственное, что стало ясно сразу: система развивалась вместе со мной.       Все навыки, которые я когда-либо осваивал — от простейших до уникальных — не просто складывались в пассивный список. Нет. Я мог удалить их навсегда. Мог перелить опыт одного навыка в другой, усиливая тот, что считал приоритетным. А иногда... навыки сами эволюционировали.       Например, простая плохая Речь с практикой стала Хорошей речью, и оттого я и понял что всё зависело от того, как я развивал тот или иной навык. То же касалось почти всего — от физической подготовки до магии, от эмпатии до стратегического мышления.       Она не ограничивала. Она именно отражала мой рост. Подталкивала. Менялась, когда менялся я. И чем дальше, тем больше у меня возникало вопросов… Для кого она предназначена, всё же он хотел испытать для кого-то но для кого, однако эти вопросы долго останутся без чёткого ответа потому и не зацикливался. Итак, продолжим.       Когда мне исполнилось пять, я уже уверенно ходил и довольно чётко выражал свои мысли. Именно тогда началось моё обучение. Сначала — основам: этикет, история, язык, простая арифметика. Всё, что полагалось знать любому молодому аристократу.       Но довольно быстро стало ясно: для меня этого мало.       Я схватывал материал на лету. Не просто запоминал — понимал. Особенно, когда дело касалось теории магии. Несмотря на то, что по возрасту я ещё считался слишком юным для настоящей практики, моё восприятие и способность разбирать сложные концепции вызывали удивление даже у наставников. А у родителей — тихую гордость.       Это было для них особенно важно, ведь…       Они боялись.       Боялись отпускать меня в обычные учебные заведения. Формально — социализация, развитие, возможность общаться со сверстниками. На деле — риск. Я был слишком заметным, слишком "особенным". И слишком юным, чтобы контролировать всё, что было во мне заложено. Никто не знал, как поведёт себя моя магия или же моя мутация — и что может спровоцировать их. И пусть я был всего лишь жеребёнком, в глазах родителей я оставался самым ценным их сокровищем.       Но я старался показывать, что всё в порядке. Улыбался, держался уверенно, делал вид, что всё так, как должно быть. Я с раннего детства привык ходить либо с повязкой, либо просто держать глаза закрытыми. Привычка стала второй кожей. Единственное, что всё время выдаёт — это то, что я часто забывал поворачивать голову к тому, с кем говорил. Я же всё видел и так, со стороны. Но другие этого не знали. И им это казалось… странным, неправильным.       Время шло, я взрослел. И, по правде говоря я пропустил детские годы только потому что там особо нет ничего интересного.. Не потому что их не было, а потому что в них почти ничего не происходило. День за днём в особняке, уроки, занятия, книги, магические теории, тренировки под присмотром. Всё одинаково. Однообразно. Монотонно. И, честно… кому вообще будет интересно слушать, как я провёл тысячу почти одинаковых дней, сидя в роскошной клетке? Вот именно.       Но всё изменилось, когда мне исполнилось семь.       Меня наконец отправили в школу. Не просто учебное заведение, а частную академию для благородных жеребят, где собирались дети из влиятельных семей. Формально — ради социализации и адаптации. На деле — чтобы проверить, насколько хорошо я вписываюсь в общество. И вот там я показал, кто я такой.       Не специально. Не дерзко. Просто… я был собой. Не таким, как они. И этого было достаточно.       Поначалу всё было тихо. Подколы. Шепот. Сдержанный смех за спиной. То, что принято называть тихим буллингом. Не откровенное издевательство — я ведь не просто пони, а пони королевского рода. Не каждый рискнёт плевать в лицо будущему титулу.       Так что меня не травили. Но и не принимали. Я оказался в той самой серой зоне: ни друг, ни враг. Ни в стае, ни вне её. Изгой, но вежливо игнорируемый. Пожалуй, следующее по-настоящему значимое событие в моей жизни произошло, когда мне исполнилось десять.       Я начал видеть.       Нет… не так. Я начал видеть дальше.       До этого момента моё необычное зрение охватывало радиус примерно в один километр вокруг меня. Это было много, даже слишком — особенно для ребёнка. В ранние годы это причиняло головную боль, давление, словно сознание погружалось от переизбытка информации. Но я привык. Научился фильтровать, отсекать ненужное, словно прикрыв глаза в своей голове.       А потом… настал мой десятый день рождения.       И всё изменилось.       Без предупреждения, без переходного периода, радиус моего восприятия рванул с одного километра сразу на десять. Это был шок. Ни с чем не сравнимый. Представьте, как если бы вам за долю секунды в голову вбросили весь мир — чужие движения, звуки, магию, энергию, даже мысли, отголоски чужих чувств. Я провалялся в постели почти месяц, не в силах справиться с новым уровнем восприятия. Тело было в порядке. Но разум… он просто захлёбывался.       Родители и лекари разводили копытами. Маги были в замешательстве. Диагнозов не было. Только когда я с трудом сумел собраться и объяснить, что именно произошло, лица взрослых стали серьёзными до каменного выражения. Они испугались.       Их страх не был направлен на меня — а на то, с чем они не могли справиться. Даже мать, искусная менталистка, не могла дотянуться до глубины моих ощущений. Следующие полгода я учился удерживать свой дар. Уменьшать масштаб. Сжимать взгляд. Бороться с собственным восприятием, которое хотело захватить всё и сразу. И, в конце концов, я догадался, как его обуздать.       Сложно, методом проб и ошибок, но я сумел связать восприятие… с глазами. Настоящими. Те, что все считали слепыми. Теперь, когда я закрывал глаза, моё зрение возвращалось к прежнему состоянию. Спокойное, привычное, контролируемое. А стоило открыть их — и весь мир снова разворачивался.       И, пожалуй, тогда я впервые понял: мой дар куда сложней и мне придётся его обуздать ведь если такое случилось через десять лет после моего рождения то что случиться в двацать или больше лет.       Родители всеми силами старались найти способ облегчить мою жизнь — или хотя бы дать мне шанс на защиту. Поэтому они обратились к рунологии и зачарованию, древним искусствам, которые считались достаточно гибкими, чтобы адаптироваться под мою природу. И я сам, к удивлению, довольно быстро втянулся. Не просто втянулся — мне понравилось.       В этих дисциплинах я увидел не только путь к новым знаниям, но и настоящую возможность — стать сильнее, защитить себя, защитить тех, кого люблю. Кто-то мог бы спросить: «Зачем тебе, жеребёнку из королевской семьи, вообще нужна сила? Разве не живёшь ты под охраной дворца, в безопасности и роскоши?» Но дело вот в чём.       Наш мир зовётся Эквус, и он далеко не так сказочен, как может показаться на первый взгляд. Мы находимся в королевстве Эквестрия — государстве, которое однажды сумело объединить в мире три расы пони: пегасов, единорогов и земных.       Но Эквестрия — лишь одна из сторон мира.       На севере раскинулась Кристальная Империя, спрятанная среди гор и защищённая мощнейшим артефактом — Кристальным Сердцем. Эта магическая реликвия создаёт барьер от всего злого, служит щитом и маяком одновременно. Империя долгое время оставалась нейтральной, но даже там бушует политика, пусть и в завуалированной форме.       Дальше — другие королевства, и у каждого свои особенности. Одно из самых жестоких — Юникорния, где царит кастовая система. Единороги там возвели себя в ранг высшей расы, а земных пони буквально поработили. Их не просто держат в подчинении — на их крупах выжжены клейма, отражающие их функции: кто-то — носильщик, кто-то — повар, кто-то — строитель. И уйти им нельзя. Рабство скрыто за маской «традиционного устройства общества», но это не делает его менее чудовищным. Есть и тройное королевство, где живут все три расы, но власть там раздроблена. У каждого народа — свой король. Пегасами правит Орион, король-боец, военачальник, уважаемый за силу, честь и железную дисциплину. Он активно торгует и строит армию — при этом пользуется уважением даже за пределами своего народа. Единорогов возглавляет Инцитат, молодой, харизматичный и… нарциссичный. Но при всей своей самовлюблённости он умеет находить баланс и принимать нейтральные решения, удерживая шаткое равновесие между расами. А вот земным пони не досталось ни короля, ни хоть какого-то организованного лидерства. У них лишь слабые зачатки чего-то вроде коммунизма.       Было ещё одно королевство, окутанное слухами и тайнами — Илирион. О нём ходили странные рассказы, и большинство пони относились к ним с презрительной ухмылкой: "Пиздишь, как дышишь", — говорили в народе, если кто-то упоминал Илирион всерьёз. Но это — среди простых жителей.       А вот среди правителей всё было иначе. Те, кто владел реальной властью, знали, что Илирион существует. И более того — что во главе этого королевства стоит Аликорн поэтому за ним только следили, но не предпринимали действий.       Но куда большей и реальной угрозой был Рой оборотней — их так прозвали за способность менять облик, становясь кем угодно. Хоть твоей матерью. Хоть другом. Хоть тобой. Не все оборотни обладали этой силой, но даже малая часть была достаточно страшна.       Рой жил на границе, между Эквестрией и Кристальной Империей. Каждые десять-пятнадцать лет начиналась новая война. В буквальном смысле: тёмная волна, состоящая из миллионов чёрных, насекомоподобных существ, надвигалась на нас, словно чума. Они были как единое целое, ведомое коллективным разумом, и с каждым циклом становились всё опаснее.       И всё же… именно угроза Роя была тем, что удерживало наш хрупкий союз от распада.       Все правители знали: если хоть одно из королевств сорвётся с цепи и начнёт войну с другим — Рой не замедлит воспользоваться моментом, и первым же поглотит ослабленного. Так что эта угроза, при всей своей опасности, была сдерживающим фактором. Страшным, но необходимым.       И, конечно, мир был ещё полон других сил.       Драконы-одиночки, дремлющие в глубинах гор и разлетающиеся по свету без предупреждения. Грифоны, живущие в высокогорных королевствах, дикие, своенравные и бескомпромиссные — прирождённые хищники, которые всё ещё помнили времена, когда они были верховной расой.       Чёрт, опять увлёкся. Возможно, всё это звучит как ненужная мешанина для вас — набор геополитических фактов, не имеющих отношения к делу. Но я считал это важным. Это — мой мир. Мир, в котором я родился. …Так что, пожалуй, вернёмся ко мне.       Хотя... нет, подождите. Давайте я быстренько расскажу вам ещё кое-что — о расах, что населяют этот мир. Обещаю, дальше уже только я.       Ну, или почти только я. Итак, пони. Их три основных расы — и каждая со своими особенностями. Земные пони — на первый взгляд простые, без рогов и крыльев. Зато с невероятной физической силой, упрямством и чем-то… глубоким. Они способны к магии земли: чувствуя почву, могут заставить ростки пробиваться сквозь камень и видеть руду под ногами. Лучшие фермеры, шахтёры и строители — это они. Пегасы — гордые "пташки" с крыльями и бойцовским духом. Живут на облаках, строят там дома и крепости из водяного пара, словно это самое обычное дело. Их общество больше всего напоминает древнеримскую империю: броня, дисциплина, иерархия. Но главное — контроль над погодой. Дожди, молнии, ветер — всё это им подвластно не хуже магии единорогов. Единороги — моя раса. Физически мы слабее других, но зато обладаем магией. Настоящей. И интеллектом, который позволяет постоянно развиваться. Мы строим академии, изучаем заклинания, покоряем саму ткань реальности. Некоторые зовут нас заносчивыми, но… а кто бы не был, имея в голове доступ к этой энергии? Аликорны — существа, сочетающие всё сразу: силу земли, крылья неба и рог магии. О них ходят легенды, мифы, сказания... Их почти не осталось. Точнее, никто не знает, где они. Владения их теперь — руины, скрытые в джунглях, горах или под землёй. Страх перед тем, что может быть там внутри, до сих пор силён: туда не суются даже самые смелые искатели. Есть и подвиды: — Северные пони — разновидность земных. Живут в суровом климате, с густой шерстью и крепким телом. Они не сгибаются перед морозами. — Кристальные пони — тоже разновидность земных пони вот только они единственые кто выращивает кристаллы их быт построена на них. — Бэтпони — подвид пегасов. С перепончатыми крыльями и вертикальными зрачками, они предпочитают ночь. Живут в тенях, питаются в основном рыбой или фруктами, чаще всего — манго. — Восточные единороги — тонкие, изящные, с загнутыми назад рогами. Они живут в маленьких деревнях, вдали от цивилизации, и их магия больше напоминает медитацию, отчего они очень едины с природой.       Но пони — далеко не единственные разумные существа Эквуса. Грифоны — хищные, гордые и вспыльчивые. Живут в горах, и, если честно, доставляют проблем не меньше, чем погода. Каджиты — племена прямоходящих котов. Ловкие, коварные, почти всегда улыбаются… даже когда крадут у тебя седло. Минотавры — здоровенные и, как по мне, чересчур прямолинейные. Живут в самой заднице мира, предпочитая не лезть ни в чьи дела. Но если уж влезут — мало не покажется. Драконы — очень жадные животные со слабым зачатком интеллектом, но есть и те кто может в диалог. Псы — скорей собаки которые живут под землей и почти не выбираются на поверхность.       Кажется, теперь всех упомянул, естественно информация взята из книг, всё же экспедиций было много, оттуда и была взята информация.       Ну что же…       Теперь — вернёмся ко мне.       Итак, на чём я там хотел остановиться?..       А, да.       Всё, что связано с рунами, зачарованием и артефакторикой, буквально поглотило меня. Три разных школы — три разных подхода, но вместе они складывались в нечто... крайне увлекательное. Рунопись — древняя дисциплина, что, как считается, была подарена нам земными пони. Они чувствуют землю, камень, металл. И потому именно они первыми начали оставлять на камнях и металле знаки, наполненные силой. Руны не просто символы — это язык самой материи, с помощью которого можно приказать предмету светиться, греться, лечить… или убивать. Очень трудная дисциплина которая не терпит ошибок, потому каждая цепочка рун, была создана кровью, а потом и жизнью. Ведь если не правильно составить руны может случиться всё что угодно. Зачарование — искусство единорогов, сродни чистой магии. Оно требует концентрации, тонкости, понимания самой сути заклинания. Мы вкладываем заклятие в предмет — вплетая магические возможности, который может поменять из-за магии суть предмета. И таким предметам нужна магическая батарейка и постоянная подзарядка, ибо когда магическая энергия заканчивается то предмет может перестать работать. Есть ещё одно применение - временное зачарование которое накрывает предмет тем или иным зачарованием давая временный эффект. Артефакторика — вот тут всё сложнее. Считается, что это наследие аликорнов. Что они умели создавать вещи, обладающие сознанием, почти душой. Мы лишь царапаем поверхность этого искусства. Их реликвии — ожерелья, клинки, амулеты — до сих пор находят искатели в забытых святилищах. И каждый из этих предметов способен перевернуть ход истории. По факту, каждый такой предмет считался национальным состоянием или оружием.       И всё, что было связано с этими дисциплинами, я начал изучать с особым рвением. Родители поддержали мой интерес — не просто потому, что я их сын, а потому что понимали: знание — это сила.       Особенно в моём случае.       Я погружался в руны, зачарование, артефакторику... по крупицам собирая понимание мира. Каждая линия рун, каждое пульсирующее заклинание в зачарованном камне вызывали во мне трепет. Всё это было как живое.       Кстати, есть одна вещь, которую я понял довольно рано — пони невероятно плодовиты.       Нет, серьёзно. Если посмотреть на население городов, деревень, а особенно на табунные семьи, становится очевидно: они плодятся как кролики.       Может, звучит грубовато, но факт остаётся фактом. Это одновременно и проблема — ведь развите немного тормозится но и спасение для всей расы.       Вот и всё, что я хотел вам рассказать.       Сейчас мне почти пятнадцать, до дня рождения остался всего месяц. И, оглядываясь назад, я могу сказать с уверенностью — я вовсе не самый особенный.       Да, у меня были способности, редкие черты, необычное зрение и даже система, но... всё это — лишь инструменты.       Настоящее, важное — я выковал сам. Упорством. Болью. Ошибками. Сотнями бессонных ночей.       Я не стал тем, кто я есть, по воле случая.       Я стал им, потому что решил не сдаваться.       И, возможно, в этом и есть моя настоящая сила.