Глава Вторая. Пред ликом судьбы.

***

      Итак, что может случиться, когда тебе вот-вот исполнится пятнадцать?       Правильно — тебе прилетает задание от Системы. С целью создать артефакт, да и не простой, а особый.       Весело, правда? Особенно когда месяц начинался так спокойно, даже обещал быть лёгким...       Но, как всегда, всё пошло к чертям. Моя жизнь вообще и без этого не знает покоя. Каждый день — начал становиться испытанием, на терпение и выносливость. То срочно нужно куда-то тащиться — ведь эти чёртовы аристократы просто обожают устраивать свои вычурные приёмы, где все сияют, улыбаются и пьют дорогую дрянь, изображая радость.       То какая-нибудь из моих поделок обязательно ломается именно в тот момент, когда она нужна больше всего — и, конечно, из-за какого-то раздолбая, который решил, что он тут самый умный. А потом ещё и в расписании всплывает очередной "урок", больше похожий на тщательно продуманную пытку, чем на нормальное обучение.       Нет, не поймите меня неправильно — я не жалуюсь. Я сам просил не жалеть меня. Но даже у самых стойких бывают срывы. Особенно когда всё летит к чёрту одновременно. Я даже завёл дневник. Настоящий, с кожаной обложкой, в который записываю всё — на русском, чтобы никто кроме меня не прочитал.       Все свои мысли, наблюдения, идеи, даже самые кривые и неуклюжие чертежи. Я бережно записываю туда рунные цепочки, которые особенно запали в душу. Пусть не все из них до конца понятны, но в них есть смысл.       Когда отец решил, что мне пора обучаться фехтованию, я поначалу воспринял это как непосильную задачу. Один меч в телекинезе — и уже становилось тяжело. Он был слишком неудобным, слишком тяжёлым, движения казались неестественными, а мышцы ныли от усталости после каждой тренировки.       Но тут сыграл свою роль мой навык — тот самый, что я годами оттачивал до автоматизма: контроль. Я привык к постоянной перегрузке — и потому, когда освоился с одним клинком, я пошёл дальше. Добавил второй. Затем третий. А потом начал наращивать темп, будто сам у себя отбирая право на отдых, бросая вызов собственным пределам. И знаете, что я понял?       Я их не нашёл. Да-да, я сам был в шоке. Потому что это означало одно — я могу управлять не просто двумя, тремя… я способен орудовать множеством клинков одновременно.       Вот только и в этом не всё было так просто. Количество — не значит качество. Управлять десятком клинков ради красивой картинки бессмысленно, если каждый удар теряет точность. Потому я сосредоточился на пяти. Пять — число, на котором я мог сохранять баланс между мощью и контролем. Да, это било по мозгам, буквально. Словно ты держишь сразу пять потоков мысли, каждый из которых требует полной сосредоточенности и точности. Но я терпел. Вкладывался по полной. Я хотел большего. И не собирался отступать.       Из одежды я предпочитал робу с капюшоном — простую, закрывающую всё тело. Она придавала мне вид таинственного странника, но не только. В ней я чувствовал себя собранным. Даже стиль одежды стал частью тренировки: ведь, сражаясь в робе, я учился уклоняться, двигаться плавно, не задевая ткани, не оставляя пятен. Чистота, точность, расчёт.       Каждое движение, каждый шаг — будто проверка на мастерство. И я принимал этот вызов. Хоть и не всегда удавалось, но за то я видел прогресс в такой тренировке. Чёт я опять отвлекся и так, за месяц до моего дня рождения система дала мне задание.

[Системное задание получено]

Задания: Искры Созидания

Описание: Мир ждёт тех, кто способен не разрушать, но творить. Твоя задача — создать артефакт, не копируя, а воплотив нечто уникальное. Он должен нести в себе частицу тебя, быть не только полезным, но и отражать твоё понимание магии, рун, материи и духа.

Награда: Этот артефакт, будет с тобой в следующих жизнях и развиваться вместе с тобой.

Срок выполнения: 30 дней

      Это задание сразу показалось мне… необычным. Не тем, что обычно суют ради галочки. Но и неудивительно — я ведь давно работал над одним проектом, причём серьёзно. Не сидел сложа копыта, как говорится. Всё, что попадало в поле зрения — буквально и в переносном смысле — я анализировал, отбирал, разбирал. Я собирал куски знаний, как рунный узор — только из обрывков текстов, слухов и личных наблюдений.       Но именно сейчас, когда система вдруг выдала мне целый месяц, внутренний голос настойчиво шептал: «Это связано с глазами» Я до сих пор едва контролировал даже простое открытие глаз. Всё слишком яркое, слишком далёкое, зрение… не просто ведь усилилось — оно каждый раз вырывалось из-под контроля. Я научился лишь слегка регулировать его — если чуть приоткрыть глаза, дистанция обзора не улетала в десятки километров, и я мог хоть как-то фильтровать поток. Но это было - как держать водопад в ладонях: немного — и срывается.       Поэтому задание меня тревожило. Не напугало — я не из тех, кто прячется от проблем. Но… я чувствовал, это будет серьёзно. И я должен быть готов.       Именно поэтому, когда я всерьёз принялся за создание артефакта, первой мыслью стали браслеты. Простые на вид, вот только на этом не ограничился, ещё был обруч и что то вроде ожерелья. Найти материалы — не проблема. Подготовка места в моей мастерской, а если точнее плиты с уже готовыми рунами которые будут висеть рядом, чтобы освежить память и повторять, выравнивание потоков маны в специальной пентаграмме — всё это я делал до этого десятки раз. Рутина в этом процессе не пугала меня. Но само создание… было проблемным.       Когда я начал первые попытки, вскрылись сразу несколько проблем. Браслеты и ожерелье то и дело перегревались, а иногда и вовсе взрывались прямо у меня в копытах. Цепочки на ожерельях не выдерживали нужного уровня концентрации — то рвались, то плавились, не справляясь с потоком энергии. Я быстро понял: эти варианты не подходят. Пришлось отбросить их, как бы ни было жаль потраченного времени.       Зато обруч проявил себя куда надёжнее. Он реже перегревался, почти не терял стабильности и, главное, оказался наименее подвержен как взрывам, так и затуханию чар. Именно с ним я решил работать дальше, сосредоточив всё внимание на доработке формы, рунных контуров и стабилизации потока маны.       Я увлёкся настолько, что полностью потерял счёт времени. День сменял ночь, солнце то поднималось, то скрывалось за горизонтом, а я не отходил от рабочего стола. Сейчас шли последние, самые ответственные испытания. Рунные цепочки, которые я внедрял в конструкцию, были невероятно сложны — сами по себе они требовали тончайшего мастерства, но без них обойтись было невозможно.       Мне нужно было всё: стабильный сбор и аккумулирование маны, способность артефакта выдерживать экстремальные нагрузки, привязка к моей собственной магии, синхронизация с аурой, и даже невесомость, чтобы я не ощущал лишнего веса при ношении. К этому я добавил и несколько продуманных зачарований — от простых до крайне капризных в работе. Все они усиливали контроль, шлифовали каналы передачи магии и отклик.       Объединить зачарования с рунами оказалось мучительно трудно, но, пусть и через пот, ошибки и повторений всех процессов, я хоть и справился. А вот артефакторика... Это был настоящий вызов. Несмотря на доступ к обширной информации и древним описаниям, создать артефакт — значит учитывать десятки, если не сотни тончайших факторов: резонанс материалов, магическую инерцию, поведение маны при перегрузке, фазовые колебания. Каждый шаг — баланс между успехом и катастрофой.       И вот я снова смотрю чертежи, проверяя каждую линию, каждый символ. Со стороны это, должно быть, выглядело странно. Я просто сидел в самом центре мастерской, почти не двигаясь, будто в трансе. Но мне не нужно было вставать, ходить по комнате или листать бумаги. Так что любой, кто входил в это время, натыкался на странную картину: я просто неподвижно сижу, окруженный тихим сиянием магических кругов и зависших в воздухе рун. А на деле же я просто размышлял о том и рассчитывал разные факторы. — Молодой господин. — А? Что?! Да… Что-то нужно? — я чуть повернул голову в сторону двери. — Ваш отец спрашивает, придёте ли вы на ужин. — Нет… Хотя постой. Передай отцу, что я приду. — Будет исполнено, — с лёгким поклоном она скрылась за дверью.       Я вздохнул. Наверное, стоит действительно уделить немного времени семье. Они ведь волнуются. Не хочу, чтобы думали, будто я забыл о них… или отдалился. На ужин я пришёл в чистой робе. Без повязки, но с закрытыми глазами — так мне было проще держать контроль. Когда я вошёл в столовую, родители, казалось, затаили дыхание. Я чувствовал их взгляды, полные облегчения и радости. — Сын, ты наконец вышел из своей мастерской, — первым заговорил отец. — Да… Простите, что заставил вас волноваться, — я опустил голову, виновато усмехнувшись. — Может, ты всё-таки расскажешь, что происходит? — мать говорила мягко, но в её голосе звучала тревога. — Мы твоя семья. Мы всегда рядом, если нужна помощь. — Да, сынок, — подхватил отец, — не тащи всё в одиночку. Мы видим, как тебе тяжело. Я замолчал на мгновение. — У меня… плохое предчувствие. Если я не завершу артефакт до дня рождения — боюсь, всё повторится. Как тогда, в десять лет. Отец тяжело выдохнул: — Я боялся, что это может случиться… — Дорогой… — мать потянулась ко мне через стол. — Послушай, Мист, — продолжил отец после паузы. — Давай сходим кое-куда после ужина. — Это важно? — Более чем. Я хотел подождать до твоего дня рождения… но сейчас, видя твоё состояние, понимаю: откладывать нельзя. Мы с братом должны тебе кое-что показать. Всё же ты пока единственный наследник короны. Я ошеломлённо уставился в его сторону. — Но… подожди… А как же дядя? Отец на мгновение отвёл взгляд. — У него до сих пор нет наследников. Даже спустя столько лет. Но даже если появятся — ты пока самый взрослый и подготовленный претендент. Если у него родятся жеребята, ты сможешь передать им корону… когда придёт время. — Но дядя же жив! Он сильный, он… Я ведь видел, он ещё здоров! — Это лишь маска, сын, — мать тихо покачала головой. — Он болен. Проклят, как утверждают лекари и маги. До этого симптомов не было, но оно ударило слишком внезапно. Сейчас в лучшем случае… ему осталось пять лет. Я молчал. Сердце билось сильнее. — Это… Я не знаю, что сказать… — Мы делаем всё, что в наших силах, — снова заговорил отец. — Мы даже пригласили самого Старсвирла Бородатого. Если уж он не сможет снять или хотя бы узнать что это за проклятие… боюсь, никто не сможет.       Новость от родителей стала для меня тяжёлым ударом. Пусть мы и не виделись с дядей так часто, как хотелось бы, — каждый раз, когда он приходил, он был полон жизни: улыбался, шутил, рассказывал истории, иногда даже дразнил меня. С ним было легко говорить — обо всём на свете. Он не просто был частью семьи — он был её опорой, как и отец.       Наша семья всегда держалась не только на крови, но и на искреннем доверии, на постоянной готовности подставить плечо. Мы заботились не только друг о друге, но и о тех, кто жил под нашей защитой. Это была не обязанность — это была суть. Мысли о благе народа шли рука об руку с заботой о родных.       Но всё это не отменяло реальности. Проклятие. Болезнь. Срок, отмеренный судьбой. Слова отца продолжали звучать в голове — глухо, давяще, будто удар в грудь. Я не хотел в это верить. Не мог. И всё же…       Он не солгал. Ни отец, ни мать не стали бы говорить этого, если бы не были уверены. Теперь я знал правду. И она жгла.       Для вас это будут просто слова — текст, лишённый чувств, сухой и плоский. Но вы лишь читатели. А я — тот, кто в этом живёт. Кто дышит этой мире и чувствует боль, которая не уложится ни в одну строку.       То, что показал мне отец… Это была не просто пещера. Это было Древо. Огромное, кристаллическое, сияющее изнутри. Оно освещало собой весь зал под землёй, словно хранило в себе само солнце, заключённое в стеклянную клетку. Его ветви тянулись к своду, переливаясь всеми оттенками радуги, а от самого ствола исходило что-то древнее, могущественное… живое. — Это Древо существует уже много тысячелетий, — произнёс отец с особой, почти трепетной интонацией. — Говорят, сами Аликорны передали его нашему роду. Чтобы мы могли сдерживать Тварей Хаоса… и поддерживать равновесие в этом мире.       Мой взгляд метнулся к дяде, стоявшему рядом. Его лицо, прежде всегда полное энергии и упрямой силы, казалось утомлённым, как будто груз веков вдруг лег на его плечи. — Мист… мой брат уже рассказал тебе… о моём состоянии? Я не сразу ответил. Слова застряли в горле. — Да… — повторил я тише, почти шёпотом. Словно признание делало всё только реальнее.       Дядя кивнул. Медленно, устало, как будто даже это движение требовало от него сил. Он посмотрел на Древо… и в его взгляде я увидел не страх, не боль, а сожаление. Глубокое, тихое… такое, которое рождается не за один день, а копится годами. — Я долго не хотел тебя впутывать, — продолжил он. — Ты на тот момент был ещё жеребёнком. У тебя была своя жизнь. Пусть даже… не самая простая, всё же мы королевская кровь. — Она была моей, — сказал я чуть твёрже.       Он усмехнулся, почти по-отечески. — Именно поэтому я и молчал. Но теперь выбора нет. Проклятие сжимается, как тиски. Мы испробовала всё — магию, алхимию, даже зов к древним духам. Ничто не помогло. Не думаю, что даже Старсвирл…       Он замолчал. Этого имени было достаточно. — А если он не сможет…. — он только покачал головой.       Отец подошёл ближе. Его глаза были серьёзны, но в них не было давления — только понимание и решимость. — Сын… Ты должен знать, почему это всё тебе показывают именно сейчас. Не только из-за болезни. Не только потому, что ты — наследник. А потому, что у тебя… есть связь с этим Древом.       Я непонимающе моргнул. — Что? — Мы думали, что Древо давно спит. Что оно… просто артефакт. Священный, древний, но спящий. Но когда ты родился… Оно впервые за многие века отозвалось. — На меня?.. — Да, — сказал дядя. — Оно выбрало тебя. Возможно, потому что ты родился с этим даром… ведь ты способен видеть даже не имея зрения. Но оно отозвалось.       Тишина повисла глухо. Только тихое пульсирующее сияние дерева озаряло пещеру, будто само время задержало дыхание. — И что… это значит? — прошептал я.       Отец посмотрел прямо мне в глаза. — Это значит, что ты станешь носителем этой силы, или возможно тем, кто передаст её, никто точно сказать не может.       Я стоял в тени Древа, и впервые за всю свою жизнь я понял почему Кисунэ отправил меня именно сюда. Я был нужен миру, этому, можно сказать, моему миру. Даже не смотря на то, что я сам сделал выбор без выбора.       Почему я не тоскую по прошлым жизням? Почему веду себя так, будто мне куда больше лет, чем записано в документах? Всё проще, чем кажется.       Зачем? Зачем страдать по тому, что уже было?       Я умирал. И возвращался. Снова и снова. Проживал каждую жизнь — от первого вдоха до последнего взгляда в небо. И со временем... я просто смирился.       Слишком многое становится пустым, когда ты проходишь путь не один раз. Слишком многое теряет вес. И тогда остаётся только один выбор: не ворошить прошлое, не цепляться за обломки памяти, а жить — по-настоящему жить — здесь и сейчас.       Потому что если ты сам не находишь радость в дыхании, в движении, в простых вещах этой жизни, то зачем вообще возвращаться?

***

      Последняя неделя выдалась самой тяжёлой. Сон стал роскошью, еда — помехой. Однако именно тот поход к Древу дал мне нечто большее, чем просто ответы. Он дал понимание. Я осознал, как завершить создание артефакта. Сделал то, что не делал, кажется, никто — не потому, что не мог, а потому что не знал, возможно ли это. Я попросил у Древа обруч.       И оно ответило.       Одна из его ветвей плавно изогнулась в кольцо, кристаллы вспыхнули мягким светом, и образовавшийся обруч соскользнул вниз, покатившись ко мне. Я стоял, не дыша, пока не подхватил его в копыта. Затем — низкий поклон, слова благодарности, и бегом в мастерскую.       Обо всём я молчал. Родители не знали. Тайна была необходима — легче не попасться, если знаешь, когда стоит идти вперёд, а когда лучше затаиться в тени. И это сработало. Артефакт был завершён.       Я надел его — или, скорее, попытался. Вместо того чтобы просто лечь на голову, как ожидалось, он всплыл в воздухе и замер, медленно вращаясь над моей головой, точно сияющий нимб. Это было… странно. Я ощущал его присутствие не кожей, не магией — чем-то глубже, будто он стал частью меня, но при этом оставался вне.       Система никак не отреагировала. Ни сигнала, ни уведомления, ни даже намёка на обновление.       Поэтому оставалось только одно — ждать. До завтра. До дня рождения.       И вот он настал.       Утро выдалось непривычно тихим. Я вышел из своей комнаты, надев обруч — он всё так же парил над моей головой, словно не подчинялся ни гравитации, ни логике. Родители уже ждали меня, их взгляды были напряжёнными, но тёплыми. Они молчали, а я… просто стоял и ждал. Часа. Сигнала. Чуда.       Но я не был готов.       Всё произошло внезапно — вспышка. И я даже не успев осознать что случилось. Как моё сознание погасло.       Проснулся я в своей кровати… Но сразу понял — это не мой дом. Всё вокруг казалось знакомым, но в то же время странно искажённым. Воздух был безвкусным, словно его не существовало вовсе. Тишина давила, но не пугала. Я ничего не чувствовал: ни холода, ни тепла, ни тяжести тела. Даже зрения, как раньше, у меня не было — и всё же, я видел. Чётко. Ясно. И не испытывал боли.       И что самое странное… нимб остался со мной. Он всё так же парил над головой, излучая мягкое, едва ощутимое сияние.       Я поднялся с кровати — и она тут же исчезла, как будто никогда и не существовала. Под ногами — пустота, но при каждом шаге ощущалась опора. Я стоял на ничем, но оно держало меня.       И тогда я поднял глаза — и впервые в жизни увидел что-то подобное.       Передо мной раскинулось бесконечное звёздное небо. Но это было не просто небо что смотрело на меня в ответ. Тысячи, нет, миллионы сияющих звёзд, каждая из которых пульсировала, как живое сердце. Оно было великолепным и прекрасным одновременно. Я не мог отвести взгляда. И только тогда осознал: я действительно смотрю своими глазами. Без боли. Без напряжения. Просто — вижу. — Приветствую тебя, странник, — раздался мягкий, чарующий женский голос.       Я резко обернулся. На фоне сияющего звёздного неба, будто сотканная из света и кристаллов, стояла кобылка. Её тело переливалось гранями, как живая скульптура из стекла. Линии её формы были тонкими, почти неземными. Она светилась изнутри, и её присутствие вызывало одновременно благоговение и покой. — Кто ты? — выдохнул я, всё ещё не веря своим глазам.       Она как будто улыбнулась, не лицом — всей своей сущностью. — Я та, кого вы называете Древом Гармонии, — произнесла она тихо, с нежной грустью. — Но моё настоящее имя — Сильвер Орандж. Прости, я не смогу сказать многое. — Ты была пони? — спросил я осторожно. — Да. Когда-то. Но те времена давно канули в вечность. — Что ты имеешь в виду? И почему я здесь? Что тебе нужно от меня?       Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова. — Это сложно. И в то же время — просто. Мир снова балансирует на краю. Хаос возвращается. С тех пор, как Войд сумел запечатать его, заплатив страшную цену, прошло множество поколений. И теперь… твоё появление может изменить судьбу Эквуса. — Что? Подожди… Хаос? Возвращается? И ты хочешь, чтобы я... остановил его? — И да, и нет, — тихо ответила она. — Я прошу тебя не сражаться — а защитить. Защитить тех, кто сможет сражаться. Кто будет рядом. Я помогу тебе. Я дам тебе шанс выжить. Но остальное… ты поймёшь сам. Всё — со временем.       Она сделала шаг вперёд, и её кристаллический силуэт начал рассыпаться в светящиеся частицы. — А теперь, иди, юный Мист. Живи. — Но… подожди! — я сделал шаг вперёд, пытаясь удержать её, спросить хоть что-то ещё — …но всё вокруг резко потемнело, голос растворился в тишине, и я очнулся — в своей постели.