Глава Третья. Путешествие дабы набраться опыта!

***

      Пробуждение трудно было назвать приятным — ну кому, скажите, понравится открывать глаза с пульсирующей головной болью? Но хуже всего было то, что мои опасения подтвердились. Теперь я действительно видел дальше… намного далъше.       Если раньше моё зрение охватывало максимум десять километров, то теперь всё пространство в радиусе пятидесяти километров раскрывалось передо мной, как будто до этого я смотрел сквозь туман, который только начинал рассеиваться. Но за этой гранью — за пределом десяти километров — всё становилось размытым, как будто само пространство теряло чёткость, линии дрожали, краски расплывались.       Ах да, система наконец-то заговорила — сообщила, что обруч стал моим личным артефактом, связанным напрямую с душой. В такие моменты я всерьёз жалею, что она до сих пор не показывает характеристики. Хотя бы описание оставили — и на том спасибо. Теперь обруч был не просто украшением или инструментом. Он стал частью меня. Он усиливал мой контроль, словно настраивая потоки маны под мои движения, и — что особенно приятно — брал часть нагрузки на себя. Я понял это почти сразу… как только перестал офигевать от новых ощущений.       Ну да, теперь десять километров для меня — это как раньше был целый километр. Но самое важное даже не в этом. Наконец-то я могу не фильтровать всё, что вижу. А то знаете ли — постоянно видеть всё подряд — не такое уж это удовольствие. Одно дело — кобылки, тут я не жалуюсь, но вот жеребцы… Я ведь реально вижу всё. Даже через магический покров.       И это, честно говоря, была основная причина, почему я вообще стал контролировать зрение, а не потому что, мол, мог нечаянно увидеть своих родителей. Ну там, ладно — родная кровь, всё понятно. Но остальное — это уже было слишком. Для моей хрупкой натурально психики.       Обруч значительно упростил мою жизнь. Он буквально позволил мне впервые выдохнуть спокойно. Никакого напряжения, никакой постоянной борьбы с тем, чтобы не обращать внимание на то, что происходит. И я чувствовал… нет, я знал — Древо Гармонии тоже вложило в него что-то своё. Что именно — загадка, но энергия в нём не была только моей.       Впрочем, не до размышлений. Сейчас главное — выяснить, сколько времени прошло, и что, чёрт побери, произошло после того, как я свалился в обморок.

***

      Что я могу сказать? По факту я пролежал без сознания не больше получаса… но за это время, похоже, все успели хорошенько понервничать. Когда я наконец открыл глаза, меня буквально окружили. Мама разрыдалась — не просто слёзы, а как будто прорвало плотину. А отец… с него, кажется, рухнула целая гора. Он подошёл и… обнял меня. Просто так, крепко, молча. И если вы не поняли, насколько это серьёзно — мой отец никогда не показывает эмоции вот так. Это был тот самый редкий случай, когда он перестал быть тем, кто наставлял и обучал, а стал просто отцом. Я был в шоке. Настолько, что даже сам прижался к ниму, обнял в ответ, не желая отпускать.       День рождения я всё же провёл в кругу семьи. Несмотря ни на что. Даже дядя нашёл в себе силы прийти хоть ненадолго. Это многое значило. Вечером, за ужином, когда атмосфера стала тёплой и спокойной, я наконец решился рассказать всё. О том, что произошло. О том, что случилось после потери сознания. И главное — о встрече с Древом.       Вообще, они были одновременно и в шоке, и искренне рады — ведь Древо действительно помогло. Это вселяло надежду. Но радость длилась недолго: мне напомнили, что теперь мне пятнадцать. А значит, пора входить в светское общество. — Ты должен знать, с чем тебе придётся жить, — строго сказал отец. — Кто твои союзники, кто — просто нейтрален…, а кто станет врагом.       Это было не предупреждение, а предостережение всё же сейчас начинается новая глава моей жизни, где мне предстоит не только учиться, но и стать фигурой на большой шахматной доске.       Всё же я сейчас - единственный наследник престола. Хотел я этого или нет, но теперь началась моя подготовка к непростому пути. Каждый день я начал учить новые уроки: политика, дипломатия и этикет. Мне предстояло стать не просто принцем, а тем, кто сможет однажды править и сохранить то, что создавалось поколениями.       А ещё совсем скоро должен был прибыть Архимаг Старсвирл Бородатый — тот самый, кто, возможно, сможет помочь моему дяде. Его визит был важен не только для семьи, но и для всего королевства. Надежда на исцеление, как последний огонёк в темноте, всё ещё теплилась в наших сердцах.       День его прибытия настал неожиданно. Мы даже не успели как следует подготовиться — он появился тихо, но с величием, которое невозможно было не ощутить. Он выглядел в точности так, как и должно было выглядеть имя, окутанное слухами и тайнами. Старсвирл Бородатый.       Его шерсть была серого оттенка, словно облака перед грозой, а грива и борода — бело-серебристые, почти сияющие в свете. Его глаза — глубокие, бирюзово-голубые, с мудростью и усталостью веков.       Он носил тёмный, почти сумеречный плащ, украшенный двумя звёздами и полумесяцем, расшитый так тонко, будто ткань сама плела заклинания. По краям звенели крошечные колокольчики, создавая тихий, чарующий перезвон при каждом его шаге. На голове у него была высокая остроконечная шляпа, в цвет плаща. Её венчала звезда, два полумесяца и несколько таких же колокольчиков, как на плаще. Вид у него был… непростой. Грозный, но в то же время доброжелательный — как у того, кто повидал многое и теперь пришёл не ради славы, а ради долга.       Вообще, впечатления от его прибытия у меня почти не было. Наверное, из-за постоянных тренировок я стал слишком холодно воспринимать подобные встречи. Да, он легенда. Да, об этом можно было бы мечтать. Но… лично для меня — он был просто ещё одним сильным магом.       Хотя его труды я читал. И, откровенно говоря, писал он великолепно. Теория, структура заклинаний, анализ разных направлений магии — всё это в его книгах было изложено глубоко, чётко, с примерами и деталями. Он изучил почти все известные школы и формы магии, и его подход всегда казался безупречно логичным.       Но всё равно что-то в этом мне не давало покоя. Как будто за строками, за безупречной логикой скрывалось… нечто. Не ложь, нет. Но ощущение, что он умалчивает о чём-то важном. Что в его исследованиях есть пробел — не потому что он не знал, а потому что не хотел писать об этом.       Я не мог тогда понять, что именно вызывает у меня такое чувство. Возможно, позже, когда я сам пойму что именно.       Однако именно он, первым из всех, смог дать ясный и чёткий ответ — объяснить, что это за хрень такое, это проклятие. Его слова пробежали по коже холодком, вызвав у нас всех мурашки.       — Это не обычная магия... — начал он тихо, словно сам не хотел в это верить. — Это духовное проклятие, затрагивающее не тело, а душу. Кто бы ни наложил его — он знал, что делает. Методика тонкая, почти незаметная, но эффект разрушителен. Все замолчали. Даже воздух в комнате, казалось, стал тяжелее. Он объяснил, что сила проклятия такова, что снять его невозможно — по крайней мере, просто так. Всё, что он мог сделать — это отсрочить последствия, временно ослабить их. Но даже это требовало значительных усилий. — Пока мы не найдём источник... — добавил он с печальной твердостью, — я не смогу ничего большего.       СтарСвирл сумел временно облегчить состояние дяди. Тот больше не выглядел таким осунувшимся и измождённым — в его глазах снова вспыхнул прежний огонь. Но мы все понимали: это лишь передышка. Великий маг лишь отсрочил неизбежное. Через год проклятие вновь начнёт пожирать дядину силу, и тогда оно ударит с удвоенной мощью. Понимая это, дядя решил не терять ни минуты. И… можно меня поздравить — совсем скоро я стану братом. Кто родится, пока неизвестно, но сама мысль об этом согревала изнутри, как утренний свет в холодный день.       Кажется, я уже упоминал, что пони в этом мире плодятся как кролики. И это — чистая правда. Земные пони и пегасы часто создают настоящие табуны: по шесть-семь кобылок на одного жеребца. Но подобная "брачная арифметика" не прихоть, а необходимость. Каждые пятнадцать-двадцать лет рой перевёртышей восстанавливает численность и начинает вновь атаковать наши границы. И каждая такая волна уносит сотни, а то и тысячи жизней. Мы просто вынуждены восстанавливать потери.       Однако у единорогов с этим всё не так просто. Да, я тоже пошутил, что "как кролики", но у нас есть одна маленькая, но важная проблема — магия. Та самая, с которой мы рождаемся. Она живая, капризная, а порой и опасная. И влияет на всё, включая способность к зачатию. Шанс появления жеребёнка у единорогов ниже, чем у других рас. Не нулевой, конечно, но ощутимо ниже.       Добавим сюда ещё и традиции. Свадьбы, обряды, правила чистоты линии — всё это лишь усложняет процесс. В то время как земные пони и пегасы могут приносить потомство чуть ли не дважды в год (да-да, срок вынашивания здесь всего шесть месяцев), единорожки часто едва ли справляются с одним жеребёнком. Так и получается, что наша численность держится только за счёт магии. Без неё мы бы давно вымерли, всё же все маги просто до безобразия могут быть живучими.

***

      Прошло полгода. Да-да, сам в шоке — время летит с какой-то бешеной скоростью. Не успел оглянуться, а уже полгода позади. Что ж, начнём разбирать новости по порядку.       Во-первых — и это главное — мы теперь точно знаем: у меня будет сестрёнка. Новость радостная, но она пришла вместе с другой, куда более тяжёлой. Я узнал, что у меня вообще-то уже были старшие братья и сёстры. Да вот только… все они погибли. На войне. Отдали свои жизни за страну, за нас. Эта правда ударила по мне сильнее, чем я ожидал. Даже аппетит пропал — просто сидел, глядя в одну точку, не в силах осознать.       Во-вторых, меня собираются отправить в дипломатическую поездку. Пока есть время и я ещё не завален по уши обязанностями, нужно побывать у наших соседей. Всё как положено: приёмы, балы, официальные встречи, знакомства. Формальность? Возможно. Но цель вполне реальна — набраться опыта, изучить тонкости светской игры, понять, кто есть кто в этом переплетении интересов и масок.       И нет, это была вовсе не экскурсия. Скорее — официальный ошейник с гравировкой «прынц». Мол, крутись, вертись, выкручивайся как хочешь — но чтобы опыта набрался, понял, с кем жить, а с кем не стоит даже за стол садиться. Красиво, вежливо… и абсолютно без вариантов.       Хотя, если быть честным — это был первый раз, когда мне вообще разрешили выйти за пределы дворца. До этого, максимум, куда я выбирался — это в местную шарагу, и то с сопровождением. Теперь же — реальная поездка.       Но не подумайте, что меня просто так выпустили. Нет уж. Охрана была, и ещё какая. Не просто стража для галочки — настоящие ветераны, прошедшие сквозь пекло нескольких войн против Роя. Эти пони не только знали, как держать копьё, они видели, как падают города. Их поставили не охранять меня — а оберегать, и я это прекрасно понимал.       Во время пути я, пожалуй, впервые по-настоящему увидел наш город. Пришлось, конечно, войти в медитацию, иначе перегруз был бы неминуем. Всё-таки после того, как мой взор усилился, теперь десять километров благодаря обручу давили на мозг не так сильно, как раньше. Теперь я мог спокойно увидеть очень красивый город который дышал, жил и в каком-то плане сиял.       За чертой города пейзаж резко менялся. Многослойная архитектура и зачарованные улицы уступали место простому лесу, раскинувшемуся по обе стороны дороги. Вдоль тракта то и дело встречались повозки. Их возницы, завидев нашу делегацию, замедляли ход, а некоторые уважительно кивали. Кто-то даже склонял голову в лёгком поклоне, когда мы проезжали мимо. — Это... нормально? — не сдержался я, в который уже раз озираясь. — Вполне, — спокойно ответил один из сопровождающих. — Вы же прожили всю жизнь во дворце, вы быстро привыкните.       С этим спорить было бессмысленно — действительно непривычно. Все знали, кто я такой. Всё-таки я пока единственный наследник престола. Прынц, хоть и не белоснежный, как в сказках, а скорее серый, с белой гривой — немного не канон, но всё же.       Ладно, не буду растягивать. Первое путешествие, как и все подобные, — это, по факту, сплошная дорога. И, честно говоря, мало кому интересно часами слушать или читать, как мы вечером разбиваем лагерь, ставим палатки, ужинаем и ложимся спать, чтобы утром снова продолжить путь. Всё это похоже на рутину — тянется долго, как сыр в тёплом пироге.       Наш путь пролегал сначала через Юникорнию, затем — в Триединое Королевство, и лишь в самом конце — в Кристальную Империю. По пути мы должны были также пересечься с экспедицией, отправившейся в пустыню. Да-да, несмотря на то, что большая часть континента уже населена, исследование дальних земель всё ещё продолжается — нам не хватает знаний о мире, в котором живём.       К тому же, кроме Кристальной Империи, ещё и грифоны начали пытаться в мир. Кстати, я опять забыл про них рассказать, а ведь это важно. Эти птицекошки за последние десять лет стали заметно спокойнее — будто остепенились. Теперь среди них всё чаще можно встретить фермеров, выращивающих овец, коров, кур и прочую живность. Я узнал об этом совсем недавно, когда в меня очередной раз вбивали политическую географию и историю дипломатии.       Интересно, что простые пони об этом почти ничего не знают — не потому что информация скрыта, нет, просто большинству она, откровенно говоря, ни к чему. Живут себе спокойно, и ладно.       Вспомнил я о грифонах не просто так — на середине пути, когда караван уже вышел на равнину, я заметил их в небе. Высоко, но всё же различимо, над нами пролетала их делегация. По форме строя и по числу флагов можно было понять — летят официально, дипломатично, не к нам ли часом?       По всей видимости, их путь лежал в сторону нашего города. С собой они несли ни одного видимого оружия, ни копий, ни арбалетов. Впрочем, грифоны вообще редко полагаются на магию — у них она работает по другой системе, больше завязанной на руны, чем на структурные заклинания, как у единорогов. Так что особой тревоги мы не испытали.       Даже наши ветераны не шелохнулись. Только один из охранников слегка напрягся, прикоснувшись к наплечнику, как будто хотел убедиться, что броня на месте. Но и он быстро расслабился. Всё выглядело мирно, без подвоха.       Вообще, за всё это время, пока я обучался, я не забывал и про своё зрение — регулярно тренировался, проверял пределы, изучал, как работает моё новое восприятие. Я не собирался игнорировать такой дар, особенно после того как появился мой обруч, у меня даже возникло стойкое ощущение: больше прежних проблем не будет.       Это ощущение не покидало меня — будто сам нимб защищал меня от перегрузки, будто зрение наконец стало моим союзником, а не проклятьем. Мир стал чище, чётче и — впервые — не вызывал боли. И я не собирался упускать шанс привыкнуть к нему полностью, даже если это требовало усилий и времени.       Как вы, наверное, уже знаете, с самого моего рождения моё зрение было… необычным. Мой начальный максимум составлял один километр. И, поверьте, даже с этим я намучился. Полжизни я буквально боролся с собственным восприятием, учился сосуществовать с этим даром и проклятием одновременно. Лишь к десяти годам я начал видеть на все десять километров — и это оказалось слишком. Поток информации был настолько мощным, что я едва выдерживал. Я мог справляться только если держал глаза закрытыми или почти не шевелился, завязываясь на абсолютную сосредоточенность.       А вот теперь, в пятнадцать, всё изменилось. Обруч и помощь Древа Гармонии освободили меня. Теперь я мог видеть и на один, и на десять километров — без боли, без перегруза. Мозг больше не задыхался под лавиной деталей — я научился обрабатывать всё гораздо быстрее, спокойнее, точнее.       Благодаря обручу настройка зрения стала почти интуитивной. Один километр — это теперь моя личная зона. Абсолютно чёткая, детализированная, контролируемая. В пределах десяти километров я вижу всё живое, всё, что движется и окружает меня. А вот с пятьюдесятью — там уже сложнее. Это область силуэтов и форм. Я вижу их, но без фокуса, как через пелену, и чтобы разобрать, что именно происходит, нужно сосредоточиться. Не просто взглянуть — именно сфокусироваться умом и магией.       Итак, пока я тут всё вам рассказывал, мы уже добрались до самой границы с Юникорнией. Что могу сказать? Первое, что бросалось в глаза — это метки на крупах. Да-да, именно они. Своего рода клейма. Рабские ошейники, только не на шее, а прямо на теле. Очень изобретательно в плане контроля, но до жути жестоко с моральной точки зрения.       Мне даже стало немного жаль их… Половина — пустые оболочки. Они шли, двигались, дышали — но взгляд… абсолютно мёртвый. Безжизненный. Как будто душу выжгли. А вот у некоторых глаза ещё горели — не яростью, не ненавистью… Скорее, любопытством. Будто они пытались понять, кто мы и что делаем на их земле. Не каждый день ведь к ним приезжает делегация от соседей.       И так было по всей Юникорнии. Чем дальше мы ехали, тем сильнее нарастало ощущение чего-то гнилого. С каждым днём становилось всё жутче — будто сам воздух здесь пропитан болью и страхом.       Но самым отвратительным, самым душераздирающим было видеть то, что творилось в деревнях. То, что единороги — жители этих мест — делали с кобылками. Я видел это. Всё. Без прикрас.       А ведь не просто видел но ощущал что это будто происходило в метре от меня. Мой дар, моё зрение... в такие моменты оно становилось настоящим проклятьем. Мне хотелось закрыть глаза — не физически, а глубже. Заглушить эту боль, это отвращение. Но я не мог. Видеть — значит знать. А знание не оставляет пути назад.       Поэтому в деревнях я даже не пытался спать. Сон там был невозможен. Я лишь уходил в медитацию, погружался в эксперименты — с артефактами, с руническими цепочками, с любой магической мелочью, что попадалась под копыто. Это стало моей защитой. Единственным способом хоть как-то заглушить то, что я видел. Единственным, что давало передышку разуму и не позволяло вырвать от отвращения.       Наконец добравшись до дворца, я надеялся, что, может быть, дальше станет хоть немного легче. Но следующие несколько дней до бала были не самыми приятными. Меня допустили только в качестве зрителя — наблюдателя, которому надлежит смотреть, учиться и молчать.       Я не спорил. Просто наблюдал. Анализировал каждое движение, каждую мимику, каждый взгляд. Старался уловить суть здешней игры — понять, кто с кем, зачем и против кого.       Сами единороги… ничем особенным не выделялись, если не считать одной детали. Высокомерие. Оно буквально сочилось с них. Они смотрели на других пони — земных, пегасов — как на пустое место, как на существ второго сорта. И даже я, принц, ловил на себе взгляды, в которых больше было презрения, чем уважения.       Ну да, для них я всего лишь слегка ущербный — калека без глаз. Жалкое существо, которое, по их мнению, должно с трудом находить дорогу до собственного хвоста. Если бы только они знали… Я вижу больше, чем они когда-либо осмелятся представить. Глубже. Чётче. Дальше.       Но разве меня волнует их мнение? Да ни капли. Я не обижался — мне было… скучно. Прогнозируемо. Они смотрели — я игнорировал. И, пожалуй, я не слишком удивился, когда сквозь толщу камня, рун и чар заметил нечто куда интереснее.       Туннели. Сплетённые с пугающей точностью. Уходящие глубоко под дворец, под город, расходящиеся в стороны, как корни тёмного дерева. И в одном из них… что-то происходило. Готовилось. Что-то, от чего даже магия начинала дрожать.       Я не знал, что именно — пока. Но знал одно наверняка: случайностей здесь не бывает. Когда я рассказал своей охране о туннелях и том, что видел — они, к моему удивлению, даже бровью не повели. — Это было ожидаемо, — хмыкнул один из ветеранов. — Эти высоколобые всегда думали, будто мир вращается вокруг их рогов. — Я слышал, Старсвирл Бородатый был родом отсюда, — тихо добавил другой. — Но, как видите, он ушёл… и, похоже, не просто так. — Ну а как ещё? — бросил третий с ухмылкой. — Я бы тоже сбежал. Каждый раз, как сюда попадаю — будто в холодную баню ныряю. Контраст с домом чувствуется сразу. Даже если у тебя глаз нет — ты всё равно заметишь. — Думаю, — тяжело сказал самый старший, — если Рой снова ударит, головы тут полетят быстрее, чем заклинания.       Повисла короткая тишина, прежде чем кто-то из них спросил: — Принц Мист, а вы что думаете обо всём этом?       Я посмотрел на охрану, задумчиво, но уверенно. — Пока шли переговоры, я просматривал их внутренние бумаги, — начал я спокойно, но с тяжестью в голосе. — И, честно говоря… мне не понравилось то, что я увидел. В одном из писем обсуждается возможность сделки. Они готовы пропустить войска перевёртышей через свои земли — в обмен на то, чтобы те не тронули их собственные города.       Слова повисли в воздухе, как лезвие. Ни один из охранников не ответил сразу. Не нужно было. Мы все понимали, чем это пахнет.       Предательством. — Чёртовы рогатые ублюдки, — выплюнул один из охранников, сжав зубы. — Да как они вообще могли… — Тихо! — резко прервал его старший. — Спокойно. Принц Мист, вы точно уверены в этом?       Я кивнул. — Да. Это письмо лежало в нижнем ящике их переговорного стола. Запах свежих чернил… Думаю, его только недавно туда положили. Возможно, кто-то из «гостей» из Роя уже был тут. Не думаю, что стоит продолжать официальные переговоры — но у меня появилась идея. — Скажите, вам нужна наша помощь? — голос и лица у всех стали серьёзнее некуда. — Да. Я собираюсь поддержать местных повстанцев. У нас не так много времени, но… среди единорогов не все поддерживают этот порядок. Я… я видел это как в бумагах так и в письмах. Видел их в темницах — половина узников это единороги. Судя по всему их пытают, морят голодом, ломают. А по письмам я могу предположить что это за то что они были не согласны. — Вот ведь срань… — выдохнул кто-то сдавленно. — Что вы собираетесь сделать? — спросил один из охранников, внимательно глядя на меня.       Я лишь усмехнулся, медленно повернувшись в сторону двери. — Ну, для начала... стоит вынести мусор.       Они сразу поняли, что это не просто метафора. Внутри стало тише, напряжённей. Все напряглись — когти на мечах, глаза засияли магией. А я, не торопясь, обернулся, вытаскивая наружу… тела пяти мертвых жуков.       С характерным шлёп первый из них упал на землю, за ним второй, третий... Кожа у них была тёмно-зелёной, панцири растресканы, а крылья порваны. Некоторые из них всё ещё дёргались в посмертной судороге. Запах от них шёл отвратительный — смесь гнили, химии. — Сколько? — выдохнул кто-то. — Пятеро. Они были в подвале. Прятались. Следили. Думаю, их задача была — шпионаж. Может, даже подготовка к подмене.       Я вытер пот со лба, ощущая усталость в роге. — Моего телекинеза хватило только на то, чтобы их сломать… но не убить. — Принц, вам нужно отдохнуть. — Нет. Сейчас нельзя. Эти были пробой. Проверка — могут ли они пробраться сюда. Если уже начали — значит, внутри Юникорнии есть канал связи с Роем. Или хуже… гнездо.       Некоторые из охранников переглянулись. — Сжечь? — спросил кто-то, глядя на тела. — Сжечь. Без следа. А ещё… — я прищурился, — отправьте сообщение домой. Скажите что наши союзники пали.       Вообще, со стороны, наверное, я выгляжу чертовски жестоким и холодным. Без эмоций, без колебаний. Но знаете что? Это уже не мои проблемы. Если вы переживёте всё то, что пережил я — две мировые войны, смерть в обоих, да ещё и ещё под сотню с лишнем перерождений, сейчас я в теле жеребца без зрения и со зрением одновременно, а багаж знаний как с проклятую библиотеку — тогда поговорим.       Я вообще-то умер. Не во сне, не от старости. А живьём, в огне, когда на меня обрушился весь потолок горящего штаба. И теперь, когда я смотрю на этих мерзких жуков, я ничего не чувствую. Всё же хоть фрагменты памяти о таких же моментах и появлялись но они мне не нравится. Отчего я не испытывал ни гнева, ни страха, ни жалости. Пока остальные избавляются от тел, я позволю себе кое-что объяснить.       Почему же я выбрал артефакты, а не погнался за модными школами магии — огня, льда, молний и прочей зрелищной дребеденью? Ответ простой: магия у меня — никакая. То есть вообще. Ноль. Пшик. Пустота.       Я могу выучить хоть сто заклинаний, начитать свитков до изнеможения, но толку будет ровно столько, сколько с дырявого ведра — всё утечёт.       Любое моё заклинание будет в сто раз слабее, чем у того, кто хоть на волосок предрасположен к этой стихии.       Так что забудьте про фаерболы, молнии и магические дожди — для меня этот путь закрыт.       Всё, что мне осталось — телекинез, щиты и пара-тройка полезных трюков, которые можно применить с умом.       Вот почему мой телекинез — необычно мощный.       Не потому что я гений. А потому что я в него вгрызся зубами, когда понял, что всё остальное мне не светит.       Он у меня не всемогущий, конечно. Но с задачами вроде поднять повозку, придавить врага или расчистить завал — справляется лучше, чем у девяти из десяти средних единорогов.       Именно из-за этого я пошёл по пути артефактов.       Артефакт — это накопитель, усилитель, фильтр, преобразователь. Это предмет, в который можно вложить формулу, рунную цепочку, даже душу, если надо. И неважно, сколько у тебя магии. Главное — уметь создать хранилище, канал и ключ. В первые разы я тратил месяцы на создание первых поделок, но зато теперь я со своими знаниями могу сделать то, что уже делал, куда быстрее.       Сейчас моя сила не во врождённом даре. Моя сила в том, что моё зрение очень универсально. А так же в моём нестандартном подходе. Всё же у меня были учителя и даже они оценили мой подход. И сейчас там, где маг может сказать "не хватает силы", я смело скажу: "Погоди. Сейчас настрою свои артефакты." Вот так и живём. Не блещем, но не сдаёмся. Это, безусловно, печально… но не критично.       Сейчас главное — принять решение, от которого напрямую зависит, что станет с этим королевством. Не потом. Не когда-нибудь. А прямо сейчас.       Хорошо хоть, что я мыслю быстрее обычного — это давно стало моим преимуществом. Там, где другие только начинают соображать, я уже просчитываю варианты, взвешиваю риски и делаю выбор. Правда в этой жизни я впервые действую таким жёстким, но необходимым методом.       Да, я знаю: жуки — не единственная проблема в этом городе. Есть и другие, потаённые, мерзкие, тихие. Всему своё время, да и местное ополчение если дать им возможность могут даже что-то сделать.       Я сделал вдох, собрал волю и применил одно из немногих доступных мне заклинаний — телепорт. С моим зрением он работает по-другому. Гораздо проще ведь помимо того что нужно знать куда перемещался, так ещё и нужно хоть раз там быть, с моим зрением я могу обойти это ограничение и попасть туда где ни разу не был.       Поэтому я просто телепортировался в один из боковых проходов — узкий тоннель, что вел прочь от центральных улиц. Именно отсюда я решил начать переговоры. Без пафоса, без свиты, без помпы. Просто я — и те, кто ещё не сдался в этом проклятом королевстве.       Я пришёл не с пустыми словами, а с чем-то, что может реально изменить ход событий. Информация — в этом мире она ценнее золота. А ещё — подарок от меня. Рунный артефакт, который я собрал во время поездки, из подручных материалов он хоть и не долговечный и простой с виду, но хитроумный по сути. По факту — это блокиратор магии в определённом радиусе.       С ним можно создать радиус, в котором потоки энергии искажаются, рассыпаются, превращаются в хаос. Сложные заклинания срываются, простые перестают работать. Сначала я хотел использовать его на себе — вдруг удастся заблокировать моё зрение, хотя бы на время. Хотел проверить теорию, снять давление на мой разум от того потока информации, которое не отпускало меня с детства чтобы на всякий случай иметь что-то если обруч уже не будет справляться.       Но после активации я понял — на меня он не действует. Как будто магия внутри меня работает по иным законам, живёт своей жизнью, не подвластна обычным помехам. Зато на других — действует ещё как. Все единороги, что находились поблизости, моментально потеряли доступ к магии. Свечение рогов потухло.       Многие даже не поняли, что произошло. Деревенские, у которых магия еле теплится, начали паниковать. Остальные же — даже не заметили. Это было… почти незаметно. Но я видел всё. Потому я и пришёл с предложением.       И если они его выслушают, то это изменит всю жизнь в этом королевстве.