Глава 25

Часы над камином мирно тикают, немного убаюкивая. Рядом с креслом, в котором сидит Драко, горит торшер — единственный источник света в комнате. Но ему и так достаточно. Главное, чтобы было видно ровные строчки на пергаментах. А вот из кресла напротив на него с укоризной смотрит пара жёлтых глаз. Долго. Слишком долго, на самом деле. Напрягая Малфоя с самого начала. С тех самых пор, как что-то взбрело ему в голову, и он пришёл в дом Поттеров. Новость о том, что доктор решил оставить Гермиону ещё на несколько дней, огорчила, огорошила, но и успокоила. Она будет под присмотром специалистов, а ещё точно некоторое время не будет рваться на работу. Возможно, за это время удастся решить конфликт с Заповедником и болгарами. Крам всё никак не унимался. Отношение к волшебной твари у Драко не изменилось. Даже зная, что грозит международное разбирательство, он бы поступил точно так же. А какая-то тёмная часть его души до сих пор шепчет, что нунду можно было заставить помучаться перед смертью. Собственно, из-за этого он и пришёл к Гарри этим вечером, получив от него патронуса. Поттер в привычной ему манере переживал за всех и вся. Немного раздражающе, но, в целом, даже приятно. Словно они были друзьями… А смогут ли они остаться друзьями после его развода с Гермионой? Об этом Драко впервые задумался этим вечером. Сидя в кухне Поттеров, наблюдая за домашней идиллией, он вновь запирал собственные чувства на замок. Просто потому, что они были слишком сильные. Сбивали с толку. Заставляли сердце сжиматься и думать о той, в чьих глазах к нему больше не было доверия. Лишь боль. А затем в комнате показался этот рыжий комок шерсти, и что-то в голове Драко перемкнуло. Он знал, что Поттер весь день проводил в Аврорате, Пэнси занималась благотворительностью либо навещала Гермиону. Дети же отправлялись либо в Нору, либо к Джиневре, что так вовремя вернулась в город после игры. Драко не беспокоился за рыжее чудовище. Никогда не беспокоился. Всё-таки Живоглот наполовину жмырь, а это означает, что уровень его интеллекта выше, чем у обычной кошки. Да и буквально он может понимать человеческую речь при долгом проживании среди людей. Так что ничего ему не угрожало. Но… Гарри смотрел на Драко удивлённо, в отличие от его жены. Пэнси с лёгкой улыбкой согласилась, сказав, что отдаст кота лишь при условии, если Драко возьмёт выходной на пару дней. Тут уже подключился Поттер, не дав Малфою отказать… И вот они сидят в гостиной пока ещё четы Малфоев. Рыжее чудовище привычно занимает своё кресло напротив хозяйского и не сводит с Драко глаз. Малфой честно пытается работать, но иногда всё-таки опускает бумаги, чтобы поиграть с котом в гляделки. Забавно и бессмысленно. Что же, не худший вечер, который можно себе представить. Практически привычный. За исключением того, что хозяйки у этого дома больше нет. Точнее… Вряд ли Гермиона когда-нибудь захочет сюда вернуться. Слишком много воспоминаний даже для Малфоя, которые подёрнуты лёгким туманом от любовного зелья. Наполненные теплом, нежностью, любовью, страстью… Драко тяжело вздыхает, вновь встречаясь взглядом с рыжим чудовищем, и утыкается в документы. Которое это просмотренное дело? Малфой забрал всё, что только мог, домой, чтобы не терять время. У него остаётся месяц до развода. Пара дней до того, как Гермиона выйдет из больницы. К какому-нибудь из этих сроков он желает разобраться с этим делом. Но не выходит. Драко просматривает одну папку за другой. Имена, обстоятельства, преступления. Личные дела коллег. Ничего. Ни одной зацепки. Ни одной причины для такого поступка. Драко кажется, что он что-то упускает. Что-то, что лежит на поверхности. Но никак не может понять этого. Ни друзья, ни коллеги, ни те, кого он посадил. Кто? Кому всё это нужно? И какой у этого мотив? Он пытается прокрутить в памяти все дела, что были у него незадолго до свадьбы. Что-то, от чего его нужно было отвлечь. Насколько может, вспоминает о работе Гермионы. О крупных проектах, про которые она говорила. Если целью всё-таки была она, то может кто-то хотел убрать её? Но к чему такие сложности? Любовное зелье с абсолютно уникальной формулой… Ему нужно было искать опытного зельевара. Или гениального. Как говорил когда-то Снейп, в случаях, где замешано любовное зелье, стоит искать женщину. Мужчина с помощью зелий лишь убивает, калечит, но никак не привязывает к себе. Разве что собственную жертву. К сожалению, среди подозреваемых женщин было немного. Ещё меньше среди них тех, кто, как Малфой знает, разбирается в зельях. А нужен не просто знающий человек. Нужен мастер. Ну, или тот, у кого хватит ума усовершенствовать зелье вроде Амортенции так, чтобы создать эффект ненавязчивой влюблённости. Драко потирает виски. От перегруза информацией голова раскалывается. Глаза ломит. Усталость, что копится в нём практически неделю, ищет своего выхода. Правда, уснуть он всё равно не сможет. Не в этом доме. Не сейчас. Конечно, способна помочь доза старого доброго Огдена. Но в горле у Драко стоит ком, а пальцы буквально покалывает от желания продолжить копаться в документах. Неожиданный гул и вспышка зелёного света заставляют выгнуть бровь и уставиться на появившегося Забини с вопросом в глазах. — Давно не виделись, — с улыбкой произносит Блейз. Драко усмехается в ответ и кивает на диван, стоявший прямо напротив камина. Он откладывает часть бумаг и усаживается в кресле поудобнее. — Слышал про твои приключения в Болгарии. — Поверь, ты и половины не знаешь, — дразнит Драко, на что Блейз только закатывает глаза. — Судя по тому, что там был Крам, всё это могло закончиться плачевно. — Этот ублюдок не переставал верещать, что Гермиону ранили из-за меня, — от воспоминаний о Викторе и куче писем, которыми он забрасывал Министерство, настроение портится. Крам не сдавался и утверждал, что Драко не даст Гермионе развод так просто. — Всё пытается повесить на меня нападение нунду. Якобы я убил животное, чтобы замести следы. — Редкостный идиот, — фыркает Забини, доставая из-за пазухи палочку. Мановение руки — и со столика в дальнем углу к нему левитирует бутылка огневиски, о которой совсем недавно думал Драко, и пара стаканов. Но Малфой только качает головой, когда Блейз протягивает ему первую наполненную ёмкость. Друг не спорит. Пожимает плечами и делает маленький глоток, удовлетворённо причмокивая. — Хотя я слышал, что он сразу начал подкатывать свои яйца ко всё ещё миссис Малфой, — от слов Забини внутри словно просыпается вулкан. Драко отводит взгляд, сосредотачиваясь на бумагах. Глубоко и медленно вздыхает, занимая руки документами. Делает вид, что сосредоточенно складывает их в одну стопку. Однако чувствует взгляд Блейза на себе. Приходит на ум догадка, что Теодор проболтался о поцелуе с Гермионой, но Драко быстро отмечает её. Даже если и так, в чём он сомневается, Забини бы в это не лез. А вот перемыть косточки Краму… — Слабо сказано, — цедит Малфой сквозь зубы, уже жалея, что отказался от алкоголя. А ещё о том, что последовал совету Поттера и оставил официального представителя Аврората заниматься всеми этими претензиями болгарина. Драко бы с удовольствием разобрался с этим делом сам. А ещё выпустил пар. Желательно — пройдясь кулаками по лицу этого урода. — Ну, ничего удивительного, — пожимает плечами Блейз. — Он и до вашей свадьбы лелеял надежду на бурное воссоединение, а тут… Такой шанс. — Пошёл он к дракклам, — рвано выдыхает Малфой, откидываясь на спинку кресла. Живоглот смиряет его очередным снисходительным взглядом, как бы спрашивая: а чего он ожидал? Ни себе, ни людям. — Ты знаешь, что они виделись как раз за пару недель до вашей свадьбы? — как бы невзначай спрашивает Блейз, заставляя Малфоя замереть на месте. — Что? — Ну да, — вздыхает друг, вновь наполняя свой стакан. Как он прикончил прошлую порцию, Драко даже не заметил. — Гермиона рассказывала как-то… Не помню, когда, — друг делает неуклюжий взмах рукой, но он и сдаёт Забини с потрохами. Драко щурится, но даёт ему продолжить. — Что он как раз был в Англии и зашёл к ней поздравить со свадьбой. — Представляю эту картину, — криво усмехается Малфой. Он не помнит, как так получилось, что Крам — чистокровный волшебник, учившийся в школе, где ратовали за учения Волан-де-Морта и тёмные чары, внезапно стал презирать его. Именно за службу тому, кого в Дурмстранге не боялись, а наоборот, в некотором роде почитали. Не за войну, разумеется. Как там всегда говорили, за деятельность и прорывы в тёмных искусствах. Однако факт оставался фактом — Крам его ненавидел. Презирал. И это случилось ещё до того, как Драко сошёлся с Гермионой. Двуличная мразь. Однако воспоминания о взглядах на всё ещё его жену выводят из себя не меньше. Специальные. Не скрытые. Как бы говорящие: ты ничтожество, что никогда не был её достоин! — Ну, он всегда строил из себя благородного, — вздыхает Забини, отставляя вновь пустой стакан. — Однако даже если бы не твоя с Гермионой свадьба, ему всё равно ничего не светило. Драко бы не зарекался. Судьба… Если она есть, то у неё своё чувство юмора. Специфическое. Жестокое. И их с Гермионой ситуация — прямое тому доказательство. — Всё роешься в своих бумажках? — спрашивает Блейз, кивая на документы. Драко неопределённо пожимает плечами, на миг переводя взгляд. Тут он ответа не найдёт. Внезапное осознание, что он рыщет не в том направлении, накрывает с головой. Выводя из строя. Ведь что делать дальше он не знает. — Весь высший свет гудит с тех пор, как Гермиона подала на развод. Малфои не разводятся. — Очередной глупый миф, — фыркает Драко. Он переводит взгляд на камин, выше. На полку из красного дерева. На которой стоит ваза с уже завядшими цветами и кольцо. Обручальное. То самое, которое она оставила, когда ушла. Он не знал, что с ним делать. Убрать в сокровищницу Мэнора? Ему там было не место. Отдать ей? Она бы не приняла. Он оставил его тут. Как напоминание? Символ? Драко и сам не знает. — Ну, согласись, сделать так, чтобы развод был невозможен, в силах чистокровного семейства, — с намёком произносит Блейз. А у Малфоя бегут мурашки по спине от осознания. Действительно. Старые ритуалы. Древние, к которым никто не прибегает. Примерно такой, какой бы помог Астории Гринграсс. Соединяющий жизни людей. Отдающий жену в полное подчинение мужа. Проведён один из таких ритуалов с Гермионой — что бы было? Он представляет её ужас. Свой. Они бы не смогли развестись. Были бы привязаны друг к другу вечность. Ну, или точнее, пока смерть не разлучила бы их. Что было бы тогда? Драко прикрывает глаза, стараясь справиться с собственными эмоциями. Они бы, скорее всего, учились жить вместе. Заново. А может, Малфой никогда бы и не рассказал об этом Гермионе. Просто бы… учился её любить? Нет, полюбил бы. Потому что не было выбора. — Хорошо, что мать не настояла на этом, — лишь выдыхает Драко. Потому что разговоры о подобном ритуале были. Ведь магическое сообщество… узколобое и слишком впечатлительное. Каких только не было слухов. И о том, что он её приворожил (что крайне смешно в их ситуации), и о том, что это взаимовыгодная сделка: Грейнджер латает репутацию семьи Пожирателей, а они позволяют ей войти в высшее общество для достижения карьерных целей. Про то, что это невероятная история любви, тоже ходили слухи. Якобы «от ненависти до любви» или что-то про «скрытую школьную любовь». Каких только не было заголовков. Как только не полоскали их имя. Так же происходит и сейчас. Драко перестаёт читать «Пророк» каждый день. А всё потому, что его развод обсуждается слишком часто. Сначала на первых полосах, сейчас же, слава Салазару, небольшими колонками. — И то верно, — вздыхает Забини. — Хотя не могу сказать, что оно и к лучшему. Но помню, как об этом спрашивала Дафна. Она тогда ещё очень удивилась, ведь есть определённые ритуалы. Традиции. — С моим выбором Гермионы в качестве спутницы жизни все эти традиции в принципе пошли к чёрту, — усмехается Драко. — Предки в Мэноре наверняка до сих пор сыплют проклятиями, а их ссохшиеся тела ворочаются от ужаса в могилах. — Думаю, им пойдёт это на пользу, — улыбается Блейз. — Мир меняется, и мы не должны от него отставать. Да и согласись… если так подумать, то половина наших обычаев и устоев — полная чушь. Двадцать восемь чистокровных семей переженились за многие века между собой вдоль и поперёк. Среди нас не осталось чужих людей. Все приходимся кому-то родственниками. Драко кивает. Он и правда полностью согласен с другом. То, что почиталось им в детстве, спустя столько лет кажется глупым, ограниченным, высокомерным. И дело не в том, кто его жена. Дело в том, как он теперь смотрит на мир. — Ты виделся с Дафной? — спрашивает Малфой. Он неуверенно смотрит на друга, который выглядит задумчивым. Греет в руках стеклянный стакан, пустым взглядом смотрит на янтарную жидкость, что переливается в свете торшера. Их молчание длится минуту. Пока очередной тяжёлый вздох не оглашает комнату. — Я видел Асторию, — произносит Забини. — Навестил в Мунго. С Дафной встречаться никакого желания у меня нет. — Не хочешь рассказать, что у вас всё-таки произошло? — только сейчас Драко понимает, что так этого и не знает. Он был влюблён. Сначала. Думал только о жене. А когда прозрел, был занят лишь собственной яростью и местью. Душу затапливает чувство вины. Оно разливается в груди едкой непонятной жижей. Липкой и густой. Он слишком был занят собой. Даже когда прозрел. Хотя рациональная часть его сознания говорит о том, что Малфой ни в чём не виноват. — Не знаю, замечал ли ты, но я никогда не говорил о свадьбе, — отвечает Блейз, делая глоток огневиски. — Да, мы были помолвлены столько лет… Но не по своей воле. Были времена, когда мы обсуждали, что бы мы делали, не будь у нас обязательств перед семьями. И поверь: отношений в этих списках не было. — Мне казалось… — Драко мнётся, на миг поджимает губы, пытаясь подобрать слова, но затем лишь обречённо выговаривает. — Думал, что у вас всё хорошо. — Так оно и было, — кивает несколько раз Забини. Медленно, размеренно. — Хорошо. Но я… я никогда её не любил, — признаётся Блейз, поднимая голову. — Сказать честно, когда вы с Грейнджер сошлись, я впервые подумал: почему мы до сих пор помолвлены с Дафной? Ведь теперь мы могли сами решать за себя. Моя мать никогда бы не пошла против моего решения. А родители Дафны… ну, как показала жизнь, на их мнение ей плевать. — Стало плевать после разрыва помолвки, — уточняет Драко. Теперь его гложет ещё большее чувство вины. С Дафной он не был близок. Она была из его круга, они общались. Иногда, да и на общие темы. Не более. — Ну, пока мы учились в Хогвартсе, она их побаивалась. Это нормально с властными родителями. А потом… потому что мы выросли. Через многое прошли. И я понял, пусть и достаточно поздно, что могу сам принимать решения. Трусливо, ведь я отнял у неё столько времени… — он откидывает голову на спинку кресла и прикрывает глаза. — Но честно. По отношению к ней же. — А что она? — Ну, была, разумеется, удивлена, — пожимает плечами Забини. — Обижена. Была лёгкая истерика и громкая ругань. Слёзы. Но потом она даже приняла это. Когда забирала вещи из моего дома, принесла кольцо и сказала, что желает мне счастья, — после этих слов друг хмурится, что совершенно не сходится с его словами. Он отставляет бокал в сторону и смотрит на Драко странным взглядом. — Ты чего? — Слушай, я был, конечно, тогда не в лучшем состоянии… — мнётся Блейз. — Много пил, чтобы успокоить собственную совесть. Но мне кажется, было кое-что странное. — Например? — Драко непроизвольно вскидывает брови, не улавливая связи в разговоре. — Ну, возможно, я сейчас цепляюсь к словам, но… была одна странная фраза от неё. И я тогда не обратил внимания. — Ты начинаешь пугать, дружище, — скептически отвечает Малфой, устраиваясь в кресле. — Я тогда сказал ей, что мы наверняка сможем быть счастливыми, — чуть смущаясь произносит Забини. — Сказал что-то вроде: у Драко и Гермионы ведь получилось. А она ответила: «Ты уверен?». Я тогда её не понял. Но она усмехнулась и сказала, что не всё так просто. Слова Блейза звучат странно. Слишком странно. Драко морщится, считая на первый взгляд, что всё это чушь. Но почему она могла так сказать? Они ведь не общались толком. Не были ни друзьями, ни врагами. Никем, по сути. Драко знает, что когда-то его отец лелеял надежду на то, чтобы сосватать их с Асторией, но этот план быстро был отметён, когда выяснилось о проклятии Гринграсс. Парадоксально, но Люциус не хотел рисковать. Он тогда сказал, что проклятия такой силы бесследно не проходят. И что несмотря на все пророчества, для организма Астории периодические «приливы» каждый раз, как невообразимый магический удар. С неизвестными последствиями. Он знает, что когда-то Гринграссы направляли его отцу обращение. Даже можно сказать просьбу. О женитьбе. Но Люциус и тогда отказал им. Ещё одно письмо, обращённое уже ему, как новому главе дома, прислали сразу после судов. Как только «Пророк» выпустил разгромную статью о помилованном Пожирателе смерти. Но тогда Драко не хотел жениться. Он вообще не хотел жениться. Не думал, что когда-то найдёт девушку, которая смирится с тем, кем он был и кем стал. Он не стал отсылать письмо. Встретился тогда с Асторией лично. Она мило улыбалась ему, говоря, что всё равно бы отказала. Ведь если и выйдет замуж, то по любви. В которую не верила. — О чём задумался? — осторожно спрашивает Забини. Драко задумчиво смотрит на друга, а в голове целый водоворот мыслей. Стоит ли придавать этим словам значение? Брошенным в пылу гнева и обиды. Стоит ли вообще задумываться о таком? Да и… реальна ли мысль, что промелькнула в его голове? — Ни о чём, — дёргает плечом Малфой. Врёт. Безбожно, нагло, глядя в карие глаза, полные сожаления. — В этих бумагах нет ничего вразумительного, — внезапно кивает он на стопку. — Может, Гермиона была права? Может, я не там ищу. — Тебе нужно отдохнуть, дружище, — Забини тянет руку и хлопает его по плечу с кривой усмешкой на губах. — И тебе, и ей. — Проще сказать, чем сделать, — тянет Драко. А в голове уже закрутилась новая цепочка мыслей. — Проще сказать…