Глава 26

Мирное тиканье часов убаюкивает. А ещё держит на плаву. Атмосфера в этой палате такая угнетающая, что хочется рыдать, если бы дела Астории шли на лад. Ожидаемо. Закономерно. Привычно. Она действительно привыкла. К боли, что раздирает тело на куски. К облегчению, что приходит не сразу. К невероятному приливу сил, что следует после. Так было практически всю её сознательную жизнь. И ровно столько же ужасно раздражают жалостливые взгляды. Её воспитывали так, чтобы она не доставляла лишних неудобств. Парадокс, но по итогу в семье она оказывается самым проблемным человеком. Слабое здоровье с самого детства, проявившее себя проклятье ещё в Хогвартсе. Череда целителей, магов, шаманов в их доме. Родители пробовали все методы. Её каникулы превращались в самый настоящий ад в первые пару лет. А затем, когда стало понятно, что кроме брака ничего не поможет… Её адом стали мужчины. Самые разные. Молодые, старые, ровесники. Красивые, уродливые, богатые, бедные, жестокие, добрые. Родителям было не плевать лишь в начале. Самыми первыми ей сватались отборные женихи из великих двадцати восьми семей. Она знала всех. И нутро каждого знала. Астория до сих пор благодарит Салазара за то, что выдать замуж по принуждению её не могут. Ей суждено было стать товаром в руках родителей. Но судьба подарила девушке свободу. Но какой ценой. Мунго стал вторым домом. Она знала тут всех целителей, медсестёр и прочий персонал. Кого-то лично, кого-то лишь в лицо. С ней мало кто разговаривал. Все обычно опускали глаза в пол. И каждый знал её историю. Это утомляло… Астория тяжело вздыхает, смотря в окно. Сегодня обещали дождь. Небо Лондона заволокли низкие серые тучи, а капли, кажется, вот-вот начнут тарабанить по стёклам. Она ненавидит такую погоду. При всей своей любви к природе, при всём понимании важности этого погодного явления, Астория любит солнце. Ведь солнце означает жизнь. А небо… Почему-то ей кажется, что, когда она умрёт, тоже будет идти дождь. Картинка такая живая и яркая. Она уже давно поселилась в её сознании. Раньше пугала, а теперь скорее навевает грусть. Она не хочет, чтобы по ней страдали. Она не хочет, чтобы кто-то плакал. Ведь это её выбор. Не рок судьбы. Не ужасная случайность. Смерть стала её выбором ровно тогда, когда в веренице целителей она не увидела шанса на спасение, а в толпах женихов — искренности. Да и можно ли было её любить? Жалкую, слабую. С наверняка повреждённым магическим ядром. А значит вряд ли способной дать одарённых наследников. К тому же после брака магии она лишится. И сложно представить хоть одного чистокровного, который спокойно будет терпеть рядом жену-сквиба. Пусть и с хорошим приданым. Почему-то её мысли от собственной невозможной свадьбы перескочили на воспоминания торжества Драко и Гермионы. Боже, что была за церемония. Она сочетала в себе роскошь и тишину. Множество гостей, но все они были родственниками или близкими друзьями. Невеста в прекрасном белом свадебном платье, что облегало фигуру. Её глаза светились любовью и счастьем. Гордый и влюблённый жених, который почти проронил скупую слезу, когда Гермиона шла к алтарю. Невероятное событие, объединившее многих. Иначе когда бы ещё Молли Уизли и Нарцисса Малфой хлопотали вместе над организацией праздника? От этой мысли Астория слабо улыбается. Её тянет на улицу. Хочется оказаться на свежем воздухе, впустить его в лёгкие. Насладиться ароматом мокрой травы. Однако, если она так сделает, то наверняка сляжет с температурой. Её организм совершенно не воспринимает никакие нагрузки, а болезни подхватывает по щелчку пальцев. Поэтому зимой она кутается в несколько слоёв одежды и иногда вообще не выходит из дома, а летом старается не попадать даже под мелкую морось и лишний раз не открывать окно, чтобы не продуло. Тихий скрип двери отвлекает её от собственных мыслей. Сначала ей кажется, что это может быть доктор или Гермиона, которую сегодня выписывают, но когда она встречается взглядом с пронзительными и глубокими голубыми глазами, то дыхание перехватывает. Она помнит его. Встречались ведь уже. Но Астория знает его не только поэтому. Не раз фотографии талантливого драконолога мелькали в «Ежедневном Пророке». А в «Новостях Волшебного Мира» было даже интервью с ним. Прямо в её любимом разделе про волшебные растения и животных. Астория растерянно моргает, а затем неловко улыбается. — Добрый день, мистер Уизли, — тихо произносит она, смотря на высокого мужчину. Он выглядит… не дикарём, но совершенно не так, как большинство людей в её окружении. И нет, в ней говорит не ханжество. Просто Астория привыкла к мужчинам в костюмах-тройках или же в больничных халатах. Ей кажется, или Чарли Уизли одет в то же самое, что и в прошлую их встречу? Пыльный длинный плащ, высокие и явно тяжёлые берцы, потрёпанные жизнью штаны и водолазку. И волосы уложены во всё тот же небрежный хвост. Но ему идёт. Придаёт шарма. — Простите, не ожидала вас увидеть, — она пытается сесть в постели, и именно в этот момент Чарли Уизли делает тяжёлый шаг навстречу. Её щёки окрашиваются в алый, что наверняка очень хорошо видно. Астория знает, что выглядит явно не так, как полагается молодой аристократке. И это напрягает в один миг. Мужчина подходит к кровати, наблюдая, как она устраивается на подушках повыше, а затем поднимает руку. Только сейчас Астория замечает в его руке бумажный свёрток, сквозь который проглядывают твёрдые и чёткие линии. — Вам не стоит беспокоиться, — его голос напоминает колыбельную. Тихий, но уверенный. Выразительный и размеренный. От него перехватывает дыхание. Астория думает, что, если бы ей читали что-то таким голосом, она бы точно забылась самым сладким сном на свете. — Я не потревожу вас надолго. — Я так понимаю, вы решили встретить Гермиону? — с лёгкой улыбкой спрашивает она. Рыжая бровь приподнимается в чуть удивлённом жесте, а затем тонкие губы растягиваются в милой, как ей кажется, улыбке. И даже шрамы не портят его. Словно без них Чарли Уизли не был бы… цельным? — Всё верно, — кивает мужчина, протягивая ей свёрток. — Однако к вам я пришёл по другой причине. Астория неуверенно смотрит на него, но во взгляде Чарли Уизли спокойствие и уверенность. Ей кажется, что её пальцы дрожат, когда она протягивает руки, касаясь шершавой бумаги. И девушка безмерно благодарна, что мужчина отпускает ношу медленно, давая ей прочувствовать всю её тяжесть. Бумага, в которую запакован фолиант, простая, но Астория разворачивает её бережно. Ей не впервой получать что-то от малознакомого мужчины. В период активного сватовства Гринграсс заваливали разными подарками: украшениями, цветами, сладостями. Но от этого дара буквально замирает сердце. — Это же первое издание «Удивительных волшебных растений», — шепчет она, проводя пальцами по практически выцветшей обложке. И немудрено. Этой книге уже почти несколько сотен лет. И экземпляров подобных немного осталось в открытом доступе. — Подумал, что вам будет интересно, — странно произносит Уизли. Астория вскидывает голову, замечая, что улыбка стала… более тёплой? На миг, на секунду. Или ей показалось? Да это и неважно. Особенно когда в её руках такое сокровище. — Большое спасибо, — тихо, но искренне произносит она. — Как я смогу вам её вернуть? Думаю, что одолею её за пару дней, вряд ли смогу оторваться, — от последнего непрошенного откровения краснеют, кажется, уши. А вот в голубых глазах Уизли снова мелькает странная эмоция. Она не может дать ей определённое название, но уверена, что это не что-то плохое. Словно он умиляется её реакции. Или она ему приятна. — Не торопитесь, — мягко произносит он. — Книга в вашем полном распоряжении. А как надоест, можете отдать Гермионе. Она передаст мне. — Боюсь, подобное чтиво мне никогда не надоест, — тихо отвечает Астория, опуская глаза. Она не выдерживает его прямого взгляда. В нём слишком много силы и уверенности. А ещё прямоты. Слишком опасная и благородная смесь. — В Заповеднике её читают, когда принимают на работу новых специалистов, — она слышит, как шуршит ткань его плаща. Короткий миг, словно Чарли Уизли делает шаг назад от больничной койки. — Не переживайте, мисс Гринграсс, её никто не хватится в ближайшее время. — Ещё раз благодарю, — прикрывая на миг глаза, произносит она. А затем поддаётся странному порыву внутри себя и всё же находит смелость поднять голову, снова заглянуть в глубокие голубые омуты, напоминающие озёрную гладь. — Прошу, зовите меня по имени. — Только если это будет взаимно, — короткий кивок с его стороны почему-то воодушевляет, дышать становится легче. А вот сердце от волнения начинает биться чаще. Ей кажется, что уголки его губ немного дёргаются, замечая её реакцию. И очень больших сил стоит произнести следующие слова: — Спасибо, Ч… Чарли, — она запинается, однако глаз не отводит. Видит в его взгляде одобрение и шумно выдыхает. И почему-то кажется, что оно того стоило.

***

Несколько дней покоя в четырёх стенах делают Гермиону нервной. Ей хочется действовать, хочется двигаться. Хочется разобраться в ситуации. А ещё очень не хочется видеть Драко. Наверное, впервые по-настоящему с тех самых пор, как он сказал ей о зелье. Если до этого ей приходилось убеждать себя в вынужденной мере, то сейчас она готова трусливо бежать и прятаться, лишь бы не пересечься с почти бывшим мужем. Её желание частично сбывается. В день выписки к ней приходят Джинни и Чарли. Она им рада. Честно. Но поглядывает на дверь со смесью страха и чего-то странного в душе. Подруга без умолку щебечет, помогает собрать небольшую сумку. За это время в палате появилось немного её вещей. Она заходит попрощаться с Асторией, но та выглядит странно отрешённой, стискивая в руках старинный фолиант. Гермиона даже не уверена, что Гринграсс в полной мере поняла, что они попрощались, настолько задумчивой она кажется. И кажется, что всё идёт по намеченному плану, пока Гермиона с друзьями не аппарирует домой — в своё новое жильё, в котором она не была очень давно да и не успела к нему привыкнуть. Первым делом она хочет забрать Живоглота у Поттеров, но узнаёт неожиданное: его взял к себе Драко. Несколько дней назад. Внезапно. И да, они отдали его ему. Почему? Ну, они были уверены, что с Малфоем ему точно ничего не грозит. А ещё, видимо, искали лишний повод, чтобы Гермиона и Драко пересеклись. Желательно — не на нейтральной территории. Спокойно. Ей не нужно злиться на друзей. На Драко тоже не стоит. И раздражаться не нужно. Ничего особенного не произошло. Возможно, Драко даже поступил по-взрослому, учитывая, что у Пэнси и Гарри сейчас и так хватает забот. А тут ещё и чужой кот. И ей кажется, что она справляется. Под обеспокоенным взглядом Джинни и немного насмешливым Чарли. По крайней мере, удаётся проглотить своё возмущение и слабо улыбнуться. Но затем жизнь кидает ей новую подлянку. Зачарованная почта — целая кипа писем, за которую Гермиона берётся, как только наливает друзьям чай и успокаивает своё сердце. Они устраиваются на её крохотном кухонном островке. Джинни рассказывает про последнюю победу, Чарли похрустывает крекерами — единственная съедобная вещь в её доме. Гермиона раскладывает письма по стопкам: работа, личное, реклама. Последнего мало, ведь адрес новый. Но её рука дрогнула, когда она дошла до одного письма почти в самом конце. Гермиона вцепляется в бумагу пальцами до шелеста, сминает её без сожаления. Приглашение. Чёртово приглашение на бал в Министерстве. Парное. Видимо, она меняется в лице, хотя готова поклясться, что чувствует, как краска сходит с лица, потому что Джинни замолкает, наклоняется ближе и аккуратно касается её запястья. — Что такое, дорогая? — спрашивает она чутко и тихо. Гермиона без лишних слов передаёт ей письмо и буквально стекает с высокого кухонного стула. Сил не остаётся. Она была такой энергичной в Мунго, и все силы высасывает это долбанное приглашение на приём! — Ты разве не можешь отказаться?! — слышит Гермиона. Сама же подходит к крайнему кухонному шкафчику и достаёт оттуда бутылку Огдена, что переехала с ней в эту квартиру с конспиративной. — Дай глянуть, — твёрдо произносит Чарли. Шуршание бумаги, секундное промедление, а затем такой же спокойный приговор: — Блядские портки Мерлина. Не может. Она ведь ещё… жена. Жена чистокровного, в честь которого будет устраиваться приём. Не только в честь Драко, но ещё и в честь всех двадцати восьми великих домов, главы которых должны присутствовать со своими парами. Помимо всего чистокровного высокомерного скопления аристократов, там также будут Министр, его заместитель и все главы отделов Министерства магии. Она помнит, что в том году Драко, Теодор, Блейз, а также Гарри и Пэнси ходили на такой. Главой своего отдела Гермиона не была, как и чистокровной. Они с Малфоем на тот момент даже не встречались. А потому она лишь злорадно посмеялась над тем, что им придётся пойти на это «скучнейшее мероприятие снобов и лицемеров», как выразился Нотт. В этот раз она попадёт туда как Малфой. С губ срывается болезненный смешок. Истерический. Малфой? Она уже не Малфой! Даже Драко не считает её таковой. А для всех этих людей она никогда не была ни ровней, ни даже приблизительно своей. Да и не стремилась. Только отказаться нельзя. Регламент чёток и соблюдается каждый год с тех самых пор, как был составлен перечень великих магических домов. Уже не миссис Малфой, но ещё и не мисс Грейнджер. Выскочка, которая замахнулась слишком высоко и проиграла. Но ещё не отпущена с поводка. Бюрократически. Почему-то её мысли снова возвращаются к Драко. Она помнит слова Пэнси о том, что в прошлом году ни Блейзу, ни Тео, ни её мужу не давали прохода родители молодых девушек, страстно желавших их сосватать. Почему-то Гермионе кажется, что почти бывшая жена грязнокровка не будет препятствием для возможности заключить истинный магический союз. И от этой мысли становится плохо. Она откупоривает бутылку Огдена и делает большой глоток прямо с горла. В абсолютной тишине, под двумя пристальными взглядами. Алкоголь обжигает горло, на глаза наворачиваются слёзы. Непонятно только, причастно ли это пойло к ним, но отмазка неплохая. — Они ведь почти в разводе! — возмущается Джинни, на что Чарли только тяжело вздыхает. — Она всё ещё его жена по законам магического мира, — произносит он. Жена, жена, жена. В её голове буквально набатом гремят эти слова. А ещё перед глазами предстаёт поцелуй. Последний. Самый отчаянный из всех, что у них были. Самый горький и сладкий одновременно. — Ну, неужели нет никаких причин для того, чтобы Гермиона могла не присутствовать? — не теряет надежды Джинни. Гермиона благодарна. Правда. Вот только… — Есть, конечно, — подруга вскидывает голову, жадно глядя на брата, но тот быстро спускает её с небес на землю. — Но ни одна из них ей не подходит. Она здорова. Не в положении, — от этих слов Гермиона вздрагивает. Даже в сознании на миг проясняется. Страх сковывает сердце так, что неосознанно она кладёт ладонь на живот. О ребёнке она вообще не думала. Хотя с Драко они предохранялись с помощью зелий, совместно решив, что пока хотят немного насладиться друг другом. А что если… Нет. Она бы знала. Она бы поняла! Быть такого не может! Гермиона вспоминает, когда в последний раз были месячные. А ещё чётко помнит рассказы о том, что критические дни могут идти несколько месяцев, даже несмотря на беременность. Твою мать, теперь придётся разобраться ещё и с этим! С громким стуком она ставит бутылку на стол, привлекая внимание и взгляды брата и сестры Уизли. — Ты будешь не одна, — успокаивающе произносит Чарли. — Точно, — быстро кивает Джинни. — И даже не с Драко. Там ведь будут и Пэнси с Гарри, и Тео, и Блейз. Вряд ли кто-то что-то посмеет ляпнуть. — Как будто ты не знаешь эту публику, — горько усмехается Гермиона. А её мысли всё ещё крутятся вокруг потенциальной беременности. Зелье, с помощью которого они предохранялись, даёт стопроцентный результат. А в их случае? Она прикрывает глаза, когда в мыслях чётко формируется образ ребёнка — сначала малыша с карими глазами и каштановыми волосами. Всё-таки законы природы и биологии она знает. Но затем вспоминает, что в её мире присутствует магия. И магия в Драко древнее и сильнее, чем в ней. Тогда может их ребёнок был бы со светлыми волосами и серыми глазами? Чёртово безумие… — Ты ошибаешься, — слова Чарли заставляют Гермиону открыть глаза и недоумённо посмотреть на него. — Да, публику мы знаем. Знали. Однако им знатно подрезали крылышки после войны. И они ещё не набрались смелости показывать характер. А на твоей стороне будут чистокровные аристократы, члены их общества. А ещё главный Аврор и парочка его подчинённых, — губы Уизли дёргаются в подобие мягкой улыбки. — Да и Кингсли тебя в обиду не даст. — Точно, — кивает Джинни, хотя её глаза горят сочувствием, от которого в горле встаёт ком. Снова. — Но, дорогая, думаю, тебе стоит поговорить с Драко. Вам обоим стоит быть готовыми к происходящему и выбрать единую стратегию поведения. Всё это звучит как подготовка к бою. К настоящей схватке. С самим собой. С общественностью. Со своими страхами. И друг с другом. Вот только Гермиона не знает, хватит ли у неё сил на разговор с Малфоем. А ещё она должна выяснить, не беременна ли. И это сейчас важнее всего.