Глава 29

Гермионе кажется, что всё это сон. Его слова, его касания. Словно из кошмара она погружается в сладкую негу, но скоро сработает будильник, который вернёт её в реальность — в реальность, где она будет вынуждена лишь смотреть на Драко и осознавать, что теперь они друг другу чужие люди. Но пока может, она наслаждается. Сдаётся его напору, верит в слова. Только в эти жалкие мгновения. Израненная за последние недели душа требует этого. Изголодавшееся по ласке мужа тело не протестует. Сейчас, конечно, не время и не место, но им обоим, кажется, плевать. Плевать на всё. Уж ей точно. Потому что она снова может его касаться. Свободно. Зарываться пальчиками в немного жёсткие волосы, царапать чувствительную кожу на затылке, жаться к сильному телу, теряя голову от того, как напрягаются мышцы Драко под одеждой. Встречая его отклик, наслаждаясь тихими стонами и выгибаясь в умелых руках, закусывая губу до крови. Им нужно убраться из кабинета Гарри, пока их кто-нибудь не застал. Репортёры сюда проникнуть не могут — всё-таки кабинет главного аврoра, а вот их друзья… Она не готова ни перед кем объясняться. Не готова к их взглядам. Наверняка любопытным. К вопросам, сомнениям и умозаключениям. Ни к чему. Драко держит её крепко. Обнимает одной рукой за талию, второй зарываясь в непослушные кудри. Сцеловывает дорожки слёз с её щёк. На миг в голову прокрадывается мысль о том, как она выглядит сейчас, но его взгляд… взгляд сметает все сомнения. Полный нежности и того, о чём она пока не готова говорить. Того чувства, что она пытается выкорчевать из сердца уже пару недель, причиняя себе боль, но всё безуспешно. Да и рассчитывала ли она на иное? Разумеется, нет. Пока Драко рядом, ничто не может заставить её чувства ослабнуть. Она могла лишь сдерживать их, но теперь, когда он так близко, когда он произносит обещания, впиваясь в её губы своими, все внутренние барьеры разлетаются в щепки. После ей наверняка будет больно. После она будет жалеть, корить себя за малодушие. Она хочет сказать об этом, но Малфой словно читает её мысли. Затыкает Гермиону очередным поцелуем, вторгаясь языком в её рот. Напористо, немного грубо, но её тело отзывается. Гермиона чувствует, как горит кожа под его прикосновениями. Ноет грудь, которую Драко слегка сжимает сквозь платье. Трутся о жёсткую ткань чашечек набухшие соски, что требуют ласки. Гермиона ощущает собственное нетерпение. До зуда на кончиках пальцев. Особенно когда Малфой начинает покрывать поцелуями её шею. Он нетерпеливо подхватывает её под ягодицы и устраивает прямо на рабочем столе Гарри, абсолютно наплевав на всё. Ей хочется, чтобы было, как раньше. Гермиона хочет Драко. Ей мало того, что он даёт ей в этот миг. Она хочет, чтобы он продолжал покрывать её кожу поцелуями, оставляя за собой красные следы, некоторые из которых останутся и завтра. Докажут ей, что всё это не сон. Причинят ещё больше душевной боли. Ей хочется ощутить его прикосновения всем телом. Хочется уничтожить это платье, которое мешает. Ей уж точно. Но она понимает, что что-то не так, когда лбом Драко упирается в её плечо, а его горячее дыхание опаляет кожу. Он дышит тяжело и часто. А его пальцы впиваются в её кожу на бёдрах, заставляя нетерпеливо ёрзать. В её душу закрадывается страх. Он жалеет? Не хочет? Передумал? Сотни мыслей проносятся в голове, пока Драко не поднимает голову и вновь заключает её лицо в ладони. Оглаживает щёки, смотрит так, что душа разрывается на части. Только в этот раз не от боли. Впервые за долгое и мучительное время — не от боли. Так он смотрел на неё тогда, когда клялся в любви перед самыми родными и близкими. Так он смотрел, когда делал предложение. И в их первую ночь тоже. Этот взгляд она встречала несколько месяцев подряд — пока могла уверенно сказать: он — её, а она — его. Но есть ли у неё сейчас такое право? — Прости, — шепчет Малфой в губы жены. — Слишком много эмоций, — признаётся он, слегка краснея. Слабая улыбка растягивает её губы. Пальцы дрожат, когда она касается его щеки в ответ. А его ведёт от этого прикосновения. От простой ласки, на которую он поддаётся, утыкаясь щекой сильнее в её ладонь, прикрывая глаза на миг, прежде чем взглянуть снова. — Хочу, чтобы ты ушла со мной, — тихо произносит Драко. — В наш дом. Её сердце пропускает удар, а брови хмурятся. Она старалась не вспоминать о месте, где были самые счастливые моменты её жизни. О месте, где она ощутила боль, настолько сильную, что могла сравниться с болью от потери родителей. — Драко… — вздыхает она, чувствуя его сопротивление. В том, как он прижимается к Гермионе сильнее, в том, как глубоко и тяжело вздыхает, сжимая губы в тонкую линию. — Я не буду настаивать, — смиренно произносит Малфой, быстро касаясь зацелованных губ. — Но я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Не хочу, чтобы ты накручивала себя. — Поверь, место на это точно не повлияет, — грустно усмехается Гермиона. Ей странно ощущать себя в глазах других настолько слабой. Да, сейчас она действительно с трудом справляется с ситуацией. Да и справляется ли? Но Гермиона привыкла, что в чужих глазах она всегда сильная. Так было, даже когда её родителям не смогли вернуть память. Лишь Гарри был свидетелем её слёз. Единожды. — Разреши позаботиться о тебе, — тихо предлагает Драко, поглаживая его большими пальцами по щекам. Невесомо, нежно, трепетно. — Я не позволю себе ничего лишнего, клянусь, — его слова удивляют. Заставляют судорожно вздохнуть и буквально вцепиться в крепкие запястья, словно под ней нет опоры. — Не зайду дальше, чем ты позволишь. — А если я боюсь, что не остановлю тебя? — спрашивает Гермиона, выискивая в серых омутах хоть намёк на холод, раздражение, непринятие. Что-нибудь, что её остановит. — Тогда я с радостью возьму всё, что ты мне будешь готова дать, — его лоб прижимается к её, а взгляд проникает в самое сердце. Гермиона лишь горько улыбается, осознавая, что готова отдать ему всю себя. Тело, душу… Всё, что он будет готов принять. И от её собственного безрассудства ещё страшнее. Она подаётся вперёд, касаясь его губ своими. Теперь срывая его судорожный вздох, прежде чем Драко углубит поцелуй. Медленно. Тягуче. Он ласкает её язык своим, ведёт ладонями по телу, разжигая этот огонь вновь. Гермиона обнимает мужа за шею, отдавая контроль в чужие руки. Она устала. Она не хочет больше думать, принимать решения и просчитывать последствия. Она хочет вновь быть любима и любить. И сейчас Драко буквально молил её об этом. Она пожалеет позже. Позже разберёт каждый миг, каждую свою эмоцию на составляющие. Только не сейчас. — Отведи меня домой, — шепчет она ему в губы. Молит. Чувствуя, как меняются его движения. Малфой целует сильнее, напористее, словно желая убедить её: это решение верное. Он подхватывает её под спину и колени, разрывая поцелуй только на миг. Несколько шагов к камину, но они не спешат. Словно её просьбы достаточно, чтобы успокоить их обоих. Настолько, что забыт страх быть обнаруженными кем-то. Драко опускает её на ноги и прижимает спиной к резной кладке. Камень неприятно впивается в голые лопатки, от чего Гермиона жмётся к мужу. Его движения жадны и в то же время чувственны. Словно впервые они наслаждаются друг другом по-настоящему. Исследуют друг друга глубокими движениями, подходя к грани, которую могут позволить себе в этих условиях. Длинные пальцы путаются в её волосах, не давая отстраниться. Гермиона не может насытиться им. Она так скучала по уверенным прикосновениям, что умело дарили ей и нежность, и страсть. Девушка хочет его так сильно, как никогда. Острая потребность пронизывает тело, а желание накрывает с головой. Она отстраняется первой. Несколько долгих мгновений смотрит в затуманенные страстью глаза, а затем выпутывается из объятий. Драко отпускает неохотно, внимательно следит потемневшим взглядом за тем, как она берёт горсть летучего пороха и встаёт в камин. Не отводя от него взгляда, она чётко произносит их дом в качестве места назначения, замечая, как вспыхивают облегчением его глаза, прежде чем зелёное пламя поглощает её. Глупый. Неужели думал, что она сбежит? Сможет уйти? Один раз ей удалось — когда в его взгляде царили холод и жалость. В этих самых стенах. Теперь же, когда пламя вспыхивает за её спиной, а крепкие руки обхватывают и прижимают к сильному телу, вряд ли она способна уйти. Ни тогда, когда его губы жадно касаются шеи, вырывая из её груди стоны. Ни тогда, когда он что-то шепчет ей сбивчиво на ухо, но Гермиона просто не слышит. Она откидывает голову ему на плечо, полностью отдаваясь во власть мужа, плюя на последствия того, что произойдёт. — Скажи, когда мне остановиться, — разбирает она слова в его шепоте. Он прикусывает тонкую кожу на шее, а после обводит это место языком. Большие ладони скользят по талии вверх, по расшитому стеклярусом лифу, сжимая грудь. — Не останавливайся, прошу, — теперь пришла её очередь молить. И эти слова вырывают из Драко стон, после которого он разворачивает Гермиону лицом к себе и снова подхватывает на руки. Краем глаза, пока муж широким шагом пересекает гостиную, она замечает любопытно поглядывающего на них Живоглота. Вид питомца, их присутствие в этом доме — всё вкупе вызывает у неё улыбку и странное щемящее чувство в груди. Гермиона тянется к Малфою, целует в подбородок, щёку, слегка прикусывает мочку уха, прежде чем губами опускается на шею. Он напрягается от её прикосновений, прижимает её к себе ближе, но не останавливается. Преодолевает лестницу, переступая через ступеньку, вносит их в спальню. Ей кажется, что в последний раз она была тут слишком давно. Многое произошло с тех пор, как Гермиона в слезах собирала в этой комнате вещи. С тех пор как сидела на этой кровати, стараясь осознать происходящее. Драко не даёт ей развить эту мысль. Не даёт вновь погрузиться в пучину боли. Он ставит её на ноги и тут же притягивает к себе вновь, в этот раз совершенно не сдерживаясь. Ловкие пальцы нащупывают застёжку платья на спине. Тихий звук расстёгиваемой молнии подобен настоящему грому. Он отдаётся эхом в ушах и словно символизирует для Гермионы точку невозврата. Но почему ей так неловко? Словно они не занимались сексом десятки раз до этого. Словно он никогда не видел её обнажённой. Она чувствует, как щёки покрываются румянцем, когда ткань падает к её ногам. Оставшись лишь в кружевных трусиках, под взглядом, полным восхищения, Гермиона пытается вернуть себе ту уверенность, с которой она просила Драко не останавливаться. Он сокращает между ними расстояние до минимума. С трепетом укладывает её на застеленную кровать, расстёгивая на себе мантию. Его взгляд ощущается кожей. Скользящий от её глаз по налитой груди, по затвердевшим соскам ниже. Туда, где ткань уже бесстыдно намокла, впиваясь в чувствительный комочек нервов. — Такая красивая, — хрипло произносит он, стягивая мантию с плеч. Драко не спешит раздеваться дальше. Нависает сверху на вытянутых руках, он разглядывает её, словно видит впервые. — Я помню, как ты смущалась от комплиментов. В самом начале. Действительно. Ей сложно было поверить, что кто-то мог восхищаться её красотой. Не такой, как сегодня. Она помнит, как он долго смотрел на неё в их первое утро. Сидя на кухоньке его старой квартиры, пока Гермиона куталась в простыню, Драко наблюдал. С лёгкой улыбкой на губах. А когда она спросила, о чём он думает, то с его губ легко слетело это слово. Она помнит, как тогда только фыркнула, прекрасно зная, что тени залегли под глазами, макияж смылся, а волосы были ужасно растрёпаны. Но Драко повторял ей это. Раз за разом. Будь на ней красивое бельё, платье, старая пижама или джинсы. — Ты говорила это постоянно, — шепчет она в ответ. Драко наклоняется ближе, его дыхание, а после и губы касаются кожи. Невесомо сначала. Затем ощутимее. Ключица, грудь, ложбинка между ними. Гермиона зарывается пальцами в его волосы, притягивая мужчину к себе ближе. Поощряя каждое движение, выгибаясь навстречу ласкам. — Только правду, — тихо отвечает Драко, прежде чем его губы смыкаются на её напряжённом соске. Гермиона тихо стонет, прикрывая глаза. Наслаждаясь его касаниями. Тем, как он устраивается удобнее между её разведённых ног, как терзает пальцами вторую грудь, пока всасывает, покусывает и обводит языком ареолу. Он точно знает, как ей нравится. Касается идеально. Настолько, что через считанные мгновения она готова умолять его. Продолжить. Коснуться в других местах. Или же просто взять её. Между ног болезненно пульсирует, а внутренние мышцы сжимаются от каждого движения Драко. Он мучает и её, и себя. Она это чувствует. Ощущает бедром, в которое упирается твёрдый член сквозь ткань брюк. Но Малфой не спешит. Не отзывается на её стоны, лишь методично продолжает мучать. Грудь, шею, губы. Распаляя Гермиону до предела. Настолько, что первое прикосновение к ластовице белья прошибает её разрядом тока. — Гермиона, — выдыхает он, наблюдая за её метаниями. Она может только зажмуриться и всхлипнуть, подаваясь бёдрами навстречу. Сдерживая крик, что рвётся из груди. Когда Драко надавливает на ткань, задевая чувствительный клитор, Гермиона мычит и выгибается в его руках. — Пожалуйста, сильнее, — шепчет ему и получает желаемое. Драко касается увереннее. Сначала сквозь ткань. Давит, кружит над чувствительной точкой. Затем отодвигает ластовицу, собирая выделившуюся смазку подушечками пальцев. — Такая мокрая, — произносит Драко, проходясь пальцами по влажным складкам, а затем вновь кружа над клитором. — Хочу быть в тебе, милая, — признаётся он, целуя её в губы. Гермиона цепляется за него, словно может упасть. Стонет сквозь поцелуй, чувствуя, как ноги начинают мелко дрожать от нарастающего напряжения. Нетерпеливо она начинает расстёгивать его рубашку. Мелкие пуговички выскальзывают из дрожащих пальцев, но Гермиона не сдаётся. — Отвлекаешься, — шепчет он ей на ухо, когда девушка тихо шипит от очередной «неудачи». — Хочу тебя коснуться, — стонет Гермиона в ответ. Драко вставляет в неё два пальца, даря долгожданную, пусть и недостаточную наполненность. Внутренние мышцы сжимаются вокруг него, но этого всё ещё мало. Хотя оргазм слишком близко. — Хочу, чтобы ты кончила на моих пальцах, милая, — признаётся Малфой, не переставая двигать рукой. Большой палец продолжает кружить по клитору, толкая девушку за грань. — А затем я весь твой. Всегда. Этих слов и действий достаточно, чтобы волна удовольствия, поднявшаяся от дрожащих коленок, разлилась по низу живота, приводя к долгожданному освобождению. Гермиона открывает рот в беззвучном крике, ощущая губы мужа на своей шее. Она стискивает пальцами ткань рубашки, совсем наплевав на то, что может её испортить. Она буквально тает в крепких руках, сжимаясь на длинных пальцах, мечтая о том, чтобы это был член любимого мужчины. Зная, что он подарит ей это наслаждение, но Гермиона слишком нетерпелива. Драко сам стягивает с себя рубашку, расстёгивает и приспускает брюки. Её взгляд блуждает по обнажённой мужской груди, с болью замечая свежие шрамы на плече. Они тянутся вниз, до самого бока. На фоне старых шрамов от Сектусемпры они выделяются слишком явно. Кончиками пальцев она проводит по рваным линиям. Боль за его страдания и сожаление о произошедшем отражается слезами в карих глазах. А ведь их могло и не быть. Если бы Драко взялся за своё лечение, то сейчас на этом месте была бы «чистая» кожа. Как на её груди. Но всё это время он больше переживал о ней. Сидел у постели Гермионы, наплевав на всё. Драко сжимает пальцами её подбородок и заставляет поднять глаза на него. — Не думай об этом, — просто говорит он, коротко целуя в губы. — Как я могу не думать об этом? — спрашивает его Гермиона. Пальцы касаются его торса увереннее, пока ладонь не останавливается на покрытом шрамами плече. — Это уже неважно, — отвечает Драко, качая головой. Он опускает голову, целует её плечо, ведёт губами дорожку поцелуев ниже. Нежно, медленно. — Тогда, да и сейчас мне было плевать. Я больше волновался за тебя. — Теперь я в порядке, — отвечает Гермиона. Драко целует впалый животик, от чего она вздрагивает, а затем нависает над ней, садясь у разведённых ног. — Сейчас — да, — он подцепляет пальцами бельё, тянет вниз, когда Гермиона приподнимает бёдра, чтобы помочь ему избавить себя от ненужной вещи. — Но я бы ни за что не хотел пережить это снова, — она понимает, о чём Драко говорит, но он продолжает: — Сидеть у твоей постели и не знать, очнёшься ли ты — самая настоящая пытка. Пытка, за время которой я понял, что всё потеряет смысл без тебя. Гермиона тянет к нему раскрытую ладонь, которую Драко перехватывает и переплетает их пальцы. Он заводит их соединённые руки над её головой, прижимает к матрасу. Второй ладонью Малфой приставляет горячую головку к влажным складкам. Водит ею по промежности, задевая клитор и размазывая смазку. От его слов щемит сердце, а действия заставляют сходить с ума от желания. Гермиона жмурится, чувствуя, как солёные капли проделывают влажные дорожки по вискам. Тихо стонет, когда Драко продолжает легко дразнить её, давя головкой на чувствительный вход. Она подаётся бёдрами вперёд, старается сама насадиться на твёрдую плоть, но Малфой не даёт ей этого сделать. — Драко, — всхлипывает Гермиона от переизбытка чувств. — Посмотри на меня, — просит он. Она разлепляет влажные ресницы и задыхается от его взгляда, вперемешку с ласками. В его глазах слишком громкие обещания. Слишком много того, о чём ей страшно говорить. В пору можно заподозрить, что он вновь находится под любовным зельем. Однако Драко ничего не произносит вслух. Он толкается вперёд, медленно наполняя её, растягивая под себя, словно впервые. Они стонут в унисон. Несмотря на то что она только-только кончила и очень возбуждена, Драко не торопится. Боится причинить боль или дискомфорт. Проникает в неё нежно, не спеша, пока не входит до упора. Оба тяжело дышат, не сводя друг с друга глаз. Это напоминает их первый раз, но в этот вечер всё ощущается острее. Словно на кону стоит намного больше, чем тогда. Но Гермиона отмахивается от этих мыслей. Только не сейчас. Сейчас важен лишь этот мужчина, что отдаёт ей всего себя. И пока это возможно, она будет принимать всё — каждое нежное слово, каждый толчок, что заставляет стонать и выгибаться в сильных руках, каждый поцелуй и ласку. Она сжимает его пальцы сильнее, второй рукой проводя по щеке. Лаская зацелованные и искусанные ею губы, чувствуя прикосновение языка. Он втягивает палец в рот, слегка прикусывая подушечку, после обводя её языком. Толчки в ней становятся сильнее. При каждом его движении пошлые влажные звуки и шлёпки оглашают спальню. Гермиона слишком мокрая, слишком сильно сжимает его член. Она чувствует влагу на своих бёдрах, не может не подаваться навстречу его движениям, что раз за разом становятся всё более жадными, ненасытными. Драко прижимает её к матрасу своим телом, пока ногами Гермиона скрещивает лодыжки за его спиной. Притягивает к себе ближе, пока Малфой начинает осыпать её лицо поцелуями. Стоны уже невозможно сдерживать, да и нет желания. Гермиона отпускает себя полностью, забывает обо всех проблемах, боли, реальном мире вне стен этого дома. В объятиях любимого мужчины, занимаясь с ним сексом, слушая нежности, что он шепчет ей на ухо, она разрывается от удовольствия и захлестывающих её эмоций. Они достигают оргазма практически одновременно. Драко кладёт ладонь на её живот, касаясь чувствительного клитора, нежно ласкает его, подводя Гермиону к краю. А когда она кончает, продолжает двигаться, продлевая её удовольствие и срываясь следом за ней. Гермиона не сразу понимает, что горячая сперма покрывает её бёдра. Лишь через несколько секунд приходит осознание пустоты внутри. Она обнимает Драко за плечи, прижимаясь к нему сильнее, словно боясь, что всё это вот-вот закончится. Но Малфой, тяжело дыша, сухими губами целует её плечо и шею. Касается губ нежным поцелуем, а после перекатывается на спину, утягивая Гермиону за собой. Они пытаются отдышаться и наслаждаются тишиной. Гермиона чувствует, как борется с пограничным состоянием между сном и явью, а ещё с мыслями, что активно пытаются влезть в её голову. И ей удаётся — пока одна не простреливает сознание, словно пуля из маггловского пистолета. Гермиона напрягается всем телом и прикрывает глаза. Надо было сказать раньше, но… когда? Да и как? Тем более что она абсолютно ни в чём не уверена. Но этот страх. Страх, что не выходит из души и не покидает тело. Что сидит мерзким комом где-то в районе желудка. Драко чувствует изменения в ней. Сжимает в объятиях крепче, пытается заглянуть в лицо, которое она прячет у него на груди. — Гермиона, — зовёт её мужчина. — Что не так? Что случилось? Она вскидывает голову и смотрит прямо в серые глаза, полные беспокойства. Сжимает губы, не зная, как вывалить на него это всё. Да и не тот момент. Но пути назад уже нет. — Я боюсь, что могу быть беременна.