Глава 30

Драко молчит. В его глазах столько удивления, что ей сложно просто ждать его ответа. Она по-детски жмурится, утыкаясь в его плечо, прежде чем глубоко вздохнуть и отстраниться. Собственная нагота смущает невообразимо, а потому Гермиона тянет на себя ткань покрывала, прикрывая им слишком мало. — Ты… боишься? — тихо переспрашивает он. Она смотрит на него и борется со своими эмоциями. Вздёргивает брови, что практически сходятся, когда пытается подобрать слова. В ней снова бурлит энергия, а сон отходит на второй план. Девушка садится, неловко оттягивая ткань покрывала, которое закономерно застряло под Драко. — Я не уверена, — выдыхает она в итоге. — Постой, с чего ты вообще это взяла? — Драко садится следом за ней. Его движения чёткие, но резкие. Он выглядит сейчас так, словно находится на службе. Расследует дело, не позволяя себе лишних эмоций, старается справиться с удивлением. — Я… боже, мне не стоило этого говорить! — она пытается подняться, но Драко подаётся вперёд и хватает её за локоть, не давая отстраниться. — Подожди, — теперь он смотрит на неё снизу вверх, опираясь свободной рукой о матрас. — Объясни, в чём дело. — Я же говорю, я не уверена в этом! — восклицает Гермиона. Голос срывается, горло словно кто-то сдавливает. Она с трудом сглатывает, пытаясь выдержать взгляд мужа, и сдаётся, снова садясь на постель. — С чего ты взяла, что можешь быть беременной? — настойчиво спрашивает Драко снова. Он подбирается ближе, не выпуская её руку, прекрасно зная, что она может сбежать в любой момент. И желание в ней велико. Но чувство вины сильнее. Она ведь и правда не уверена. Драко ждёт, пока Гермиона подбирает слова. Тянет её на себя, а пальцами цепляет подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. — Я думал, ты принимала зелье с тех пор, как мы начали встречаться, — тихо произносит он. Его глаза напоминают бездну в полумраке комнаты. Тусклого света из коридора ничтожно мало, чтобы она могла как следует разобраться в его эмоциях. — Верно, — шепчет она в ответ. Слюна во рту вязкая, а сердце отбивает такой сумасшедший ритм, что становится больно. — Тогда объясни, прошу, с чего ты решила, что можешь быть беременной, — он говорит с ней, как с маленьким ребёнком, и это работает. Её паника пусть и не отступает совсем, но немного притупляется под этим взглядом. — Мы с Чарли и Джинни разговаривали, когда я получила приглашение на этот чёртов бал, — руки на её теле сжимаются сильнее. Не принося боли, нет, скорее выказывая поддержку. Показывая ей, что он рядом. — И Джинни спросила, обязательно ли мне идти. — Так… — Чарли сказал, что так как мы ещё в браке, я не больна и не беременна, то обязана пойти, — она поднимает глаза, чувствуя себя ужасно глупо. Краснея и благодаря Мерлину, что свет в спальне не горит. — Ты поэтому… — боже, он спрашивает таким тоном, будто бы она слабоумная, хотя его в этой ситуации винить сложно. При том что творится в их жизнях — так просто невозможно! У них же только что был секс. Мерлин… И зачем она всё портит?! Но держать это в себе нет никаких сил. Её разрывает от эмоций, Гермиона знает, что сейчас нестабильна. И, к большому сожалению, единственный, кто может вытянуть её из этого состояния, теперь с полной растерянностью на лице слушает её сбивчивый полуистерический бред. — Нет, я… — слова застревают в горле, но Гермиона заставляет себя продолжить. — Потом я вспомнила, что последние нормально идущие месячные у меня были ещё до того, как ты рассказал мне о зелье. — Ты же знаешь, что цикл может сбиться из-за стресса, — почему он говорит такие разумные и бесящие её вещи? Она ведь думала об этом, но Гермиону это совершенно не убедило! — Знаю, — раздражённо выдыхает она, чуть отстраняясь. — Но в прошлом месяце их не было совсем. Я и не подумала об этом, пока Чарли не сказал, понимаешь! — она сжала его руку, сильно впиваясь пальцами в кожу. Однако Драко даже не дрогнул. Он всё так же смотрит прямо на неё, даёт выговориться и словно следит, чтобы её паника не превратилась в нечто неконтролируемое. — А потом я подумала о зелье. — О зелье? — тихо переспрашивает он. Их взгляды встречаются вновь, и она уверена, что её боль, необъятная, накатывающая с промелькнувшими воспоминаниями прошедших недель, отражается в глазах. — То, которым тебя опоили, — также тихо отвечает Гермиона. — Новая формула. Возможно, новые ингредиенты. Что-то, что могло изменить твою репродуктивную функцию, а также повлиять на зелье, которое для контрацепции принимала я. — Слишком много «если», тебе не кажется? — Драко словно успокаивается. И она не понимает почему. В ней всё ещё слишком много энергии, причём той, что требует выхода, но не получает его. А Малфой словно выдыхает, его плечи расслабляются, а пальцы на локте начинают поглаживать нежную кожу. — Но это возможно, — возражает она, на что Драко только кивает. — Возможно, — коротко отвечает он, а затем на миг поджимает губы. — Ты ещё не делала эти ваши маггловские тесты? — всё-таки его краткий экскурс в неволшебный мир не проходит даром. Личное любопытство и работа оставляют свой отпечаток. Гермиона удивлялась познаниям мужа ещё до брака. Скорее, когда они стали собираться одной компанией. Мимолётно брошенные фразочки, цитаты, знание некоторых фильмов и сериалов. Гарри тогда только усмехался её удивлению. Оказывается, вместе с боевыми искусствами и особыми заклинаниями авроры изучали и магглов. Потому она вновь тяжело вздыхает и качает головой. Драко кивает сам себе и словно подбирается в постели. — Я хотела сходить в Мунго завтра… — Можно не ждать так долго, — внезапно выдаёт он. — Авроры изучают диагностические чары, — Драко произносит это, пробираясь под покрывало и кладя ладонь на её живот. Гермиона вздрагивает от этого прикосновения, на что Малфой хмурится, но ничего не говорит. Ей немного стыдно за собственную реакцию, а потому она старается придвинуться ближе. Считанные сантиметры — и всё же. Пусть в этом и нет необходимости. — Мы делаем это для определения скрытых ранений, но насколько мне известно, беременность оно тоже определит. Он заканчивает почти шёпотом, а затем вновь смотрит Гермионе в глаза. От этого взгляда перехватывает дыхание, а сердце замирает. Замирает не болезненно. Нет. Что-то в глазах Драко заставляет в груди разлиться теплу и нежности. Он смотрит на неё, а губы шепчут заклинание. Как только появляется свечение, Гермиона не выдерживает, снова жмурится, но в этот раз не отстраняется. Она утыкается лбом в его плечо, чувствуя, что задерживает дыхание. Драко молчит. Секунда, две, три. Вечность. Она слышит, как у него на миг перехватывает дыхание, а затем горячий воздух касается её обнажённого плеча. Следом за ним и его сухие губы. — Ты не беременна, — шепчет он. Гермиона распахивает глаза, словно не верит в происходящее. Ей требуется пара секунд на осознание, прежде чем она поднимает глаза на мужа. Он смотрит на неё со смесью нежности и чего-то ещё. Такого горького, что она просто не хочет верить. Опять. Глупо, эгоистично. Но всё же. Она смотрит в глаза Драко и пытается осознать, что чувствует сама: облегчение, лёгкое разочарование и усталость — моральную и физическую. Гермиона слишком накрутила себя этой мыслью, а потому правда проходится по ней катком. Она шумно выдыхает и слабо улыбается. Уголок губ Драко дёргается в ответ, а его ладонь, большая и горячая, теперь просто обжигает своим прикосновением. Он едва заметно кивает в сторону, куда Гермиона переводит взгляд. Небольшая схема, что подсвечена серебром. Абсолютно непонятное хитросплетение нитей, некоторые из которых отливают розовым, что заставляет её хмуриться, когда Гермиона пытается понять, где же тут ответ на её вопрос. — Это твоя магия и кровь, — отвечает на немой вопрос Драко, шепча ей на ухо. — То, что подсвечивается розовым, означает дисбаланс, но цвет слишком тусклый, чтобы беспокоиться. — А ребёнок… — Обычно это заклинание показывает область, которую накрывает ладонь мага, — его пальцы слегка поглаживают кожу. Щекотно, но приятно. — Будь ты беременна, сгусток клеток и энергии пульсировал бы красным. — Ты уверен? — срывается с её языка быстрее, чем она себя останавливает. Но в ответ получает смешок в копну растрёпанных волос и лёгкий поцелуй в висок. — Ты во мне сомневаешься? — он спрашивает несерьёзно, но Гермиона не хочет его обидеть. А потому вновь смотрит на Драко и мотает головой. — Нет, я просто… — она беспомощно открывает и закрывает рот, а затем, чуть краснея, признаётся: — Теперь я чувствую себя глупо. Она вновь обращает взгляд к схеме. Завораживающей. И холодно пустой в районе её чрева. Они говорили о детях давно. Ещё перед свадьбой. Когда Драко сделал ей предложение. «…Точно так же после горячего секса они лежали в постели, смотря в потолок её старой квартиры, и уютно молчали. Внезапная мысль пронзила её сознание и прошла электрическим зарядом по телу. — Что случилось? — шёпотом поинтересовался он, пытаясь заглянуть ей в лицо. Стыдливый румянец обжёг её щёки, однако… Это ведь нормальный вопрос для тех, кто собирается жениться? Закусив губу, Гермиона подняла на уже своего жениха взгляд и также тихо спросила: — Ты хочешь детей? — Прямо сейчас? — светлая бровь выгнулась, а уголки его губ дрогнули, выдавая усмешку. Она закатила глаза и ткнула его кулаком в бок, на что Малфой только судорожно вздохнул и притянул девушку к себе ближе. — Дурак! — Согласен, виновен, милая, — ответил он. Пальцы коснулись её подбородка, поднимая лицо выше, а губы тут же нашли её. Нежно. Почти трепетно. С лёгким привкусом «моя», что он шептал, пока их тела сливались воедино. Только тогда Драко произносит это слово так, будто боялся, что Гермиона передумает. Одержимо. Теперь же сомнения его покинули. — Конечно, хочу. — Сколько? — спросила она. Пальцы коснулись кожи на его груди, от чего мышцы слегка напряглись, когда Грейнджер начала выводить невидимые узоры. — Несколько поколений подряд у Малфоев рождался лишь по одному ребёнку, — задумчиво ответил Драко. Ладонь прошлась по её спине выше, путаясь в каштановых прядях. — Но я не против, если их будет двое. Трое. Неважно. Главное, чтобы этого хотела и ты. — Я тоже была единственным ребёнком в семье, — с тяжёлым вздохом ответила она. Грусть сковала сердце в один миг, но Гермиона не позволила этому чувству перехватить бразды правления над её настроением. — И я всегда удивлялась Уизли, которые… шумные, но такие весёлые, готовые прийти на помощь или подшутить, — Драко от упоминания рыжеволосого семейства слегка морщится, на что Грейнджер улыбнулась. — Я не против двоих. Не сейчас, разумеется, — быстро добавила она. — Но может… через пару лет? — Отличный план, любимая, — прошептал Малфой и поцеловал её в лоб. Она прикрыла глаза от удовольствия и щемящего душу тепла…» Кто же знал, что это время не наступит? Гермиона прижимается к Драко, устраивая голову на его плече и радуясь, что он не видит выражение её лица. Ей надоело испытывать боль. Надоели душевные терзания. Она просто уже не может выносить их морально и физически. Она хочет тишины. Покоя. Ничего не чувствовать. Но не с помощью окклюменции. Нет. Гермиона не хочет, чтобы потом эта волна накрыла её с головой. С ней она точно не справится. К сожалению, выход из всей этой ситуации только один. Расследовать дело и… Гермиона поднимает голову и смотрит на Драко. Он, словно чувствуя, о чём она думает, тянется к ней за поцелуем, на который девушка охотно отвечает. Потому что этого требует её душа и сердце. Потому что тело желает его. Иначе, чем раньше. Словно его близость — наркотик для неё. Необходимость. Потребность, без которой не жить. Наверное, потому что она понимает — это ведь всё конечно. А ещё из-за принятого ею решения. Но о нём Гермиона подумает позже. Она сама перелезает к Драко на колени. Отпускает из пальцев покрывало, позволяя себе вновь предстать перед всё ещё её мужем обнажённой. Пальцы Драко впиваются в её кожу на бёдрах, когда он притягивает Гермиону к себе ближе. Плоть твердеет за считаные секунды. Она ощущает это своей промежностью, которой начинает тереться о ствол. Малфой стонет сквозь поцелуй, прикусывая её губу, на что девушка только усмехается. Однако недолго. Драко усиливает нажим, подаётся коротким толчком бёдрами навстречу, задевая членом её клитор, от чего девушка выгибается в его руках и протяжно стонет. — Мне никогда не надоест смотреть, как ты стонешь в моих руках, — признаётся Драко, покрывая поцелуями её шею. Втягивает нежную кожу, оставляя алые метки. Слегка прикусывает, обводит эти места языком. А руками помогает ей двигаться. — Хочу почувствовать тебя внутри, — отвечает она. — Хочу кончить снова на твоём члене… Боже, Драко! Секунда — и её мир переворачивается. В прямом смысле слова. Малфой укладывает Гермиону на спину. Она не успевает выдохнуть, как твёрдая плоть наполняет её вновь, ощущения и эмоции схлёстываются в неистовом коктейле. Тяжесть его тела приятна. Она сжимает пальцами его плечи, тянет к себе ближе, вновь впивается в губы поцелуем, заглушая стоны. Кровать тихо скрипит от движений мужчины, но ей плевать. Боже. Сейчас важен только он. Драко. Её Драко. Пока в этот миг он принадлежит ей, без всякой уверенности, что это повторится вновь. Что завтра вновь не произойдёт что-нибудь, что заставит его смотреть с леденящим душу холодом. И Гермиона отдаётся этому моменту полностью. Душой и телом. Забывая о мире за пределами стен их маленького, уютного домика, в котором они оба были счастливы.

***

Часы в гостиной пробили три раза, а она всё так и не смогла уснуть. Грудь Драко под её пальцами мерно вздымается. Дыхание глубокое, а хватка ладони на талии ослабла. Он спит. Вымотанный не меньше, чем она, после пары оргазмов, страстных и нежных движений, Драко спит крепко. Она убеждается в этом, отстраняясь. Сначала немного, чтобы взглянуть ему в лицо, а затем сильнее. Настолько, что покрывало, которым Малфой их укрыл прежде чем отключиться, соскальзывает с её тела. Гермиона смотрит. Запоминает каждую чёрточку, каждый шрамик. Каждую морщинку. Линию губ. Она смотрит на своего мужа, ощущая только любовь. Безграничную, невероятную по своей силе и глубине. Она уже приняла решение. Она уже знает, что будет делать. Но после. Сначала Гермиона собирается взять себя в руки. Справиться с эмоциями самостоятельно. Заменить страдания на злость. Ярость — на того, кто с ними это сделал. Она найдёт его. Они найдут. И воздадут по заслугам за их страдания. А дальше… Они решат все после. Раз уж обстоятельства сложились так… Она просто не хочет снова допустить ошибку. Гермиона склоняется над Драко и оставляет лёгкое касание в уголке губ. Он лишь глубоко вздыхает, но не просыпается. И это даёт ей смелость подняться с постели. Она подхватывает платье, что лежит на полу, изящные босоножки, бельё и на цыпочках пересекает спальню. Уже в дверях оглядывается на всё ещё мирно спящего мужа. Она могла бы остаться. Встретить с ним утро. Поддаться внезапным эмоциям, чувствам, страсти, что вспыхнула в нём. Позавтракать на своей кухне, поговорить… Но Гермиона не может. Не сейчас. Возможно, немного позже. Она бросает на Драко последний взгляд и выходит из комнаты, а уже через десять минут, с Живоглотом на руках, покидает дом.