Глава 32

Глаза в глаза. Они сверлят друг друга взглядом несколько долгих секунд. И Гермиона понимает, что на миг утратила связь с реальностью, потому что вздрагивает от неожиданности, когда Блейз поднимается со своего места. А Драко, видя Забини, почему-то мрачнеет. Ни Гермиона, ни Блейз не понимают такой реакции. Мужчина делает шаг в сторону Малфоя и нервно усмехается. — Привет, дружище, — он протягивает руку, которую, замявшись на миг, Драко принимает. Но даже эта заминка даёт понять, что что-то не так. Однако Гермиона видит их твёрдое рукопожатие, после которого Блейз хлопает друга по плечу. — Ты как? Выглядишь паршиво, ты хоть немного спал этой ночью? Вопрос Забини заставляет Гермиону непроизвольно покраснеть. А Драко усмехается. То ли от вопроса и знания ответа на него, то ли от её реакции. И его взгляд… Что-то меняется. Он темнеет, заполняется теми эмоциями, от которых становится сложно дышать. — Скажем так, было не до этого, — она жалеет, что не может заткнуть ему рот. Потому что Блейз не идиот. Он видит глаза Драко, видит, куда он смотрит, оборачивается, считывая её реакцию, и его глаза распахиваются в удивлении. — Мерлиновы яйца, — бормочет он себе под нос, а затем прокашливается, словно тоже смущается в этой ситуации. Но Гермиона слишком давно знает его и понимает, что тут скорее неловкость другого рода. Ведь ни пошутить на эту тему, ни промолчать Забини не сможет. — Ну… Ясно. Что-то случилось? — в итоге спрашивает он. — Ты ворвался так, словно стая гиппогрифов решила свести с тобой счёты. — Ты не оставишь нас? — резко спрашивает Драко, переводя взгляд на друга. Тот несколько секунд молча смотрит на Малфоя в ответ, бросает короткий взгляд на Гермиону, а затем просто улыбается. — Мне уже пора, — пожимает плечами Забини. — Я и так задержался в Министерстве. — Увидимся, — кивает Драко. Как только Блейз делает шаг в сторону двери, его взгляд вновь упирается в Гермиону, которая ничего не говорит, но и на мужа не смотрит. Её распирает стыд и злость. Как он смеет вообще врываться в её кабинет, выгонять Блейза и так… заставлять её так чувствовать себя под этим взглядом. Щелчок закрываемой двери кажется слишком громким в установившейся тишине. Гермиона протяжно выдыхает, словно пытаясь вытолкнуть из лёгких весь воздух — до дискомфорта, даже лёгкой боли. Она не знает, чего хочет: чтобы Малфой был здесь или чтобы он ушёл. Шаг, уверенный, широкий, громкий, не помогает ей определиться. Гермиона закусывает губу и прикрывает глаза, чувствуя аромат парфюма Драко и понимая, что он стоит слишком близко. — Прошу, посмотри на меня, — хрипло шепчет он. В его голосе эмоций не меньше, чем во взгляде. И она не может сопротивляться. Медленно поворачивается, с трудом разлепляя веки. Задыхается от собственных чувств, что переполняют — противоречивых, ярких. Скорее всего, слишком явно читающихся в её глазах. Драко подаётся вперёд, но вовремя останавливается. Словно запрещая себе действовать дальше. Он стоит в паре десятков сантиметров от неё. Не нужно напрягаться, чтобы коснуться. Малфой даже поднимает руку, но затем сжимает ладонь в кулак, а его губы превращаются в тонкую линию. — Я хотел спросить, почему ты ушла вчера, но сейчас понимаю, — также тихо произносит он. И почему-то Гермиона теперь думает не о своих чувствах. Она может разглядеть в его буре эмоций смятение и даже боль. И от этого становится только хуже. — Прости, я снова всё испортил. — Я хотела этого не меньше, чем ты, — тихо отвечает Гермиона. И это абсолютная правда. — Почувствовать твои объятия, поцелуи. Почувствовать тебя, — дополняет она, видя, как он шумно выдыхает. — Просто… Просто мне страшно, Драко. — Я не буду врать и говорить, что понимаю, — честно отвечает мужчина. — Скорее осознаю это. И в какой-то момент мне показалось, что если я выплесну все свои эмоции, если поддамся порыву и покажу, что это тоже по-настоящему для меня, то всё волшебным образом придёт на круги своя. Слишком глупо и самонадеянно, — усмехается он горько. Гермиона мотает головой. Нет. Ведь в какой-то момент ей и правда этого хотелось. Очутиться в его объятиях, услышать эти слова. Ведь девушка думала, что тогда боль магическим образом исчезнет. — Мне нужно время, — отчаянно шепчет она. Вскидывая голову, чувствуя, что слёзы скапливаются в уголках глаз. — Мне нужно время, чтобы поверить снова. И если твои чувства действительно правдивы, если ты не передумаешь, я… Она замолкает, когда Драко крошечным движением полностью сокращает расстояние между ними. Гермиона смотрит на него широко распахнутыми глазами, дышит через раз, не шевелясь. Они оба словно идут по острию лезвия, боясь оступиться. Драко медленно поднимает ладонь, внимательно наблюдая за реакцией жены. Невесомо касается щеки, очерчивая нежную кожу подушечкой большого пальца. Гермиона шумно выдыхает, невольно подаваясь навстречу его касанию. И видит облегчение в серых глазах напротив. Он склоняется медленно. Даёт ей миллион возможностей отступить, но Гермиона не может сдвинуться с места. Да и не хочет. Это глупо отрицать при всех своих страхах. Прикосновение его губ сначала лёгкое. Невинное. Словно невесомое. Драко целует её так, что сердце щемит от переполняющей его нежности — как когда-то давно, в первый раз. В их первый раз. Словно всё может обрушиться, как карточный домик. Но не встречая сопротивления, не видя сомнений в её взгляде, Драко чуть усиливает нажим. И всё остальное становится неважным. Его пальцы зарываются в распущенные кудри, когда ладони Гермионы скользят по твёрдой груди, стискивают ткань рабочей водолазки в пальцах. Его дыхание становится неровным, горячим, почти обжигающим. Гермиона ощущает, как под пальцами напрягаются мышцы, словно он держит себя из последних сил. Вкус его поцелуя меняется — от робкой осторожности к требовательной жадности, в которой слышатся всё: страх, тоска, невозможность больше сдерживаться. Она не сопротивляется. Её ладони разжимают ткань и скользят выше — к его шее, туда, где бешено колотится пульс. Он живой, реальный. Он — её. И сейчас никакие страхи, никакие сомнения не имеют значения. Когда поцелуй прерывается, Драко тяжело дышит, уткнувшись лбом в её висок. Его пальцы всё ещё путаются в кудрях, а голос звучит глухо и надломлено: — Если бы ты знала… как я жалею о том, сколько боли причинил. Сколько сомневался в себе, в нас. Я жалею о том, что не могу ничего исправить. Гермиона прикрывает глаза и позволяет себе короткий, дрожащий смешок. Слёзы, что недавно стояли так близко, растворяются в тепле, которое он подарил. — Я знаю, — шепчет она. — Я тоже. Он отстраняется лишь на мгновение, чтобы заглянуть в её лицо, будто ищет там ответ на невысказанный вопрос. В серых глазах отражается всё: сомнение, осторожность, но и надежда. Гермиона впервые за долгое время встречает его взгляд уверенно. — Тогда, может быть… — начинает он, но не договаривает. Его губы вновь накрывают её, на этот раз уже без лишней сдержанности. — Может быть, ты позволишь мне всё исправить… И мир вокруг перестаёт существовать. Его настойчивость пьянила. Каждое движение губ, каждый вздох будто срывал с неё последние остатки сомнений. Гермиона цеплялась за него крепче, словно от этого зависела её способность дышать. Её спина упирается в холодную поверхность стены, и разница температур только усиливает жар, что разливается внутри. Драко прижимается ближе, его пальцы скользят от волос к шее, затем ниже — к линии ключиц. Гермиона вздрагивает от его прикосновений, но не отстраняется. Наоборот — впускает. Сама тянется к нему, позволяя жадности, сдерживаемой месяцами, вырваться наружу. — Скажи, когда мне остановиться, — выдыхает он прямо ей в губы, серые глаза потемнели и дрожат от напряжения. Она едва не улыбается сквозь этот жар и хаос, голос выходит хриплым, но уверенным: — Боюсь, я не смогу этого сделать, даже если очень сильно захочу. — Я не хочу, чтобы после ты жалела, — словно от боли морщится Малфой. Гермиона с трепетом касается его щеки. Прикрывает глаза, чувствуя, как медленно отпускают тиски, что сжимали сердце. — Я не смогу пожалеть ни о чём, — шепчет она в ответ. — Я поняла это ещё давно. Когда было больно, когда я думала, что потеряю тебя навсегда и нужно учиться жить с этим. Но всегда была уверена только в одном — я не жалею, что полюбила тебя. Что вышла за тебя замуж. И сейчас не пожалею. Этих слов достаточно. Драко больше не держит себя в узде. Поцелуи становятся глубже, требовательнее, руки обвивают её талию и срываются на бёдра, поднимая её к себе, будто он хочет стереть любое расстояние между ними. Гермиона сдавленно выдыхает, обвивая его талию ногами, и впервые за долгое время чувствует себя живой, настоящей — не тенью, не жертвой обстоятельств, а женщиной, которую любят. Вновь. Как раньше. Словно можно забыть о том, что случилось с ними. В его объятиях исчезает всё: страх, боль, недосказанность. Остаётся только он. Он несёт её к ближайшей поверхности, и Гермиона не сразу понимает, что это стол — всё тонет в вихре ощущений. Драко опускает её осторожно, но его губы не отпускают ни на миг. Каждое прикосновение становится признанием, которое он не в силах произнести вслух. Её пальцы скользят под край его водолазки, жадно изучая знакомые линии тела. Жар кожи обжигает, и от этого по спине пробегает дрожь. Драко отрывается от её губ лишь на мгновение, чтобы провести горячим поцелуем по линии шеи. Гермиона запрокидывает голову, отдаваясь во власть ощущений, и выдыхает его имя так, словно это молитва. — Гермиона… — голос у него низкий, сорванный. В нём нет аристократической холодности, только желание и отчаянная нежность. Она тянется к нему, ладонями проводит по его лицу, вынуждая посмотреть ей в глаза. В серой глубине она видит борьбу — то ли с самим собой, то ли с тем, что между ними встало. И в этот миг ей становится ясно: всё, что между ними есть сейчас, — это не чары, не обман, а их выбор. В этот миг она ему верит. — Я здесь, — шепчет она, и губы вновь находят его. Сдержанность окончательно рушится. Словно не было ночи, полной страсти, словно не было моментов интимной близости — физической и душевной. Они как два подростка, что не могут держать себя в узде. Гермиона плавится в его руках. Несдержанно стонет, когда большие ладони сжимают задницу, придвигая её ближе. Она ощущает, как его поцелуи становятся мягче, замедляются. Словно Драко борется сам с собой, вынуждая себя остановиться. Его руки всё ещё держат её крепко, но уже не жадно — осторожно, как если бы он боялся причинить боль. — Драко… — дыхание Гермионы прерывается, когда он отстраняется лишь на мгновение. — Почему?.. Он закрывает глаза, прижимая лоб к её, и выдыхает так, будто слова даются ему тяжелее любого заклинания. — Потому что сначала я должен убедить тебя не бояться меня. Моих чувств, — его голос низкий, хриплый, но в нём нет прежней резкости. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне снова. Чтобы верила, что рядом с тобой я не только тогда, когда нам хорошо… И что мне действительно нужна ты. Гермиона замирает, вслушиваясь в эти слова, и впервые за долгое время чувствует не только страсть, но и ту самую заботу, которую так давно искала в его глазах. Которая стала исчезать из его жестов, слов, взглядов уже давно. Её губы всё ещё ищут его, но Драко осторожно берёт девичье лицо в ладони, заставляя чуть отстраниться. Его дыхание обжигает кожу, но взгляд уже другой — не голодный, а глубокий, почти болезненно серьёзный. — Мы уже это проходили. Почему ты… — Гермиона едва слышно выдыхает, стараясь понять. — Почему останавливаешься? Драко будто колеблется, пальцы его дрожат у её скул. Он на секунду закрывает глаза, будто собирая силу, и только потом отвечает: — Потому что не хочу снова отнять у тебя почву под ногами, — шепчет он, почти прикасаясь губами к её лбу. — Сначала я должен убедить тебя, что ты в безопасности рядом со мной. Должен заслужить твоё доверие заново. А уж потом… всё остальное. Слова падают между ними тяжёлым грузом, но в них нет холодности. Наоборот, Гермиона впервые за долгое время чувствует — он бережёт её, бережёт их. Верит ему. Не так, как это было в больнице. И нет сомнений, как после прошлой ночи. Она верит его словам, и от этого сердце сжимается сильнее, чем от любого поцелуя. Она закрывает глаза и просто прижимается к его груди, ощущая, как руки мужа вновь обвивают её — на этот раз мягко, осторожно, будто он держит в руках что-то хрупкое и бесценное. Гермиона чувствует, как бьётся его сердце — ровный, уверенный ритм, и вдруг понимает, что этого ей и не хватало: не страсти, не доказательств, а просто уверенности в том, что он рядом. Драко медленно скользит ладонью по её спине, успокаивающе, будто обводя контур тела, и тихо говорит: — Мы торопились, Гермиона. Я торопился, — исправляется он, замявшись. — Словно боялся упустить что-то… но я больше не хочу жить в этом страхе и смятении. Не хочу, чтобы при взгляде на меня ты испытывала боль или сомнения. Она чуть отстраняется, чтобы увидеть его лицо, и в серых глазах нет прежнего напряжения — только решимость и мягкость. — Тогда не отпускай, — тихо просит она. Эгоистично. Но она просит о том, что нужно ей именно сейчас. На его губах рождается едва заметная улыбка. Драко склоняется к ней снова, но поцелуй теперь другой: медленный, полный тепла, будто он учится касаться её заново, шаг за шагом. В этой нежности — обещание. Он не спешит. Каждое его движение — как признание, и Гермиона ловит себя на том, что впервые за это время она не ждёт продолжения, не ждёт всплеска. Ей достаточно этого спокойного ощущения близости, что заполняет каждую трещину внутри. Они долго не говорят — словно любое лишнее слово разрушит хрупкое равновесие, которое только что возникло между ними. Гермиона слушает его дыхание, вдыхает знакомый аромат и впервые за долгое время чувствует, как напряжение отпускает её плечи. Драко убирает прядь с её лица, пальцами едва касаясь кожи. Его прикосновение лёгкое, осторожное, будто он проверяет — позволено ли ему быть здесь, с ней, вот так. — Мы со всем разберёмся, — шепчет он, глядя прямо в её глаза. — Но если ты позволишь, я докажу, что всё, что было, может стать настоящим. Без чар. Без обмана. Только мы. Гермиона молча кивает. Она не ищет клятв и обещаний — достаточно этого момента, его близости и его слов. Он касается её губ коротким поцелуем — не требовательным, а тихим, почти домашним, как знак того, что он рядом. Потом прижимает её к себе крепче, и они остаются так — в объятиях, в тишине, которая впервые не давит, а обволакивает. И именно в этой простоте Гермиона чувствует то, чего так боялась лишиться: надежду. Надежду, что всё когда-нибудь станет как прежде. А может быть, и лучше. Когда-нибудь. Она тяжело вздыхает, чувствуя, как руки, обнимающие её, сжимаются сильнее. Словно чувствуя её страхи, сомнения, отгоняя их прочь. Она чувствует лёгкое касание к своим волосам и прикрывает глаза. — Я хочу тебе верить, — признаётся она шёпотом. — Очень хочу. Хочу забыть о том, что с нами случилось. Но не смогу, пока мы не найдём того, кто это с нами сделал. — Согласен, — глухо отвечает Малфой, вновь касаясь лёгким поцелуем его макушки. Гермиона поднимает голову, сталкиваясь со взглядом серых глаз. Колеблется миг, а затем всё-таки спрашивает: — Почему ты не сказал мне, что не нашёл ничего в своих документах? — Блейз проболтался? — отвечает он вопросом на вопрос. На что Гермиона просто кивает. — Он сказал, что вы виделись недавно. И ты считаешь, что через меня надо искать этого неизвестного, — она честна, и Малфой видит это. И почему-то в этот миг нет напряжения, нет серьёзности, нет страха, боли, смущения. Ничего. Тишина. Полный штиль в океане нежности. Ничего больше. И его это, чёрт возьми, устраивает. — Я перерыл всё, что мог, — признаётся Драко. — Мы допросили кого смогли, кого подозревали, перетряхнули все документы. Ничего. А это значит… — Искать нужно через меня, — с некой долей обречённости произносит Гермиона. Об этом она говорила с самого начала, но полная уверенность Драко и расследование в одном направлении настолько уверили её в его правоте, что сейчас это ощущается с некой долей скептицизма. — А если мы не найдём? — внезапно спрашивает она, впервые допуская эту мысль в свою голову. — За три недели мы совершенно не продвинулись. Мы даже представить себе не можем, кто это. Что, если мы так и не найдём этого человека? — Гермиона испытывает смешанные эмоции из-за своего вопроса. В объятиях Драко она чувствует безопасность, но внешний мир и ситуация, которая у них сложилась, словно насмехаются над пока ещё мужем и женой. — Ни ты, ни я не успокоимся, пока не найдём эту тварь, — уверенно отвечает Драко, прижимая девушку к себе сильнее. Она вновь кладёт голову на его плечо и шумно выдыхает. — Даже если это займёт больше времени, чем мы думали, мы его найдём. Гермиона прикрывает глаза, отдаваясь этому моменту. Неизвестно, что будет с ними дальше, как будет развиваться ситуация, их новые отношения, как будет идти расследование. Она лишь хотела найти того, кто это с ними сделал, пока не истечёт отведённый для них срок. Но вслух она этого не произносит…