Глава 36

Гермиона не может уснуть. Она стоит у окна в гостиной, чувствуя, как по голым плечам бегут мурашки. Можно взять кофту или плед в спальне, но девушка знает, что если вернётся, то уже не уйдёт. Мысли путаются в голове. Она заглушала это навязчивое жужжание весь остаток дня. Даже смогла уснуть ненадолго. Её взгляд был устремлён в темноту, которая окутала город. Лёгкий ветерок из приоткрытой форточки треплет распущенные волосы, но она не замечает холода. В голове звучит только один вопрос, повторяющийся снова и снова. За что? Она пытается обуздать собственные эмоции и мысли, но в голове настоящий хаос. Неужели всё, что произошло, было просто игрой? Игра, в которой она и Драко стали пешками? Или же всё намного сложнее, чем они могут представить? Всё это кажется безумием. Не иначе. Она могла бы понять мотивы тех, кого они искали по рабочим документам. Её или его, неважно. Ей были бы понятны чужие порывы. Ненависть. Расчёт. Но то, что говорил Блейз… Одно имя, и оно не укладывается в голове. Дафна. Нельзя назвать её историю простой. Проклятье сестры, которая упорно не соглашалась на обычный для чистокровных брак по расчёту. Разочарованный отец, который всегда хотел сына, но имел двух дочерей. Мать, что видела свою вину в том, что не дала мужу наследников. Блейз, с которым их связывали столько лет отношений, но даже это не остановило его от разрыва помолвки. Гермиона никогда не считала её близким другом. Но не могла ей не сочувствовать. Но Гринграсс не была бы истинной чистокровной, наследницей великого рода, если бы не вела себя так, словно всё это — полная ерунда, которая никак её не трогала. С высоко поднятой головой она достигала высот, чтобы показать отцу — она достойна его наследия. Упрямо и до последнего старалась переубедить Асторию, что её выбор — ошибка, но затем приняла это и лишь как могла поддерживала её. Тихо и без скандала также согласилась на разрыв помолвки с Забини, игнорируя все громкие заголовки в газетах. Между ними не было той дружбы, которая связывала её с Джинни или Пэнси. Дафна для Гермионы так и осталась скорее просто знакомым со школы человеком. Да ещё и тем, о котором толком ничего не знаешь. Как могла Дафна, та, с кем у неё не было почти никакой связи, оказаться частью этого? Почему она? И главное — зачем? Всё, что происходило, походит на абсурдный, запутанный пазл, чьи кусочки никак не складываются в единую картину. Это было страшно. Страшно и странно. Стоять в тупике, зная, что выход где-то рядом. Как Гринграсс может быть частью чего-то подобного? Марионетка ли она? Или эта роль досталась исключительно Драко и Гермионе? Но зачем? Почему? В чём личная выгода? Она ведь есть. Наверняка. Без личной выгоды или крупного, масштабного плана на такое пойти невозможно. Правда ведь? Гермиона уже ни в чём не уверена. Что Дафна выиграла от этого? Гермиона пыталась понять, пыталась найти логическое объяснение всему этому, но её мысли путались от излишней эмоциональности и усталости. А некоторые врывались в сознание с излишней настойчивостью, как бы она ни отгоняла их прочь. Почему Гермиона не заметила? Как она могла не почувствовать, что что-то не так? Столько месяцев вместе, столько общих мгновений, и ни одной мысли, ни одного намёка на то, что их отношения, его чувства могут быть ненастоящими. С каждым ударом сердца она ощущает, как её собственные чувства, так тщательно построенные, обманывают её снова и снова. Как и чувства Драко. Это было как удар в спину, в тот момент, когда ты даже не замечаешь, что тебе готовят ловушку. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение потеряло всякий смысл, распалось на мелкие осколки. Страх. Страх вновь осознать, что это всё — ненастоящее. Очередная ложь. Страх вновь ощутить ту боль, что буквально сломала её совсем недавно. Готова ли Гермиона к такому? Ответ однозначный — нет. Она пыталась представить себе, как Драко переживал это. Его слова о том, что впервые подвох он почувствовал во время медового месяца, стали… Не ударом, нет. Скорее очередным болезненным открытием. Теперь всё кажется иначе. Она смотрит на каждый проведённый вместе миг под другим углом. Прокручивает в голове старые воспоминания. Его первые жесты. Небольшие, но уверенные. Без капли стеснения или сомнения. Их первые прогулки. Вроде уже не просто знакомых, приятелей или людей, работающих в одном месте. Но ещё и не пары. Моменты, когда взгляды во время споров друзей стали понимающими. Улыбки более смущёнными. А эти мгновения — настоящими для неё. Когда сердце замирало, что чувствовал он? А дальше… Дальше только больнее. Ей хочется думать только о себе, своих чувствах, стать в этой ситуации единственной жертвой. Ведь так проще. Но Гермиона не может. Не может игнорировать факты, не может игнорировать чувства Драко. Пытается понять их сейчас и наталкивается на стену. Стену, которой она огородила себя. Стену, которая появляется тогда, когда его нет рядом. Ровно до момента, когда он смотрит на неё с бурей в глазах. Пока не касается с трепетом, как раньше. Именно тогда она теряется. Теряет себя. Плюёт на осторожность. Опять. Но появилась ещё одна мысль, от которой не становится легче. Гермиона знает, что её чувства настоящие. В этом она уверена. И вот теперь, когда она стояла перед этим горьким фактом, когда знала, как всё обстояло на самом деле, в её голове всё чаще мелькала мысль, от которой она старательно отворачивалась, как от слишком болезненной истины. А были ли бы они с Драко когда-нибудь вместе, если не это? Чувства к Малфою не имели аналогии в её короткой, но яркой жизни. Это она знала всегда. Эти чувства, эта близость, которая была настоящей и искренней для неё — возможно, всё это было бы просто миражом, если бы не вмешательство внешних сил. Посмотрели бы они друг на друга, если бы не оказались в этих обстоятельствах? Испытала бы она всё то, что чувствует сейчас? Эта мысль её пугает. Она боится даже представить, что могла бы не испытать этого всего, если бы не чужое вмешательство. А с другой стороны: сейчас её бы не разрывало от боли. От страха. Сомнений. Этих чёртовых мыслей, от которых болит голова. Она начала представлять, как бы всё могло быть, если бы кто-то не возомнил себя вершителем судеб. Если бы они просто были два человека, случайно встретившиеся на пути друг друга. Те, кто когда-то ненавидел друг друга. Те, кто прошёл долгий путь переосмысления. Принятия. Существовавшие просто рядом. Имеющие общих друзей. Единый круг общения. Случилось бы когда-нибудь что-то, что заставило бы Драко и Гермиону посмотреть друг на друга иначе?.. Гермиона поднимает руки к лицу, пытаясь сдержать слёзы, но это было бесполезно. Две солёные капли успевают прочертить по щекам дорожки. Всё, что она считала важным, всё, что ей было дорого, теперь превратилось в иллюзии. Зеркало рассыпалось на миллион осколков. Хуже было то, что теперь они пытались неуклюже это склеить. Помня, каким прекрасным было отражение. Но правильно ли это? Она теряется во времени, периодически не сдерживая тяжёлые вздохи. Холод не ощущается. Тишина улицы и квартиры давит на сознание. Невозможность переключиться на что-то иное просто добивает. Она не хочет думать. Она не хочет знать. Всё, что ей нужно — чтобы это закончилось. Гермиона не хочет больше чувствовать. Она сжимает кулаки, стараясь сдержать тот ужас, который заполняет её грудь. Это невыносимо. Хочется исчезнуть. Туда, где её никто не знает. Туда, где нет ни одного знакомого лица. Нет того, кто посмотрит с жалостью, презрением, восхищением. Неважно. А лучше туда, где нет никого. Но она не может оставить всё это без ответа. Она не может продолжать жить в неведении, не зная, кто за всем этим стоит. Даже если это и правда Дафна, Гермиона хочет знать. Зачем? Почему? За что? И главное — как? Она должна узнать правду. И она не может больше ждать. Шаги позади неё разрывают ночную тишину. Сердце тут же ускоряет свой ритм. Но теперь это иное волнение. Гермиона чувствует жар его тела ещё до того, как Драко касается её. Он останавливается позади, почти вплотную, замирая на долгий миг, прежде чем опустить горячие ладони на её продрогшие плечи. Только при этом контрасте Гермиона осознаёт, как сильно замёрзла. И без каких-либо мыслей жмётся к сильному телу, чувствуя, как горячее дыхание опаляет шею. — Пора прекращать терзаться мыслями, — хрипло произносит Драко. В его голосе она слышит отголоски нежности и беспокойства. За неё. — Иди в постель. Ты слишком много думаешь об этом. Оставь это на утро. Гермиона чувствует, как внутренности сжимаются от напряжения. Её желание простое — чтобы Драко был рядом. Она хочет чувствовать его. Его прикосновения, несмотря на всю боль, которая до сих пор покоится в её душе. От того, как он растирает её плечи, как после сцепляет пальцы на животе, заключая её в объятия, а губами касается виска, на её губах невольно появляется слабая улыбка. — Давно ты проснулся? — спрашивает Гермиона. Этот момент полностью сметает мысли, сомнения, горечь и боль. Как и всегда присутствие Драко рядом. Она любит его. И она боится признавать это вслух теперь, потому что прекрасно понимает: Гермиона полюбила не его. Точнее, не так. Это был не тот Драко. Не его воля. Не его желания. Но его глаза… они ей не лгали. Повернувшись в его объятиях, она кладёт руки на обнажённую грудь, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. Ладони опускаются на её талию, касаясь полоски кожи между майкой и шортами. Драко на мгновение всматривается в её лицо. Гермиона надеется, что её явно покрасневшие глаза останутся незамеченными во мраке ночи. — Сразу, как только ты заворочалась, — тихо отвечает он. Ведёт широкими ладонями по спине, до лопаток, опускаясь обратно. И её ощущения словно обостряются. Теперь мысли не забивают голову, возвращая в реальность, где преобладают физические ощущения. Продрогшие ступни, мурашки по коже от контраста температур. Твёрдые соски, что натягивают ткань майки и трутся о его обнажённую кожу. Горячее дыхание в считанных сантиметрах от её губ. Гермиона почувствовала, как его пальцы слегка сжали её кожу, но это прикосновение было пропитано нежностью и заботой. Она знала, что этот жест и его слова — не просто отголоски желания увести её в постель. Драко хочет, чтобы она почувствовала его поддержку, чтобы она поняла, что он ей не лгал. Он рядом. И она знает, что этот момент для него не менее сложный, чем для неё. — Я решил дать тебе время, — продолжает он говорить также тихо. — Но я не могу позволить тебе терять себя в этих мыслях. Ты не одна, Гермиона. Она замирает, слушая его. Его глаза блестят даже в полумраке квартиры, заполненные эмоциями. Она не может различить всё. Но понимает, что Драко готов делиться с ней тем, что скрывал от неё, возможно, чтобы не дать себе слабину, не показать, как тяжело ему было. Но переживания за неё и жажда вновь заполучить утраченное доверие заставляют его открывать даже то, что он скрывал из-за мужской гордости. Она чувствует, как её сердце пропускает удар. От этих глаз невозможно отвести взгляда, от этих слов невозможно скрыться. Она может сколько угодно пытаться оттолкнуть его, удержать себя в рамках, чтобы после не страдать от боли, но рядом с Драко это бесполезно. Она не может игнорировать его присутствие, его заботу, их общие страхи и желания. Гермиона хочет сказать слишком многое, но заставляет себя лишь сглотнуть тяжёлый ком, что стоит в горле, и озвучить совсем другое: — Ты веришь в то, что сказал Блейз в кабинете? — её голос тихий, почти шёпот. Но в нём звучит явная тревога. — О том, что мы всё же ищем Дафну? Драко слегка напрягся, его руки замерли на её талии, а взгляд серых глаз словно поглощал её. Он не сразу отвечает, словно слова не поддаются, словно он держит это где-то глубоко внутри, не желая погружать Гермиону в эти эмоции снова. — Ты действительно хочешь об этом говорить прямо сейчас? — спрашивает он слегка напряжённо, но в его голосе сквозит не только усталость, но и что-то ещё, не поддающееся анализу. Его руки обнимают крепче, однако пальцы скользят всё так же нежно по коже. Драко создаёт для неё иллюзию защищённости от этого мира, убаюкивая своими касаниями. Стараясь отогнать все тревоги, что засели в её душе. — Не могу не думать об этом, — признаётся Гермиона, прикрывая глаза. Секундное молчание, и она ощущает тёплое прикосновение губ ко лбу. Нежное, трогательное. От чего из груди вырывается едва слышный судорожный вздох. — Я бы хотел заставить тебя забыть, — признаётся Драко в ответ. — Забыть всю ту боль, что ты испытала из-за меня. Чтобы не металась, не искала того, кто это сделал с нами. Я бы хотел отомстить и неважно кому. Если это Дафна, от расплаты она не уйдёт. Ни богатый папочка, ни покровители заграницей её не спасут. — А если это не она? — имя, пусть и с непонятным мотивом — всё же это хоть что-то. Снова откатиться в неизвестность… Пока что это выше её сил. — Значит, мы будем искать снова, — уверенно отвечает Малфой, но разве могло быть иначе. — Будем искать, пока не найдём. Клянусь тебе. Эти слова, его обещание, звучат как поддержка. Как возможность выжить в этом хаосе. Но вместе с этим приходит и осознание: они не смогут вернуться назад. Они не могут просто забыть, даже если бы хотели. Она не может оставить это без ответа, не может позволить себе закрыть глаза на то, что с ними происходит. Её сердце наполняется не только тревогой. Решимость, угасшая под гнётом отчаяния и боли, разгорается вновь. Потому что он рядом. Потому что она чувствует тепло его тела. Возможно, совершая всё ту же ошибку, но Гермиона знает, что ей может помочь только Драко. Он поднимает голову, разлепляя веки. Свет луны и уличных фонарей отбрасывают тени на бледное лицо. Такое красивое. Словно древняя скульптура из мрамора. Гермиона тянет ладонь, нерешительно ведя пальцами от подбородка к щеке, чуть касаясь линии волос. Драко шумно выдыхает, прикрывая глаза. Словно боясь спугнуть её порыв. Её шаг навстречу. Несмотря на всю боль. — Гермиона, — срывается шёпотом с его губ, но тут же тонет в поцелуе. Точнее, в её лёгком касании. Приподнявшись на цыпочки, Гермиона плюёт на всё. На этот мир, на то, что происходит за пределами этих стен. На возможное сожаление, что придёт утром, или очередное чувство вины. Он нужен ей. Драко нужен ей. Эта мысль слишком отчётливо стучит набатом в её голове. Она не может это игнорировать. Эгоистично. Глупо. Но всё растворяется, когда Драко сжимает её в объятиях так, словно Гермиона может раствориться в воздухе, оказаться миражом или странным сновидением. А затем углубляет поцелуй, не встречая никакого сопротивления. Он не спрашивает больше, не ждёт её разрешения. Он просто берёт всё, что ему предложено, отдавая всё, что может в ответ. И Гермиона, не думая о последствиях, не задаваясь вопросом, что будет завтра, закрывает глаза и позволяет себе раствориться в этом поцелуе. Она забывает обо всём: о прошлом, о будущем, о страхах и тревогах, о том, что когда-то ей было важно. Все эти мысли, все эти чувства просто исчезают в момент, когда она открывается ему снова, когда Гермиона позволяет себе быть слабой, быть просто женщиной, которая любит. Его язык врывается в её рот, заставляя тихо застонать. Пальцы, словно дразня, поддевают лямки тонкой майки, но не стаскивают их с плеч. Лишь заставляют перестать дышать в предвкушении. — Ты уверена? — тихо спрашивает Драко, заставляя себя разорвать поцелуй. Упирается своим лбом в её, тяжело дыша, сражаясь с собственными демонами, пока она принимает решение — просто плыть по течению. — Нам стоит прекратить только, если ты сомневаешься, — отвечает Гермиона шёпотом, заключая его лицо в ладони. Заставляя Драко открыть глаза и посмотреть на неё вновь. — Потому что ты нужен мне. Без тебя я не смогу справиться. Без тебя я вообще не смогу, Драко. — Милая, — морщится и протяжно стонет Малфой. Словно её слова причиняют ему боль. Или величайшее наслаждение. Он подхватывает её под бёдра, заставляя сжать коленями бока. Гермиона впивается в его губы новым поцелуем, пока пальцы Драко стискивают ткань шорт. Он несёт их в спальню. Широкими шагами, словно его терпение уже иссякло. Но ей всё равно. Она хочет чувствовать его полностью. Избавиться от остатков одежды, ощутить тяжесть тела. Почувствовать жар, отогнать холод. Забыть. Забыть обо всём. Чтобы в её мире остался только он. Нетерпеливый стон вырывается из её груди, когда Драко кладёт Гермиону на постель. Прикусывая его губу напоследок, она позволяет Драко отстраниться и сама тянется к краю майки, одним движением избавляясь от предмета одежды. — Как я могу сомневаться в том, насколько сильно ты мне нужна, — хрипло произносит он, прежде чем опуститься и сомкнуть губы на твёрдом соске. Гермиона бессвязно мычит в ответ, откидываясь на прохладные простыни и прижимая голову мужа ближе. — Моя сладкая, нетерпеливая девочка, — он чередует ласки языка и губ, слегка прикусывает твёрдую плоть. Посасывает, с громким пошлым звуком выпуская сосок и глядя на Гермиону снизу вверх. — Я ведь не смогу тебя отпустить, — признаётся он. Дожидается, пока Гермиона сфокусирует на нём взгляд, касается влажными губами ложбинки между грудей. Ведёт эту дорожку ниже. До пупка и кромки пижамных шорт. — И в то же время не смогу удержать, если ты захочешь уйти. — Драко, — дыхание перехватывает от его слов. Но она послушно приподнимает бёдра, позволяя стянуть с себя шорты вместе с бельём. — Я вижу эти сомнения в твоих глазах, Гермиона, — он целует внутреннюю поверхность бедра, лаская пальцами тазовые косточки, в то же время не давая ей отстраниться. Его взгляд… Его беззащитность сейчас перед ней становится каким-то безумным открытием. — Вижу, как ты таешь в моих руках, но затем вновь вспоминаешь о той боли, что я причинил, и снова закрываешься. А я не знаю, как иначе пробить эту стену, любимая, — на последних словах он склоняется ниже, легко касаясь лобка. Гермиона чувствует, как длинные пальцы раздвигают влажные складки. А затем прикосновение языка к клитору. Нежное. Ощутимое. От которого она громко втягивает воздух носом и сминает простынь. — Моя чувствительная, нежная жена, — тихо бормочет он, вводя в неё два пальца. Посасывая набухший клитор, лаская его языком и продолжая удерживать Гермиону на месте, когда она подаётся бёдрами навстречу. — Моя. Она действительно принадлежит ему. В этот миг полностью растворяется в ощущениях, в их близости, желая лишь одного. Чтобы ночь не заканчивалась. Чтобы солнце не вставало. Чтобы чёртов мир не врывался в их жизнь, предоставив Драко и Гермиону друг другу. Сжимая пальцами простынь, тихо выстанывая имя мужа, Гермиона готова терять себя. Снова и снова. Растворяться в нём, в своих чувствах. Глупо, эгоистично, по-детски. Но так сладко, когда жар разливается по низу живота, а ласки пальцев и языка становятся невыносимыми. Гермиона кончает с криком. Не сдерживаясь, наплевав на всё. Просто отпускает себя, позволяя просто чувствовать. Не боль и отчаяние, что поселились в душе за эти недели. Желание. Жажду. Любовь. Свою любовь к этому мужчине. Она позволяет себе поверить его словам. Отбросить все сомнения. Сейчас. Только сейчас, в этот миг. Словно мазохист, снова возвращаясь к этим мыслям. Потом. Когда-нибудь снова, но только не сейчас. Не тогда, когда Драко нависает сверху. Когда она сама тянет его ближе, ощущая собственный терпкий привкус на губах. Не тогда, когда спускает себя с невидимого поводка, целуя развязно, разводя ноги шире. Когда Малфой заполняет её одним плавным движением, срывая с их губ стон. Один на двоих. Когда сердца бьются в унисон. Когда взгляд говорит больше слов. Эта ночь другая. Она принадлежит им. Только им. Их чувствам и желаниям.