30. Прыжок в пропасть

Рождество стремительно приближалось. Снег кружился пушистыми хлопьями, устилая влажную землю, словно почувствовав, что для атмосферы праздника не хватает лишь его. Но она знала, что завтра от белоснежного покрывала не останется и следа — в Лондоне снег был редкостью и никогда не задерживался надолго, вынуждая своих жителей существовать в атмосфере вечной промозглой осени. Город медленно, но верно преображался к празднику — тут и там развешивали гирлянды, расставляли украшенные ели и различные декоративные фигуры. Все соседи Гермионы не были исключением: район хоть и был тихим, но между дворами существовала негласная конкуренция — кто украсит лучше. Ей же, в общем-то, было плевать. Небольшая гирлянда снаружи и светящаяся фигурка оленя у входной двери — этого было более чем достаточно. Уютно устроившись на широком подоконнике в своей спальне на втором этаже, ведьма куталась в плед и попивала какао. Не хотелось слушать музыку или читать — стихия привлекала и без того, разносясь по пустынной улице гулкими завываниями ветра. Грейнджер все чаще предавалась размышлениям: о жизни, о взаимоотношениях, о работе… Насущных тем имелось достаточно, а потому было решено выпустить мысли на волю, если она не хотела заработать ко всему прочему еще и мигрень. Родители. Вэл. Малфой. Джинни со своей проницательностью и фразами, что после неделями сидят на подкорке. Все это не давало Гермионе покоя. Иногда она начинала проклинать собственный мозг, что был приучен все упорядочивать, раскладывая по ментальным полкам, и во всем разбираться. Все знать. И если с работой все было более или менее ясно — ей все нравилось, ее все устраивало, и она впервые за долгое время чувствовала себя на своем месте, то… С межличностными отношениями все обстояло иначе, ведь нельзя было залезть другому человеку в голову. Невозможно предугадать развитие дальнейших событий, которые зависят уже от обоих. Или от троих — в случае с родителями. С Вэйландом за последние пару недель она пересекалась всего пару раз, и все из них исключительно по делу. Ведьма чувствовала, что они оба испытывают ощутимый дискомфорт, и даже предположить не могла, когда это пройдет. И пройдет ли вообще. С Малфоем, к слову, происходило то же самое — из-за резко увеличившихся нагрузок перед очередной игрой они стали видеться куда реже, отложив активную работу с зельем. Она видела, насколько он выглядел изможденным, хотя, как и любой спортсмен, наверняка жил по строгому режиму в такие периоды. Каждая их встреча теперь была… неловкой. По крайней мере, для Гермионы. Стоило им оказаться достаточно близко друг к другу, и даже воздух, казалось, менялся — становился тяжелым и тягучим, как сладкий сироп. Глупое сердце ускоряло свой бег, и она тут же ощущала, как щеки начинают предательски гореть. А еще ее глаза всегда искали его. Грейнджер не понимала, в какой момент что-то изменилось; когда стало привычкой? Стоило ей оказаться в здании клуба, ступив из камина, как взгляд тут же скользил по почти что всегда пустому холлу. Рациональная часть ее понимала, что почти всегда они встречались либо в раздевалке, либо в ее кабинете, но какие-то совершенно сумасшедшие чувства все чаще брали верх. Это пугало и будоражило одновременно. В последний раз она испытывала что-то подобное еще в Хогвартсе, когда была влюблена в Рона. И ладно бы — Рон. Милый и добрый Рон, который был ее другом с первого года, но… Малфой? Это было чем-то из разряда фантастики. Однако Гермиона не могла не заметить, что еще три месяца назад ее взор перекрывали плотные шоры, и она, упираясь как самая настоящая ослица, не желала видеть правду. Малфой изменился. Разумеется, он не стал совершенно новым человеком; в нем все еще превалировали знакомые черты, однако складывалось впечатление, что испытания, выпавшие на его долю, лишь раскрыли заложенный потенциал. Можно сказать, что он просто-напросто стал лучшей версией себя прежнего. Проработанной и усовершенствованной. И она солгала бы самой себе, если бы стала отрицать, что эта версия ей нравится. Очень даже. Поэтому из-за обилия новых чувств и эмоций, накрывших с головой, Гермиона ощущала себя потерянной. Не то чтобы у нее был огромный опыт общения с людьми, а уж с противоположным полом — тем более. Да и сам Малфой своим поведением лишь сбивал ее с толку, то откровенно флиртуя, то ведя себя довольно отстраненно — на грани банальных дружеских взаимодействий. Она ненавидела неопределенность. А потому иногда хотелось послать все к чертям, схватить его за грудки, хорошенько встряхнуть и спросить, что вообще происходит. И, видит Мерлин, ее терпение являлось не безграничным, и уже вот-вот подходило к концу.

***

Драко нервно постукивал пальцами по твердой обложке меню, сидя за столиком в «Чайном пакетике Розы Ли». Он не был фанатом данного заведения, однако мог пренебречь своими взглядами ради матери, что любила назначать здесь встречи. Вероятно, потому, что из-за давней договоренности с владелицей им всегда выделялась лучшая кабинка с чарами, обещающими конфиденциальность. Здесь можно было встретиться с кем угодно и обсудить что угодно, и информация никогда не покинула бы разрисованных на восточный манер стен. Когда тонкая фигура с идеально прямой спиной показалась в дверях, Малфой встал, чтобы уже через мгновение оставить поцелуй на бледной щеке, а затем отодвинуть стул. — Доброе утро, мама. — Здравствуй, дорогой. — Нарцисса села напротив, одаривая его теплой улыбкой. — Рада, что ты наконец-то выкроил время в своем плотном графике. Драко закатил глаза на сквозящий в словах укор, ведь знал, что на самом деле она никогда не злится из-за этого. Из всей семьи мать была единственной, кто всегда его понимал и принимал. — Сейчас он еще более плотный, чем прежде. — Пожав плечами, он отхлебнул из чашки, тут же ощущая сладковатый привкус роз на кончике языка. — Игра уже через неделю. — О да, я знаю. И даже купила билет в ложу. Брови его удивленно устремились вверх. — Ты придешь? В грудной клетке разливалось тепло от такой важной ему поддержки, но Драко лишь дернул уголком губ, не привыкший слишком уж явно выражать свои чувства. Между ними с самого детства была особая связь, однако воспитание играло свою роль, а потому моменты детско-родительской близости являлись редкостью. Особенно сейчас, когда он уже давно не был ребенком. — Да, — мама кивнула, медленно поднося чашку к губам и делая маленький глоток. — Решила вспомнить, каково это. — Я рад. Как твои дела? Как подготовка к балу? Лицо женщины мгновенно просветлело от упоминания любимого дела. — Идет полным ходом! Уже установили главную ель, украсили стены по периметру и зачаровали пол. Остались сущие мелочи. — Сколько гостей прибудет в этом году? — Он чуть подался вперед, выражая этим жестом искреннюю заинтересованность. Нарцисса на мгновение задумалась, устремив взгляд куда-то в потолок, словно что-то прикидывала. Но Драко знал, что подобная информация откладывается в голове матери первым делом, а данная сцена — скорее просто привычка. — Около трехсот. — Это много, — пораженно откликнулся он. — Мы решили использовать Главный зал. Это своего рода эксперимент, потому что долгое время им не пользовались. Уже после станет ясно, сможем ли мы достойно обслужить такое количество гостей. — Уверен, что все пройдет на высшем уровне, как и всегда, мама. Она лишь коротко кивнула, благосклонно принимая явный комплимент. — А какие у тебя планы на Рождество? Сердце болезненно сжалось от едва слышной мольбы в ее голосе. Даже спустя шесть лет она не теряла надежды на то, что он однажды вернется домой. Драко слукавил бы, если бы сказал, что не скучает по Мэнору. Это место было тем, где он появился на свет, где рос и жил целых восемнадцать лет. Там было слишком много родных сердцу мест, очень много событий, которые он до сих пор помнил. Благоухающие сады, по которым Малфой бегал босиком, прячась от матери; пруд, в который он однажды свалился и чуть не захлебнулся там, будучи слишком маленьким. Павлины, которых любил отец, но которые не любили Драко, тут же начиная кричать, стоило ему приблизиться — именно поэтому, будучи мальчишкой, он любил раздражать их, а затем убегать, сверкая пятками. Тайные ниши, залы, которые по праздникам пышно украшались, музыкальная комната, в которой мама любила играть на фортепиано и петь ему. Личная комната, что с трех лет служила ему убежищем… Там была вся жизнь. По крайней мере — до того момента, когда он одним днем покинул все это. Драко скучал. Но не позволял чувствам брать верх, ведь ненавидящий его за «предательство» отец никуда не делся. — Гленн как обычно устраивает праздник для своих. Я позвал Тео и Блейза, но компанию мне составит только Нотт, так как Забини планирует провести праздник с семьей своей невесты. — Невесты? Блейз женится? — Нарцисса прикрыла ладонью слегка приоткрывшийся в удивлении рот. — Да. Помнишь, я рассказывал про Лиз? Они вместе уже довольно долго, и он решил сделать ей предложение. Свадьба планируется весной. — Салазар… — Она пораженно покачала головой. — Иногда я забываю о том, что вы все уже давно не дети. — Ма-а-ам… Женщина воинственно вздернула подбородок. — Ты же знаешь, что для меня всегда останешься ребенком, сколько бы ни прошло лет. Я помню тебя еще маленьким светловолосым комочком на моих руках. А теперь ты взрослый мужчина и, признаться, это все еще до конца не укладывается в моей голове, особенно когда ты так далеко. Он мог бы попытаться оспорить это самое «далеко», но и сам прекрасно понимал, о чем речь. Хотя они и жили до сих пор в одной стране, и имели возможность увидеться… После его ухода случился раскол, и Драко осознавал, что уже ничего не будет как прежде — их близкие отношения с матерью потеряли былое доверие, он уже не шел к ней с просьбами или жалобами. На миг в голове промелькнула абсурдная в своем содержании мысль, и не успел он хоть сколько-нибудь ее обдумать, как изо рта вылетело тихое: — Мам, мне нужен твой совет. Отвел глаза, совершенно не представляя, как продолжить. В сознании вновь возник образ Грейнджер, от которого теперь, спустя время, он даже не пытался отделаться. Он переживал. Чертовски сильно, если честно. Их общение зашло в какой-то невообразимый тупик, и его чрезмерная занятость совсем не улучшала ситуацию. Разумеется, квиддич был на первом месте — он являлся работой и делом всей жизни, на которое он поставил все, что имел. И все же ведьма внесла в настрой Драко свои коррективы. Он вздрогнул, ощутив мягкое касание к лежащей на столе ладони. — Чем я могу помочь тебе, дорогой? — Голос матери звучал вкрадчиво. Она выглядела сбитой с толку его просьбой, однако держалась уверенно. Ему не хотелось верить в то, что он увидел намек на влагу в голубых глазах. Малфой нервно прикусил щеку изнутри с такой силой, что тут же ощутил металлический привкус на языке. Мерлин, он ощущал себя гормональным подростком, что каким-то чудом решил обратиться к родителям. Хотелось верить, что у него есть план. Но как такового его не было. — Есть одна девушка… — протянул Драко, замявшись. Язык как будто распух и еле ворочался во рту — настолько тяжело было обличить сумбурные мысли в слова. — И она особенная, да? — Ее тонкие губы тронула легкая улыбка, а глаза наполнились нежностью. Он удивленно вскинул брови. — С чего ты… — С того, что ранее о твоих… девушках, если таковые появлялись, я узнавала лишь из газет. И мы никогда не разговаривали о них, хотя, полагаю, все было серьезно, раз длилось далеко не пару месяцев? Это было чистейшей правдой. Облизав обветренные губы, Малфой попытался подобрать правильное объяснение. — Она… это другое, мне кажется. И она мне даже не девушка. — И в чем же проблема? Твои чувства не взаимны? — Мать задумчиво нахмурилась, из-за чего меж тонких бровей пролегла морщинка. Он тяжело вздохнул, переводя взгляд на пальцы, сминающие салфетку. — Я не уверен. Мы… У нас сложная история. А еще Драко не был уверен в том, что она свободна, однако об этом явно говорить не стоило. — Вы знакомы давно? — Дождавшись его несмелого кивка, Нарцисса неприлично громко цокнула. — Позволь предположить, что эта девушка — милая маглорожденная волшебница с необычайно пышными волосами? Дыхание сперло, когда он вскинул голову, с ужасом глядя на довольное лицо матери, что, как ни в чем не бывало, вновь отхлебнула чай. Мама же не могла использовать на нем легилименцию, верно? — Как ты?.. Она закатила глаза, тут же обрывая его бессвязное бормотание. — Догадаться несложно. А еще я помню тот выпуск «Пророка»… — Салазар, да та гребаная статья… — Следи за словами, Драко. — Извини. Та статья… Тогда еще ничего не было. Мама беспечно махнула рукой, словно его слова вообще не имели веса. — Это не важно. Полагаю, вы общаетесь? — Да. — Тогда в чем проблема? Ты упоминаешь прошлое — и я догадываюсь, о чем речь, — но разве это имеет значение, если в настоящем мисс Грейнджер подпустила тебя ближе? — Я… не знаю, мам. Все это слишком сложно. — С чувствами никогда не бывает легко. — Она окинула Драко снисходительным взглядом. — Но в том и их прелесть. Ты уже принес ей свои извинения? — Нет… — стыдливо ответил он, потупив взгляд. — Но я думал об этом, конечно. — Ну, раз думал, тогда не затягивай. Чем меньше старых обид, тем лучше — они еще никому не помогали. И раз уж ты попросил моего совета, но не можешь сформулировать конкретно, что тебе нужно… Позволь, просто сказать тебе кое-что. Женщина отодвинула стул, грациозно вставая, и, обогнув стол, остановилась рядом, слегка наклоняясь и кладя ладони на его плечи. Давно забытое тепло материнских рук разлилось по телу, и Драко снова захотелось стать тем самым маленьким мальчиком, что нуждается в родительской поддержке. Оказалось, он и сейчас, спустя годы, так сильно в ней нуждался… — Слушай свое сердце, сынок. Делай так, как оно тебе подсказывает — это истинно верное решение. Просто будь собой — тем, кем ты действительно являешься. Малфой поджал губы, ощутив, как они дрожат, и как предательская влага скапливается в уголках глаз. Резко обернувшись, он заключил хрупкое тело матери в крепкие объятия, утыкаясь лицом в ее плечо. От Нарциссы Малфой пахло розами и домом, по которому он скучал. Возможно, завтра он все-таки не придет к выводу, что этот незапланированный порыв был ошибкой. Сказанные ею слова не открыли ему какой-то истины, но… послужили поддержкой. И этот момент трепетного единения он еще долго будет помнить.

***

Шум разговоров вокруг и громыхающая музыка давили на барабанные перепонки. Пальцы нервно сжимали трубочку, помешивая незамысловатый коктейль, а глаза сканировали прибывающих гостей. Гермиона впервые чувствовала себя на вечеринке не в своей тарелке. Дискомфорт накатывал волнами, ведь сегодня она была одна, без привычного сопровождения. Обычно рядом с ней всегда был Вэл, и он же водил ее по залу, легко включаясь в разговоры. Сейчас, спустя три месяца, Грейнджер уже стала, можно сказать, «своей» — как минимум она успела пообщаться со всеми игроками, с кем-то даже не по одному разу. Однако легче не становилось. Тут и там в толпе мелькали знакомые лица, но тело как будто намертво приросло к стулу у барной стойки. Разумеется, никто и не заметил бы ее, забившуюся почти что в самый темный угол. Еще больше удручали воспоминания о сегодняшнем обеде с родителями. Ей пришлось прийти, ведь от ужина и ночевки Гермиона отказалась в пользу празднования с командой. И вроде бы все прошло без эксцессов, но… Их холодность словно бы замораживала ее изнутри. Сердце покрывалось тонкой коркой льда, и даже безусловная любовь к ним не могла его отогреть. И теперь она сидела здесь одна. Мерлин милостивый… Она чувствовала себя полнейшей идиоткой — вроде взрослая, а боится подойти к кому-то знакомому и завязать ненавязчивый разговор. Чаще обычного взгляд цеплялся за сидящих у противоположной стены Нотта и Малфоя, бурно что-то обсуждающих за бокалом огневиски. Гермиона прикидывала, будет ли нормальным, если она подойдет к ним? Не так уж давно они уже сидели в одной компании, только вот если Малфоя она успела узнать довольно неплохо, то с Ноттом лишь здоровалась. Да и те дурацкие ощущения, что обрушивались на нее, стоило оказаться в обществе Драко, могли только усугубить ситуацию. Тем вечером Теодор показался ей довольно проницательным — не зря ведь вовремя увел пьяного Забини, — а потому ведьма переживала насчет сохранности реакций ее собственного тела. И все же помощь пришла, откуда не ждали — Безалкогольный Мохито, пожалуйста. — Голос Кейт прозвучал совсем рядом, и Грейнджер вздрогнула от неожиданности. — Гермиона? — Привет. — Привет! Рада видеть тебя! Недолго думая, девушка взобралась на соседний пустующий стул, поворачиваясь в ее сторону. Сейчас уже ее живот стал куда заметнее, обтянутый мягкой тканью водолазки. — А где Вэл? — Кейт осмотрелась вокруг, словно Фокс мог выскочить из-за ближайшего угла. — Что-то не видно его сегодня. Грейнджер пожала плечами, с излишней заинтересованностью уставившись в свой коктейль. — Не знаю. Может и не придет сегодня. Что-то подсказывало ей, что именно так и будет. Оставалось только надеяться, что встречает этот светлый праздник с семьей или в другой приятной ему компании. Сидящая сбоку ведьма тихо хмыкнула. Возможно, она и поняла, что что-то не так, ведь Гермиона действительно всегда появлялась на подобных мероприятиях в компании Вэйланда, однако виду не подала. — Ну что, освоилась на новом месте? — Спросила Кейт, тем самым направив разговор в другое русло. За что Грейнджер была ей бесконечно благодарна. — О, да, все замечательно. Кабинет уже как родной. Признаться, я даже не ожидала, что привыкну так быстро. — Ее губы тронула легкая улыбка. — И что, тебя даже не раздражают все эти амбалы? — Вопрос явно был шуточным, судя по тому, как лукаво прищурились голубые глаза. — Вовсе нет. По крайней мере, пока не выстраиваются в очередь у меня под дверью. Гермиона заговорщически подмигнула, на что Кейт лишь звонко рассмеялась. Получив свой коктейль, она глотнула прохладной жидкости, тут же довольно прикрыв глаза. — А вот меня они дико бесили поначалу, — поделилась она. — Я то не работала в больнице, частная практика — совсем другое, а потому к такому наплыву оказалась не готова. Особенно когда, казалось бы, взрослые мужики ведут себя иногда как гормональные подростки! — А еще когда бросаются под удар, потеряв где-то дракклово чувство самосохранения, — добавила Гермиона, раздраженно опустошая свой бокал. Вот это ее действительно раздражало и, наверное, она никогда не смогла бы их понять. — В точку! Дальше разговор потек сам собой — они обсуждали интересные случаи из собственной практики, затем Грейнджер поделилась нововведениями, которые привнесла в свою работу, а после беседа и вовсе сместилась на беременность Кейт. Та, конечно, была счастлива, однако без устали жаловалась на ноющую поясницу и безумное чувство голода, что напало на нее в конце второго триместра. Гермиона была счастлива, что ведьма подошла к ней, ведь в ином случае вечер протекал бы куда более печально. Однако ничто не могло длиться вечно. — Прости, — протянула Кейт, оглядываясь на столик, за которым продолжал все это время сидеть Эндрю, — но мне пора, пока они не хватились. Может… присоединишься? — О, нет-нет, не переживай. Иди. — Глаза скользнули по довольно внушительной компании, но действительно выцепили лишь единственное знакомое лицо Гриффина. А на новые знакомства она настроена не была. — Мне и тут неплохо. Аккуратно спрыгнув со стула, девушка смерила ее скептическим взглядом, однако спорить не стала. — Не скучай, Гермиона. Надеюсь, еще увидимся. — Обязательно.

***

— Салазар, да просто подойди уже к ней! — Тео раздраженно фыркнул, закатив глаза. — Вы же общаетесь, в чем твоя проблема? Однако Драко слушал его в пол уха, наблюдая за смеющимися ведьмами у барной стойки. Грейнджер была просто обворожительна, когда улыбалась. Наверное, ее обаяние и влияние на него могли бы сравниться с тем, как действуют песни сирен на моряков — невозможно оторваться. Сегодня она надела платье — белое, вязанное и наверняка очень приятное наощупь. Оно было длиной чуть выше колена, но задиралось выше из-за того, как она сидела, и ему открывался прекрасный вид на ее ноги, обтянутые тонкими колготками. Вероятно, он слишком нагло пожирал ее глазами, но ничего не мог с этим поделать. В голове крутились мысли совсем не пристойного содержания, и все из-за того, что они не виделись два дня, а нормально не взаимодействовали уже две недели. Драко скучал по ней. Но никогда бы в этом не признался. Он дернулся, когда Тео пнул его ногой под столом. — Что ты творишь? — прошипел Малфой, глядя в его спокойное лицо. — Кейт ушла. — Нотт кивнул в сторону бара. — Поэтому поднимай свою задницу и иди, пока у Грейнджер не появилась новая компания. — Закончил он, и буквально спихнул его с диванчика. — Какой же ты кретин! Тот лишь довольно ухмыльнулся и отсалютовал ему бокалом. — За это вы меня и любите. Потом еще спасибо скажешь. Покачав головой, Драко нервно сжал кулаки, протискивась сквозь танцующую толпу. Народу было явно больше, чем обычно — он замечал множество незнакомых лиц разных возрастов. Однако в поле его зрения было лишь мелькающее впереди белое пятно. Ведьма сидела к нему спиной, совершенно ничего не замечая, и он уже хотел прочистить горло, дабы не испугать ее и уведомить о своем присутствии, как уловил едва заметное напряжение, сковавшее ее плечи. Будто она почувствовала его присутствие. Что ж. — Могу я угостить даму? Малфой не стал садиться, облокотившись на стойку всего в нескольких дюймах от ее руки. — И тебе привет, Малфой. — Грейнджер слегка склонила голову в знак приветствия. — Пожалуй, я откажусь. На сегодня точно хватит. Она кивнула в сторону пары пустых бокалов, стоящих перед ней. В целом, он был согласен с тем, что алкоголь в их случае мог сыграть не в ту сторону. По крайней мере, с ним — полторы порции Огденского уже плескались внутри, поджигая кровь в непосредственной от нее близости. Однако самообладание все еще было в его власти. — Не буду настаивать. — Драко пожал плечами, вглядываясь в ее лицо. — Почему ты восседаешь здесь в гордом одиночестве? Весь вечер он осматривал зал в поисках Фокса, но не находил его. Возможно, радоваться было еще рано, однако его отсутствие давало надежду. — Я не в одиночестве. Буквально пару минут назад я еще вела прекрасную беседу. — Кейт. Он понимающе кивнул. — Следил за мной? — Грейнджер прищурилась, но он заметил, как уголок ее губ едва заметно дернулся. — Ты что! Я же не сталкер. Просто… наблюдал за атмосферой. — Конечно. Малфой был уверен, что она нихрена ему не поверила. — Так… Хочешь потанцевать? Возможно, это было плохой идеей. Чертовски плохой, но ему так хотелось ощутить ее тело куда ближе. Как тогда. От него не укрылись сомнения, на миг проскользнувшие в темных глазах, но уже в следующую секунду ведьма спрыгивала со своего места. — Почему бы и нет? Они оказались в мешанине из тел. Сегодня атмосфера была совсем иной — никаких медленных танцев, никакой чувственной музыки — лишь импровизация и полная свобода движений. К подобному Драко не привык, однако попытался подстроиться, покачиваясь в такт. Что удивительно, Грейнджер чувствовала себя куда раскрепощеннее. Возможно, благодарить за это стоило те два коктейля, что сейчас разливались в ее крови, а, быть может, ей и самой хотелось расслабиться. В любом случае, его устраивали оба варианта. Он неотрывно следил за тем, как извивалось ее тело в свете сверкающих огней; как она вскидывала руки, прикрыв глаза, и ее платье задиралось от таких движений; затем она проводила ими по талии и бедрам, стремясь вниз. Все ее существо чувствовало музыку, сливалось с ней так, как будто вокруг никого не было. Драко был заворожен этим видом. Он не заметил, как спустя несколько минут они оказались куда ближе, чем вначале. Коротко оглядевшись, он обратил внимание на то, как свободно чувствовали себя некоторые пары, отдаваясь чувствам и друг другу, и задвинул здравый смысл куда подальше. «Слушай свое сердце». Материнский совет набатом стучал в мозгу. Что ж, сейчас он и проверит, куда это приведет. Руки дрожали, когда он рискнул сделать еще один шаг и опустить их на тонкую талию, едва касаясь. Сложно было не заметить, как Грейнджер дернулась, но она не отступила, а, кажется, даже наоборот — ступила ближе. Он чувствовал себя пьяным. Аромат ее волос и жар тела сводили с ума и кружили голову похлеще огневиски. Ладони несмело скользили выше по ее спине, и он был готов молиться гребаному Салазару, когда ее руки сцепились у его затылка. Концентрация чувств и обуревающих его эмоций стала настолько сильной, что от этого было невыносимо. Хотелось сделать что-то… Пока его мозг все еще отдаленно соображал, Драко мог сделать единственный вывод — ее тоже влекло к нему. Иначе что бы все это значило? В какой-то момент их лица оказались настолько близко, что вырывающееся дыхание смешивалось, глаза сами, против воли скользнули к ее приоткрытому рту, очерчивая контур губ. А затем он встретился с ее взглядом, в котором сквозило ровно то же самое, он был уверен. И тут все исчезло. Грейнджер рассеянно моргнула, раз, другой, а потом отстранилась, делая шаг назад. Руки Малфоя безвольно повисли вдоль туловища — он даже не пытался дернуться в ее сторону, чтобы не выбить из равновесия еще больше. Чтобы не спугнуть. Он и вовсе забыл, что они находились на виду у десятков человек. Ведьма обняла себя руками, а затем попятилась, оглядываясь в сторону выхода из зала. Драко знал, что там есть коридор, ведь и сам множество раз сбегал, чтобы открыть окно и освежиться. Он не знал, сколько еще простоял как истукан среди толпы. Кровь бурлила в венах, а кончики пальцев покалывало от желания вновь прикоснуться к ней и оказаться ближе. Чертыхнувшись, последовал тем же путем, плечами распихивая возникающих перед ним волшебников. К дракклам все. Дверь хлопнула за его спиной, погружая в тишину, едва нарушаемую музыкальными вибрациями. Чары. Малфой сомневался, что Грейнджер рискнет выскочить на улицу, будучи одета так легко, а потому двинулся в другую сторону. Он знал, слева за поворотом скрывалась небольшая ниша с маленьким окном, выходящим на задний двор. Там он и нашел ее. Ведьма стояла, опершись ладонями о подоконник, и тяжело дышала. Кудри беспорядочно рассыпались по плечам, скрывая лицо и все те эмоции, что сейчас его искажали. Она испуганно дернулась, услышав шаги, но страх быстро сменился смятением, когда она осознала, кто же к ней приближается. Мерлин, в какой момент она стала для него как открытая книга? — М-малфой? — Грейнджер отступила назад, упираясь спиной в стену, словно бы ища опору. — Что ты здесь делаешь? Не давая себе возможности одуматься, Драко подступил вплотную, сохраняя совсем немного дистанции. Он ведь не собирался давить на нее. Ему важно было понаблюдать, сделать выводы, и принимать решения исходя из них. — Решил перестраховаться. — Уголок губ дернулся в ухмылке. — Вдруг ты решишь каких-нибудь глупостей наделать. Он совершенно не осознавал, что нес в этот момент. Слова вылетали сами, пока глаза, цепко впившись в ее лицо, следили за каждой эмоцией. Ее грудная клетка тяжело вздымалась, щеки раскраснелись после танцев, но так и не вернулись к привычному цвету. Она замерла, смотря на него широко распахнутыми глазами, которые в приглушенном свете казались почти черными из-за поглотившего цвет зрачка. А еще она даже не пыталась уйти. И это подтолкнуло его опустить руки на стену по обеим сторонам от ее тела, заключая в своеобразную клетку. Нет, Драко все еще не касался ее и пальцем. Она все еще имела возможность уйти — пусть скажет хоть слово. Однако ведьма лишь порывисто вздохнула. И когда ее взгляд медленно опустился на его рот, все предохранители сорвало к чертям. Он так хотел ее коснуться. И без раздумий прыгнул в эту пропасть. Губы Грейнджер были мягкими и сладкими из-за коктейля. Тело охватила дрожь, и он закрыл глаза, перемещая одну ладонь на ее талию, а другую — на затылок, стоило ей дать ему знак и приоткрыть рот. Ощущение ее в его руках сносило крышу. Они оба тяжело дышали, действуя аккуратно, исследуя, но стоило ему слегка прикусить ее нижнюю губу, как из ее горла вырвался едва слышный стон, перечеркнувший всю опасливость. Драко прижал ее к себе крепче, чувствуя, как прохладные пальцы скользят по плечам и зарываются в короткие волосы на затылке. Она отвечала ему с не меньшим жаром, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу; их языки сплелись, и это было самое восхитительное чувство из всех, что он испытывал. Они разорвали поцелуй с громким звуком, когда кислород стал попадать в легкие с перебоями. Прерывисто дыша, Малфой зажмурился и уткнулся лбом в ее лоб, убирая пару прилипших к нему кудряшек. Все тело горело, словно он искупался в Адском пламени и чудом остался жив. Однако следовало держать себя в руках, ведь он и так получил этим вечером куда больше, чем рассчитывал. Костяшки мягко скользнули по ее скуле, и тихий шепот прервал тишину. — С Рождеством, Грейнджер.