32. Снитч

Драко казалось, что он сходил с ума. До самого утра он лежал, тупо глядя в потолок, и пытался понять, что теперь делать. Разумеется, в случившемся не было вины Малфоя — лишь глупое стечение обстоятельств, и все же где-то под реберной клеткой болезненно ныло. Это был его шанс. Тот, к которому он шел так долго, и так много потерял. Впрочем, приобрел не меньше. И все же легче не становилось. Если завтра команда проиграет, то шанс попасть на Чемпионат будет упущен окончательно. Он не знал, как мог допустить такое. Тело, словно налитое свинцом из-за множества лечебных зелий, казалось дико неповоротливым. Ему разрешили встать с постели лишь после утреннего осмотра, когда заступивший на смену целитель убедился, что минимальные передвижения не сделают хуже. Перелом на предплечье сросся, однако ему строго наказали не напрягать руку, ведь чертова ключица была повреждена с той же стороны, а потому правая половина туловища по-прежнему была зафиксирована какой-то плотной, но эластичной магловской повязкой. Малфой старался отвлекаться от угнетающих разум и сердце мыслей как мог — прямо над лицом левитировала книга. Он, конечно, мог бы держать ее левой рукой, ведь она была ведущей, и все же перелистывать страницы становилось проблематично. По этой причине пальцы сжимали палочку, которая и позволила заняться чтением хоть каким-то образом. Это даже оказалось удобно. Магловский роман уводил мысли от произошедшей утром встречи, не дающей теперь покоя. Утром, прямо после обхода, его посетили Лоренс и Эндрю. Главный тренер и капитан команды старались вести беседу воодушевленно и подбадривающе, но от его глаз не укрылась усталость, что сетками углубившихся морщин залегла на лице. Под глазами темнели синяки, и этот факт навел Драко на мысль о том, что этой ночью они не спали совсем, пытаясь в последний момент перекроить установленную тактику. Филипп был неплохим ловцом — в нем скрывался очень даже большой потенциал, по мнению самого Малфоя! — и все же в его двадцать парню недоставало опыта. Именно по этой причине он сидел на скамейке запасных, а теперь вдруг получил шанс проявить себя в настоящем матче. Только вот этот шанс мог команде дорого обойтись, и все это понимали. Как он узнал, шальной бладжер вышел из-под контроля Честера — запасного загонщика. Именно в тот день Лоренс объединил их всех, чтобы разделить на команды и устроить матч, что являлось вполне себе обычной практикой. Но в этом была и вина самого Драко: слишком увлекся, слишком забылся, слишком сильную развил скорость… Он мог бы перечислять бесконечно, но это лишь действовало на нервы и угнетало еще больше. Он ощущал на себе эффект сваренного ими зелья — этот перелом был далеко не первым, и в данной ситуации восстановление проходило куда быстрее. Однако он мог понять и предостережения целителей, хотя их стандартные успокаивающие фразы лишь бесили. Было решено не сообщать матери. Ему не хотелось портить ее воодушевление после прошедшего с размахом Рождественского приема, к тому же, завтра, не увидев его на поле, она и сама поймет, что что-то случилось. Либо же газетчики уже успели все растрепать. Что ж, его ждала знатная выволочка. Но было, в общем-то, наплевать, ведь голову занимали совсем иные мысли. Он снова не смог. Снова облажался, подставил команду и тренерский штаб. О, Люциус наверняка будет на седьмом небе от счастья, когда узнает. А Драко не хотелось, чтобы отец узнавал и злорадствовал, не хотел, чтобы его вечное: «Я же говорил!» разъедало мозг. Еще он не желал портить карьеру, ведь попасть на Чемпионат Мира так скоро удается редким новичкам, к коим он все еще себя относил. Команда может потерять свой шанс… Разумеется, его никто не выкинет, однако было неизвестно, протянет ли он до следующего. Был, конечно, еще и Европейский, но… Не тот уровень, не тот размах. Ведь Малфою всегда хотелось большего и лучшего — в жизни, в карьере, в отношениях. Везде. И каждый раз он упорно шел к своим целям, стоило только освободиться от отцовского гнета. К обеду он даже решил попробовать пошевелить рукой, и та слушалась на удивление неплохо, даже… хорошо. А еще она не была ведущей… Одна назойливая мысль настойчиво билась в мозгу, разнося в щепки благоразумие и обращая его в пыль. И Драко лежал, стиснув зубы и не мигая глядя в потолок, пытаясь держать удар от собственного рассудка. Да или нет? Нет или да? То, что правильно, или то, что велит ноющее сердце?

***

Трибуны ревели. Взгляд цеплялся за черно-белые и зеленые флажки и прочую атрибутику, что рябила в глазах; уши уже заложило от кричалок и воплей беснующихся фанатов. Где-то среди толпы сидели Гарри и вся семья Уизли, ведь играла Джинни, которая так же сражалась за проход в финал и место на Чемпионате. Гермиона желала подруге всего самого наилучшего, однако… Сегодня она была на другой стороне. Она болела за свою команду — за всех игроков вместе взятых, хотя никогда не призналась бы, что один для нее все-таки выделялся. Пальцы нервно сжимали ручку сумки, в которой был необходимый запас зелий, и палочку. Теперь она имела понятие о том, насколько травмоопасным являлся квиддич, и глядела в оба. Она была начеку, когда команды вылетели на поле, и игра началась — сегодня ведьма не особенно следила за тем, кто вел, чаще ее глаза следовали за столкновениями и стычками в воздухе, чтобы в нужную минуту тут же подорваться. Однако матч протекал почти гладко, обе команды не слишком усердствовали, не было жестких приемов и заумных финтов. Спустя почти час игроки заработали разве что несколько ссадин. От Грейнджер не укрылись угрюмые лица тренеров и мистера Гленна, который всегда приходил толкнуть речь перед игрой — как бы они ни старались, скрыть витающее в воздухе напряжение не представлялось возможным. Теперь же Лоренс недвижимо стоял на своем месте — в проходе среди трибун — и не спускал взгляда с движущихся в вышине черных точек. Он даже не смотрел на табло, что показывало счет, сейчас это было не нужно, ведь комментатор крайне эмоционально озвучивал все заработанные очки. «Сороки» и «Гарпии» шли бок о бок, постоянно равняя счет. Если Гермиона в чем и смыслила, так это в том, что основного ловца их команды сегодня не было, и игроки пытались заработать преимущество, опередив соперников по очкам, ведь не всегда выигрывали те, кто поймал снитч. Только вот не выходило. Еще вчера газеты пестрели новостью о том, что Малфой оказался в больнице накануне одного из решающих матчей. Журналисты обходили один другого в высказываниях и предположениях того, чем это может обернуться для команды. Она сжигала каждую. Быть может, Гермиона и не стала фанаткой квиддича, но она прониклась атмосферой и командным духом — а это было куда важнее. И потому, когда комментатор объявил внезапный минутный перерыв, что происходило крайне редко, Грейнджер замерла вместе со всем стадионом. Что-то происходило. Что-то очень важное, раз прервали игру. У нее было прескверное предчувствие. И когда среди вновь взмывающих ввысь игроков она заметила светлую шевелюру, сердце упало в пятки. Она смотрела во все глаза, пытаясь убедить себя в том, что ей просто показалось, но это… Какого драккла?.. Трибуны взорвались овациями, а те, где сидели преданные фанаты «Сорок», и вовсе задрожали от радостного топота сотен ног, когда на поле показался Драко Малфой. Тем временем в ее груди вскипал опасный коктейль из ярости и сотни переживаний. Его не должно было быть здесь! Что происходит, черт возьми?! Вопросы и предположения роились в трещащей по швам черепной коробке, но вывод напрашивался лишь один… Его бы не отпустили из Мунго. Ни. За. Что! Она знала местных целителей, прекрасно представляла, как каждый из них относится к своей работе и пациентам. Малфоя не выпустили бы раньше времени, сколько бы он ни умолял… Особенно, когда его лечили еще проходящим апробацию зельем. И ее опасения подтвердились, когда на трибуне появилась Мелисса, одна из девушек, что всегда встречали посетителей у стойки. — Мисс Грейнджер, вам письмо из Мунго. В прилагаемой записке было написано, что это срочно. Гермиона кивнула, стараясь не накручивать себя раньше времени. Она вскрыла белоснежный конверт дрожащими руками, и тут же узнала знакомый подчерк. Содержимое было изложено в довольно неформальном виде. «Гермиона! Сообщаю о том, что мистер Малфой сбежал из своей палаты после утреннего обхода! Не знаю, найдет тебя это письмо раньше или же будет уже поздно, поэтому просто предупреждаю. Полагаю, причина ясна нам обеим, и даже ты не смогла бы его остановить. Говорю лишь о том, чтобы ты была предельно внимательна — сейчас каждая, даже самая незначительная травма может быть опасна, и, в лучшем случае, на месте прежних травм могут появиться новые трещины. Надеюсь, что и сам мистер Малфой осознает уязвимость своего положения и будет осторожнее!

Софи».

О, Гермиона в этом сильно сомневалась!.. Наблюдая буквально пять минут назад, как он резво взмывает ввысь, она была готова крупно поспорить, если бы бывшая коллега оказалась рядом. Ее кровь вскипела в венах от охватившего вмиг гнева. Она была готова призвать любую свободную метлу и вылететь прямо в гущу возобновившейся игры, чтобы схватить этого идиота за шкирку и вытрясти из него всю дурь! Подумать только! Ему хватило мозгов пренебречь здоровьем! Не обязательно нужно было являться целителем, чтобы осознавать серьезность его травмы. Резко вздохнув, ведьма заправила за ухо выбившуюся из пучка прядь, и села на свое место. Останавливать игру и ругаться с ним было попросту бессмысленно — Малфой наверняка навешал лапши на уши Лоренсу, и разборки были бы сейчас явно не к месту. А еще он точно не простил бы ей этого. Даже если бы Гермионе удалось достучаться до тренера и убедить в опасности, которая может грозить. Матч возобновился, и она боялась сделать только хуже — вдруг из-за частых остановок его вообще могут отменить? Хотя в случае Малфоя это было бы только на руку… Вот же черт!.. Лицо пылало, словно в теле внезапно подскочила температура. Глаза неотрывно следили за его мантией, дабы уловить каждое, даже малейшее столкновение или удар, и попытаться предотвратить последствия, если потребуется. Так пролетел еще час. Все игроки были в строю, что, несомненно, ее радовало; произошла лишь пара крупных стычек, и вылетел при этом один из загонщиков «Гарпий». Иногда на сером фоне мелькал ярко-рыжий хвост — Джинни носилась по полю с невообразимой скоростью, ловко лавируя в общем потоке. Живот скручивало каждый раз, а ладони становились влажными, стоило кому-то задеть Малфоя. Он держался в стороне от основного действа, иногда медленно кружа, однако было очевидно, что долго так продолжаться не сможет. Когда в поле его зрения показался снитч, и Драко, набрав скорость, ринулся вниз, грудную клетку нещадно сдавило, и Гермиону оглушило собственное частое дыхание. Они летели бок о бок с другим ловцом, и что-то ей подсказывало, что это решающий момент. Тело как будто одеревенело, и она сидела недвижимо, лишь глаза медленно двигались вслед за несущейся фигурой. Она слышала восторженный шум трибун как сквозь плотный слой ваты, наблюдая словно в замедленной съемке за тем, как белобрысый смертник вскидывает руку, в которой трепещет крылышками золотистый мячик. В настоящий момент в ней не было радости, лишь кипящая лава из возмущений и желания закопать этого идиота где-нибудь под трибуной. Ведьма заметила, что он пролетел со всеми лишь один победный круг над полем, а затем направил метлу к земле, пока остальные позировали для колдо. Что ж, он ведь не думал, что препятствий не возникнет? Незаметно вскочив со своего места, она резво спустилась вниз, встав прямо у него на пути так, чтобы этого не было заметно другим. Улыбка на тонких губах на миг дрогнула, когда Малфой заметил, наконец, ее воинственную позу. Стоило отдать ему должное — он даже не пытался сбежать от ее гнева. Только Драко сделал шаг в тени трибун, как Гермиона бросилась вперед, вызывая диагностику без всякого предупреждения. Разноцветные линии чар ярко мерцали, и лишь область поврежденной ранее ключицы пульсировала красным — трещина. По вискам стекали капельки пота, и она была уверена, что у него поднялась температура. Впрочем, от этого он точно не умрет. Схватив его за влажную от сырости мантию, Грейнджер сделала пару шагов в сторону, чтобы любопытные зрители с противоположных трибун не заметили того, чего не стоило. — Ты! — взревела она, яростно тыча пальцем прямо в его грудь. — Поверить не могу, что тебе хватило мозгов сбежать, Малфой! Как тебе вообще взбрело это в голову?! Ты хоть понимаешь, что это могло выйти тебе боком?! Ее бесило довольство, расцветающее на все еще излишне бледном лице. Малфой стоял, опершись о метлу, и слушал, не перебивая, однако по выражению лица становилось ясно, что ее слова совершенно его не трогали. Пальцы до хруста сжали письмо из больницы, которое она так и не выпустила из рук, лишь скрестила их на груди и недовольно поджала губы. Собственный звенящий от напряжения голос заглушал все прочие звуки. — Мерлин, какой же ты идиот! Как можно было… — Значит, все-таки переживала обо мне? — он перебил ее, лукаво ухмыльнувшись и чуть склонив голову. Глаза Гермионы удивленно округлились, и она захлопнула рот, возмущенно сопя. Она надеялась, что испепеляла его своим самым убийственным взглядом, однако придурку было все равно. Легкие только-только запаслись очередной порцией кислорода, дабы она могла разразиться новой гневной тирадой, как Малфой поднял левую — здоровую руку… И протянул ей снитч. Слова так и остались не озвучены, потому что попросту застряли в вмиг пересохшем горле. Она смотрела во все глаза на тускло сияющий металл в его длинных пальцах, и просто не могла поверить!.. Конечно, она знала о негласной традиции среди ловцов. Они дарили свой трофей только важным людям — кому-то из родителей, мужу или жене, ребенку и даже девушке… Своего рода милый символизм, который для них самих очень много значил. Об этом ей рассказала Джинни, когда попала в большой спорт, и такой подарок показался Гермионе до ужаса романтичным. А теперь она стояла перед набирающим популярность ловцом, чьи глаза каждый раз утягивали ее в пучину всяких разных размышлений, и он протягивал ей снитч, который был добыт потом и кровью почти что в самом реальном смысле. Взгляд метался между слабо трепещущими золотистыми крылышками и лицом Драко, что вмиг посерьезнело. Она не могла подобрать слов. И, в общем-то, даже не представляла, что нужно сказать или спросить… Что вообще все это значило? Сглотнув, смочила пересохшее горло, чтобы иметь возможность издать хоть какой-то звук. — Ты хочешь сказать, что ты… что я?.. — Что ты мне нравишься? — Его бровь дерзко изогнулась, исчезнув под влажной челкой. Глаза смотрели открыто, даже с вызовом. — Да, Грейнджер. Думал, мой жест скажет достаточно, ты ведь наверняка знала об этой маленькой традиции? — Знала, — тихо ответила она, коротко кивая. — И?.. Гермиона понимала, что должна ответить что-то, подать какой-то знак. Ведь своеобразное предложение Малфоя было более чем очевидно, однако вот такого уверенного признания она не ожидала, а потому оно ввело ее в ступор. Значит, тот поцелуй для него все-таки тоже что-то значил? Слабость в коленях мешала ей стоять твердо, и казалось, что голова вот-вот закружится. И все же нужно было что-то решать. Да или нет? Нет или да? Опустив взгляд, ведьма робко протянула руку, забирая подарок. Она ведь была смелой, да? Пусть и не всегда. Малфой, явно не зная, что делать с освободившейся конечностью, схватился ею за метлу, закидывая ту на плечо. — Аккуратнее! — Слова вылетели из ее рта раньше, чем Гермиона успела их обдумать. — Ты… Ты можешь сделать только хуже для ключицы, там снова трещина. — М-м, что ж… — протянул он, смотря куда-то за ее плечо. — Команда уже собирается, нам нужно идти. Обогнув ее, все еще недвижимую, Драко направился к входу. И что, мантикора его раздери, это все значило? Как… как им теперь вести себя друг с другом? Он ведь ясно обозначил свои чувства, и тот вечер в баре на Рождество… Она помнила все до секунды: и их танец, когда от каждого касания кожа горела, и взгляды, и поцелуй в темном коридоре… Для нее это не было чем-то пустяковым, чему не придашь никакого значения, стоит только алкоголю окончательно выветриться. Обернувшись, она увидела лишь крепкую спину, обтянутую тренировочной мантией. Прижав холодные руки к горящим щекам, Гермиона ощутила, как губы растягиваются в самой дурацкой улыбке.

***

— Ты останешься здесь, понял меня? — Она нависала над ним, впиваясь строгим взглядом. — Даже с постели не встанешь, пока целители не разрешат! Пообещай! Малфой закатил глаза, пытаясь занять более удобную позицию, и поморщился. — Обещаю. — Я ведь могу наложить на палату сигнальные чары, которые оповестят меня, если ты ее покинешь, ты же в курсе? — Даже не удивлен. А ты страшна в гневе, Грейнджер, ты же в курсе? — парировал он, хитро ухмыляясь. — Это даже сексуально, знаешь. Опешив от такого откровенного заявления, Гермиона беспомощно хлопала глазами, чувствуя, как лицо вновь начинает гореть. И что, теперь так будет всегда? Она заметила, что после той крайне неловкой и странной сцены у трибун Драко держался куда более расслабленно рядом с ней. Его поведение резко контрастировало даже с тем, как он вел себя раньше — оно стало более открытым, словно он окончательно сбросил все маски. И она бы солгала, если бы сказала, что не в восторге от этого. — Это не смешно, Малфой, — отрезала ведьма, вздернув нос. — А я разве смеюсь? Серые глаза, прищурившись, сканировали ее лицо. — Надеюсь, ты меня услышал. Проигнорировав его выпад, Грейнджер вновь наколдовала Диагностические чары, чтобы успокоить себя. Картина была более-менее сносной. Быстро исцелив все раны игроков сразу в раздевалке — благо серьезных повреждений никто не получил, — и выдав нужные зелья, она буквально за шкирку оттащила Малфоя в Мунго. Там ему сделали слабенький выговор и снова отправили в палату. Модифицированный Костерост показывал очень неплохие результаты, что, несомненно, радовало. — Да, мамочка, — съязвил тот в ответ. — Кхм… К слову о мамочке… Миссис Малфой уже ожидает в коридоре, — отметила Гермиона. — Я… позже зайду, да. Поправляйся. Уходя, она не могла не заметить его страдальческое выражение лица — Малфой явно знал о том, что его ожидает, но не был к этому готов.

***

Драко ощущал себя победителем во всех гребаных смыслах этого слова. И плевать, что он снова оказался на больничной койке, под еще более бдительным присмотром местных целителей — это не имело никакого значения, ведь сбегать он больше не планировал. Его выходка была совершенно безбашенной, чем-то в стиле гриффиндорцев, но он ни о чем не жалел. Да, риски были, но все ведь обошлось? А повторять подобное больше не входило в его планы — по крайней мере он надеялся, что не придется. Распирающее грудь воодушевление не портил даже приход матери, которая устроила ему такую трепку, что даже Снейп позавидовал бы. Здесь, впрочем, была и его вина, ведь вчера после прихода тренера он попросил исключить любые посещения. Те слова, что вылетали из аристократичного рта Нарциссы Малфой, были в крайней степени нелицеприятными и неприсущими даме ее статуса, однако… Драко знал, что ему нужно просто сделать вид, что подобного не было. Теперь же все его мысли снова занимала победа над «Гарпиями», проход в решающий, финальный этап и, конечно же, небезызвестная кудрявая ведьма. Салазар, они были даже чем-то похожи с его матерью — обеим нравилось устраивать ему головомойки, и он даже находил это сходство очаровательным. Они обязательно найдут общий язык. По сути, теперь у него были развязаны руки в отношении Грейнджер. Находясь на грани лихорадки, он рискнул — и не прогадал! Ведь она ответила взаимностью, пусть робко и неуверенно. Да, этот шаг со снитчем он вовсе не планировал — все вышло как-то само собой, просто… захотелось отдать его ей, дать понять, что это не просто какая-то шутка. Это был первый раз, когда он воспользовался этой выдуманной кем-то традицией, раньше Малфой коллекционировал свои трофеи на каминной полке. И, наверное, это что-то да значило. А еще Драко знал, что смущать ее станет его новым любимым хобби — то, как краснели ее щеки, было просто бесценно, и он планировал говорить всякие недвусмысленные фразочки постоянно, чтобы видеть эту картину чаще. Он ощущал невероятную легкость. Подобное Малфой испытывал в последний раз в своих, собственно, последних отношениях, только вот отказывался их сравнивать… Это обязательно станет чем-то иным. Чем-то особенным. Все началось не по привычному сценарию, и это вселяло веру в успех — он не собирался упускать эту ведьму. Уверенность крепла где-то внутри, подначивая прямо сейчас начинать строить планы.