42. Трещина

— Прошу, мадемуазель, — Драко шутливо поклонился, помогая ей выбраться из камина и предлагая локоть. — Мы разве во Франции? Вскинув брови, Гермиона взмахнула палочкой, и пепел с одежды тут же исчез. — А у меня и там родственники имеются, — он подмигнул. — Считай, корни дают о себе знать. — У тебя удивительно хорошее настроение. — А каким оно должно быть? Первый официальный выход в свет с такой шикарной девушкой рядом — что может быть лучше? Пусть теперь глазеют, но руками не смеют трогать. Грейнджер закатила глаза, слабо шлепая его по плечу. — Не думала, что ты такой собственник. — Не то чтобы, просто все те, кто кладут на тебя глаз, должны знать, что ты не свободна. Знаю я, какие мысли рождаются в этих головах. — Легилиментом заделался? — Нет, я же и сам мужчина, забыла? — Малфой поиграл бровями, а затем перевел взгляд на широкие двойные двери, из-за которых доносился приглушенный шум. — С тобой забудешь. Гермиона не вкладывала в эту фразу ничего такого, только вот Драко явно воспринял ее по-своему: приосанился и многозначительно ей ухмыльнулся. — Мистер Малфой? — из-за спины донесся тихий голос, обрывая их милую перепалку и возвращая в действительность. — Да, это я. — Ваш столик готов. Пройдемте. Девушка, которая являлась, вероятно, хостес или официанткой, распахнула двери в основной зал. И это оказалось просто… великолепно. Если бы Гермиона не знала точно, что они все еще находятся в Англии, то решила бы, что Драко притащил их в Италию. Теплые песочные тона гармонировали с белоснежными потолками и салфетками на столах. Стены были хаотично выложены камнем, как и несущие колонны, а пол — мелкой узорчатой мозаикой, Грейнджер было сложно представить, как долго ею выкладывали это огромное помещение. Все вокруг изобиловало натуральными материалами и, в частности, деревом: столы, стулья, обтянутые бархатом винного оттенка, множество полок и всевозможных стеллажей, заставленных различными статуэтками и керамическими горшками с сочной зеленью. На стенах в деревянных рамах висели цветные и черно-белые фото — сельские итальянские пейзажи и морские панорамы. Флористический дизайн, поразивший Гермиону и заставивший ее озираться по сторонам и задирать голову, заканчивался далеко не цветочными горшками. Под потолком по длинным кованым прутьям вилось множество различных растений: одни буйно цвели, другие имели причудливые резные листья, а некоторые, словно живые, двигались за посетителями. — Это… восхитительно, — пораженно выдохнула Гермиона, сжав предплечье Драко. Однако ответил ей совсем неожиданный голос: — Все самое лучшее для моих дорогих гостей, — он был пропитан нотами гордости и радушия. Ведьма обернулась. — Забини?! — Собственной персоной. Блейз широко развел руки, демонстрируя тем самым гостеприимство и великолепие всего окружающего их пространства. Он улыбался, темные глаза искрились довольством и произведенным впечатлением, но даже это не могло отвлечь от его экстравагантного вида — костюм баклажанового цвета выделялся среди всей этой спокойной обстановки. — Это… Это все твое?.. — Гермиона еще раз обвела взглядом зал, до конца не веря в происходящее. И как она вообще могла пропустить появление подобного места?! — Конечно. Надо же где-то сбывать мое восхитительное вино, раз местные гурманы пока не смогли оценить его по достоинству, — Забини игриво подмигнул ей, махнув рукой на один из ближайших столиков. Драко склонился ближе, шепча: — Просто он пока что только выходит на международный рынок, вот и драматизирует… — Эй ты, Белоснежка! — Блейз прищурился, глядя на друга. — Нечего обсуждать тут мои дела, вы на свидание пришли или что? Закатив глаза, Драко выдвинул стул, помогая ей устроиться с удобством, однако же сам остался стоять. Он спросил гораздо тише, но Гермиона все равно услышала: — Журналисты?.. — Как обычно, эти ненасытные гиены всегда где-то здесь ошиваются. Вам от них все равно не скрыться. — Мы и не собирались, — Малфой пожал плечами, окидывая пространство напряженным взглядом. — Пусть уж лучше сами все увидят, чем сплетни и домыслы будут гулять еще целую неделю. — Что ж, логично. Я, пожалуй, удалюсь — дела не ждут! А вам приятного вечера. Играючи поклонившись, совсем как Драко десятью минутами ранее, словно бы это была общая фишка, Забини начал лавировать между столиками, иногда останавливаясь, дабы переброситься парой слов, а затем исчез за служебной дверью. Малфой уселся напротив, подозвав официанта. Как оказалось, Забини подготовил им особый дегустационный план из нескольких блюд и даже вино подобрал сам, поэтому оставалось лишь наслаждаться. Освещение внутри было теплым и скорее интимным: на весь зал имелось лишь две большие кованые люстры, а остальное брали на себя волшебные огоньки, игриво летающие под потолком меж зеленых лиан, и миниатюрные торшеры, установленные на каждом столике. — Здесь просто невероятно! — вновь восхитилась она, склонившись к Драко чуть ближе. — Блейз вложил в это место душу, не слушай эти его бредни. Он лично вызывал сюда дизайнеров из Италии, чтобы место было пропитано духом этой чудесной страны по максимуму. — Что ж, — Гермиона потянулась к бокалу, который сам по волшебству наполнился вином, — у него это получилось. Малфой протянул к ней руку, мягко переплетая пальцы и совершенно не заботясь об этикете. Он незаметно огляделся, а затем, лукаво прищурившись, ухмыльнулся ей: — Ну что, устроим им демонстрацию?

***

Сладко потянувшись, Грейнджер перевернулась на бок, кутаясь в одеяло. Взгляд скользнул по фигуре Драко, что восседал в кресле у окна со свежим выпуском «Пророка». На нем были лишь спортивные штаны, и этот факт здорово отвлекал. — Должен признать, что все куда лучше, чем я ожидал. — Ага, я думала, что все будет куда хуже… Они обошлись без совсем уж сумасшедших предположений, и на том спасибо. Их пара ожидаемо заняла первые полосы. Под кричащими заголовками располагалась парочка свежих колдографий с прошедшего вечера: на одной они мило болтают за столиком, держась за руки, а на другой Драко страстно целует ее у камина, а затем они вместе исчезают в изумрудном пламени. Очевиднее некуда. Делать дополнительных заявлений или давать интервью они не собирались, несмотря на шквал писем, ожидавший их с самого раннего утра. Доказательств было более чем достаточно, а в интимные подробности лезть никто не имел права. — Знаешь, — задумчиво протянул Малфой, закрывая газету и вновь рассматривая первую страницу, — я бы даже написал в их редакцию и попросил выслать эти колдографии для личного архива. Колдограф постарался на славу. Она удивленно вскинула брови: — Ты серьезно? — Вполне. Однако не успела Гермиона сказать что-то еще, как до слуха снова донесся тихий стук. Привстав, чтобы добиться лучшего обзора, ведьма ожидала увидеть очередную сову, принесшую дурацкое предложение, однако… — Это мне. Резво вскочив и одернув футболку, которую Драко любезно ей одолжил, Грейнджер открыла окно, впуская взъерошенную Санни. Получить письмо от своей собственной совы она могла в одном лишь случае. Живя в магловском районе, ее родители не имели возможности завести собственную птицу: любопытные соседи задавали бы слишком много вопросов, а зачаровывать двор мама с папой отказались, поэтому Гермиона зачаровала специальный свисток, который ее птица слышала, когда это было необходимо. Впрочем, чаще они использовали телефонную связь, редко прибегая к волшебным способам. И сидящая перед ней сова явно намекала на то, что дозвониться они не смогли, ведь домой вчера Грейнджер не вернулась. Дурное предчувствие пустило стайку неприятных мурашек вниз по позвоночнику, все внутренности неприятно скрутило. Впрочем, она этого ожидала. — Что там? Спокойный голос Драко, пропитанный ноткой любопытства, заставил ее вернуться в реальность и вскрыть конверт. Глаза резво пробежались по размашистым буквам короткого послания. — Это… от родителей. Они зовут меня на ужин этим вечером. — Что-то важное? — поинтересовался он, слегка нахмурившись. Ее вид явно не излучал радости от этой новости, однако и легкий мандраж Гермиона постаралась скрыть, как могла. — Нет, — она выдавила улыбку, подходя ближе. — Просто мы стараемся чаще видеться, но… То моя занятость, то их — вот и выдался слишком большой перерыв. Хорошо хоть не на обед позвали, а то я бы точно не успела. — Понятно. Драко не задавал вопросов, но по напряжению во взгляде серых глаз она поняла, что он не поверил ни единому слову. Но и в душу не лез. Протянув руку, Малфой дернул ее на себя, вынуждая перевалиться через подлокотник прямо к нему на колени. — До вечера у тебя еще есть пара часов, поэтому… — Гермиона тут же отстранилась, не давая его горячим губам коснуться кожи, где бы то ни было. Сейчас это была крайне плохая идея. Не получив желаемого, он недовольно простонал, утыкаясь лбом в ее плечо. — Ну-у, Грейнджер! Этот блохастый негодник и так обломал нам доброе утро своим голодным ором!.. Да, по этому поводу ведьма тоже испытывала негодование. Казалось, что пушистый детектив задался целью блюсти в этой квартире порядок, а потому подал голос, стоило только рукам Малфоя скользнуть чуть ниже ее живота… Однако давать кота в обиду не собиралась. — Скай не блохастый! Он очень чистоплотный мальчик, — она игриво щелкнула его по носу. — Если сейчас я поддамся сладким речам, то и вовсе не вырвусь из твоего гнезда. — Почему «гнездо»? Темные брови так очаровательно сошлись на переносице, выражая недоумение, что Гермиона не удержалась и коротко чмокнула его в губы. — Ну, вы же «Стоунхейвенские сороки», а сороки вьют гнезда. — Салазар, только ты могла придумать такую аналогию. Пожав плечами, она вырвалась таки из плена цепких лап, пытаясь вспомнить, где остался ее элегантный комбинезон, который был выбран прошлым вечером. — В любом случае, мне уже пора. Нужно привести себя в порядок, а еще успеть заскочить в пекарню за любимыми пирожными к чаю. — Ладно, лети, птичка. Ты еще придешь сегодня? Она задумчиво нахмурилась, пытаясь вспомнить, были ли еще какие-то важные планы на остаток выходного дня. — Скорее нет, чем да. Неизвестно, во сколько я освобожусь, да и… мы опять рискуем проспать завтра утром, если я все-таки приду. Драко закатил глаза, прекрасно понимая, о чем речь, но все же встал, чтобы проводить ее. — Тогда до завтра.

***

Гермионе казалось, что приближаться к родительскому дому с лихорадочно колотящимся в груди сердцем и выступающей от волнения испариной уже вошло в привычку. Это происходило даже тогда, когда причин для волнения вроде бы и не находилось… Нервы ее были натянуты, словно канаты, и ведьма пыталась приложить все усилия, дабы обуздать вихрящиеся в груди эмоции. Она знала, что так будет, когда соглашалась на это свидание. Она знала, что о них напишут в газетах, а ее родители получали газеты. Только вот морально подготовиться не представлялось возможным. Наверное, любые другие лишь порадовались бы за дочь, однако их ситуация складывалась несколько… иным образом. Мама и папа прекрасно знали о том, кто такой Драко Малфой. Даже допустить мысль о том, что они забыли, было бы ошибкой, ведь она помнила их реакцию, когда они вместе засветились в одной и той же новости несколько месяцев назад. Тогда, у квиддичного магазина. Гермионе казалось, что с того момента прошло уже сто лет — столько всего успело произойти, но родители обладали прекрасной памятью. Особенно мама. Она была уверена, что ничего хорошего из этого вечера не выйдет, а потому готовилась сразу к худшему. Оставалось лишь гадать: набросятся на нее с возмущениями сразу или же после второго блюда? Ледяные пальцы всю дорогу нервно сжимали ручки крафтового пакета, из которого доносились восхитительные ароматы выпечки. Было любопытно, доберутся ли они сегодня вообще до этих несчастных пирожных, которые в любом случае ситуацию не спасут. Она зашла в любимую с детства пекарню скорее по привычке, ведь знакомые ритуалы действовали на нервную систему успокаивающе. Три коротких стука в дверь, и Гермиона замерла в ожидании, прикусив внутреннюю сторону щеки до крови. — Привет, милая. Дверь открыл отец, который чаще всего старался выступать миротворцем и играть роль буфера между ней и мамой. Правда, удавалось крайне редко. — Привет, пап. Как дела? Как работа? Она принялась инстинктивно оттягивать неизбежное. Банальные темы создавали восхитительную в своей хрупкости иллюзию безопасности. — Все отлично! Недавно расширили один из кабинетов: сменили кучу инвентаря, добавили некоторые услуги, после нового обучения… Он принялся заполнять неловкую пустоту рассказом о нововведениях в клинике, затем переключился на привычные байки о различных пациентах, что выкидывали всякое. Гермиона словно погрузилась в детство, ведь зачастую слушала все эти истории вместо сказок на ночь. Что-то никогда не менялось. И она цеплялась за эту мысль всеми силами, веря, что все всегда можно наладить, а любой конфликт — решить без лишней крови. — Вы уже в сборе? — Мама, как всегда, появилась в дверях без приветствий. Она замерла в привычной замкнутой позе, скрестив руки на груди; карие глаза впились в мигом застывшую фигуру дочери так, словно женщина пыталась прорваться ей под кожу и вырвать правду с корнем. — Пойдемте, ужин стынет. Переглянувшись с отцом, который лишь дернул плечами, поджав губы, Грейнджер двинулась по коридору так, словно прогуливалась по доске, с которой вот-вот придется шагнуть в морскую бездну. С одной стороны, обнадеживало, что сперва по плану шел ужин. Это означало, что мать была готова следовать традициям и терпеть до последнего, только вот взгляд ее не сулил ничего хорошего. Кусок не лез в горло, но Гермиона упорно пилила ножом стейк, чтобы иметь возможность сосредоточиться хоть на чем-то. По обыкновению разговор начался за чашкой чая. Все-таки пирожные увидели белый свет, только вот ведьма и не планировала к ним притрагиваться — от нервного напряжения мутило так сильно, что проклятая выпечка наверняка тут же попросилась бы обратно. — Так значит, у тебя появился парень? — голос Джин прозвучал обманчиво безразлично. Газета демонстративно лежала на краю столика теми самыми колдографиями вверх, поэтому вопрос становился чисто риторическим. — Да, появился. — И почему же мы узнаем эту прекрасную новость не от любимой дочери, а из газет? — мама вопросительно изогнула слегка подергивающуюся бровь, проявив наконец первые эмоции. Гермиона перевела взгляд на едва ощутимо подрагивающие пальцы, что сжимали фарфоровую чашку. Над ароматным чаем все еще вился пар. — Как-то… случая не представилось. Времени едва хватает на домашние дела… — И на тайные свидания, как я погляжу! Там, — мать кивнула в сторону газеты, — пишут, что вы, вероятно, какое-то время скрывались, так как вели себя слишком раскованно для первого свидания. — Джин, не надо… — папа попытался по привычке вставить пару слов, однако мама его даже не услышала. — Надо! А я ведь догадывалась после той статьи, но мы поверили ее словам! А теперь узнаем такое! — Мы вместе меньше двух месяцев, мама, — процедила Гермиона сквозь плотно сжатые зубы. — Тогда я тебе не лгала. Да и какая разница? Мы могли быстро расстаться, поэтому я ни о чем сразу вам и не сказала. — И этот… Драко Малфой! Ты думаешь, мы забыли, как ты приезжала на каникулы и постоянно возмущалась, вспоминая этого задиру? Он терроризировал тебя все те годы! Как ты можешь… — Он изменился! — воскликнула Грейнджер, не сдержавшись. — И это меня он обижал, а не вас! И я смогла отпустить все обиды, когда узнала его чуть лучше… — Он тебе не пара! Тем более спортсмен! Помнится, ты упоминала, что он местная восходящая звезда, а такие, как правило, любят женское внимание. Что ты будешь делать, если он пойдет налево и разобьет тебе сердце?! Снова придешь домой и будешь жаловаться? Гермиона задохнулась собственным возмущенным вздохом. Воздух встал комом в горле, а слезы выступили в уголках глаз. Это было уже слишком! Услышать подобную претензию от собственной матери она совершенно не ожидала. Кто, как не родители, должны принимать своего ребенка таким, какой он есть? С ошибками, в растрепанных чувствах и с разбитыми мечтами. В родном доме, который является тихой гаванью. — А мне разве двенадцать?! — взвилась она, отставляя чашку как можно аккуратнее, дабы не расплескать чай, и вскакивая с места. Гермиона, неверяще, переводила взгляд с одного родителя на другого, пытаясь взять в толк, как они сумели испоганить даже счастливый момент ее жизни. — Когда я в последний раз вообще на что-то жаловалась?! Это ведь вы учили меня самостоятельно решать свои проблемы и не ныть! И сердце… даже разбитое, оно все равно будет мое. — Ты еще ничего не понимаешь… — фыркнула Джин, ее верхняя губа раздраженно дернулась. — Отношения — очень сложная вещь, и нужно уметь выбрать правильного человека… — А как я пойму? Как я пойму, если у меня нет опыта?! И какой же человек в вашем понимании «правильный», а? Даже если и так, то правильным он должен быть в первую очередь для меня! Но никак не для вас. Грудная клетка рвано вздымалась, пульс истерично бился в висках, и Гермиона старалась глубже дышать, чтобы успокоиться. Разбрасываться аргументами было все равно что кричать в пустоту — она все равно не поймет и не ответит. Мерлин, как же она устала. Дом и семья в ее понимании никогда не должны были быть полем боя, на котором ты лихорадочно лавируешь, и каждый шаг — это риск подорваться. Она сражалась почти каждый раз. Надеялась и верила, что вот уж в следующий раз все точно наладится и будет как раньше. Только вот этого не происходило, да и как раньше… Когда вообще в последний раз такое было? Грейнджер дернулась, ощутив, как теплые пальцы едва ощутимо коснулись ее запястья, потянув вниз. — Дочка, отчасти мама ведь права — этот мальчик так долго обижал тебя и твоих друзей… — папа смотрел на нее испытующе, в родных глазах плескались миллионы опасений и надежда на то, что она еще одумается. — Вот именно, папа, «мальчик», — Гермиона разочарованно покачала головой. — А теперь он молодой мужчина. Столько лет прошло… Людям свойственно меняться, и я уверена, что Драко вам понравился бы, дай вы ему шанс. Больше ей нечего было сказать. Накинув пальто, Гермиона схватила с крючка сумку и вышла на улицу. Сгущающиеся сумерки и все еще пронизывающий до костей ветер отрезвляли, а подумать ей хотелось сейчас больше всего. Она битый час бродила по близлежащим улицам спального района, пытаясь собрать мысли в кучу и разложить их по полочкам. В целом, не произошло ничего неожиданного. Родители ведь… все еще оставались родителями, которые переживают за своего ребенка. Она верила в это. Грейнджер, не имея своих детей, не могла представить свою реакцию на подобную новость с учетом прошлого. Гермиона ведь действительно много на него жаловалась, часто раздражалась, когда разговоры заходили о Хогвартсе. Реакция мамы и папы была, наверное, вполне нормальной в имеющихся условиях, и ведьма надеялась, что ее слова смогут их образумить. Одна встреча могла изменить многое. От мысли об аппарации к дому грудь сковало бесконечное одиночество. Снова тишина и темные стены. Этого она хотела меньше всего, а потому представила перед глазами совсем другой переулок.

***

Драко занимался привычным делом — подготавливал форму для завтрашней тренировки. Их предстояло две: летная и так называемая «земля», а потому предстояло взять дополнительный комплект одежды. Джилли вычистила все на славу, и теперь спортивный костюм выглядел так, словно его только что доставили из магазина. Собрав сумку, он принял душ и устроился на кухне с ужином и новым томиком по исследованиям растительных ингредиентов для зелий. Скай, словно чувствуя, что Малфой на него больше не дуется, забрался на колени и довольно урчал. Несносный клубок шерсти явно знал, что злиться на него долго было попросту невозможно. Пальцы зарывались в мягкую шерсть, аккуратно поглаживая, и Драко ощущал такое необходимое расслабление. Однако идиллия продлилась недолго. От неожиданности Малфой вздрогнул, услышав громкий стук в дверь — гостей он сегодня не ждал, а для близких был всегда открыт камин. Переложив кота на соседний стул, на что получил недовольно поджатые уши, он двинулся к двери, на ходу натягивая футболку. Легкая настороженность имела место, но Драко старался не накручивать себя заранее, всякое ведь бывает. — Гермиона?.. — недоумение наверняка отразилось на его лице, отчего девушка чуть стушевалась. — Еще раз привет. Я… войду? Она смотрела на него, доверчиво распахнув покрасневшие глаза. Лицо казалось бледнее обычного, хотя с момента ее ухода прошло всего часов пять, кудри спутаны, словно их долгое время трепал ветер. — Да, конечно. Он отступил, пропуская ее внутрь. — Ты вся холодная и дрожишь, — пробормотал, помогая снять пальто и тут же приобнимая Гермиону за плечи. Грейнджер молчала и не сопротивлялась, и отчего-то грудь болезненно сжималась — она была не похожа сама на себя. То, что ведьма чем-то крайне расстроена, Малфой понял сразу, однако старался не задавать вопросы прямо в лоб, мягко прощупывая границы. — Я просто гуляла. Драко нахмурился, размышляя. — А ты разве не с родителями должна была быть? — Это… уже после. Она присела на диван, стаскивая джемпер, и он тут же накинул плед на ее острые плечи, усаживаясь рядом и ожидая. Хотелось понять, что, гребаный Салазар, здесь происходит. Каждой клеткой ощущая исходящую от нее тревогу, Драко хотел помочь, но не знал как. И тот факт, что она в одиночестве бродила на холоде после ужина с родными, совершенно не прояснял ситуацию, а лишь запутывал. — Может, чаю? Согреешься. — На поступившее предложение Гермиона внезапно скривилась, чем удивила еще сильнее, и покачала головой. — Что-то случилось? — тихо поинтересовался он, впиваясь пристальным взглядом в бледное лицо. — Я… Это родители. От Малфоя не укрылось, как напряглось ее тело и вытянулось, словно струна. Карие глаза с такими знакомыми золотистыми искорками не смотрели на него, будто ведьма чего-то стыдилась. — Эй, ты можешь рассказать мне, если хочешь. Я выслушаю, может, смогу чем-то помочь. Грейнджер прикрыла глаза, поджимая губы. Темные ресницы блестели от подступающей к ним влаги, и Драко, недолго думая, прижал ее к своей груди, крепче обвивая плечи. — Тише, ты чего? — сердце сжалось, когда до слуха донесся тихий всхлип. — Если не хочешь — не нужно. Это все неважно, постарайся расслабиться и отогнать ненужные мысли. — Мы с ними повздорили, — прошептала она, чуть вскидывая голову и встречаясь с ним взглядом. — С родителями. Малфой ничего не знал об этих людях и об их отношениях с дочерью, а потому пытался уцепиться хоть за какую-то причину. В целом, она была единственной, потому он уточнил: — Это из-за утренней статьи? В смысле, из-за наших отношений? — Да. Они не знали — я не рассказывала из-за того, что мы только начали, и… Сам понимаешь. Хотелось узнать тебя лучше, прежде чем вводить их в курс дела. Драко нахмурился, сопоставляя в своей голове давно известные факты, как кусочки недостающих пазлов. — Дай угадаю, они в курсе того, как я относился к тебе в школе?.. — Дождавшись ответного кивка, он спрятал лицо в ладонях, шумно выдыхая. — Ну, тогда их реакция вполне объяснима. Я много лет терроризировал их дочь и ее друзей, а теперь мы вдруг вместе — любой как минимум удивится, а они все-таки твоя семья. Хмыкнув, Гермиона уютнее устроилась в его объятиях, укладывая голову на плечо. Ее грудная клетка теперь вздымалась размеренно, что говорило о том, что ведьма понемногу приходила в себя. Тонкий пальчик начал выводить хаотичные узоры на его груди, и Драко ощутил такое… единение, которого не испытывал уже слишком давно. Словно ее место всегда было в его руках, просто никто из них об этом даже не подозревал. — Если бы это происходило в первый раз… Помнишь тот день, когда я ни с того ни с сего сорвалась на тебя?.. Накануне мы тоже очень крупно поругались, только в тот раз из-за смены моей работы. Удивленно вскинув брови, Малфой слегка отстранился, заглядывая в ее лицо. — Они были против? — Угу, что-то вроде того. Но давай… не будем об этом сейчас, ладно? — Конечно, как скажешь. Будешь ужинать? Она неохотно кивнула. — Не особенно хочется, но я понимаю, что надо — дома кусок в горло не лез. — Отлично, Джилли приготовила восхитительное жаркое, думаю, ты оценишь. Драко направился на кухню, разговаривая на ходу, чем старался отвлечь Гермиону от тягостных размышлений. То, что он узнал, совершенно не радовало и до боли напоминало ему собственное прошлое. Но об этом он подумает позже. Сейчас она нуждалась в нем, и Малфой был готов разбиться в лепешку, но сделать все, чтобы вновь ее лицо озарила улыбка.