46. Прыгая в бездну

Гермионе казалось, что она оказалась в раю. По крайней мере, для нее он выглядел бы именно так. Мерный шум накатывающих волн, горячий песок, легкий теплый ветерок, что запутался в белоснежных прядях Драко. Тот лениво жмурился, иногда выглядывая из-под очков. Самая настоящая идиллия. Короткий отдых подходил к концу, и Грейнджер осознала, что трех дней было преступно мало для подобного места. Вилла Блейза — так все называли поместье, которое граничило со званием дворца, — оказалась огромной и очень просторной. Теплые тона, много света и зелени — обстановка очень напоминала по стилю ресторан, в который они ходили. И владельцем которого как раз и оказался Забини. Но лучше всего оказался вид — на огромный сад и виднеющиеся за ним пляж и море. В самом же саду расположились внушительных размеров бассейн и зона с шезлонгами. Весь дом и вся прилегающая территория выглядели максимально ухоженными, словно здесь всегда кто-то проживал. Драко же объяснил, что Блейз просто оплачивает рабочих, чтобы те держали все в идеальном состоянии, дабы не было запустения. Как Забини и обещал, им устроили первоклассную экскурсию на виноградники и винодельню, после которой они с Малфоем знатно надегустировались восхитительного вина, да так, что пришлось принимать Антипохмельное. Однако Гермиона вознамерилась всерьез заявить Блейзу, что ему пора полноценно выходить на международный рынок. Сицилия украла ее сердце. Окончательно и бесповоротно. И Грейнджер была настроена обязательно вернуться сюда, ведь даже этот регион за три дня невозможно было изучить. Они с Драко выходили в море на яхте, прогуливались по знойному Палермо, однако из основных достопримечательностей благодаря порт-ключам успели посмотреть только Кафедральный собор Катании и Палаццо Норманни. Неизведанными оставались уйма архитектурных памятников, античные храмы, острова… И это только на Сицилии! Что уж говорить о других регионах. Сегодня же был официально ленивый день. Завтра утром по графику сработает их международный порт-ключ, и они снова встретятся с переменчивым Лондоном. — Ты не уснул? Сгоришь еще. — Ты сама намазала меня волшебным кремом, женщина. Чего ты еще хочешь? — Он хоть и волшебный, но не всесильный. Лучше перевернись, — она приспустила очки, многозначительно выгнув бровь. Малфой хмыкнул, принимая сидячее положение. Лениво потянулся, наверняка представляя, как перекатываются на натренированном теле мышцы, а затем встал. — Я лучше постою. — А знаешь, и правда, хватит лежать. Пойду окунусь. Отложив журнал и очки, Гермиона встала следом, направившись к бортикам. У самого края она остановилась, окидывая взглядом восхитительную панораму, зажмурилась, вдыхая теплый воздух, пропитанный солью… А затем ощутила толчок, и уже через мгновение прохладная вода приняла ее в свои объятия. Малфой должен был быть благодарен Мерлину за то, что она умеет плавать и успела в последний момент набрать воздуха. Всплыв на поверхность, она жадно вздохнула, протерев глаза и устремив разъяренный взгляд на довольную физиономию. — Ты придурок, Малфой! А если бы я не умела плавать?! — Ну, ты же умеешь, — подчеркнул он очевидный факт. — Зато весело. — Весело ему. Так и головой можно удариться, если неудачно упасть. Она подплыла к бортику, укладывая на него локти и перенося вес. Хотя она и была подготовлена, сердечный ритм, сбившийся из-за внезапности, требовалось восстановить. — Ну-у, не дуйся, — Драко комично надул щеки и начал наклоняться к ней, наверняка чтобы растрепать волосы. Водилась за ним такая идиотская привычка. Однако это стало его ошибкой. Только длинные пальцы потянулись к волосам, Гермиона дернулась вперед, хватая крепкое запястье и дергая Малфоя на себя. Вовремя пригнувшись, она избежала столкновения, получив лишь ворох брызг в лицо. Всплыв, Драко выглядел настолько оскорбленным, что впору было надорвать живот от смеха. — Значит, мою голову ты не бережешь? — Иногда, — довольно протянула Грейнджер, — мне кажется, что там давно одни пикси водятся. — Пикси, значит? — угрожающе уточнил Малфой, и тон этот ей совершенно не понравился. Гермиона начала пятиться назад, однако уперлась лопатками в бортик. Поднырнуть ей тоже не дали. Длинные руки сомкнулись с обеих сторон, загоняя в ловушку, а крепкие квиддичные бедра — как всегда говорила Джинни, Мерлин свидетель! — сжали ее ноги, полностью блокируя любые маневры. — Куда-то собралась? — он вскинул бровь, манерно растягивая слова. — Да нет, — Гермиона скрестила руки на груди, уверенно вскинув голову. — Мне и здесь хорошо. Она поджала губы, скрывая рвущуюся ухмылку. Как же она любила этого придурка, Мерлин, и эти мысли уже слишком свободно гуляли в ее голове. Однако здесь, в жарком раю, Грейнджер лишь сильнее в них уверилась. — Вот и правильно. — Одна рука скользнула по плечу, откидывая пару прилипших прядей, — Потому что может стать еще лучше. Горячие губы впились в место, где истерично бился пульс, и она прикрыла глаза, потому что даже и не планировала возмущаться.

***

Драко лизал и посасывал бархатистую кожу, пока Гермиона беспорядочно цеплялась за него — то за плечи, то за руки. Ее восхитительные бедра уже давно обвивали торс, и время от времени ведьма потиралась о его живот, бесстыдно показывая свои намерения. И кто он такой, чтобы с ней спорить? Надолго в бассейне они не задержались, потому что там было попросту неудобно. Увидеть их никто не смог бы, потому что во время присутствия гостей на вилле рабочие приходили исключительно рано утром, но они переместились в открытый душ. Высокие стены были выложены мелкой голубой мозаикой, как и пол, однако не скользили. Это оказалось существенным плюсом. Драко прижал ведьму спиной к прохладной стене, не выпуская из своих объятий, и впился поцелуем в припухшие губы. Грейнджер сладко простонала ему в рот, царапая спину и пуская по коже волну мурашек. Салазар, неужели его тело всегда будет так реагировать на нее? Перехватив ее покрепче, Малфой дотянулся до тонких лямок кричаще-красного бикини, которое закрывало катастрофически мало. Впрочем, когда они были вдвоем, это являлось скорее преимуществом. Влажный лиф с громким шлепком упал на пол, и, приподняв Гермиону чуть выше, Драко с удовольствием припал к ее груди, посасывая призывно торчащие соски. Тонкие пальцы зарылись в его волосы, надавливая и прижимая сильнее, а до слуха донесся новый приглушенный стон. Когда он поднял глаза, взору предстала восхитительная картина — голова Грейнджер была откинута, лицо искажено неприкрытым удовольствием, горло дергалось при каждом вдохе, а алые от поцелуев губы приоткрыты. Он бы запечатлел ее в своем мозгу навечно. Вернувшись к своим увлекательным исследованиям, Драко скользнул одной рукой чуть ниже, нащупав влажные трусики, провел между ног прямо поверх ткани, и уже собирался потянуть за завязку, как ведьма остановила его. — Драко… Нет, я… Она дернулась, и он понял намек, опуская ее на землю и с любопытством ожидая действий. Уже не стесняясь своей наготы, Грейнджер окинула его искрящимся взглядом, а затем… медленно опустилась на колени, хватаясь пальцами за край его плавательных шорт. Гребаный Салазар… Член уже давно болезненно пульсировал, однако этот вид значительно усугубил ситуацию. Аккуратная грудь сверху смотрелась еще более маняще, однако Малфой не двигался, полностью покорный ей. Не торопясь Гермиона стянула прилипающую ткань по ногам, высвобождая твердую плоть, огладила взглядом, а после уверенно сжала ладонью, проводя ею вверх, а затем вниз. Она повторила это действие еще несколько раз, а затем наклонилась ближе, касаясь губами нежной кожи. Блять. От одного короткого движения ее рта он вознесся на гребаное небо. Или, как там маглы это называют — в рай? Впрочем, ему было плевать, как это называется. Пальцы инстинктивно обхватили ее затылок, направляя и зарываясь во влажные волосы. С каждым поступательным движением глаза все сильнее закатывались, а дыхание учащалось, сбиваясь к дракклам… Драко совершенно не хотелось думать о том, где она вообще этому научилась. Он желал верить в то, что и об этом Гермиона вычитала в книжках, как прилежная заучка. Салазар, даже такая мысль возбуждала не хуже одного ее вида стоящей перед ним на коленях. Блядская Моргана. Он, наверное, умер…

***

Драко, безусловно, безумно любил эту жизнь. Но иногда так же сильно ее ненавидел. Несмотря на то, что дни в Италии прошли просто восхитительно, слишком долго наслаждаться эмоциями им не позволили — реальность обрушилась, не щадя. Утром, перед работой, в его окно врезалась мелкая бестолковая сова, вернее — сыч, которого пришлось еще и приводить в чувство. И если сам Малфой просто ощущал легкое раздражение, то Гермиона, вероятно, понявшая, кто отправитель, тут же напряглась, время от времени бросая на него встревоженные взгляды. Когда бедовая птица наконец улетела, Драко устало завалился в кресло, впуская Ская, который безбожно орал, в гостиную. Пушистый дебошир обошел всю комнату, принюхиваясь, а затем гордо занял стоящую в углу лежанку, даже не приблизившись к ним. Малфой, тяжело вздохнув, переключил внимание на Грейнджер, сидящую на диване. Ее глаза скользили по короткому посланию уже раз в третий, не меньше. — Что там? — он кивнул в сторону конверта. — Это… Приглашение от Уизли. — Приглашение?.. Гермиона растерянно кивнула, потупив взгляд, словно переживала за его реакцию, пока сам Драко в принципе не понимал, о чем речь. — Зовут на семейный ужин сегодня вечером. Нас обоих. — Что? — брови его удивленно взлетели. — То есть… И меня тоже?.. Что ж, теперь он мог понять ее смятение. Никогда в жизни Малфой и подумать не мог о том, чтобы получить от данного семейства приглашение, еще и прямиком в их гнездо. Разумеется, неприязнь, навязанная отцом, осталась в далеком прошлом, ведь он и сам в какой-то степени осознал, каково это — быть стесненным в средствах и брать, что дают. К тому же, несмотря на материальное положение, семейство Уизли всегда выглядело куда счастливее, чем его собственная семья когда-то. — Вообще-то… — Гермиона вновь подняла на него взгляд, нервно закусив губу. — В прошлый раз нас тоже звали вдвоем, но я решила, что будет лучше, если в первый раз после того, как всем стало известно о наших отношениях, я пойду одна. Прощупаю почву, оценю реакцию и все такое, понимаешь?.. О да, он понимал. Ведь когда-то и ей самой от него доставалось, а теперь жизнь выкинула вот такой интересный поворот. И Драко безумно переживал из-за того, что эта хрупкая ведьма проходит через подобные разговоры. — И какие выводы? — Малфой пытался прочитать ответ по ее бледному лицу, и когда губы тронула робкая улыбка, с его плеч будто бы свалился целый булыжник. — Они восприняли все… вполне нормально. Полагаю, определенную роль в этом сыграли Джинни и Гарри, которые сразу встали на мою сторону и делали вид, что в этом нет ничего удивительного. — Гермиона пожала плечами. — Думаю, мы можем пойти. Драко кивнул. — Хорошо. Грейнджер зависла на миг, изумленно хлопая глазами, а затем прочистила горло. — «Хорошо»? Вот так просто? — на дне ее угольных зрачков мелькнуло облегчение, однако взгляд карих глаз выражал искреннее неверие. И он не обижался на подобную реакцию, ведь прекрасно все понимал. — Вот так просто. Если ты думаешь о том, что я не горю желанием идти в их дом, то ты абсолютно права. Но не из-за ненависти или какого-то отвращения, просто… Это же семейный ужин. Да и прошлое… Мне там не место, — уверенно заявил Драко. Он ведь действительно так считал. — Но, думаю, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой — и я пойду. Потому что могу представить, какой дискомфорт ты испытывала в прошлый раз, да и отказываться два раза подряд не вежливо. — Ты правда сделаешь это?.. — То, какой уязвимой Гермиона показалась ему в этот момент, дробило сердце на тысячи осколков. — Конечно, Грейнджер, — он усмехнулся в привычной манере, стараясь не выдавать внутренний мандраж. … потому что люблю тебя. И этим он был готов оправдать любые, даже самые сумасшедшие поступки. Только вот ей знать об этом было еще рановато, как Драко казалось. Ее эмоциональное — да что там, и психологическое тоже, — состояние сделалось до того шатким в последние недели, что иногда казалось, будто он ступает по тонкому льду. И лед этот, и так будучи в трещинах, грозил треснуть от одного неверного шага. Малфой осознавал, что ей нелегко. Ситуация, в которой Гермиона оказалась, была, наверное, самой ужасной из всех, ведь могла разрушить семью — самое ценное, что есть у каждого человека. А их отношения были вкупе с большим из зол в данном случае. Обычно люди выбирают меньшее. — Я… — шумно вздохнув, ведьма бросилась ему на шею, обдавая своим восхитительным ароматом. В выражении ее лица было столько всего, что, казалось, душа просто не может столько вместить. — Спасибо, Драко. Он улыбнулся, с наслаждением слушая звучание собственного имени на ее языке. Не слова — музыка. — Называй меня так почаще, и узнаешь, что я и не на такое способен.

***

Он ощутил тревогу, вставшую комом в горле, стоило лишь ногам коснуться земли неподалеку от удивительного вида дома. Наверное, Нора не смогла бы существовать в подобном виде без помощи магии. Кривоватое здание с надстроенными друг над другом этажами, что выступали с разных сторон, выглядело… необычно. И совсем не вызывало отвращения, как раньше говорил Люциус. — Почему мы отправились не через камин? — поинтересовался Малфой, сжимая пальцами миниатюрную ладонь. Гермиона сжала его руку в ответ, ободряюще улыбаясь, и двинулась к небольшой калитке, увитой плющом. — Подумала… что тебе может понадобиться минутка, чтобы собраться, — она пожала плечами. — Да и мне она тоже не помешает, если честно. — Переживаешь? — Немного. В прошлый раз было… напряженно, однако меня убеждали привести тебя в следующий раз, и никто вроде бы не выступил против. Драко вновь окинул взглядом дом и прилегающую территорию — за самим строением виднелись хозяйственные постройки и, кажется, даже сад. В разномастных окнах были заметны цветастые занавески, и одна из них дернулась, словно кто-то за ними наблюдал. — Они любят тебя, — констатировал он. Это не было вопросом, ведь Малфой уже знал из рассказов самой Гермионы о том, что ее приняли как свою со второго курса. Он был осведомлен о том, что часто ведьма проводила там и каникулы, а после окончания Хогвартса продолжала являться желанным гостем. Даже после расставания с Уизли. Где-то на задворках мелькнула мысль о том, что это дружное семейство заменяло Грейнджер настоящую семью — так тепло она о них отзывалась. И не каждая семья вот так пошла бы навстречу человеку вроде него, учитывая крайне неприятное прошлое. — Да, они мне как вторая семья. И еще Гарри. Ну куда же без Избранного. До входной двери они дошли как-то слишком быстро. Драко ощущал нарастающую внутри дрожь, но старался держать лицо. Ради Гермионы. Он пошел на это в первую очередь ради нее. Впрочем, если уж быть предельно честным — то и ради себя самого. Ради прощения. Если вообще сможет его заслужить. Грейнджер пару раз коротко ударила по крашеному дереву, и дверь тут же отворилась. Разумеется, их караулили. — Гермиона, дорогая! — На нее тут же набросилась невысокая тучная женщина с копной рыжих волос, собранных на затылке, заключая в крепкие объятия. Драко замер, не рискуя нарушить момент и ощущая, как из дома выплывают такие ароматы, от которых после изнурительной тренировки урчало в животе. Отстранившись, женщина перевела внимательный взгляд на него самого. — Мистер Малфой. Очень рады видеть вас. Уголки губ Драко дрогнули в подобии улыбки, и, вспомнив наставления матери, что та вдалбливала ему едва ли не с пеленок, он слегка поклонился, подхватывая горячую руку и невесомо касаясь губами костяшек. — Это взаимно, миссис Уизли. Благодарю за приглашение, оно очень много для меня значит, — он постарался вложить в эту благодарность всю свою искренность. Не важно, как пройдет сегодняшний вечер, но они хотя бы… попытались. — Вы можете звать меня Драко, если это удобно. — Конечно, — женщина кивнула, все еще слегка смущенная его жестом. — Ты можешь звать меня Молли. — На миг воцарилась неловкая тишина, а затем хозяйка вновь засуетилась. — Что же мы стоим в дверях! Проходите, дети, стол уже почти накрыт! Дети. От подобного обращения у Драко перехватило дух. Оно было брошено так, словно… он был одним из них. Своим. В воздухе тяжелым облаком все еще витало напряжение, от которого этим вечером никто не сможет скрыться, он был уверен, однако миссис Уизли мастерски делала вид, что так и должно быть. Он молча шел следом за женщинами, с любопытством осматривая все вокруг: колдографии в различных аляпистых рамках, вышитые картины и обои в мелкий цветочек. На полу лежал коврик, явно сшитый вручную из разномастных лоскутков. Все было таким ярким, что поначалу Малфой безумно часто моргал, не привыкший к подобному буйству красок. Однако чем ближе они подходили к концу коридора, тем громче становился гул многочисленных голосов. Салазар, сколько здесь вообще могло быть Уизли? Ему страшно было представить. Переживания затягивались в тугой нервный узел в животе, и на миг Драко даже показалось, будто его начинает мутить. Голоса замолкли, стоило им войти в столовую, которая по совместительству оказалась еще и кухней. — Все в сборе! — бодро констатировала миссис Уизли, не обращая внимания на замершие в напряжении фигуры. — Можем садиться за стол. Вы закончили с сервировкой? — Конечно, мам, — Уизлетта отмерла первой. Ловко лавируя между захламленными шкафами и другими присутствующими, она водрузила на ломящийся от блюд стол, вероятно, последнюю тарелку с салатом. Пока Грейнджер здоровалась с подоспевшим Поттером, к ним подошел глава семейства — Артура Уизли Драко не мог не узнать. — Мистер Уизли, — вытянувшись, словно струна, Малфой кивнул, протянув руку. Он в напряжении ждал, ответит ли мужчина тем же жестом, однако если же нет — Драко смог бы его понять. В конце концов, сам он терроризировал одного из его детей, а его отец — всячески унижал самого Артура, не упуская возможности вставить палки в колеса на работе. — Благодарю за приглашение. Малфой протянул мужчине крафтовый пакет, что все это время тонкими ручками до боли впивался в ладонь, отрезвляя. Внутри лежала бутылка дорогого выдержанного огневиски. Голубые глаза словно бы препарировали его, скользя пристальным взглядом по фигуре Драко и останавливаясь на протянутой руке, что начинала мелко дрожать от волнения. Сердце едва не рухнуло в пятки, когда мужчина все-таки ответил рукопожатием. — Приветствую вас в нашем доме, мистер Малфой. Его хватка была крепкой, даже угрожающей, а лицо, усыпанное веснушками, не излучало ни капли радушия. Мистер Уизли не скрывал своего отношения, но даже за такую честность Драко был ему благодарен. — Артур, заканчивай! Давайте, все за стол! — миссис Уизли, хвала Мерлину, прервала этот неловкий диалог. — Привет, Малфой. Драко вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной знакомый еще со школьной скамьи голос. — Поттер, — он обернулся, кивая, и тут же протянул руку в ответ, удивленный, что Избранный в этом его опередил. — Рад видеть. Слава Салазару, больше здороваться с ним никто не горел желанием. Оно и к лучшему. — Взаимно. Можешь сесть рядом с нами, пока тебя не усадили между Фредом и Джорджем, — тот усмехнулся, сверкнув зелеными глазами из-под очков, и кивнул в сторону Уизлетты, уже успевшей занять место. Рядом с ней опускалась и Гермиона, а потому Драко прикусил язык и молча кивнул. Он еще успеет ответить на эту издевку, время найдется. А пока ему действительно было бы лучше разместиться в кругу тех, кто относится к нему хотя бы сносно. И желательно подальше от Рональда Уизли, что испепелял его взглядом с другого конца стола. Рыжий не сводил с Драко взгляда с того самого момента, как они с Грейнджер вошли — он ощущал его затылком все это время. Рядом с Уизелом сидела симпатичная светловолосая ведьма, все это время наблюдавшая за разворачивающейся сценой с любопытством. А еще она была на позднем сроке беременности. — Драко. — Его руки невесомо коснулись холодные пальцы, и Малфой перевел взгляд на озабоченно разглядывающую его Гермиону. — Ты как? — Сносно. Пока что все идет лучше, чем могло бы быть, верно? Грейнджер кивнула, улыбнувшись. — Спасибо, что решился прийти. Для меня это очень важно. Драко, поддавшись накатившей сентиментальности и игнорируя пристальные взгляды, поднес руку Гермионы к губам, касаясь шелковистой кожи совсем невесомо. — Я знаю. А дальше все смешалось в невообразимую кашу: гул разговоров и десятка голосов, стук приборов о посуду… Сам Малфой в основном молчал и говорил только тогда, когда к нему обращались напрямую, некоторые же болтали наперебой, от чего уже через час начала раскалываться голова. С детства Драко привык к тому, что во время приема пищи нужно молчать, в редких случаях допускались светские беседы о новостях или погоде. Здесь же… Все было настолько живо. То и дело он косил глаза на сидящую рядом Гермиону, и хотя губы ее растягивались в улыбке — глаза казались пустыми, стеклянными, словно мыслями ведьма была вовсе не здесь. Пару раз ее вырывала из размышлений Уизли, однако полноценно втянуть Грейнджер в диалог так никому и не удалось. Малфой мог лишь предположить, какие мысли прокручивали сейчас шестеренки в ее мозгу, и ни одно из этих предположений не было радужным. Он знал, что мысли о родителях не отпускали ее, кажется, ни на миг, видел, как с каждым днем Гермиона словно бы затухала, хотя и старалась вести себя привычно и жить по давно выверенному графику. И не знал, чем мог помочь. Драко был рядом, поддерживал, но это была только ее война. Он был уверен, что в ее голове, как и у него самого когда-то, уже давным-давно идет сражение между тем, что стабильно и привычно, и тем, чего желает сама Гермиона. И определить, что из этих двух зол победит, не представлялось возможным. У него и самого не было уверенности в том, что он выбрал бы, не бурли в нем в тот период юношеский максимализм. Его ведьма же была, ко всему прочему, подвержена массе эмоций, которые сам Малфой был приучен держать в узде. К тому моменту, когда Молли Уизли подала ароматно пахнущий пирог, Драко казалось, что в его голове мечется рой обезумевших пикси. Виски ломило, и ему безумно хотелось оказаться в глухом лесу, дабы насладиться блаженной тишиной. — Ты почти ничего не съела, — он наклонился чуть ближе к лицу Гермионы. — Я не особенно голодна, — та лишь пожала плечами, без интереса глядя на возникшую перед ней чашку. От Малфоя не укрылось, как она обвела взглядом всех присутствующих по десятому кругу, как карие глаза едва заметно увлажнились, словно Грейнджер вот-вот расплачется. В груди заныло. Возникло непреодолимое желание вытащить ее из-за стола и вывести на воздух, вытрясти правду, ведь эта упрямица могла бесконечно лгать о своем состоянии, дабы не портить другим настроение. Его это не устраивало. Однако в следующее мгновение развернулась сцена, которую Драко даже вообразить себе не мог. Всего пара, казалось бы, безобидных вопросов — и вся мнимая идиллия рухнула, словно карточный домик. — Ну, а как дела у вас, Гермиона? Как родители? Наверняка они счастливы, что у тебя появился молодой человек, ты ведь уже познакомила их с Драко? — Молли спрашивала с широкой улыбкой на лице, с искренним участием — он это видел, но вопросы эти летели в вмиг сжавшуюся на своем стуле ведьму, как очередь Непростительных. — Я… — губы Гермионы задрожали, глаза забегали по столу, желая хоть за что-нибудь зацепиться. Драко поджал губы, осознавая, что это, судя по всему, стало для стальной выдержки Грейнджер последней каплей. Она резко подхватилась, из горла вырвался тонкий всхлип, и ведьма прикрыла рот ладонью, с животным страхом и слезами на глазах оглядев присутствующих, что застыли в непонимании. — Гермиона, дорогая, что… — миссис Уизли изумленно хлопала глазами. Голубые радужки светились тревогой за волшебницу, которая стала ей дочерью. Грейнджер активно затрясла головой, выходя из-за стола и едва не опрокидывая стул. — Что случилось? — голос Артура прогремел на все помещение, слегка отрезвляя. — Если родители оказались не в восторге, то это и не удивительно, — хмыкнул младший Уизли, и у Драко вмиг зачесались руки. Гермиона вздрогнула, бросая на Малфоя взгляд, полный мольбы. По алым щекам уже не таясь текли слезы, капая на грудь и оставляя пятна на блузке. — Драко, пожалуйста… — она неопределенно качнула головой в сторону остальных. — Мне… Простите, — сдавленно пробормотала, мгновенно скрываясь за дверью, что, как он предполагал, вела на задний двор. На секунду прикрыв глаза, дабы собраться с мыслями и унять пульсацию в висках, Драко шумно выдохнул. Чтобы тут же осадить самых главных защитников: — Стоять, Поттер, — отрезал он, предупреждающе сверкнув глазами в сторону пышущего злостью Избранного и его невесты. — Советую вам повременить и не ходить за ней. Ей же от этого будет лучше. — Но что случилось?.. — миссис Уизли вопрошала теперь у него, растерянно шаря глазами по лицу. — Драко?.. Стиснув челюсти, он отрывисто кивнул, собираясь рассказать самым близким людям Грейнджер всю правду. Малфой не сказал бы ей спасибо за взваленную ношу, однако понимал, что объяснить что-то самостоятельно ведьма была сейчас не в состоянии. Распинаться не имело смысла, а потому он планировал объяснить все максимально коротко — только факты, а уж потом Гермиона сама решит, нужны ли им подробности.

***

Сумерки сырым маревом окутали сад, проникая в самые темные уголки. Где-то вдалеке, за холмом, бледнели отголоски золотого заката. Гермиона поежилась, обняв себя за плечи и обнаружив, что выскочила на улицу в одной тонкой блузке. И хотя дни быстро утекали, приближая к лету, вечера все еще оставались прохладными и сырыми. В любом случае, возвращаться в дом она пока не собиралась. Пробираясь все дальше, за увитые плющом арки и розовые кусты, Грейнджер успокаивала дыхание. Слезы потихоньку высыхали, и пусть глаза все еще горели и оставались влажными, однако уставшее от таких эмоциональных нагрузок сердце медленно восстанавливало привычный ритм. Она стыдилась этого внезапного срыва. И ладно бы срыв! Не то чтобы Гермиона боялась показывать свои эмоции… Но при ком! Сорвалась при «второй семье», перед Уизли, которые устроили ужин, пригласили их обоих и вообще не подозревали ни о чем. А она все испортила. Но… Иначе просто было невозможно. Сравнения сами собой возникали в сознании — одно слово за другим, действие за действием, — и Грейнджер снова сопоставляла реакции родителей с реакциями волшебной семьи. И вторые явно выигрывали, притом что им сам Драко и его семья подпортили жизнь куда больше. Они смогли переступить через себя, пригласить Малфоя в свой дом и принять его как дорогого гостя. В то время как ее мама и папа решили сделать вид, что его вовсе не существует. Гермиона никогда не жалела себя, каждый раз убеждая в том, что просто делает недостаточно, но… Черт возьми, чем она все это заслужила?! Весь этот проклятый вечер она провела на грани истерики, начиная с того момента, как Молли пригласила их в дом, задав беседе положительный тон. Миссис Уизли вела себя так, словно Драко был своим, словно всегда приходил вот так и разделял с семьей ужин. Как со всеми детьми, как с ней и Гарри. И хотя Гермиона видела, что до искренности еще далеко, что все прикладывают поистине титанические усилия, чтобы все выглядело буднично, она была бесконечно благодарна. За то, что они не бросили ее, не наплевали на ее чувства, хотя самим было крайне дискомфортно. Ведьма испытывала одновременно и благодарность, и… вину за то, что вообще вынудила их это делать. Ведь если бы не она, то Малфой, вероятно, никогда и не ступил бы на порог этого дома. Уизли шли на жертвы и уступки ради нее, и Гермиона не была от этого в восторге. В последнее время она приносила всем лишь дискомфорт своими выборами и за глаза даже успела пожалеть о том, что тогда, восемь месяцев назад, поддалась на уговоры Джинни. Жила бы сейчас в привычной рутине, ужинала по субботам с родителями и ходила на работу в Мунго. Спокойно. Стабильно. Но… было ли это лучше?.. Грейнджер не находила ответов. За прошедшие несколько недель она только и делала, что отчаянно пыталась выкарабкаться из эмоциональной ямы и верить в иллюзию нормальной жизни. Только вот ничего не было нормально. Она увязала все глубже, и сегодня просто провалилась, достигнув края. Стеснение в груди сделалось нестерпимым, нервы натянулись до предела, и Гермиона осознала, что больше не выдерживает. Она ощущала слабость в ногах, шла, слегка пошатываясь, и, в конце концов, остановилась, когда мутная пелена застлала глаза. Сморгнув подступившие слезы, запрокинула голову, вглядываясь в чистое звездное небо. Ком в горле мешал нормально дышать, но избавиться от него не выходило. Только услышав за спиной тихий шелест гравия и осмотревшись вокруг, Гермиона поняла, что стемнело окончательно, и она, должно быть, торчит на улице довольно долго. Тело успело привыкнуть к ночной прохладе. Обернувшись, первым, что она увидела, стала светлая шевелюра, которая будто была маяком в окружающей тьме. Следом за Драко двигались еще три силуэта, в которых она узнала Гарри, Джинни и Рона. Заприметив последнего, Грейнджер не сумела скрыть удивления. — Как ты? — Теплые ладони Малфоя легли ей на плечи, слабо сжимая. Голос его казался ровным, однако сверкающие тревогой глаза выдавали истинное состояние. — Нормально. Ты?.. — она едва заметно качнула головой в сторону остальных. — Рассказал. Хотя и следовало спросить, Гермиона не хотела знать, как все прошло. Не сейчас. — Гермиона?.. — впервые за долгое время голос Джинни утратил былую уверенность и шутливость. Подруга казалась смущенной и неуверенной, будто не представляла, что ей сказать или сделать. — Все… нормально? — девушке вторил Гарри, что заставило уголки губ Грейнджер дрогнуть. Она неопределенно повела плечами. — Если можно так сказать. — Почему ты ни о чем нам не говорила?.. — Джин звучала расстроенно и слегка уязвленно. — Мы бы поддержали тебя, Гермиона. То, что происходит с твоими родителями… так не должно быть. Это не правильно, и теперь, сравнивая, как жили в нашей семье и в твоей… Годрик, мне так жаль! Под конец голос Джинни сорвался, а в голубых глазах блеснули слезы. Сдавленно хрипя, она бросилась в сторону Грейнджер, утягивая ту в крепкие объятия. Гермиона вцепилась в нее в ответ — с такой силой, словно была утопающим, отчаянно хватающимся за буек. — Простите… — Влажные дорожки вновь прочертили щеки. Знакомый и родной аромат окутывал, действуя расслабляюще. Она подняла глаза из-за плеча Джин, встречаясь с Гарри. Она говорила сразу всем. — Я… Я просто не хотела рушить этот чертов идеальный образ, не хотела доставлять вам проблем своими переживаниями… Особенно когда есть много поводов для радости. У каждого из вас и своих проблем хватает, зачем было вешать сверху еще и свои?.. Теперь утаивать что-либо не имело смысла. Гарри в пару шагов сократил расстояние, дополняя собой их крепкое объятие. Она ощутила теплые губы на своем лбу и прикрыла глаза, оказываясь, наконец, дома. — Ты не права, Гермиона. Нужно было рассказать нам, а не держать все в себе. Мы, может, и не смогли бы ничем помочь, но хотя бы поддержали. Ты бы не осталась с этим один на один. — Гарри прислонился щекой к ее макушке, сцепляя руки за спиной Джинни. Таким образом Грейнджер оказалась зажата между ними, как в коконе. — Мы рядом с тобой не только для радостей, но и для горестей тоже. Кто, если не друзья? Не забывай об этом больше, пожалуйста. Она ответила на грани шепота: — Я постараюсь. И была счастлива, что они не задают вопросов. Хотя бы пока. Взгляд скользнул в сторону. Рон стоял поодаль, сосредоточенно наблюдая за ними и не приближаясь. Это было неудивительно, ведь времена их дружеской близости давно прошли — после расставания отношения уже не могли вернуться на прежний уровень. Поэтому Гермиона его не винила — уже тот факт, что он стоял здесь сейчас, говорил о том, что та тонкая нить, что их связывала, еще не утеряна. В свое время Рональд Уизли сыграл в ее жизни огромную роль, и пусть он не всегда был идеальным… Это что-то, да значило. — Нужно пойти помочь маме, — Рон говорил это всем одновременно, не конкретизируя. Больше он ничего не сказал, но Грейнджер была благодарна даже за молчаливое присутствие. Еще не все было потеряно. Впрочем, она была уверена, что даже само присутствие Драко в поле его зрения раздражало друга. Однако ничего иного она и не ждала. Как прекрасно, когда хоть в чем-то ожидания совпадают с реальностью. — Да, точно, — Джинни отстранилась, шмыгая носом, и ободряюще улыбнулась. — Иначе все падет на плечи Фреда и Джорджа, а уж они отыгрываться умеют! — Конечно, идите, — Гермиона кивнула Рону в знак признательности. — Нам, наверное, пора домой, уже поздно. — Она обернулась к Драко: — Только мне надо сумку забрать. — Без проблем. Он было сделал шаг к ней навстречу, как Гарри заговорил: — Эм-м… Гермиона, я украду у тебя Малфоя на минутку, ладно? Удивленно вскинув брови, она перевела подозрительный взгляд с одного на другого. Пусть на одну тайну и стало меньше, отчего тяжесть на ее плечах значительно уменьшилась, подавленность никуда не исчезла, и первым делом ей на ум лезли не самые приятные мысли. Однако Драко выглядел невозмутимо, коротко кивнув ей, и говоря тем самым жестом: «Все в порядке». — Знаешь, Поттер, если бы ты не был помолвлен, то я бы подумал, что… — Не паясничай… Уходя, Грейнджер услышала отрывок разговора. Покачав головой, она усмехнулась — как дети малые, честное слово. Она вошла так же, как и вышла — через заднюю дверь. На кухне было все так же людно: Артур увлеченно читал газету, сидя за столом, а Молли командовала близнецами, которые мыли посуду и расставляли ее по местам. К удивлению Гермионы, Рона и Джинни не было видно. Впрочем, им могло найтись и другое занятие. Робко улыбнувшись обернувшимся к ней лицам, она попыталась как можно быстрее пересечь помещение, дабы скрыться от жалостливых взглядов. Грейнджер знала, дай Молли волю — и она задушит своей материнской любовью, которой с лихвой хватало на всех. Облегчение настигло только в коридоре. — Какого драккла ты выделываешься, кретин?! — из-за лестницы донесся приглушенный голос Джинни. Гермиона замерла, и разум кричал ей уйти, ведь это явно был разговор, участники которого не хотели, чтобы их услышали. — Я всего пару слов сказал! — Твоего постного лица достаточно! — А я должен плясать от радости?! Джинни, но это же Малфой… Тот самый, который изводил нас всех с детства! — И что? Никто из нас не может судить — мы не знаем, каким он стал! Очнись, почти семь лет прошло! Гермиона не дура, и раз она подпустила его настолько близко, значит, увидела то, чего пока не видим мы. Ты ведешь себя как эгоист! — Да потому… — Я понимаю, что, судя по всему, у тебя там осталась какая-то детская травма и все такое, но ты ведь доволен жизнью! Представь, каково ей находиться среди нас, когда у всех есть пара — ты счастливо женат и ждешь ребенка, мы с Гарри скоро сыграем свадьбу, про остальных вообще молчу, а она… Ты только представь, как долго она была одна! И теперь, когда у Гермионы появился кто-то особенный, кто-то, с кем она готова построить что-то большее, она мечется из-за наших старых обид. Мы вполне себе можем проявить капельку участия и постараться увидеть в Малфое то, что увидела она! — Но даже ее родители против него! — Да ее родители гребаные тираны, вот они кто! — голос подруги был похож на злостное шипение. — Мы полчаса назад узнали, в каких условиях она росла, и даже сейчас они не могут оставить ее в покое и позволить строить свою жизнь! А мы даже не замечали того, как она временами была подавлена… Какие мы вообще после этого друзья?! — Но они ведь боятся, что он может обидеть ее! — слова Рона стали звучать громче, и Гермиона прижалась к стене. Она прекрасно понимала, что не должна была подслушивать, но… Сдвинуться с места было выше ее сил. — Он уже делал это раньше! — Годрик, Рональд, мы были детьми! Глупыми детьми, и временами ничем не лучше Малфоя, когда давали ему отпор. Ты предлагаешь Гермионе податься в монахини и дать обет безбрачия, чтобы ее наверняка никто не обидел? — Причем здесь это? — Да при том! Обидеть ее может вообще кто угодно, никто не может знать этого наперед. Как будто ты думал о том, что что-то может не сложиться в будущем, когда встречался с Эмили и делал ей предложение? — последовала короткая пауза, а затем Гермиона услышала знакомое фырканье: — Можешь не отвечать, я и по твоему лицу все вижу. — Да какого драккла ты вообще меня отчитываешь? — Потому что сама она слишком любит тебя, чтобы сказать что-то неприятное! — Но ты вообще-то моя сестра! — Вот именно, — Джинни усмехнулась, — потому и выношу тебе мозг. На официальных правах. И по этой же причине прошу вспомнить, как много всего Гермиона для нас всех сделала, и как много она для нас значит. Неужели ты будешь рад, если она вновь погрузится в серую рутину ради нас и своих чокнутых родителей и оставит того, кто делает ее счастливой? Она — наша семья. На мгновение воцарилась тишина, пустившая по коже Гермионы мурашки. В глазах вновь стояли предательские слезы. А затем раздался голос Рона, но теперь куда более тихий и неуверенный: — Ты правда думаешь, что он мог измениться? — Ее сердце сжалось от того, что, несмотря на личные обиды, он смог все-таки взять себя в руки. Его слова были пропитаны искренней тревогой, за долгие годы Грейнджер научилась это чувствовать. Рональд всегда был импульсивным, вспыхивая как спичка под воздействием эмоций, однако же всегда, приходя в себя, друг осознавал, где мог перейти границы, и приходил с извинениями. Гермиона не винила его. Ни в коем случае. — Да, Рон, — Джинни устало выдохнула, тоже понизив тон. — Гермиона всегда рассудительна, и если Малфой рядом с ней… — Я тебя понял. — Точно? — голос подруги прозвучал предостерегающе. — Точно. Я попробую с этим смириться, в конце концов, не так уж часто мы бываем в Лондоне. Но не проси меня с ним… подружиться. Последнее слово Рон выплюнул с таким отвращением, что Гермиона едва сдержала смешок, прикрыв рот ладонью. Вот уж правда — о дружбе с Драко она точно никогда не стала бы его просить. Терпимости в их ситуации было более чем достаточно. Поняв, что выволочка окончена, Гермиона чуть отошла назад, а затем, намеренно громко топая, вышла к лестнице. — О, Джин, — она наигранно удивилась. — Я как раз тебя искала, Молли просила о помощи на кухне. — Да, конечно, — подруга кивнула, бросая в сторону брата красноречивый взгляд. — Пойдем. Они только собрались скрыться за поворотом, как позади раздался неуверенный голос: — Эм, Гермиона?.. — В это мгновение Рон как никогда напоминал того юношу времен школы — смущенный и крайне взволнованный. — Не могла бы ты задержаться на минутку? Грейнджер обернулась в сторону Джин, и та лишь махнула рукой, исчезая в направлении кухни. — Ты что-то хотел? — оставшись с другом наедине, она неосознанно скрестила руки на груди, сама не до конца понимая, от чего защищается. — Я… Нет. То есть… Мерлин! Я хотел перед тобой извиниться, — Рон наконец поднял взгляд. Голубые радужки светились раскаянием и чувством вины. — Мне не стоило ничего говорить, и… Гермиона осадила его, положив руку на плечо и слегка сжав. — Не стоит. Ты почти ничего такого и не сказал… — Но и выглядел я наверняка не особенно радушно, — съязвил он, и ведьма облегченно опустила плечи, буквально ощущая, как напряжение покидает воздух. — В любом случае, прости меня, иногда я веду себя как идиот. Раз уж ты выбрала Малфоя, — пусть я и не представляю, по какой причине, — то, полагаю, мы все просто постараемся принять его. Насколько это возможно. Сглотнув ком, все это время стоявший в горле, Гермиона подалась вперед, обвивая теплым объятием широкие плечи. Друг напрягся, но, осознав, видимо, что она не бросается на него с кулаками, тут же расслабился, обнимая ее в ответ. Она осознавала, что на деле все куда сложнее, чем на словах, ведь вся семья этим вечером вела себя крайне настороженно. И хотя некоторые пытались проявить дружелюбие, натянутые улыбки сложно было спрятать. Но сам факт того, что они пытались переступить через себя ради нее… Пока что этого было достаточно.

***

Когда они вернулись домой, ночь окончательно вступила в свои права. Драко ощущал себя выжатым как лимон, и вторым по важности желанием было завалиться в постель и проспать до обеда. Желательно в обнимку с ведьмой под боком. Первым же… Взгляд скользнул по ведьме, что сразу по приходе уселась в кресло у камина и даже спустя час продолжала гипнотизировать потрескивающее пламя. Они вернулись в его квартиру, так как Скай за столь долгое пребывание в одиночестве вполне мог уже что-нибудь подрать или, как минимум, обидеться и повернуться к ним пушистой задницей. С того момента, как они переступили порог, Драко успел накормить кота, почистить лоток, убрать ароматно пахнущие контейнеры, что им с особым усердием вручила миссис Уизли, заварить чай на двоих, выпить его и принять душ. Гермиона же не сдвинулась с места. Чашка перед ней оказалась не тронута, и наверняка чай в ней уже остыл. Короткий диалог с Поттером, к удивлению самого Малфоя, не прошел бесследно. Шрамоголовый умудрился за пару вопросов посеять в мыслях Драко смятение, и теперь он только и делал, что думал, думал и думал!.. Очевидно, Грейнджер пребывала внутри своего огромного мозга, абстрагировавшись от мира. Весь этот день, больше походивший на эмоциональные качели, оставил на ее душе свой отпечаток, и Малфой мог только предположить, что ведьма сейчас переживает внутри себя. По идее, подкидывать ей еще больше потрясений и размышлений было бы лишним, однако Драко понял, что больше не в состоянии держать это в себе. — Скажи, Малфой, для тебя это серьезно? — зеленые глаза предупреждающе блеснули за стеклами очков. — Гермионе и так очень плохо, и если ты не уверен… Лучше не доставляй ей еще больше проблем. Если ты не тот, ради кого ей стоит перевернуть жизнь, то отступи сейчас. Воинственная аврорская поза явно говорила о том, что лгать ему не стоит. В данный момент Поттер включил профессионала, отслеживая каждую эмоцию, каждое движение мускула на лице Драко. Он ощущал себя как на допросе. — В первую очередь ей стоит перевернуть ее ради себя. Чтобы выбраться наконец из этой кабалы. Избранный хмыкнул. — В любом случае, ты — одна из основных причин, — возразил он. — Я согласен, что история с родителями касается в первую очередь ее самодостаточности, однако ты стал одним из механизмов, запустивших все это. — Серьезно, — Драко стиснул челюсти, надеясь, что голос его приобрел стальной оттенок. — Я настроен серьезно, если тебя это интересует. Но никто из нас не может быть уверен в том, что будет дальше. — Никто, — Поттер согласно кивнул, — но пока что мне этого достаточно. Диалог, уместившийся в каких-то пять минут, запустил безумную работу мозга. Драко хотелось выплеснуть все, что лежало на душе, прямо здесь и сейчас. Он, стараясь не делать резких движений, дабы не напугать погрузившуюся в раздумья ведьму, подошел ближе, усевшись в кресле напротив. Обстановка совершенно не навевала романтики, не так он все хотел сделать, но именно этот момент казался ему самым лучшим, чтобы открыть душу и признаться в чувствах во второй раз в своей жизни. И даже первый не был таким волнительным. Сейчас было иначе. — Гермиона… — М-м? — она едва заметно вздрогнула, поднимая на него мутные расфокусированные глаза. Моргнув, Грейнджер окинула его удивленным взглядом: — Сколько сейчас времени? — Уже полночь. Ты час тут сидишь. — Мерлин, прости… Она было подхватилась, но Драко перехватил ее предплечье, мягко, но уверенно потянув вниз и заставив сесть на место. — Расслабься. Можешь хоть до утра сидеть, ничего страшного. Гермиона тяжело вздохнула, пряча лицо в ладонях. Весь ее внешний вид кричал об усталости: растрепанные волосы, измятая блузка, бледная посеревшая кожа и синяки под глазами. Белки глаз покрылись лопнувшими сосудами, радужки нездорово блестели. Она была истощена, и Драко так хотелось просто спрятать ее здесь от всего мира, пока не придет в себя. А лучше — навсегда. — Я бы хотел извиниться. Понадобился долгий миг осознания, и Грейнджер удивленно вскинула голову. Темные брови изумленно взлетели. — Ты? За что тебе извиняться? — она казалась искренне изумленной, и его сердце запело от того, что Гермиона действительно его не винила. Хотя это было бы закономерно. — Из-за меня все это началось. На секунду ведьма зависла, а затем ее глаза еще больше округлились от осознания. — Мерлин, ты серьезно? Все началось задолго до тебя, и мы оба это знаем. — Но я стал катализатором. Если бы не я… Она перебила его: — Если бы не ты, я бы до сих пор жила в иллюзиях. Ты прав — ты стал катализатором, но не основной причиной. Именно благодаря тебе мои глаза открылись, и я смогла увидеть всю картину целиком. Тебе не в чем себя винить, Драко. Ему казалось, что температура тела повысилась от волнения. Кожа казалась горячей, а лицо словно бы пылало. Драккл подери, Малфой никогда не ощущал себя настолько подверженным эмоциям. Но сейчас это было даже хорошо. Так Грейнджер сможет увидеть всю его искренность. Подавшись вперед, Драко взял ее ладони в свои, слегка сжимая. — Говорить легко, но вытравить эти мысли сложнее. Особенно когда… Салазар! — Он прочистил горло, заглядывая в настороженные карие глаза и собираясь с духом. — Особенно когда видишь, как твой любимый человек страдает. Бах! Казалось, его сердце остановилось на один мучительно долгий миг. Воздух выбило из легких, и Драко замер, наблюдая, как осознание просачивается в ее разум, как от понимания расширяются зрачки, а рот приоткрывается. — Что?..

***

— Что?.. Гермиона не слышала собственного голоса из-за заполняющего разум белого шума. Тот распространялся с неминуемой скоростью, помещая ее в подобие вакуума. Признание Драко было как выстрел в упор. Прямо в лоб. Несчастное, измученное сердце запнулось, чтобы в несколько раз ускорить свой ритм. Наверняка сейчас она выглядела как идиотка, глупо моргая и открывая и закрывая рот, но… Грейнджер не представляла, что ей сказать. Вернее… Она то представляла, и мысли истерично бились о черепную коробку, буквально приказывая ответить, ведь этот самый ответ уже неделю хранится в ее голове. Вот только вставший в горле ком мешал. Гермиона осознавала, что ответь она сейчас — и все изменится. Пути назад не будет, и ей придется принять последствия. Все. — Я люблю тебя, Грейнджер. И мне давно хотелось это сказать, но всегда казалось слишком рано, и… Да и сейчас, наверное, рано, но я больше не могу молчать. Мерлин, она и забыла, что задавала вопрос. Мысли утянули ее на самое дно. Она, черт возьми, не была готова. Не сейчас! Хотелось закричать. Попросить Драко взять свои слова назад, забыть обо всем!.. Дать ей еще немного времени. Еще чуть-чуть! Воздуха стало не хватать. Гермионе казалось, что она задыхается, лицо Малфоя перед ней шло рябью, и было непонятно — от вновь подступивших слез или помутившегося сознания. Грейнджер казалось, что голова вот-вот взорвется. Что ее сознание, — да и тело тоже, — просто не выдержит. Она зашла за грань. Перешла черту. Можно было подобрать кучу аналогий, от этого смысл не изменился бы. Родители, Уизли, ее собственные противоречия — они затянули ее в водоворот, объединившись, и сейчас даже Драко не был способен вытянуть ее на поверхность. Она отдаленно осознавала, что он зовет ее. Слышала свое имя как сквозь вату. Но нет. Она не готова. Черт возьми, не сейчас! Пошатнувшись, Грейнджер встала, внутренне радуясь тому, что сумочка с палочкой и документами лежала на коленях все это время. Ноги казались ватными и едва держали ее. — Я… — Годрик, казалось, что она забыла, как говорить. Голос дрожал, стучащими зубами ведьма едва не прикусила язык. Боли не было, однако отчетливо ощущался металлический привкус. — Мерлин, Драко… Я… — она всхлипывала, задыхаясь кислородом, который вдыхала. Тело била мелкая дрожь, и это едва ли улучшало ситуацию. — П-прости, я… Мне нужно время. Я… Прости. Где-то под ребрами давило, болезненно тянуло в знак сопротивления. Там что-то разбивалось или, как минимум, шло трещинами. Задев кресло и едва не упав, Гермиона кинулась к камину. Не оборачиваясь, чтобы не видеть потрясенное бледное лицо, не слышать своего имени, не видеть боли и опустошенности в любимых глазах. Иначе не сможет уйти. Останется. А потом пожалеет об импульсивных решениях. Время. Ей просто нужно немного времени. Только и всего. Она прокручивала эту мысль как мантру в своей голове, пока хватала горсть пороха, пока заходила в камин и, жмурясь, бормотала свой адрес. А еще когда закрывала камин. Для всех. Когда падала на колени, захлебываясь в рыданиях и совершенно не ощущая физической боли. Ее перекрывала душевная.