Часть 7

В главном офисе Томана непривычно много людей. Муто обводит безразличным взглядом слоняющихся по коридорам людей и понимает, что это не офисные клерки. По мрачным лицам, татуировкам и пиджакам с характерно топорщащимися от пушек карманами он узнал подчинённых твоего отца. Раздражённо вздохнув, Муто прошёл в приёмную, на ходу снимая пальто. Члены клана якудза провожали его высокомерными взглядами. Секретарша Кисаки за стойкой была красной, как ковёр под её ногами. Шепчущий ей на ухо Кодама, правая рука твоего отца, отвлёкся на его появление. — Муто-сан, — по его губам расползлась гадкая улыбка. — Какими судьбами? Или у местного планктона кофе закончился? У Муто дёрнулась щека. Поняв, что ответа не будет, Кодама самовольно толкнул дверь конференц-зала и поманил его внутрь. Всего каких-то три месяца назад он сидел на этом самом стуле вместе с остальной верхушкой Томана, слушал итоги затяжной войны с древним кланом якудза и наблюдал за сменяющимися фотографиями на проекторе, не подозревая, что по завершению встречи окажется помолвлен с несчастной семнадцатилеткой. Кодама притворно вздохнул: — Как поживает госпожа Муто? Он лениво поднял на него глаза, снова промолчав. Кодама криво усмехнулся и покрутил на пальцах брелок с выгравированным гербом клана. Муто прищурился. На правой руке Кодаме не хватало одного пальца. Подумав, что он смотрит на брелок, тот охотно пояснил: — Подарок от главы за годы верной службы. Комбинация витиеватых движений, и брелок обернулся блестящим перочинным ножиком. Муто кивнул на отсутствующую фалангу: — Это тоже подарок? Или учился нож раскладывать? — Увечья — честь для человека якудзы. Раньше отрубленный палец был частью посвящения. Но тебе, уличному отморозку, это не понять. — Да куда уж нам, — спокойным тоном произнёс Муто. — Ты пришёл ножом хвастаться или по делу? — Я скоро буду часто сюда захаживать, — Кодама вальяжно сел на стул, на котором обычно сидел Кисаки во главе стола, и закинул ноги сверху. — Клан стал частью Томана, а босс слишком стар и убит горем, чтобы здесь торчать. Одного вашего длинного долбоёба с кандзи на руках хватит, чтобы довести старика до ручки. — Ты — не часть Томана, — твёрдо возразил Муто. — Вы стали нашим ресурсом, но не ровней. Можешь торчать здесь хоть сутки напролёт, но в верхушку тебе не пробиться. И длинный долбоёб с кандзи на руках замочит тебя так же, как сынка босса, если ты будешь наглеть. Перочинный ножик Кодамы врезался в лакированную поверхность стола. — Ну, ты очень ревностно относишься к этой организации, Муто-сан, — Кодама лениво достал нож и снова вонзил его в дерево. — Не зря ты возглавлял специальный отряд. Полагаю, если меня заподозрят в предательстве или шпионаже, ты будешь тем, кто свернёт мне шею? Муто становилось всё сложнее удерживать бесстрастное выражение лица. — Если мне не удастся влиться в Томан, — продолжал Кодама, — то выходит, что в мирном соглашении не было никакого смысла. И брак с маленькой госпожой тоже окажется бесполезной авантюрой. Да и она сама станет заблудшей овечкой в стае волков. — Положение маленькой госпожи больше тебя не касается, — ответил Муто. — М-м-м, это верно, — Кодама задумчиво разглядывал лезвие перочинного ножа. — Но это только потому, что я знаю о её сомнительной ценности. Муто нахмурился: — Что ты имеешь в виду? Кодама с деланной скорбью поджал губы, снова вертя ножик между пальцами. — На твоём месте я бы лучше за ней приглядывал. Она из той же породы, что и мать. С виду такая прилежная, воспитанная, а внутри скрывается натура похлеще, чем у последней бляди. Кулаки Муто непроизвольно сжались под столом. — Твой хозяин знает, какого ты мнения о его семье? Может, стоило лишить тебя ещё парочки конечностей? — Мой хозяин много чего не знает, — Кодама мечтательно посмотрел в потолок. — Он не знает, что семнадцать лет назад его жена вступила в интрижку с одним из его лучших бойцов, например. Слова Кодамы заставили его замереть от осознания. — И? — И как эта заносчивая сука отказалась от него, как только он остался инвалидом. Бьюсь об заклад, если бы не это, она бы продолжала наставлять рога боссу прямо у него под носом. Муто вспомнил строгое лицо твоей матери, её гордую осанку и холодные глаза. Она не была похожа на женщину, которая из-за слабости к мужчине подставит под удар себя и своих старших сыновей. Но... Он не знал, какой она была в молодости. Возможно, именно эта ситуация в прошлом сделала её такой стойкой. Но тогда твоё происхождение было под вопросом. Если Кисаки узнает, что ты незаконнорожденная, он с присущей ему щепетильностью призовёт твоего отца к ответу. Томан воспримет это как оскорбление или даже намеренный обман. — Наверное, так даже лучше, — Кодама пожал плечами. — Если бы её Ромео оставался в строю, кто знает, к чему бы это привело? Она должна быть благодарна, что тот тринадцатилетний беспризорник использовал в драке запрещённый в дзюдо приём и опрокинул ублюдка прямо на бетон. Муто напряжённо сглотнул. Слишком много направлений сейчас сошлось в одной точке. Вот почему твоя мать так настойчиво вела разговор с ним на свадьбе. Она знала, кто оставил её любовника инвалидом. Возможно, только имя, но этого при наличии других совпадений оказалось достаточно. Чёрт, это всё усложняло. Перед его мысленным взором появилось твоё бледное, как смерть, лицо, когда ты узнаешь правду. Когда ты столкнёшься с презрением своего ближнего круга и, возможно, гневом человека, который воспитал и вырастил тебя. Когда брак с человеком, который покалечил твоего родного отца, станет для тебя могильной плитой. Когда тебя, испуганную и визжащую, попытаются вырвать из его рук прямо дома. Муто сделал глубокий вдох, возвращая себе контроль. — Если найдётся свидетель, который расскажет правду о том, кто её отец, — тихо сказал Муто, — то найдётся свидетель, который расскажет правду о том, при каких обстоятельствах погиб её старший брат.