Часть 2.

К себе наверх я поднимался с тяжелым сердцем. Можно ругать Митьку за все грехи, но одно ясно без проверок: если он ничего не нашел, то в городских лавках черного материала нет! Хотя… Всё же душу немного грело то, что теперь в Лукошкино я не один такой. Яна — девочка не глупая, образование хорошее, значит и потенциал для работы в милиции имеет. А опыт только дело времени. Толкнув дверь, я шагнул в свою комнату, и…кто-то сзади набросил мне что-то на голову и стал душить. Нападающий явно превосходил меня силой и весом, так что перебросить его через себя мне не удалось. Уже тускнеющим сознанием я сообразил прекратить бессмысленную борьбу с зажавшими мое горло лапами и, опустив левую руку, резко ударил противника в пах. Я попал туда, куда надо. Нападавший охнул и ослабил захват. Я вывернулся, кое-как сорвал с головы кусок мокрого шелка и, едва не падая, повис на двери. В слабом лунном свете была видна массивная мужская фигура, скрючившаяся в углу. Внезапно человек поднялся, блеснула узкая полоска стали, но он напрасно решил, что все будет так просто. Оттолкнувшись левой ногой от порога, я повис на руках, и, используя силу движения двери, ударил врага пяткой в грудь. Мужчину снесло к окну, через которое он и вылетел с торжественным звоном! — Никитушка! Что с тобой, касатик?! — Ко мне бежала перепуганная бабка с ухватом наперевес. Новицкая держала наготове лезвие от кольца. — Все…нормально… — слова давались с трудом, видимо, негодяй все-таки сильно пережал мне горло. — Угу, нормально, конечно. — буркнула Яна, помогая мне подняться и сесть на кровать. Яга все поняла без слов, быстро осмотрела спальню, ткнула ухватом под кровать и высунулась в окно. — Убег. — с сожалением доложила она, — Что ж это такое деется? Из-за каких-то тряпок на самого участкового злоумышленничать надумали… Не дело это. С утра потребую, чтоб наряд стрелецкий цельные сутки, в две смены, терем наш от злодеев охранял! — Терем им не нужен. Им нужен я…почему? — Нет уж, милок! — строго заявила Яга. — В прошлый раз, чтоб до тебя добраться, шамаханы дом мой жгли, красного петуха пускали. А в энтот раз чего удумают? Ну как порохом взорвут?! — Уф…прямо какие-то арабские террористы… — Ой, а что это? — девушка подняла с пола небольшой кусок ткани. — Где? — Да вот. — она протянула его нам. — Шелк… Он набросил мне это на голову. Между прочим, цвет тот самый, как в ориентировках по поиску похищенного товара. — Ну и что с того? — Яга фыркнула. — Не знаю. Пока не знаю. А Митька где? — В бане, где ему быть, — пожала плечами разгоряченная старушка, — Дак…и вправду, чей-то долго его нет. Не случилось чего? Мы поспешили вниз. Баня находилась во дворе, рядом с порубом. Судя по луже воды и следам сапог, здесь тоже не обошлось без покушения. Боже ты мой, если они ему хоть что-то сделали! Я рванул дверь баньки. Показалось густейшее облако пара, и грозный Митькин голос визгливо проорал. — Не подходи! Живым не дамся! В то же мгновение на нас выплеснулся целый жбан кипятка! Как мы умудрились отпрыгнуть в стороны — ума не приложу. Мне, человеку молодому и тренированному, это далось с трудом, девушке тоже пришлось несладко, а что уж говорить о бабкином прыжке с кувырком-переворотом… — Митька, дубина! Не дури! Это я, слышишь. — Ба…воевода-батюшка? — недоверчиво спросил он, и из облака пара вышел красный, как вареный рак, наш вымытый сослуживец. Он прикрывался деревянной бадейкой и выглядел несколько напуганным. — Что случилось? — Так и я о том же спросить хотел. Случилось чего? — Давай первый рассказывай. — Че ж тут скажешь? Моюсь, согласно вашим начальственным указаниям. Вроде кто-то в дверь — шасть! Я смотрю — мужик, весь в черном, глаза злые, а в руке ножик. Так, думаю, не колбасу он сюда резать пришел. А зачем? Ну, спрашивать не стал, просто дал ему, вон, шайкой по зубам — он за двери и выпал. Я — к котлу с кипятком, полную бадью зачерпнул, жду…тут дверь опять открывается. Ну и все…я как…а это вы… Предупреждать же надо! — Вот мы и бежали, чтоб тебя, дурака предупредить. — заворчала Баба Яга, она уже дважды поднималась из горячей лужи и дважды поскальзывалась вновь. Яна изо всех сил старалась ей помочь, но безуспешно. На третьей попытке она плюхнулась и разразилась полновесной бранью, так и сидя в грязи, — Что ж ты, охальник, на пожилых людей кипятком-то плещешь? Мало тебя не пырнули, мало Никиту Иваныча не придушили — так то хоть враги! А на меня что ж, свои же сотрудники покушения устраивают?! Мы кинулись спасать рассерженную старушку. Митька, отбросив шайку, шагнул шире, чем я, и легко поднял Бабу Ягу. Девушка тихо пискнула и развернулась от него на 180 градусов. Узрев перед собой голого мужчину, моя домохозяйка аж побурела и возопила как резаная. — Пусти, бесстыдник!!! Хоть бы срам ладошками прикрыл! Да я из тебя!.. Договорить бабке не удалось, Митька послушно разжал руки, и Яга вновь грохнулась в лужу! Грязь так и брызнула взрывом во все стороны. Теперь уже мы все четверо были «чистыми», как чушки. — Ирод… — тихо и со значением произнесла наша женская половина. Я деликатно поставил бабку на ноги. Митяй не нашел ничего умнее, как поклониться нам до земли и, сверкая голыми ягодицами, упрыгать назад в баньку. — Иди и ты с ним, касатик. Чистое белье я принесу. С тер…как это? Террористами твоими завтра разберемся, есть у меня одна задумка. Утро вечера мудренее… До завтрака Яга хранила таинственное молчание. Журналистка мирно спала в её комнате, и даже оглушительный крик петуха не смог её разбудить. Завидую… После чая бабка села напротив меня и сама начала серьезный разговор. — Вот что, Никита Иванович, ты у нас начальник, тебе и решать. А только я, старая, одно предложение имею. Хочу на операцию пойти. — Что-нибудь серьезное? — встревожился я, — В вашем возрасте ложиться на стол к хирургу — дело рискованное. Кто оперировать-то будет? — Оперировать? — не сразу уловила бабка, — Ну, я ж говорю, ты начальник, ты и оперируй! — Я?! Похоже, мы действительно не понимали друг друга. Выдержав долгую паузу и сложив в уме два и два, я понял… Поэтому постарался сделать серьезное лицо. — Итак, каков же план вашей операции? — Хочу я тех варнаков найти, что на вас с Митькой вчера злоумышленничали. — Мысль дельная. А как? Кота по следу пустим? — Нет. Вот смотри, я стеклушки под окном подобрала. Видишь, вот на этом и этом кровь запеклась. Видать, порезался, вражина. А вот и зуб коренной! У самой баньки, в грязи валялся. Напарник-то твой хвастал, будто бадейкой злодею по мордам угодил? Так и есть, вот она, улика-то, зуб выбитый. По ним и найдем. — М-м… Весьма проблематично. В Лукошкине народу завались, если стрельцы начнут хватать всех беззубых или с порезом на пальце, то у нас поруба не хватит. Да и как идентифицировать группу крови на стекле с группой крови подозреваемого? Здесь нужна профессиональная медицинская экспертиза. — Доброе утро… — со стороны лестницы раздался заспанный тихий голос, и к нам спустилась Яна, после вчерашнего переодетая уже в шерстяной светло-голубой свитер и свободные темные брюки с карманами. На ногах красовались розовые носки с рисунком клубники. На мой немой вопрос она махнула рукой и зевнула, — Я ж с ночевкой ехала, запасную одежду взяла. — Только вставай на час раньше, а то мы уже позавтракали. — На-кось, откушай. — Яга заботливо пододвинула к ней тарелку с пирожками и чашку чая. — Спасибо. — всё ещё не отойдя ото сна улыбнулась девушка. — А ты, Никитушка, замудрил совсем словами своими учеными. Об эк…пертизе вашей я отродясь не слыхивала, а вот на крови человечьей завсегда поворожить можно. Янушка, покушала? А теперь прикрой-ка дверь да Митьке скажи, чтоб не пускал никого, — я колдовать буду. * * * День обещал быть интересным, это я сразу поняла. Ну, в принципе мне повезло — если весело, значит не страшно. Хорошо хоть успела впихнуть пару пирожков перед тем, как отставить тарелку и чашку и узреть колдовство. Блин, а мне тут начинает нравится! Вот Светка обзавидуется, когда я расскажу ей, что успела поработать в милиции! То есть, в полиции. Лейтенант всё же походу попал сюда намного раньше, до переименования, но так даже круче. Старая школа, как бы не фыркали на то, что нужно учиться у современных представителей профессий, намного лучше. Как по мне. Я быстро сунулась в сени и, поймав недоуменный взгляд рослого парня — я рядом с ним казалась каким-то Пикачу — так же скоренько объявила. — Бабушка Яга сказала никого пока что не пускать. Она колдовать будет. Получив кивок в ответ я закрыла дверь на небольшую щеколду и вернулась на лавку, по привычке сев в позу лотоса. Сколько бы раз мне не твердили, что сидеть нужно «по-нормальному», мне так было намного удобнее. Старушка, между тем, уже сыпала что-то в глиняную миску и бормотала. — Кровь, кровь! Руда, руда! На три стороны свет, на четвертую ночь. Из сырой земли точит, точит вода — одолеть ее никому невмочь. Как на крестный ход не звонит звонарь, не разбить ветрам — камень Алатырь… Во степи гора, а на ней алтарь, как на алтаре том лежит Псалтирь. От ее страниц свет по времени, а сама от старости зелена… О хозяине, роду-племени, говори, руда-то, что велено! Ну, Пушкин отдыхает!.. Как и наш препод по географии. Монотонность её речи не шла ни в какое сравнение с его лекциями, так что на последних строках я поймала себя на мысли, что уже вижу какой-то сон, где из воды на меня смотрит кусок железа и скрипучим бабкиным голосом вещает. Бр-р… Жуть… Я поспешила разлепить глаза и помотать головой, чтобы проснуться. После стиха она сунула в это месиво осколок стекла с размазанной капелькой крови, и над мисочкой заиграло розоватое сияние. — Отвечай мне, кровь человеческая, — чьего ты роду-племени. — Охранники мы, — тонким голоском пискнула склянка. О, прикол. — Служим у немецкого посла с самого своего рождения, поэтому роду-племени не ведаем. — А кто твой хозяин, как имя его? — Посла немецкого? — уточнила кровь. — Ты мне из себя дуру-то не строй! — прикрикнула Яга, — На фига мне твой посол сдался?! Ты прямо говори — из чьего тела будешь? — Так и говорю прямо — охранник Ганс Гогенцоллерн. — Кто?! — обомлел лейтенант, — Это не тот Гогенцоллерн, что является высококняжеским родом Германии? Автомобильный магнат, подмявший под себя половину промышленности, блестящий аристократ, еще со времен саги о Нибелунгах, и постоянный претендент на императорский престол?.. Я уставилась на него — такого нам даже училка по истории не рассказывала. — Нет, — хорошенько подумав, решила кровь, — я бы знала. Видимо, однофамилец. — А зачем же твой хозяин нашего участкового душить удумал? — Понятия не имею. Я за него не в ответе. Еще вопросы будут? — Еще че спросить? — просемафорила Яга. — Какой она группы? — брякнул Ивашов. — Э… Ну, вряд ли ей об этом известно… — тихо пробормотала я. — Да вы че? — ошарашенно пропищала капля, — Ну и вопросики, однако! Я что ж, по-вашему, сама себе медицинский анализ делала?! — Тогда претензий не имеем. — переглянулись мы. — Честь имею откланяться. — Розовое сияние исчезло. — Записать-то успел? — Естественно. — лейтенант на минуту оторвался от планшетки, — Зуб тоже будем допрашивать? — А то… Надо бы мне тоже достать свои тетрадки и вести записи вместо него, а то начинаю чувствовать себя нахлебником… Совсем немного… Баба Яга взяла другую миску и повторила ту же процедуру, на этот раз заменяя слова «кровь» и «руда» на «кость» и «зуб». С выбитым зубом провели схожую беседу, он отвечал так же охотно, хотя почему-то шепелявил. — Хожаин мой охранником шлужил у пошла немецкого, а шовут его Шора Шуков. — Жора Жуков? — тут я с лейтенантом согласна, фигня какая-то, — Бабуль, а он не издевается над нами?! — Не посмеет. — отмахнулась Яга, — А что такого, имя как имя. — Да как сказать… — я задумчиво взъерошила волосы. — Слушай, а у вашего посла, что вся охрана состоит из таких знаменитостей? — Не жнаю… Мажепу помню, Бурбонов двое, Романов ешть, Ротшильд, ну и Ху Ши Мин вроде — вам то жачем? — А вот это не твово ума дело! — обрезала бабка, — Тут мы вопросы задаем. Пиши, Никитушка, все фамилии ихние пиши, потом разберемся. — Вот это комбо… — хихикнула я. Не, ну реально, там же прям парад исторических личностей! — Э-э, мужик! — заволновался зуб, — Ты там не укаживай! А то шкажут, будто я опять вшех жаложил. — Так, значит, были прецеденты? — сощурился лейтенант. — Ничего не жнаю! Я жа хожаина не ответчик. Когда с допросом было покончено, мы попытались суммировать полученные сведения. Получалось весьма прозаичненько. — Итак, удалось выяснить, что двое охранников из штата германского посла (а именно Ганс Гогенцоллерн и Георгий Жуков) совершили акт разбойного нападения на сотрудников уголовного отдела центрального отделения милиции города Лукошкино. Вопросы: Зачем они это сделали? Знал ли об их действиях посол и какова его роль в этом деле? Можно ли из-за куска черного шелка, брошенного преступником, вывести версию о наличии некой связи данного покушения с делом о краже черной ткани? — Че тут думать-то? Действовать надо! — решительно хлопнула кулачком по столу Баба Яга, — Берем стрельцов и айда в немецком посольстве шерудить. Пусть узнает немчура проклятая, как на нашу милицию рот разевать! — Нельзя-нельзя! — тут уже я подскочила, — За нарушение неприкосновенности иностранной личности, тем более посла, власти такой хай поднимут! Если не наши, так немецкие — не отмашемся! — Вот именно. — задумчиво кивнул Ивашов, — Без ордера на территорию суверенного государства вторгаться не будем, отсюда и до международного конфликта недалеко… Митьку с записочкой к царю отправлю, пусть там оформят все документы, мы после обеда заедем, заберем. А уж вечерком, во всеоружии, вежливо заглянем к нашим немецким друзьям. — Уж больно мудрено, — поморщилась Яга, вставая из-за стола и натягивая душегрейку, — По мне — так пошли бы прямичком и спросили без всяких там… Ну да ладно, ты молодой, тебе видней. Сейчас-то куда идем? — Все по плану. — лейтенант тоже встал, накинул китель и взялся за фуражку, — А по плану у нас визит на мануфактурный склад гражданина Кирокосьянца А.Д. Ну так что, пошли? Яна, ты с нами пойдёшь, будем твой рабочий опыт развивать. — Оке-е-е. — протянула я, поднимаясь со скамейки, — Только рюкзак заберу и кросы. А, — моя нога зависла над лестницей, — Ничего, что я так одета? Вопросов не возникнет? — Ну, ко мне же как-то привыкли. — хмыкнул он. — А особо любопытным я сама честь по чести расскажу. — добавила старушка, — Беги давай за сумкой своей чудной. Я кивнула и быстро поднялась по лестнице, схватила ручку любимого рюкзачка и надела уже высохшие кроссовки. Удобно всё-таки с магией! Раз — и уже чистые и сухие! А так бы месяц на балконе в салфетках стояли, не меньше, ещё бы и ткань испортилась. Не дожидаясь, пока меня окликнут, я спустилась вниз к ждущим… Коллегам? Да, теперь, получается, коллегам, и надела рюкзак. — Я готова! — Ну вот и славно, — улыбнулась Яга, — Айда шороху наводить! — Бабуля… — укоризненно покачал головой Ивашов, но, потом всё же не сдержал короткий смешок. Весёлые они. У ворот мы встретили стрелецкого старшину Еремеева, лейтенант рассказал ему о ночном происшествии, сказав поставить у терема охрану и прислать трех стрельцов за нами на армянское подворье. Когда мы вышли за ворота, меня за плечо поймал сотник; я удивленно посмотрела на него. — Что? — Ты, — он вздохнул, — Извини. Я не подумал, что ты здесь, как сыскной воевода… — Да ладно. — я пожала плечами. В конце концов, его тоже можно было понять, — Я зла не держу. А, и это… Передай от меня извинения тому стрельцу за то, что я его так «поцарапала». Я опустила взгляд, сжав лямки рюкзака. Правда, было как-то стыдно. Но я же защищалась! — Передам, не боись. — по-доброму хмыкнул Еремеев, — Да он и не в обиде совсем, наоборот, подивился даже. Наши-то девки обычно визжат, бьются, как кошки дикие, а ты вона как. Не забоялась, не пискнула — сразу в бой, прям как наши молодцы. Тренировалась где, али как? — Да не. — я смущенно отмахнулась, — Просто подружка на боевые искусства ходила, вот и меня кое-чему научила для самообороны. — Славно. — он потрепал меня по голове, взъерошив волосы, — Ну, иди давай. Нехорошо сыскного воеводу ждать заставлять. Я кивнула и, помахав на прощание, догнала нашу небольшую милицейскую группу. Мы неторопливо отправились пешком. В Лукошкине их узнавали и приветствовали снятием шапок, для простого люда мундир был вполне начальственным, хотя и не таким богатым, как, например, у тех же стрельцов. На меня же косились, от множества пристальных взглядов становилось некомфортно и немного страшно, потому я старалась держаться поближе к лейтенанту или Яге. — Никитушка, а что мы, собственно, у Арона искать-то будем? — бабка успокаивающе погладила меня по голове. У них всех это пунктик такой или же их просто прикалывает? — Ежели недостачу, так он ее, поди, в книгах учетных надежно схоронил. Ежели ткань черную, недосмотренную, так ему всех приказчиков в шею гнать надо. Ежели еще какую преступную деятельность, то…чего нам, делать нечего? — Мы идем знакомиться. — подумав, решил он, — Это официальная версия. На самом деле меня напрягает не сам факт кражи, а непонятная система исчезновения товара. Вы понимаете, они ведь не первый день замужем, знают, как торговать, как лавку запирать, как собак с цепи спускать и сторожа на ночь ставить. Причем у армян талант к торговле просто врожденный. Я не понимаю, как у них могли украсть! — Ежели жулики наши, местные, то и у армян украдут! — убежденно парировала Яга, — Русский человек во всем, что удали касаемо, верх возьмет. Ты б лучше подумал, с чего это на тебя убивца подослали? — Кстати да. — нахмурилась я, — Это как-то больше беспокоит, если честно. — Вопрос, конечно, интересный… А самое главное, ответить на него нечем. Мы же еще ничего не узнали, не разведали, не выяснили…и нате вам! — Никитушка, а может, тебя того…ну, захотели на тот свет отправить только потому, что ты, голубь сизокрылый, вообще за это дело взялся? А вот это уже ближе к реальности. Даже нас, журналистов, заранее готовили к тому, что любопытный нос чаще всего отрывают, как той злополучной Варваре. В конце концов, работы у нас похожие, а значит и проблемы тоже… Армянское подворье почти ничем не отличалось от большинства стоящих в Лукошкине зданий, разве что ворота украшала какая-то национальная резьба. Нас встретили вежливо, сразу позвали хозяина, пригласили в дом. Мужчина буквально лучился от счастья, называя нас самыми дорогими и самыми любимыми гостями. Эх, переигрываете, дядя, ой как переигрываете… Станиславский в гробу бы перевернулся от такой палевной актерской игры. — А тэперь — за стол! Вэсь дом ужэ сидит, всэ вино налили, вас ждут. Идем, дорогиэ! — Нет. Мы к вам строго по делу. Пока лейтенант препирался с хозяином, бабка быстро шмыгнула в горницу, вернулась и шепотом доложила. — Сотруднички, там и впрямь вся дворня сидит, стол от закусок ломится, вина полны кувшины. Если на минуточку сядем, аккурат к концу недели и уйдем. — Гражданин Кирокосьянц, проводите, пожалуйста, нас на склад. — Какой склад? Какая служба? Слушай, такиэ гости! — Капец… — На склад, где пропала черная ткань, проводите. — Ой, куда спэшить? Что он, убэжит, да?! У мэня эсть такоэ вино! — он начал меня бесить. — На склад нас проводи, чурка бестолковая! — отодвинув Ивашова, грозно рявкнула Баба Яга, видимо тоже не выдержав, — А сам марш за свой стол и пей там, пока не окосеешь! Никитушка, вклепай ему пятнадцать суток за противодействие работникам милиции. Гостеприимный армянин мгновенно развернулся и, как сомнамбула, отправился во двор. Прикольно, а можно и мне такой авторитет, чтобы меня с одной фразы слушались? Открыв два висячих замка на большом сарае, он вновь развернулся и, также не говоря ни слова, ушел в дом. — Мутный дядька… — Угу. Это, как я понимаю, склад? — Он и есть.