Часть 3.

Все помещение было доверху набито товаром: ткани, шерсть, тюки с ватой, отдельно — связки кож и меха. Мы с Ягой находились внутри, лейтенант осматривал помещение снаружи. Судя по всему, что у него, что у нас не нашлось ни одной зацепки. Мда, облом по фазе. — Вот тут она лежала, ниточки черные к стене прилипли. А насчет способа, так я тебе так скажу, не крали ее, а сколданули! — Как это? — Чего? — А просто сидел кто ни есть у себя дома, книгу волшебную взял, заклинание прочел, и весь товар из лавок у его носа в сей же час и очутился. — легко ответила на наши озадаченные взгляды старушка, — Сколданул он его, значит. Так что улик нет. — Хорошенькое дело… Это что же, каждый, кому взбредет, такое может? — Вряд ли. — я поморщилась. Что-то мне уже переставало нравиться это «простенькое» дельце… — Не каждый. — подтвердила Яга, — На то книга нужна, не простая, а черная. И читать ее надо умеючи, а то и одного слова не произнесешь — замертво свалишься. Не простой человек тут орудовал, а колдун могучий! Нелегко будет с ним справиться… — Ну, если колдун… Тогда понятно, почему исчезла именно черная ткань. — начал размышлять вслух участковый, — У него с головой не все в порядке, может, в детстве ушибся, может, в юности мухоморов переел. Ничего не мог умнее придумать, как в столичном городе у купцов со склада тряпки таскать. Черные! На носовые платки, что ли? — Не смешно. — сухо откликнулась Яга. Мне тоже стало как-то не до веселья. — Пошли отсюда, слышь, уже поют. Из терема действительно доносились чистые звуки слаженного многоголосья. Красота… Поманив к себе какого-то горбоносого паренька, мы объявили об уходе, попросили извиниться перед хозяином и не забыть запереть склад. Мальчик кивал не переставая, как китайский болванчик. Митьку со стрельцами мы встретили на улице. Как сказал лейтенант, наши первоначальные планы несколько изменились — царь разрешения на обыск посольства не дал, а потребовал, чтобы он сей же час предстал пред его светлые очи. Со мной, естественно, а как иначе, я ж как новый импортный продукт на полке старого супермаркета. Ну, зато на здешнего представителя власти погляжу, тоже интересно. — Ба, Никита Иваныч пожаловали! Ну, здравствуй, здравствуй, свет ты наш участковый! И вам поклон, бабушка! И тебе привет, Митенька, что ж ты, стервец, второй день уроки прогуливаешь?! — сразу у ворот на нас накинулся непонятной наружности старичок, как по мне напоминающий помесь козла и сморчка — что-то среднее. — Заняты мы, Филя. — ответила за всех Баба Яга, — Проводи-ка нас к царю, да не болтай без дела. — Конечно, конечно, как можно? Да рази ж мы без понятия? Соображаем, что вам секретность тайную соблюдать надо. А что за дело-то? — Секретное. — еще раз повторил старательный Митька, зажимая старичка пузом в угол, — Никита Иванович, вы идите, а мы уж тут…алфавит хором поразучиваем. — Куды? Без меня? — заметался тот, безуспешно пытаясь выпрыгнуть, — А я? Да как же… Нельзя ж…без докладу! У тронного зала нас встретили царские стрельцы. Вся стража сразу заулыбалась при виде лейтенанта, а я вдруг почувствовала, что кажется забыла выключить утюг. Не сильно важно где, но от настолько пристального рассмотрения моей скромной персоны хотелось раствориться… — Проходи, сыскной воевода, ждут тебя. И тебя, девица, тоже. — я икнула. — Давайте, касатики, уж вы там разберитесь. Да, Никитушка, помягче, поспокойней с Горохом-то, не ровен час, осерчает — уволит тебя под горячую руку. Я уж тут, у окошечка подожду. Я мысленно сосчитала до десяти, потом в обратном порядке, после чего шагнула вслед за участковым. Ну, кто не рискует, тот не пьет соджу! — Здравия желаю! — Здравствуйте… — Здрав и ты будь, участковый, и ты, девица-красавица. Не стесняйся, мне Никита Иваныч уже всё обстоятельно расписал, я только рад — милости просим к нам в Лукошкино. Ну-кось, сыскной воевода, садись да обскажи мне обстоятельно, чего вы там с благородным купечеством удумали? Царь Горох в принципе мне понравился. Хороший мужик, свойский, на каком-то подсознательном уровне внушал уважение и доверие. Он явно был старше лейтенанта, но они общались наравне друг с другом, да и со мной тоже лишний раз не сюсюкались. Чем-то он мне напомнил нашего профессора Лосева, препода по французскому. Его весь институт обожал, на лекциях всегда полный аншлаг был, да и сдавать экзамены у него просто настоящее счастье было. Эх… Скучаю я что-то… — Дело пока не особенно интересное. — задумчиво начал Ивашов, — Двое известных торговцев, граждане Аксенов и Кирокосьянц, подрядились доставить определенное количество черного материала по предоплате некоему Шмулинсону. Купцы они известные, оба не один год в бизнесе, партнерством проверены и друг друга ни в чем упрекнуть не могут. Однако если вечером были переведены деньги, то утром оплаченного товара на складе не оказалось. Он таинственным образом исчез. — Дак это тот Шмель… Шмуль…он, в общем, сам его и покрал! — воодушевленно хлопнул себя по колену государь. — Вряд ли. — я покачала головой. Слишком уж притянуто за уши. — Нелогично красть собственный товар, если он за него уже заплатил. — Так в чем и весь хитрый план! — принялся объяснять царь, — Он, вишь, и материю себе забрал, и деньги назад с купцов честных слупить хочет. Да точно говорю — Шмулинсон и спер! Все они, Шмулинсоны, такие. — Что-то вас сегодня переклинило на антисемитизме. Разрабатываете новую концепцию «русской идеи»? — вздохнул лейтенант. — А ты в мою политику не лезь! — А вы в мою милицию лезете? — А на то я и царь! Мне на роду написано всеми делами в государстве интересоваться, тем паче — уголовными. Ну, ладно…че там дальше-то было? Я едва заметно выдохнула. Не люблю смотреть, как кто-то ссорится, с самого детства. Сразу в груди появляется странный и противный комок, который, словно черная дыра, начинает разъедать изнутри… — Было покушение на меня и моего сотрудника, но мы с Митькой отбились. Обоим злоумышленникам удалось бежать. По следам крови и найденному зубу Бабе Яге удалось идентифицировать личности преступников. — Кто посмел?! — грозно взревел Горох, я аж подпрыгнула и неосознанно села поближе к участковому, который сохранял прямо-таки кристальное спокойствие. — По нашим сведениям, это некие Ганс Гогенцоллерн и Георгий Жуков, оба работают в штате охранников немецкого посла. — Ешкин кот, — недобро процедил царь, сурово сдвинув брови. Мгновением позже он резво вскочил на ноги и громко топнул, — Стража! — Здесь, ваше царское величество! — разом влетели стрельцы. — Немецкий посол еще тут? — Так точно, во дворе, в карету садится. — пояснил один, — Видать, домой к обеду поспешают. — Вертать взад! — рявкнул Горох, — Сейчас он у меня здесь…откушает! Посла со всем надлежащим уважением внесли уже через пару минут, хотя он грязно ругался и отбрыкивался. Я выглянула из-за спины Ивашова, с интересом разглядывая высокого долговязого немца. В общем, явление второе, те же и Герасим… — Доннер веттер! Дас ист дойчер дипломат! Руссиш швайн! Думкопф! — А-а…кто к нам пожаловал! — слегка недобро улыбнулся Горох, сходя с трона и гостеприимно распахивая руки, — Кнут Гамсунович Шпицрутенберг, собственной персоной! Входи, входи, дорогой посол немецкий. Со стрелецких-то ручонок спрыгни, чай не дитя малое, чтоб с тобой цацкались! — Ваше царское величество. — Посол мгновенно изобразил изящный европейский поклон, а мне вдруг вспомнился новогодний фильм про Ивана Васильевича. — Чем я могу служить русскому государю? — Да так, мелочь сущая… Скажи-ка, мил человек, охрана твоя, что при слободе немецкой, не слишком велика ли? — Я имею столько стражей, сколько достойно иметь представителю великой державы. — высокомерно вытянулся посол, — Лично мне, для обеспечения собственной безопасности, не нужен ни один. Я вполне обхожусь собственной шпагой. — Да неужели? Так сколько, ты говоришь, при тебе солдат? — Всего сто человек, считая конюхов, егерей, лакеев, поваров, портных, кюре, кузнеца и брадобрея. Я сам очень скромен в притязаниях, но положение обязывает… — явно увиливает от прямого ответа. Походу не первый год в послах ходит. — Кнут Гамсунович, видать, никак ты меня понять не хочешь. — сокрушенно проворчал Горох, — Уж который раз спрашиваю, охранников у тебя сколько? — Десять, — сухо выдавил посол, — Если ваше величество сочтет их число чрезмерным, я охотно повешу шпагу на стену и полностью доверю собственную охрану вашим стрельцам. — Ну, спасибочки за совет… Может, и вправду усадить тебя, от греха подальше, в палаты каменные, стрельцов приставить да охранять посменно, чтоб носу никуда не высунул! — Что это значит?! — взвизгнул немец. — А ты мне тут голос не завышай! — грозно поднимаясь на цыпочки, прорычал Горох, — Я ведь не посмотрю на твою европейскую дипломатию — самолично по шеям надаю и с лестницы спущу! — Мой государь Фридрих… — А вот твоему Фридриху дулю с маком! Не нравится?! Другого посла пришлет. Не хочет?! Чихал я на его эмбарго, обойдусь и без немецких сосисок! — Никита Иванович, по-моему, тут назревает международный конфликт… — я подергала лейтенанта за рукав. Тот кивнул и напрягся, нахмурившись. Дело запахло керосином. — Но…такой разрыв дипломатических отношений…это же оскорбление на международном уровне! Европа не допустит! — Что-о-о?! — государь подпрыгнул, гневно поймал полномочного представителя за пряди парика и притянул нос к носу, — Так ты, немчура австрийская, мне войной грозишь? Мало мы вам прошлый раз под Ревелем навтыкали?! Еще захотел? Так я тут сейчас и начну! — Ваше царское величество! — не выдержав, вмешался лейтенант. Фух, я уже думала самой придется их каким-нибудь чудом разнимать. — Ну нельзя же так, в самом деле! Отпустите посла, мне с ним живым поговорить надо. — Не лезь, участковый! — сопел царь, — Зашибу… — Посажу на пятнадцать суток за хулиганство и сопротивление работникам милиции! — твердо пообещал он, встревая между драчунами и распихивая их в стороны. Оба активно упирались. Посол молча тянул к себе парик, а Горох ни в какую не хотел его отпускать. Победила отнюдь не дружба. Государь удовлетворенно откатился, завладев отвоеванным париком, а немец оскорбленно дернул коротко стриженной макушкой. Я еле сдержалась, чтобы не хихикнуть — ну смешной он всё-таки. — Так…все довольны? — наконец выдохнул Ивашов, — Как петухи, ей-ей… Наигрались, и хватит! Гражданин Шпицрутенберг, у меня к вам пара вопросов. — Я не буду отвечать, пока… — Фигу! Фигу тебе с маслом! — Ваше величество… — милиционер требовательно протянул руку. — Не отдам! — надулся Горох. — Нехорошо. — Все равно. Не отдам! — Ну, государь, верните уже трофей владельцу — будьте благороднее! — подключилась к уговорам я. — И принесите извинения Кнуту Гамсуновичу за необоснованные обвинения. — добавил лейтенант. Некоторое время царь и посол еще прожигали друг друга обиженными взглядами, потом парик перекочевал к немцу и противники молча пожали друг другу руки. Мы с участковым дружно выдохнули. — Итак, если инцидент исчерпан… — С кем имею честь? — перебил дипломат. — Ивашов, Никита Иванович, начальник лукошкинского отделения милиции, — представился он, — А это — Новицкая Яна… — Михайловна. — подсказала я. — …Яна Михайловна, сотрудник пресс-службы при отделении. С вашего позволения, хотел бы выяснить, не входят ли в штат охранников некие Ганс Гогенцоллерн и Жора Жуков? — Да, эти храбрые парни служат у меня. — Вам известно, где они провели прошлую ночь? — Я не в курсе. — Он недоуменно пожал плечами, — Обычно мой дом охраняется четырьмя стражниками, на ночь заступают другие четверо. Признаться, я не помню, в какую смену дежурили эти двое, а чем вызвано? — Да, вишь, твои «храбрые парни» вчерашней ночью на участкового моего напасть посмели! — вновь воодушевился Горох, — А ты, Кнут Гамсунович, и знать ничего не знаешь. Это что же получается? Дипломатия спит беспробудно, а за ее спиной ее же защитнички дела уголовные вершат? На мою милицию лапку задирают?! Не позволю! — Но… Я… Прошу поверить…слово честного немца, если они виноваты…я сегодня же разберусь с мерзавцами! — воспрянул посол, — Господин милиционер, я буду просить вас немедленно отправиться со мной в слободу и лично, в моем присутствии допросить обоих! Если будет хоть тень сомнения в их невиновности, я тут же передам предателей в руки правосудия. — Ну вот, другое дело. — ласково заключил царь, — Вот теперь — ты мне друг! Давай обнимемся и все забудем. Хоть ты и немец, а все-таки порядочный человек. В само посольство мы выбрались уже к вечеру. Царь Горох, по широте души, видимо легко переходивший от шумного гнева к щедрой любви, приказал накрывать столы и праздновать победу дипломатии. После третьей посол окончательно размяк, все простил и пил с царем на брудершафт, клянясь в вечной дружбе. Прям «Пролетариаты всех стран объединяйтесь»! Мы ухитрились избежать возлияния, я только кваса попила немного. Потом вышли к Яге, лейтенант пояснил обстановку, потом договорился насчет стрелецкого эскорта. Если уж эти двое решились напасть на представителей милицейского управления, то уголовники они матерые, это уж точно… Митька с присмиревшим дьяком, как мне представил Ивашов, сидели во дворе, у конюшни, старательно горланя в два голоса. — Аз есть Арбуз, Арап, Армяк. А Буки — Бредни, Бор, Бардак. Есть Веди Вор, Весло, Варнак. Глаголь — есть Гвоздь, Гумно, Гусак. Добро — Дубина, Двор, Дурак… И это ещё не учитывая, что половину слов из этой «азбуки» я даже в самых тёмных подворотнях не слышала… Оригинальный стишок, ничего не скажешь. Облилие ругательств ни учителя, ни ученика ни капли не смущали, и парень с воодушевлением продолжал. — Мыслете — Мымра, Море, Мир. Покой есть Плут, Полено, Пир. — Сожалею, что вынужден прервать ваши интеллектуальные занятия, но нам пора. — вмешался участковый. — Дак… Мы ж не все буквы еще повторили! — заспорил было дьяк, но его перебили. — Завтра. Сегодня Дмитрий нужен мне как свидетель, необходимо провести очную ставку и опознать преступника. Завтра обещаю отпустить его на полдня для восполнения пробелов в чистописании. Напомните ему, что слова в тексте надо разделять, а каждое новое предложение начинать с заглавной буквы. Пошли, напарник. Немецкий посол вышел от царя приплясывая, но своим ходом. Для иностранца держался просто молодцом, хвалю. Красавчик форейтор подал карету к самому крыльцу, мы пятеро заняли места, милиционер с послом, Митька с Ягой, меня посадили рядом с ней. Всю дорогу хранили вежливое молчание. Я откинулась на спинку сидения, рассматривая мелькающий пейзаж за окном. Мысли невольно вернулись к далекой московской квартире моей подружки, где наша небольшая группа «институтский заучек» хотела отпраздновать новый год, а вместе с тем и благополучно сданные зачёты. Событие ж всё-таки, для некоторых куда важнее, чем новый год — ради стипендии чего не сделаешь. Я чуть улыбнулась, вспомнив оставшихся в том мире друзей. Светка, с которой мы дружили ещё со школы; близняшки Танька и Анька, с ними я познакомилась на первом курсе; фехтовальщик Саша и его друг Миша, который перевёлся к нам уже на втором курсе. Вроде бы разные люди, а всё равно, институт и общее направление свели вместе, сделав из нас маленькую «семью». Где-то я помогала им с домашкой, где-то они, Светка учила меня самообороне, а Миша на день рождения подарил то самое кольцо с лезвием, которое сейчас покоилось на моём пальце. Сколько шуток мы с ним потом наслушались… — Янушка, тебя разморило что ль? — откуда-то из глубины подсознания послышался голос бабы Яги, — Раскрой глазки, чай приехали. — Ага…