Часть 4.

Идя по чистеньким дорожкам немецкой слободы, Яга только завистливо цокала языком, а Митька фыркал, бормоча под нос что-то патриотическое, типа «а дома всё одно лучше». Нас встретили вежливые лакеи, сопроводили в дом. Десяток стрельцов последовал с нами, десяток остался во дворе, больше сотни оцепили слободу. Судя по всему, Кнут Гамсунович дал всем конкретные указания, поэтому никто не нервничал, все проходило без суеты и паники, в атмосфере законопослушания и полного подчинения начальству. Усадив нас в своем кабинете, немецкий посол велел подать кофе и немедленно пригласить к нему требуемых лиц. Яга с Митькой от угощения отказались, а мы с участковым с удовольствием выпили по чашечке. Для нас с друзьями, как для истинных студентов, кофе было настоящим спасением перед сессиями и экзаменами. По-хорошему, изначально я не считала себя отчаянным кофеманом, иногда выпивая примерно чашку в год, не более. Но, после ежегодного стресса и бессонниц, которые накрывали с головой, потихоньку привыкла и полюбила. Позже начался осмотр телохранителей посла, мы внимательно проверяли каждого. Митька придирчиво оглядел каждого, медленно гуляя туда-сюда, затем неожиданно развернулся и, схватив за грудки рослого крепыша с бесцветными глазами, громко потребовал. — Так, быстро, без размышления, повтори — слон сосал соску! — Нихт ферштейн. — не разжимая зубов, напряженно прошипел немец. — Ах, не ферштеешь! — обрадовался парень, — Он это, Никита Иванович, он! А ну, покажи зубы! Зубы покажи, кому говорят… О, вот! Нет у него зуба, что я говорил! Братва, вяжи злодея! Посол сурово кивнул, и стрельцы взяли парня под стражу. Ивашов хмурился; оно-то понятно, в лицо нападающих в темноте хрен разглядишь, я тоже не видела. Проходя мимо одного охранника, мне в глаза бросилось его лицо, половина которого красовалась в свежих порезах. Опачки… Я подергала лейтенанта за рукав и указала в сторону мужчины. Тот понятливо кивнул и повернулся к немцу. — Ганс Гогенцоллерн? — утвердительно спросил он. Посол подумал и снова кивнул. — Остальные свободны. Благодарю всех и приношу извинения за то, что оторвал от дела. Телохранители молча кивнули и вышли, не задавая вопросов. Жуткие типы… Я бы таких вообще к людям ближе километра не подпускала… — Они оба ваши. — кивнул Кнут Гамсунович, — Надеюсь, вы упомянете его величеству о моем полном содействии властям? — Всенепременно. Милиционер обернулся к двум равнодушно ожидающим охранникам. — Ну что, граждане. Вы задержаны по подозрению в нападении на работников милиции. Если у вас имеется алиби, какие-нибудь смягчающие обстоятельства, вопросы или протесты, то лучше заявить об этом сейчас, чем через пару часов в пыточной башне. — Нихт ферштейн. — На лицах подозреваемых не дрогнул ни один мускул. Интересно, а они родились с таким покерфейсом? — В отделение обоих. Вот ключи от поруба, на данный момент он пустует. Сунете вниз, поставите охрану, дождетесь меня, мне еще надо кое-что уточнить. Стрельцы понятливо кивнули и увели преступников, я с Ягой и Митькой вышли во двор, а лейтенант задержался у посла. — Стремные они какие-то… — тихо пробормотала я, но старушка услышала, — У остальных хоть намёк на «военность» есть и всякое такое, в общем, глаза живые. А у этих они… Пустые, что ли. Как будто в душу смотрят, и это я совсем не в положительном смысле. — Вестимо, — хмуро покивала Яга, — Охраннички вроде все как на подбор, а энти отличаются. Я-то, старая, думала, мне одной так подумалось, а вон, вишь, и ты заметила. — Такое заметишь… — я зябко дрогнула и потерла левое предплечье. Эх, вот она, участь суперэмпата. Прошло уже почти две минуты, а я до сих пор фантомно ощущала взгляды их холодных пустых глаз… — Можем идти. Сзади неожиданно раздался собранный голос лейтенанта, заставив меня уйти из размышлений и чуть вздрогнуть. Напугал, блин. Но, по крайней мере это лучше, чем снова возвращаться к безжизненным очам этих двух… Человек?..