Глава 1 "Открытая правда: раскол между братьев"

Очередной день на поляне возле пещеры воителей выдался тёплым и безоблачным. Синеглаз — черепаховый кот с ярко-голубыми глазами — отдыхал после очередной охоты. За сегодня он поймал пару полёвок. Конечно, не густо, но в любом случае хорошо — старейшины учили его, что любая добыча ценна, даже самая маленькая, и что воин, возвращающийся с пустыми лапами, не заслуживает уважения. С момента его появления на свет прошло уже двадцать три луны. За это время многое поменялось. Из мелкого и крайне тощего котёнка, которого в первые дни жизни никто не думал выходить, он превратился в одного из самых сильных воинов племени. Старейшины любили рассказывать, что когда Синеглазу не было ещё и луны, мало кто верил, что он сможет выжить, не то что стать настолько сильным воителем. Но он выжил. И не просто выжил — он стал лучшим. Рядом на поляне лежал Остроклык — чёрно-белый кот с синими глазами. Он был братом Синеглаза, и они были неразлучны с самого рождения. Вместе они были непобедимы. Как рассказывал один из старейшин, в юности, когда Остроклыка и Синеглаза брали отдельно на тренировки, они мало что могли показать — каждый по отдельности был просто хорошим оруженосцем, но не более. Но вместе они могли поймать даже кролика, который был выше и больше их, вдвоём загоняли добычу так слаженно, будто у них был один разум на двоих. Братья лежали на солнце, наслаждаясь теплом, и ничто не предвещало беды. Их отдых прервал зов с Камня Вещания. Острозвёзд взобрался на скалу и громко созвал племя. Коты со всех концов лагеря начали стекаться к камню, рассаживаясь на земле, кто-то в тени, кто-то на солнце. Осмотрев племя, Острозвёзд начал говорить: — Сегодня будет Совет у Четырёх Деревьев. Мне нужно три воина, чтобы отправиться на него. Я беру с собой Ветрогона, Синеглаза и Остроклыка. Синеглаз не был ни удивлён, ни обеспокоен. Он нечасто ходил на Советы — всего пару раз за всю жизнь, — но каждый раз это было полезно. Однако впервые он отправлялся на Совет вместе с братом. Это придавало уверенности. Время быстро подходило к вечеру. Солнце уже коснулось края леса, окрашивая небо в багровые тона, когда отряд — Острозвёзд, Ветрогон, Синеглаз и Остроклык — отправился в путь. Лес встретил их прохладой и запахами ночи. Где-то ухала сова, где-то шуршали в траве мыши, но патруль не отвлекался — они шли быстро, почти бегом. Спустя некоторое время они добрались до Четырёх Деревьев. Остроклык, как обычно, нёсся впереди всех, обгоняя даже предводителя. Синеглаз шёл следом, и когда они вышли на поляну, он заметил, что брата рядом нет. Он огляделся, пытаясь высмотреть чёрно-белую шерсть среди деревьев, но Остроклык словно растворился в воздухе. А потом он резко прыгнул — прямо на поляну, к Четырём Деревьям, перемахнув через кусты с грацией, которая заставила бы любого воина позавидовать. И тут один из котов Грозового племени, стоявший у края поляны, закричал. В его голосе слышался такой ужас, будто он увидел саму смерть. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — заорал он, отступая назад. — ЭТО КЕТЕР! СПАСАЙТЕСЬ! Синеглаз и Остроклык переглянулись. Они не понимали, о чём идёт речь. Кто такой Кетер? Почему этот кот так испугался? Остроклык сделал шаг вперёд и спросил: — Кто? Кто такой Кетер? Кот из Грозового племени, поняв, что перед ним не тот, кого он боялся, немного расслабился, но в его глазах всё ещё читалась тревога. — А, это ты, Остроклык, — сказал он, вытирая лапой взмокший лоб. — Вам что, не рассказали? Ну ладно, раз не рассказали — я расскажу. Он сел на землю, собираясь с мыслями. — Давным-давно в нашем племени появился котёнок. Крайне похожий на того, кого вы знаете под именем Звездочёт. Вы, наверное, слышали это имя от старейшин? Звездочёт был предателем и убийцей. Он уничтожил половину Грозового племени, прежде чем его остановили. Из-за того, что Кетер был похож на него и, возможно, был его сыном, к нему относились не очень хорошо. А в один день он попытался убить Чернозвёзда и был изгнан. Кот замолчал, глядя на братьев. — Сейчас никто не знает, что произошло с Кетером. Может, он мёртв, может, жив. Но вы крайне на него похожи. Даже пахнете почти так же. Скорее всего, вы его дети. Синеглаз замер. Слова упали на него, как камни с горы — тяжёлые, оглушающие, невероятные. Он — сын предателя? Сын убийцы? Того, кто уничтожал племена? Остроклык смотрел на кота из Грозового племени, и его глаза горели. Не удивлением — нет. В них была злоба. Глубокая, жгучая злоба на то, что от них скрывали правду. Острозвёзд, стоявший в стороне, услышал весь разговор. Он вздохнул — тяжело, шумно, будто нёс на себе груз всех своих решений. — Это правда, — сказал он, отводя взгляд. — Всё, что он сказал, — правда. — Как вы могли от нас скрывать это?! — выкрикнул Остроклык. В его голосе слышалась боль — та самая, которую не залечить травами. — Мы имели право знать! Мы имели право знать, кто наш отец! — Мы не хотели, чтобы вы пошли по дорожке Кетера, — ответил Острозвёзд, пытаясь успокоить Остроклыка. — Мы хотели дать вам шанс. Шанс стать теми, кем вы стали — сильными, благородными воителями, а не сыновьями изгнанника. — Мне плевать, что вы ещё скрыли! — прорычал Остроклык. — Я больше не намерен тут находиться! Я ухожу отсюда! Он развернулся и, не дожидаясь ответа, бросился прочь с поляны. Синеглаз хотел остановить его, крикнуть, догнать, но ноги не слушались. Он стоял и смотрел, как чёрно-белая шерсть брата исчезает в лесу. Остроклык бежал. Он бежал, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни и камни, не замечая веток, которые хлестали его по морде. В голове его крутились мысли — одна злее другой. Предатели. Все они предатели. Скрывали правду. Врали. Смотрели в глаза и врали. Он бежал, пока не выскочил на поляну, где воздух пах сыростью и опавшей листвой. И там он врезался в кота. Кот был невысоким, но его мускулы перекатывались под шерстью, как тугие узлы. Шерсть его была рыжей — яркой, как пламя, и в темноте она казалась кровавой. Глаза кота горели холодным зелёным огнём, и в них не было ничего — ни страха, ни сомнения, ни жалости. Старейшины рассказывали о нём. О Листе. О Кровавом племени. О том, как он уничтожал целые племена одним ударом. Но Остроклыку было всё равно. Он был зол. Он был обижен. Он был готов разорвать любого, кто встанет на его пути. Лист посмотрел на него — и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание. — Кетер? — спросил он. В его голосе смешались злоба и страх. — Я его сын, — ответил Остроклык, не отводя взгляда. Лист усмехнулся. Он обошёл Остроклыка по кругу, рассматривая его, будто оценивая товар на рынке. — Хммм, — протянул он. — Ты же знаешь, кто я? И что ты тут делаешь, в этом лесу, среди опасностей? Тут крайне опасно. Он говорил мягко, вкрадчиво, будто пытался убаюкать. Остроклык знал, что ему рассказывали о Листе и Кровавом племени. Знал, что этому коту нельзя верить. Но сейчас он был слишком зол, чтобы думать. — Я сбежал из своего племени, — сказал Остроклык. — Они скрывали правду о моём отце. Врали мне. Все врали. Лист едва заметно улыбнулся. Он знал — сейчас этот молодой кот подавлен, обижен, растерян. Им легко манипулировать. — Я знаю, что произошло с твоим отцом, — сказал Лист, делая шаг вперёд. — И с твоим дедом тоже. Пойдём со мной, и я всё расскажу. Остроклык молчал. Внутри него боролись две силы — осторожность, которую вбивали в него старейшины, и злоба, которая требовала ответов любой ценой. — Я согласен, — сказал он. Лист кивнул и развернулся, уводя Остроклыка в темноту. Чёрно-белый кот последовал за ним, не оглядываясь. Тем временем Острозвёзд, Ветрогон, Синеглаз и ещё один воитель — Сумеречница — возвращались в лагерь. Они шли молча. Никто не решался нарушить тишину. Острозвёзд шёл впереди, опустив голову. Он чувствовал свою вину — может быть, не за то, что скрыл правду, а за то, что не смог уберечь Остроклыка от неё. Когда они вошли в лагерь, Острозвёзд остановился и повернулся к Синеглазу. — Извини меня, Синеглаз, — сказал он. В его голосе слышалась искренняя боль. — Я не хотел, чтобы так вышло. Синеглаз лишь мотнул головой. Он не смотрел на предводителя — смотрел куда-то в сторону, в темноту, где исчез его брат. — Это не повод обижаться, — сказал он. — Зная, что Кетер был предателем, вы явно не хотели, чтобы мы стали такими же. Вы хотели как лучше. Просто... получилось как всегда. Он развернулся и направился к пещере воителей. Внутри было темно и тесно. Большинство подстилок пустовали — воители ещё не вернулись с ночных дежурств. Синеглаз подошёл к своей подстилке и лёг, уставившись в потолок. Рядом, в нескольких хвостах, была подстилка Остроклыка. Пустая. Холодная. Никто на ней не спал. Никто не свернулся клубком, не накрылся хвостом, не захрапел на весь лагерь. Синеглаз смотрел на пустую подстилку, и внутри него что-то сжималось. Не боль — нет. Боль пришла бы позже. Сейчас было только оцепенение. Непонимание. Он не верил, что брат ушёл. Не верил, что не вернётся. В пещеру зашла Белолапка. Она была белой кошкой с голубыми глазами, такой же чистой и светлой, как первый снег. Она ушла из своего племени, подняв мятеж против жестокого предводителя, и пришла сюда, в это племя, ища убежища. Они с Синеглазом были одного возраста и с первого дня стали хорошими друзьями. А Синеглаз — он знал это — неровно дышал к ней. Белолапка подошла к своей подстилке и только потом заметила пустоту рядом. — Что случилось? — спросила она, и в её голосе слышалась искренняя тревога. — Почему подстилка твоего брата пустая? Синеглаз не повернул головы. Он продолжал смотреть в потолок, на сталактиты, которые свисали с каменного свода, и говорил тихо, почти безжизненно. — Он ушёл, — сказал он. — Узнал правду о нашем отце. О том, что он был предателем. И ушёл. Белолапка замерла. Она поняла, что сейчас простые слова или действия явно не помогут. Нельзя зализать такую рану языком. Нельзя залечить её травами. Она легла на свою подстилку — ту, что была рядом, — и тихо сказала: — Сожалею, что так произошло. Больше она ничего не сказала. Не стала спрашивать подробностей. Не стала утешать. Просто была рядом. Синеглаз чувствовал её присутствие, её тепло, её дыхание. И это было единственным, что помогало ему не провалиться в пустоту. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о брате, о Кетере, о Звездочёте, о предательстве, о правде, которую скрывали так долго. И о том, что теперь Остроклык где-то там, в лесу, один, злой, обиженный — и неизвестно, вернётся ли он когда-нибудь. Синеглаз знал одно: его брат больше не тот, кем был. И что бы ни случилось дальше, их прежняя жизнь кончилась. Он повернулся на бок, прижался носом к лапам и позволил темноте забрать его в сон — тяжёлый, беспокойный.