Глава 5 "Девять жизней"

Девять жизней На следующий день Синеглаз собрался в путь к Лунному Камню, как требовал древний обычай. Он не ел перед выходом — так завещали предки, чтобы тело было чистое, а дух открытый для видений. В животе урчало, но он не обращал внимания. Голод был частью испытания. У самого выхода из лагеря его остановил Ветрогон. — Синеглаз, — сказал он, и в его голосе слышалась тревога. — Вчера во время патруля мы обнаружили запах племени Теней у южной границы. Они были близко. Слишком близко. Синеглаз кивнул. Его лицо оставалось спокойным, хотя внутри всё сжалось. — Понятно, — ответил он. — Другого нельзя было и ожидать. Они ждут нашего ослабления. Но мы не дадим им этого сделать. Он развернулся и шагнул за пределы лагеря. Путь к Лунному Камню был не особо сложным — он ходил туда однажды, ещё оруженосцем, и запомнил дорогу. Однако путь лежал через территорию племени Ветра. Синеглаз шёл осторожно, стараясь не оставлять следов, и обходил вражеские патрули стороной. К его удаче, особых проблем не возникло — ветер дул в его сторону, унося запах прочь, а тучи закрыли луну, спрятав его тень. Со вчерашнего дня Синеглаз не ел, и сейчас голод давал о себе знать. Желудок сводило, лапы слегка дрожали, но он не останавливался. Он знал — это часть испытания. Он должен прийти к Лунному Камню голодным, уставшим, открытым. Только так звёзды смогут говорить с ним. Наконец он добрался. Лунный Камень возвышался перед ним — огромный, серебристый, покрытый мхом и следами бесчисленных лап. Синеглаз мгновенно подошёл к камню, опустил голову и дотронулся до его холодной поверхности носом. Тишина. Холод. А потом — тьма. Он уснул мгновенно, будто провалился в глубокую яму, полную звёзд. Вскоре он почувствовал, что не один. Кто-то был рядом. Много котов. Они стояли вокруг него, полупрозрачные, светящиеся, с глазами, в которых горела вечность. Синеглаз поднял голову и огляделся. Звёздное племя пришло к нему. Фигур было много — больше, чем он мог сосчитать. Но некоторых он узнал. Острозвёзд — тот, кто пал от лап пса. Звездочёт — тот, о ком рассказывали страшные истории. Кетер — его отец, которого он видел прошлой ночью на берегу. И другие. Те, кого он знал только по рассказам старейшин. Те, кто ушёл в Звёздное племя задолго до его рождения. Вперёд вышел Звездочёт. Его шерсть была чёрной, а глаза горели золотом. Он выглядел спокойным — не таким, каким его описывали в легендах. Не убийцей. Не монстром. Просто котом, который много пережил. — Я был обычным племенным котом, — сказал Звездочёт, и его голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в груди Синеглаза. — Ничем не лучше других. Но был один минус, который перечеркнул всё — я встречался с кошкой из другого племени. Из темноты выступила рыжая кошка. Её шерсть горела, будто пламя, а глаза были зелёными, как весенняя листва. Она подошла к Звездочёту и встала рядом. — Её зовут Феникс, — сказал Звездочёт, и в его голосе впервые проскользнула боль. — В одну из ночей у нас родились котята. Двое. Кетер и ещё один. Твоего второго брата убили у меня на глазах. Феникс тоже убили. В ту же ночь. Я лежал, прикованный к земле болью, и смотрел, как умирает моя семья. Я ничего не мог сделать. Ничего. Он поднял голову, и в его глазах загорелся холодный, пугающий огонь. — С тех пор я стал тем, кем стал. Самым жестоким убийцей в истории леса. Я объединился с Листом, создал племя Кровавой Молнии. В него входили Красноклык, Листобокая, Зеленушка, я, Кетер и другие. Мы сеяли смерть. Мы сеяли страх. А потом... потом всё рухнуло. Он отступил, и вперёд вышел Кетер. — Я хотел жить обычной жизнью, — сказал Кетер, глядя на сына. — Но из-за шрамов — не тех, что на теле, а тех, что в душе, — меня ни во что не ставили. Меня не хотели учить. Надо мной смеялись. Меня били. Он вздохнул. — Последней каплей стала смерть моих единственных друзей. Из темноты выступили двое — чёрный кот и серебристая кошка. Они шли рядом, касаясь плечами. — Это были Чернобок и Ласточка, — сказал Кетер. — Я стоял над их телами, и в глазах соплеменников не было ничего. Ни капли сочувствия. Ни капли дружбы. Только презрение. Его голос стал твёрже. — Поэтому я сделал две ошибки. Повесил туши мышей в пещере старейшин. Подложил кости королеве, которая потеряла котёнка. Попытался убить предводительницу. За это меня изгнали. Я стал частью Кровавой Молнии. Он посмотрел на Синеглаза — прямо, открыто, без тени стыда. — А потом Лист предал нас. Кровавая Молния пала. Твою мать — Зеленушку — я успел отправить к границам Речного племени. Она донесла вас с братом туда, где вы могли выжить. А сама... Он не договорил. — А теперь, — сказал Кетер, делая шаг вперёд, — начнётся самое главное. Ты получишь девять жизней. Каждая из них — дар. Каждая из них — боль. Ты должен выдержать. Из толпы вышел огромный кот — Красноклык. Его шерсть была цвета запёкшейся крови, а на морде застыло суровое выражение. — С этой жизнью, — сказал он, касаясь носом лба Синеглаза, — я даю тебе отвагу и хладнокровие в боях. Никогда не отступай. Никогда не паникуй. В самой страшной битве сохраняй ясную голову. Боль пронзила шею Синеглаза — острая, жгучая, будто кто-то разрывал его горло когтями. Он зашипел, но не отступил. Через несколько мгновений боль утихла, и на её место пришла холодная, спокойная решимость. Красноклык отступил, и его место занял Кетер. — С этой жизнью, — сказал он, касаясь лба сына, — я даю тебе невероятную силу духа. Тебя ничто не сможет сломать. Ни предательство, ни смерть, ни отчаяние. Ты выстоишь. Голова Синеглаза взорвалась болью — будто тысячи игл впились в мозг. Он пошатнулся, но устоял. Боль прошла так же внезапно, как и началась, оставив после себя странную пустоту — и одновременно наполненность. Будто внутри него вырос стержень, который не согнуть ничем. Кетер отступил, и перед Синеглазом появилась Зеленушка. Её шерсть была серебристой, а глаза — зелёными, как молодая листва. Она смотрела на него с такой теплотой, что у Синеглаза защипало в глазах. — С этой жизнью, — сказала она, касаясь его лба, — я даю тебе настоящую материнскую любовь. Направь её на своё племя. Люби своих котов так, как мать любит своих котят. Защищай их. Жертвуй собой ради них. И они ответят тебе тем же. Сердце Синеглаза наполнилось жаром — не болью, а чем-то другим. Желанием защищать. Желанием заботиться. Желанием быть для своего племени тем, кем Зеленушка была для него — опорой и теплом. Зеленушка отступила, и её место занял Звездочёт. — С этой жизнью, — сказал он, касаясь лба Синеглаза, — я даю тебе силу и выносливость. Ты будешь сражаться, когда другие упадут. Ты будешь стоять, когда другие побегут. Твоё тело не подведёт тебя. По венам Синеглаза будто полилась раскалённая сила. Мышцы напряглись, лапы стали пружинистыми, дыхание — глубоким. Он чувствовал, как мощь растекается по телу, наполняя каждую клетку. Звездочёт отступил, и перед Синеглазом возникла Феникс — рыжая, как пламя, с глазами, полными нежности. — С этой жизнью, — сказала она, касаясь его лба, — я даю тебе безграничную любовь. Перед ней не устоит ни одна преграда. Используй её, особенно для Белолапки. Любовь — это не слабость, Синеглаз. Это самая большая сила, которая у тебя есть. По телу Синеглаза разлилось блаженство — тёплое, мягкое, успокаивающее. Он закрыл глаза и почувствовал, как внутри него расцветает что-то новое. Что-то, что делало его сильнее любой битвы. Феникс отступила, и перед ним появился чёрный кот — тот самый, который стоял рядом с Ласточкой. Чернобок. — С этой жизнью, — сказал он, касаясь лба Синеглаза, — я даю тебе безграничную силу дружбы. Всегда защищай своих друзей. Не бросай их в беде. Помни — настоящая дружба дороже любой победы. По телу Синеглаза прошла боль — не такая сильная, как в первый раз, но глубокая. Она прошла быстро, оставив после себя тёплую уверенность. Будто рядом с ним всегда будет кто-то, кто поддержит в трудную минуту. Чернобок отступил, и его место заняла Ласточка — серебристая кошка, тёзка той, что жила в его племени. Синеглаз невольно усмехнулся совпадению. — С этой жизнью, — сказала она, касаясь его лба, — я даю тебе силу воли. Никогда не доверяй первому встречному. Проверяй котов, прежде чем строить с ними дружбу или любовь. Не все, кто улыбается, желают тебе добра. Мысли Синеглаза будто стали острее. Он чувствовал, как внутри него растёт мудрость — не та, что приходит с годами, а та, что даётся свыше. Ласточка отступила, и перед Синеглазом появился незнакомый кот. Он был пёстрым, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой на морде. — Я Крутобок, — сказал он. — Ты меня не знаешь, и это нормально. Я был случайной жертвой Звездочёта в его погоне за местью. Но из всех лесных котов, которых я видел из Звёздного племени, ты был самым интересным. Я переживал за твою судьбу больше, чем за любую другую. Он шагнул ближе и коснулся лба Синеглаза. — С этой жизнью я даю тебе внимательность и терпеливость. Смотри в оба. Не торопись. Иногда лучше подождать, чем броситься в бой с закрытыми глазами. По венам Синеглаза прошло странное чувство — расслабление и ответственность одновременно. Он чувствовал, как внутри него укореняется спокойствие, которое не сломать никакой бурей. Крутобок отступил, и все предыдущие дарители выстроились полукругом. В центре оставалось пустое место — для последней жизни. Для той, кто начнёт всё сначала. Из темноты вышел Острозвёзд. Он шёл медленно, величественно, и в его глазах горели все девять жизней, которые он когда-то получил сам. — Привет, Синеглаз, — сказал он, останавливаясь перед ним. — Ты становишься предводителем. Это большая честь и большая ноша. Ты готов? — Готов, — ответил Синеглаз, и голос его не дрогнул. Острозвёзд коснулся его лба. — С этой жизнью ты получаешь свой дар. И своё звёздное имя. Прими же его, Синезвезд. Ты — тот, кто спасёт племя. Тот, кто принесёт свет во тьму. Тот, кого ждали звёзды. Мир взорвался светом. Всё вокруг — камни, небо, фигуры предков — залилось ослепительным сиянием. Голоса зазвучали отовсюду, сливаясь в один мощный хор. — Синезвезд! Синезвезд! Синезвезд! Имя гремело в ушах, отражалось от стен, уходило в небо, к самым звёздам. Синезвезд — так отныне звали того, кто был Синеглазом. Глашатай умер. Родился предводитель. Синезвезд открыл глаза. Он лежал у подножия Лунного Камня. Рядом сидел целитель, который пришёл с ним — старый, мудрый кот, наблюдавший за обрядом. — Ты пробыл там всю ночь, — тихо сказал целитель. — Я уже начал волноваться. Синезвезд медленно поднялся на лапы. Тело его было наполнено силой — такой, какой он никогда не чувствовал раньше. Девять жизней пульсировали в нём, как девять маленьких сердец. — Возвращаемся, — сказал он. — Нас ждут. Они пошли обратно — через территорию племени Ветра, через леса и поля, к своему лагерю. Синезвезд шёл быстро, почти бежал. Внутри него горел огонь — тот самый, который зажгли предки. Он вернётся в племя. Он поведёт их за собой. Он встретит тьму лицом к лицу. И он победит.