Часть 15. Теневой Игрок

База АНБУ была привычно тиха. Ограждённая от остального мира, скрытая за слоями иллюзий и ловушек, она казалась отдельной вселенной, где не было ничего, кроме тренировок, заданий и молчаливых масок. Здесь не задавали лишних вопросов. Здесь не спрашивали "почему" и "зачем". Я сделал глубокий вдох, ощущая в лёгких знакомую сухость воздуха. Итачи не смог проникнуть в моё сознание. Я вновь прокрутил этот момент в голове. Его взгляд, наполненный уверенностью, когда он попытался меня поймать. То, как его чакра мягко, почти осторожно скользнула по барьеру моего разума… и была отброшена. Без усилий. Я не чувствовал давления, боли, пронзающей череп, как рассказывали те, кто попадал под гендзюцу Учихи. Только лёгкое прикосновение – словно кто-то постучал в дверь, но не смог войти. Итачи это понял. В его глазах промелькнуло что-то едва заметное – не удивление, нет. Скорее… интерес. Я сжал кулак, напрягая мышцы. Это значит, что в мою голову не сможет проникнуть никто. Яманака. Я вспомнил их техники – их способность буквально вытягивать сознание, копаться в чужих воспоминаниях, ломать психику. Что будет, если они попробуют войти в моё? Мой разум чужд этой реальности. Он не принадлежит этому миру. Если даже Итачи не смог пробиться, что случится с тем, кто попробует зайти дальше? Система чакры не рассчитана на то, что существует во мне. Я вдохнул, напитывая мышцы кислородом, и резко выбросил руку вперёд. Кулак рассёк воздух, едва не задев деревянный столб. Слишком много мыслей. Я отбросил их в сторону и сосредоточился на тренировке. Вопросы важны, но пока что мне достаточно одного ответа: Мой разум – крепость, в которую не войдёт никто. --- Было тихо. Здесь не кричали. Не болтали без дела. Не смеялись. Но сейчас тишина была иной. Напряжённой. Шиира молчал, но его взгляд говорил больше любых слов. Я знал этот взгляд. Когда он смотрел так – пристально, словно заглядывал внутрь, – это означало, что он не просто ждал ответов. Он уже знал часть из них. Я потянул маску вниз, позволяя холодному воздуху коснуться кожи. Внутри ещё оставался лёгкий металлический привкус яда, но я его почти не замечал. — Говори, – коротко бросил я, первым нарушая молчание. Шиира усмехнулся – чуть заметно, но уголки губ дрогнули. — Ты ведь сам знаешь, что я хочу спросить. Я пожал плечами. — Ты не смог одолеть их? Он не стал ходить вокруг да около. Я спокойно выдержал его взгляд. — Бой не состоялся. — Почему? — Потому что это было не моё задание. Шиира медленно кивнул, словно обдумывал мои слова. — Ты почувствовал, что не справишься? Я не ответил сразу. Почувствовал? Нет. Знал? Да. Сражаться с Итачи и Кисаме в тот момент было бы не просто глупостью – самоубийством. Они были сильнее. Опытнее. Лучше слажены. А главное – я не знал, насколько далеко может зайти Итачи, если увидит во мне угрозу. Я не был готов умереть. Пока нет. — Я выбрал логичный вариант. Собрал информацию и ушёл. Шиира не отводил глаз. — Это разумно. Короткое признание. Но после него наступила тишина, и она была уже не той лёгкой паузой, которая бывает между словами. В ней было что-то большее. — Но что-то тебя беспокоит, – наконец произнёс он. Я улыбнулся, но улыбка вышла сухой. — Ты стал слишком проницательным. — Я был таким всегда. Просто ты предпочитаешь не замечать. Он легко шагнул назад и медленно потянулся к рукояти короткого меча. — Спарринг? Я усмехнулся. — Думаешь, сможешь меня победить? — Я уже знаю, что смогу. Его тон не был ни насмешливым, ни высокомерным. Он просто знал. И это меня бесило. Я резко шагнул вперёд, поднимая кунай. Шиира улыбнулся. Наши атаки были быстрыми. Резкими. Металл звенел в воздухе, отскакивая друг от друга с глухим лязгом. Шиира не нападал открыто. Он ждал. Читал мои движения. Меня это раздражало. Я двигался быстрее, стараясь перехватить инициативу. Выбрасывал колющие удары, чередуя с обманными манёврами, но он всё так же легко уходил с линии атаки, не тратя лишних движений. Чёрт. Я знал, что он старше. Опытнее. Что его тело уже давно адаптировано к битве, а моё всё ещё только набирает нужную форму. Но осознание этого не делало поражение менее раздражающим. — Ты зациклен, – голос Шииры был ровным, даже когда он уходил от очередного удара. — О чём ты? — О своём сознании. Я резко остановился. И этого хватило. Шиира сместился вперёд и снёс мне ноги резким ударом. Я не успел увернуться. В следующую секунду оказался на полу, а холодный металл его клинка замер у моего горла. Вот чёрт. Шиира легко улыбнулся. — Ты проиграл. Я тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Да. Проиграл. Но в его словах была правда. Я действительно слишком зациклился. На мыслях. На вопросах. На том, что значит моя защита от гендзюцу. Но сейчас? Сейчас это не имело значения. Я хмыкнул и смахнул прядь волос с лица. — Ладно. Что дальше? Шиира убрал клинок и протянул мне руку. — Дальше мы становимся сильнее. Я ухмыльнулся. — Не сомневался. Я посмотрел на него и встал, принимая руку. Встал. Чтобы снова упасть. Шиира не дал мне даже секунды на восстановление. Его движение было быстрым, выверенным — он перехватил моё запястье и дёрнул вниз, ловко выбивая опору. Я едва успел осознать, что произошло, как снова оказался на спине. Холод пола пробежался по позвоночнику, а в груди закипело раздражение. — Чёрт... — выдохнул я, глядя вверх. Шиира наклонился надо мной, ухмылка растянулась чуть шире. — Никогда не теряй бдительность. Я прищурился. — Ты воспользовался тем, что я расслабился. — Именно. Я резко дёрнулся вверх, пытаясь перевернуть его, но он легко перехватил мою попытку, прижимая плечо к полу. — И ты снова ведёшься. Я стиснул зубы. Чёрт возьми. Он не просто победил. Он показывал мне мои слабости, тыкал в них, заставляя признать. Шиира отступил, позволив мне встать, но теперь я уже не тянул руки. Снова вставать с его помощью? Нет, спасибо. Я поднялся сам. Шиира усмехнулся и наклонил голову. — Учись, Тай. Не думай, что всё под контролем. Я выдохнул, убирая волосы с лица, и хмыкнул. — Да уж. Ты действительно любишь самоутверждаться. — А ты любишь отрицать очевидное. Он повернулся и шагнул в сторону выхода, оставляя меня с этими словами. Я посмотрел ему вслед, стискивая кулаки. Ладно. Я это запомню.

***

Я остался стоять посреди тренировочного зала, пока Шиира небрежно направлялся к выходу. Тяжесть на плечах от проигрыша давила, но вместе с ней вспыхивало что-то ещё — азарт. Меня давно никто не бил мордой о реальность настолько эффективно. Я выдохнул, сдвинул челюсть, ощущая ноющую боль в мышцах, и, недолго думая, шагнул следом. — Эй, — голос прозвучал тише, чем хотелось. Шиира не обернулся, но замедлил шаг. — Что? Я догнал его, шагая бок о бок. — Ты знал, что я проиграю, да? Он чуть повернул голову, усмехаясь краем губ. — Конечно. Я закатил глаза. — Дай угадаю. Ты хотел преподнести мне урок? — Я хотел, чтобы ты понял его сам. Я фыркнул. — Спасибо, добрый наставник. — Всегда пожалуйста, беспечный ученик. Мы вышли из тренировочного зала, и прохладный воздух коридоров АНБУ разрезал жар, накопленный после спарринга. Я позволил тишине повиснуть между нами, но мысли не останавливались. — Шиира, — сказал я, не глядя на него. — Хм? — Ты ведь понял, что Итачи не смог проникнуть в моё сознание? Шаги рядом на мгновение замедлились. — Да. — Что ты об этом думаешь? Он задумался. Я чувствовал его внимательный взгляд, но не поворачивался. — Это значит, что ты либо слишком силён, — произнёс он наконец, — либо слишком... чужой. Я вздрогнул, но не позволил себе выдать ничего больше. Слишком чужой. Он даже не представлял, насколько. Чужой. Другой. Это что-то всколохнуло во мне. И Шиира это заметил. Вообще мне иногда кажется, что он знает, кто я. И откуда. Особенно когда смотрит, и взгляд такой понимающий. Я не смотрю на него. Но чувствую взгляд. Тяжёлый, внимательный, слишком понимающий. Иногда мне кажется, что он знает. Знает, кто я. Знает, откуда. И я не знаю, что с этим делать. — Тай, — его голос ровный, спокойный. Но мне не нравится, как он звучит. Я медленно вдыхаю, отсекая ненужные эмоции. — Что? — Ты ведь не скажешь мне, правда? Я всё-таки смотрю на него. Он не давит, не принуждает, но в его взгляде читается что-то вроде «Я всё равно разгадаю тебя». — Ты сам знаешь ответ, — говорю я. Шиира усмехается. — Конечно. Мы молчим несколько секунд. — Но однажды ты расскажешь, — добавляет он, и в голосе нет сомнений. Я не отвечаю. Потому что мы оба знаем — это правда. – Когда придет время. Я тихо говорю и отвожу взгляд. Шиира не спорит. Просто кивает, словно этот ответ его устраивает. И я не знаю, почему меня это раздражает. Не знаю, почему кажется, что он действительно знает. Я отводя взгляд, сосредотачиваюсь на траве под ногами. Неровные стебли, утоптанные во время спарринга, вперемешку с темной землёй. — Когда придёт время, — повторяет он, словно пробует эти слова на вкус. Я сжимаю пальцы в кулак, ощущая, как ноют побитые костяшки. — А пока, — добавляет Шиира уже другим тоном, более лёгким. — Вставай, пойдём ещё раз. Я фыркаю. — Опять об меня пол вытирать будешь? — Разумеется, — ухмыляется он. — У кого-то же есть чему учиться. И я всё-таки улыбаюсь. Совсем немного. Мы возвращаемся в центр тренировочной площадки. Я чувствую усталость, мышцы приятно гудят после нагрузки, но это не мешает мне снова принимать стойку. Шиира стоит напротив, расслабленный, но я знаю — это лишь видимость. — Давай, Тай, — говорит он, чуть наклоняя голову. — Посмотрим, запомнил ли ты мои ошибки. Я вздыхаю. — Ты думаешь, я правда успеваю их замечать, когда летишь на меня как бешеный волк? — Это оправдание или жалоба? — приподнимает бровь он. — Констатация факта. — Тогда давай проверим, насколько ты внимательный. Он бросается вперёд. Я уворачиваюсь, ловлю его движение, делаю шаг вбок, пытаясь поставить ловушку, но он опережает, сбивает с толку, меняет тактику в последнюю секунду. Я врезаюсь в землю спиной. Вновь. Воздух вырывается из лёгких, и на секунду мне даже кажется, что я оглушён. — Чёрт… Шиира смотрит сверху вниз. — Запомнил? Я моргаю, пытаясь отдышаться. — Нет, я был слишком занят тем, чтобы не сломать себе что-нибудь. — Ну, давай ещё раз. Я кряхчу. — Может, хватит уже? — Нет. Он протягивает мне руку. Я беру её и тут же пытаюсь провести приём, но он предугадывает моё движение и легко уклоняется. — Хитро, — усмехается он. Я встаю. — Надо же когда-то выигрывать. — Когда придёт время, — повторяет он мои слова. Я смотрю в его тёмные глаза. И мне кажется, что он знает.

***

Лес Смерти. Полигон №44. Я стою у самого входа, скрестив руки на груди, вглядываюсь в раскинувшуюся передо мной чащу. Узкие тропы, переплетённые корнями, высокие деревья, их кроны закрывают небо, создавая иллюзию вечного полумрака. Здесь пахнет сыростью, прелыми листьями, хищниками, прячущимися среди зарослей. Какое ироничное название. "Лес Смерти". Для меня это звучит почти как насмешка. Миссия простая: провести обход территории, расставить печати и ловушки. Всё в рамках подготовки к экзамену на чунина. Скоро сюда нагрянет куча шумных гениев и неудачников, желающих показать себя. Нужно, чтобы всё было под контролем. Я поправляю маску и перехватываю свиток с печатями. — Приступим. --- Двигаюсь быстро, почти бесшумно. Моё присутствие здесь — не более чем тень, растворяющаяся в тёмной зелени. Развешиваю печати, проверяю старые ловушки. Некоторые починяю, кое-где усиливаю защитные барьеры. Лес будто бы живёт своей жизнью. Он чутко реагирует на чужаков: лианы скользят под ногами, словно живые, дикие звери наблюдают из темноты. Я останавливаюсь на одном из деревьев, оглядываю местность. Здесь кровь. Несвежая, но достаточно заметная. Кто-то недавно дрался. Возможно, обычные звери, а может, и тренировавшиеся втихую генинские команды. Я ставлю печать рядом, чтобы отслеживать активность. Двигаюсь дальше. --- Проходит несколько часов. Работа почти закончена. Я уже на западной стороне полигона, как вдруг… Шорох. Резкий. Чужой. Я замираю, прислушиваюсь. Лес будто затаил дыхание вместе со мной. Кто-то здесь есть. Я не двигаюсь. Просто слушаю. Лес, как живой организм, выдыхает тишину, но в ней есть нечто чужеродное. Не ветка под ногой зверя, не листья, шуршащие от ветра, не треск коры. Я знаю этот звук. Чужой. Мягкие, едва уловимые шаги. Тот, кто идёт, двигается осторожно, но не так, как зверь. У зверя шаги прерывистые, осторожные, а этот ритм — осознанный, человеческий. Я быстро перепрыгиваю на соседнюю ветку, прячась в густой кроне. Снизу, метрах в пятидесяти от меня, мелькает тень. Фигура в серой накидке, капюшон прикрывает голову. Человек. Не АНБУ. Не шиноби Конохи. И точно не тот, кто должен здесь быть. Я наблюдаю. Незнакомец замедляет шаг, будто чуя, что за ним следят. Он делает вид, что просто идёт, но я вижу напряжённость в плечах, лёгкий разворот головы в сторону. Он меня тоже услышал. Интересно. Я остаюсь в тени. Наблюдаю. Чужой. Я чувствую, как мышцы непроизвольно напрягаются. Вариантов два: либо просто наблюдать дальше, либо вмешаться. Я не АНБУ, если не выполняю свою работу. И я работаю. Я двигаюсь. Быстро, почти сливаясь с воздухом. Он замечает меня в последний момент. Едва успевает вскинуть голову, как я уже рядом. – Это территория под охраной Конохи. Прошу немедленно покинуть её, иначе я буду вынужден применить меры. Говорю спокойно и чётко. Как и учили. Пускаю свою чакру по близости, пытаюсь понять кто это. И словно чувствую что-то знакомое. Он медлит. Не делает резких движений, не бросается в бегство и не нападает. Просто смотрит. Я чувствую его чакру, как змею, что свернулась кольцами под камнем — скрытую, но готовую к броску. Знакомая. Где-то я уже ощущал нечто похожее, но не могу вспомнить, где и когда. — Я не нарушаю границы, — отвечает он ровно, спокойно, без тени страха. Голос тоже кажется знакомым. Я чуть прищуриваюсь, прислушиваясь к каждой его реакции. Он не боится. Не насторожен, не напряжён, не собирается атаковать — но и не уходит. Я делаю шаг вперёд. — Это территория под охраной Конохи, — повторяю я. — У тебя есть пять секунд. Он молчит. А потом улыбается. Чуть заметно, почти насмешливо. — Ты вырос, Харуно Тай. Мир будто замирает на секунду. Я почти знаю этот голос. Точнее, даже не голос. Интонацию. Тон. Словно помню. И всё внутри напрягается, будто натянутая струна. Мгновенно перебираю в голове всех, кто мог знать меня в прошлом, кто мог увидеть, кто мог запомнить. Но память упрямо молчит. А он смотрит на меня так, будто знает всё. — Кто ты? — мой голос звучит ровно. Я контролирую дыхание, контролирую мышцы, контролирую эмоции. Потому что если он знает, кем я был, он может знать и больше. — Какой же ты серьёзный, — он усмехается. И только тогда делает шаг вперёд. Я не отступаю. Я чувствую, как в воздухе нарастает напряжение. Чакра пульсирует под кожей, но я не подаю виду. Он ждёт. Я жду. Кто первый сделает шаг? Или кто первым нападёт? — Не знаешь меня, Тай? Я молчу. — Ну что ж, не удивительно, — он чуть наклоняет голову. – Отвечай. Пока я тебя не убил, – говорю ровно. И он действительно подходит, и я вижу как сияние красного шарингана мелькнуло под капюшоном. Сердце пропускает удар, становится не по себе. Я чувствую, как внутри разливается холод. Потому что это не Итачи. Это не его шаринган, у него совсем другая форма мангекё. Этот скорее похож на сюрикен. В голове что-то щёлкает, и я наконец осознаю, кто передо мной. Этот молниеносный, идеальный шуншин, выработанный до превосходства. Человек, которого не стало ещё несколько лет назад. И о котором когда-то я узнал от Итачи. Шисуи Учиха. Смотрит на меня одним глазом. На другом повязка. Я чувствую, как холод внутри сжимается в тугой комок. Нет. Этого не может быть. Его нет в живых. Его смерть — одна из самых мрачных тайн клана. Шисуи Учиха. Тот, кто должен быть мёртв. Я неосознанно сдвигаю ногу, принимая устойчивую стойку. Хотя прекрасно знаю, что у меня не так много шансов против него. Только если хитрить и учитывать, что шаринган на меня не действует. — Ты мёртв, — произношу ровно, без эмоций. — Очевидно, что нет, — его голос звучит легко, но я чувствую напряжение в воздухе. Чувствую чакру, затаённую, но живую. — Как? — спрашиваю, и голос мой всё так же спокоен. Шисуи улыбается. — Ты не первый, кто хотел бы это знать. Его глаз — единственный открытый, алый, вращающийся, впивающийся в меня. И в этом взгляде нет ни злобы, ни угрозы. Но есть что-то ещё. Наблюдение. Оценка. Он изучает меня. — Кто ты теперь, Тай? — он делает шаг ближе, и я не отступаю. — АНБУ Конохи, — отвечаю ровно. — Не то я имел в виду, — он качает головой. Я молчу. Потому что знаю. Он видит. Он чувствует. Ему не нужно гендзюцу, чтобы понимать, что я другой. Я чужой. И от этого на мгновение становится не по себе. — Ты должен был быть мёртв, – я произношу это не как вопрос, а как факт. Как данность. Но он стоит передо мной, дышит, говорит. Живой. Шисуи улыбается, но эта улыбка не добирается до его единственного открытого глаза. — Ты удивлён, — он произносит спокойно. Я не отвечаю. Удивлён ли я? Нет. Скорее, я ощущаю настороженность. Смерть в этом мире — не всегда конец. Но если Шисуи жив, если он здесь… это меняет многое. Я чувствую, как он изучает меня. — Ты не удивлён, — он замечает. Я молчу. Его шаринган всё ещё активен. — Почему ты здесь? — спрашиваю прямо. Шисуи выдыхает, словно решая, что можно сказать. — Не по твою душу, если ты об этом, — отвечает просто. — У меня свои причины. И мне не нравится этот ответ. — Чем ты вообще занимался всё это время? Вы, Учихи, как всегда. Я говорю ровно, но в голосе слышится что-то похожее на усталость. Шисуи ухмыляется. — Как всегда? — Исчезаете, создаёте загадки, возвращаетесь тогда, когда вас не ждут. Он тихо смеётся, но без особой радости. — Может быть, так интереснее. Я смотрю прямо в его единственный глаз, в этот багровый узор. — Интереснее для кого? Шисуи ненадолго замолкает. Ветер шелестит листвой, где-то вдалеке слышится шум мелких зверей. Он качает головой. — Знаешь, а ты не сильно изменился. Всё такой же. — Ты меня не знаешь. — Ты действительно уверен? И это напрягает. — Ты не ответил на мой вопрос. Шисуи складывает руки на груди, немного расслабляется. — Скажем так… я следил. За деревней. За тем, что в ней происходит. — И не вмешался? — А должен был? Вопрос сбивает, но я не подаю вида. — Ты должен был быть мёртв, — напоминаю снова. Шисуи чуть улыбается. — А ты должен был не знать обо мне. Наши взгляды встречаются. Воздух кажется слишком сухим. Я чувствую, как пальцы сжимаются сами собой. Что-то мне подсказывает — этот разговор далеко не последний. — У меня свои источники. Я знаю многое. Он меня настораживает. Даже сильнее, чем Итачи или Орочимару. Потому что с Шисуи я лично не знаком и никогда не разговаривал. Итачи только один раз упоминал его имя в разговоре. Мол, лучший друг, талантливый шиноби. Но он не погиб. Тело не нашли. И теперь мне неизвестно, что это за человек. Канон для меня — пустые слова. Теперь уж точно. Я не могу опираться на знания, которые были когда-то. Если Шисуи жив, то всё становится ещё сложнее. — А твои источники говорят, что я опасен? — спрашивает он, и в голосе звучит лёгкая насмешка. — Они говорят, что ты мёртв, — парирую я. Шисуи усмехается. — Похоже, они ошиблись. Ветер усиливается, деревья шумят, раскачиваясь над нашими головами. Я ощущаю напряжение в воздухе. Вопрос в том, насколько он мне враг. — Убирайся отсюда. Говорю спокойно, убирая танто за спину. Пришёл сюда выполнить работу, а по итогу столкнулся с Учихой. Шисуи чуть склоняет голову набок, оценивающе смотрит на меня своим единственным открытым глазом. — И если я не уйду? — Тогда я сделаю так, чтобы ты ушёл. В его взгляде проскальзывает что-то похожее на заинтересованность. — Смело, — тянет он. — Но не разумно. Я не отвечаю. Просто стою, удерживая его в поле зрения, внимательно отслеживая любое движение. Ветер вновь налетает порывом, треплет ткань его плаща, шелестит в листве. Мы стоим друг против друга, словно два хищника, оценивающие силы перед схваткой. Я чувствую, как в воздухе витает напряжение. Вопрос в том, кто из нас первым сделает шаг. И я делаю. Пускаю яд по воздуху. Тихо, незаметно, под прикрытием очередного порыва ветра. Не двигаюсь. Не меняю выражения лица. Просто позволяю отравленным частицам заполнять пространство между нами. Шисуи не дурак. Он чувствует. Я замечаю, как его ноздри слегка раздуваются, как он смещает вес тела, будто готовясь к движению. — Интересная техника, — говорит он, и в его голосе нет ни испуга, ни напряжения. Только изучающий интерес. — Ядовитая чакра. Не отвечает. Просто продолжаю стоять. Его взгляд коротко скользит по мне, затем вверх — он проверяет направление ветра. И в следующую секунду исчезает. Не шуншин. Просто чистая скорость. Я успеваю напрячь мышцы, но он не атакует. Просто оказывается за спиной, слишком близко. — Твоя чакра… — тихий голос раздаётся у самого уха. — Она чужая. Как же он чертовски прав. В холоде пробегает новый, опасный оттенок. — Хочешь познакомиться с ней поближе? — хмыкаю и усиливаю концентрацию яда. Чувствую, как в воздухе становится тяжелее. Как он наполняется терпким, едва уловимым привкусом металла, пробирающимся в лёгкие. Шисуи молчит. Я не вижу его лица, но чувствую, как он оценивает ситуацию. Он больше не двигается — либо осознаёт риск, либо просто ждёт. — Не очень дружелюбный способ знакомиться, — наконец говорит он, но не отступает. — Не очень дружелюбный способ появляться, — парирую я. Он тихо смеётся. — Справедливо. Я не ослабляю давление. Напротив — усиливаю его, нагнетаю ещё больше. И вот теперь он движется. Быстро, плавно, как будто скользит по воздуху, отступая на пару шагов. — Хватит. — Голос спокоен, но твёрд. — Я не враг. Я молчу, не веря ни единому слову. Но яд всё же ослабляю. Совсем чуть-чуть. — В следующий раз не попадайся мне на глаза. Говорю ровно, не оборачиваясь. Хотя прозвучало глупо, Коноха ведь его родная деревня. Кто тут действительно чужой – так это я. Разворачиваюсь и ухожу, оставляя его позади. — Грёбаные Учихи. Только вас мне не хватало, — тихо бурчу себе под нос, чувствуя, как от напряжения сжимаются плечи. Чёртов Шисуи. Чёртовы сюрпризы. Я быстро двигаюсь по знакомой тропе, стараясь не думать о том, что только что произошло. Но мысли всё равно роятся в голове, мешая сосредоточиться. Он жив. Это меняет многое.