Часть 16. Ощущение чужого

Я чувствую себя странно. Когда возвращаюсь в Коноху после миссии, что-то внутри меня неправильное. Не то чтобы я мог точно определить причину – нет, всё кажется на месте. Но в груди свернулся непонятный ком, что-то тянет и давит, заставляя нервно водить глазами по улицам. Воздух в деревне сегодня особенно густой, слишком тёплый. Он будто обволакивает, проникает под кожу, оставляя ощущение липкости и чужого присутствия. Как будто ты вошёл в комнату, где кто-то только что был, но ты его не застал – и теперь что-то не даёт покоя. Я стараюсь не думать об этом. Привычка. Когда твоя работа связана с убийствами, с кровью и трупами, когда ты месяцами находишься за пределами деревни, ты учишься не зацикливаться. Не рефлексировать. Это мешает. Это замедляет тебя. Но чем дальше я иду, тем сильнее внутри разрастается чувство ошибки. Оно не явное, не чёткое, скорее как лёгкое раздражение на краю восприятия. Как будто мелодия, которую ты знаешь, но не можешь вспомнить её название. Я сворачиваю в переулок. И через несколько шагов замираю. Туда, куда не должен был. Я не планировал идти сюда. Я знаю эту улицу. Я помню, куда она ведёт. Это обычное, ничем не примечательное место. Но я не должен был здесь оказаться. И тем не менее, ноги сами привели меня сюда, как будто по накатанному маршруту. Холод растекается по спине. В горле пересыхает. Всё вокруг знакомо – серые каменные стены, деревянные створки окон, тишина. Но что-то здесь не так. Я смотрю перед собой. Я здесь уже был. Это знание приходит острой, режущей мыслью. Как вспышка. Как ошибка в системе, которую ты внезапно обнаружил. Но я не был здесь. Никогда. Вдох – медленный, выдох – тягучий. Я отчётливо чувствую, как сердце стучит быстрее. Это нелепо. Это бред. Но ощущение реальное, оно накатывает тяжёлой волной, как если бы ты шагнул в воду, не заметив, что она холодная. Вспышка. Я стою здесь. Передо мной – человек. Он смотрит на меня одним глазом. Другой закрыт повязкой. --- Я никогда этого не видел. Но картинка чёткая. Словно чужая память, которая случайно просочилась в мою голову. Кто-то в прошлом стоял здесь. Кто-то смотрел на меня. Кто-то был здесь, но я этого не помню. --- Это чувство сваливается на меня с головой. Я не знаю, почему знаю это, но внутри что-то переворачивается. Я закрываю глаза, ощущая невыносимую тяжесть в висках. И в этот момент это случается. "Ты никогда не встречался со мной." Я замираю. Голос. Он звучит внутри меня, но в то же время не мой. Мягкий, спокойный. Абсолютно уверенный. "Ты невосприимчив к шарингану." --- Да. Я всегда это знал. Но почему, когда я думаю об этом сейчас, меня бросает в холод? Почему на уровне инстинкта во мне просыпается страх? Почему я чувствую себя неправильно? Самая страшная мысль. Я точно знаю, что шаринган на меня не действует. Но если… Если это не моё знание? Если кто-то вложил его в мою голову?.. --- Тело напрягается. Слишком много вопросов. И один главный: Что я на самом деле забыл?

***

Я не могу избавиться от этого чувства. Оно тянется за мной с самого утра, цепляется за кожу, проникает в каждую мысль. Тупая, неясная тревога, притаившаяся где-то в глубине разума, ноющая, словно глухая боль от старой раны, которую почему-то не видно снаружи. Ощущение, будто я не на своём месте, будто шагнул в реальность, которая не совсем моя. Я делаю привычные вещи, но они не такие. Говорю с людьми, но их голоса звучат далеко. Выполняю задания, но чувствую, что что-то упущено. Словно кто-то выдернул кусок из реальности, замазал белой краской, но сделал это так аккуратно, что глаз почти не замечает, а вот разум… Разум чует подвох. Я не могу вспомнить. Я не могу понять. Но внутри меня гудит тревога. Весь день я разбираю свою память, мысленно возвращаюсь к каждому шагу, пытаюсь выстроить чёткую картину. Я помню, как вернулся с полигона, помню, как доложил о завершении задания. Помню разговор с напарником, помню свои действия после. Но чем сильнее я пытаюсь вспомнить сам полигон — тем больше чувствую ложь. Там был кто-то. Был разговор. Но каждый раз, когда я пытаюсь представить лицо этого человека — в голове лишь пустое место. Не отсутствие воспоминания. Его отсутствие слишком правильное. Слишком аккуратное. Я не просто забыл. Кто-то заставил меня забыть. И это меня бесит. Я отбрасываю все дела и начинаю разбираться. Сначала просто хожу по комнате, стискиваю пальцы в кулак, но вскоре этого становится недостаточно. Я хватаю блокнот, быстро пишу в нём пункты, отмечаю шаги, которые должен проверить. Первое. Я точно встречал кого-то на полигоне. Второе. Этот кто-то слишком важен, раз моя память оказалась стёрта. Третье. Моя память не просто стёрта — она сломана. Я пробую разные техники, пытаюсь понять, есть ли на мне остаточные следы чужой чакры. Но ничего. Всё чисто. Словно никого и не было. Но я знаю. Я чувствую. И чем дальше я копаюсь в своей голове, тем больше ошибок нахожу. Я встаю перед зеркалом, смотрю на себя. Вроде тот же человек. Те же розовые волосы, те же глаза, тот же холодный, немного раздражённый взгляд. Но что-то не так. Я чувствую это внутри себя, в своём собственном сознании. Будто мой разум — это механизм, в котором внезапно появилось несколько лишних деталей. Или, наоборот, исчезли старые, но система всё равно работает, подстраивается, чтобы скрыть это. Я не должен был заметить. Но я заметил. И теперь всё пошло не так, как задумывалось. Голова начинает болеть, едва я пытаюсь снова и снова вспоминать. И тут… Голос. Тихий. Мягкий. "Ты никогда не встречался со мной." "Ты невосприимчив к шарингану." "Ты защищён." Я никогда не слышал этот голос. Но он во мне. Он был во мне всё это время. Слова эхом раздаются в черепе, мягко, обволакивающе. Словно повторяемая из раза в раз мантра. И тут я осознаю самое страшное. Это ложь. Кто-то заложил мне в голову эти слова. Кто-то хотел, чтобы я верил в это. И что хуже всего… Я верил. Я был уверен, что невосприимчив к шарингану. Уверен, что ни один гендзюцу-мастер не может проникнуть в моё сознание. Но теперь я не знаю. Если всё это было ложью… То как давно я живу в ложной реальности? Сколько раз я пересекался с этим человеком? И какие ещё мысли, воспоминания во мне не мои? Всё внутри сжимается. Я ошибался. Моя защита никогда не была настоящей. Кто-то проник в мой разум давным-давно. И сейчас я даже не знаю, что он изменил.

***

Я не могу оставить это просто так. Моё сознание сломано. Оно похоже на картину, из которой вырвали кусок, а потом пытались закрасить пустоту чем-то похожим, но не идентичным. Разница заметна, если смотреть слишком долго. И я смотрю. Раз за разом прокручиваю в голове тот день. Полигон. Лес. Тишину. Чужую чакру, скользнувшую по воздуху. Тот момент, когда что-то изменилось. Но каждый раз, когда я пытаюсь ухватить воспоминание, оно скользит от меня, словно вода сквозь пальцы. Я пытаюсь обойти защиту. Использую всё, что знаю. Пытаюсь медитировать, использовать свою чакру, заставить себя вспомнить через сны. Даже подумываю обратиться к кому-то, но к кому? АНБУ? Яманака? Если всё, что я знаю, ложь, то могу ли я верить вообще кому-то? Я ведь даже не знаю, какие мысли во мне мои. Каждый день одно и то же. Разбираю свой разум, как поломанный механизм, проверяю каждую деталь. Всё кажется в порядке, пока не доходишь до трещины. Я чувствую её. Чувствую это ложное воспоминание. Или его отсутствие. Но не могу его вернуть. И это сводит меня с ума. --- Время течёт, но ответов нет. Дни становятся похожи друг на друга, сливаются в серую, вязкую массу. Я живу, тренируюсь, выполняю задания. Разговариваю с людьми, ем, сплю. Всё как обычно. Только вот необычное теперь поселилось внутри меня. Тревога не исчезает. Она становится тенью, неизменным спутником. Я научился скрывать её, но она не уходит. Как фоновой шум, который слышишь только в тишине. Каждую ночь я засыпаю с мыслью, что чего-то не помню. Каждое утро просыпаюсь с ощущением, что что-то не так. Я изучаю техники, которые могли бы изменить память. Читаю свитки, слушаю разговоры. Слежу за Яманака, пытаясь понять, могу ли я рискнуть попросить о помощи. Но нет. Это слишком опасно. Если кто-то уже забрался мне в голову, то я не могу позволить другому сделать то же самое. И я остаюсь один со своей проблемой. --- Возвращение команды с миссии — событие ожидаемое. Я знаю, когда они должны были прийти. Знал, что миссия была сложной, но в итоге все вернутся живыми. Это часть истории. Я не удивлён, когда слышу, что команда Какаши уже в деревне. Не удивлён, когда замечаю Сакуру в толпе. Она изменилась. Чуть более серьёзная, более сосредоточенная. Я вижу, как её взгляд стал твёрже, как в движениях больше уверенности. Улыбка всё ещё прежняя, но в ней больше устойчивости. Она что-то поняла. Что-то изменилось в ней после этой миссии. Но, глядя на неё, я понимаю — в отличие от неё, я сам изменился в худшую сторону. Коноха становится шумнее. Улицы оживлены, всюду слышны разговоры. Готовятся площадки, проверяются тренировочные зоны, составляются списки. Всё больше чужаков появляются в деревне. Претенденты на экзамен уже начинают прибывать. АНБУ наготове, мы проверяем всех, следим за незнакомцами. Подготовка идёт полным ходом, но меня это не волнует. Всё это фон. Я продолжаю искать правду. --- Я встречаюсь с Сакурой вечером. Она полна сил, рассказывает про миссию, про Какаши, про Наруто и Саске. Я киваю, слушаю, поддакиваю в нужных местах. Она рассказывает, как стала сильнее, как теперь лучше понимает, что значит быть шиноби. Но я знал это всё заранее. Я знал, что эта миссия изменит её. Знал, что она начнёт расти. И всё же, несмотря на это, я смотрю на неё. Не как на Сакуру из манги. А как на живого человека. Она не просто персонаж. Она моя сестра. И мне неприятно осознавать, что в том мире она была просто чьей-то фантазией. — Тай-нии, с тобой всё в порядке? Я поднимаю взгляд. Сакура смотрит на меня внимательно, с лёгкой тревогой. Я понимаю, что снова был не здесь. Снова утонул в мыслях, снова потерялся в воспоминаниях, которых нет. Я слишком долго молчал, слишком пусто смотрел перед собой. — Всё нормально, — говорю тихо, отводя взгляд. Но её не проведёшь. Сакура всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. Может, потому что мы семья. Может, потому что она знает меня лучше. Она чуть щурится, наклоняет голову. — Ты какой-то… потерянный. Я не отвечаю. Потому что она права. Я действительно потерян. И самое страшное — я даже не знаю, смогу ли вернуться.

***

Я зарываюсь в книги. Каждый день, когда не занят заданиями, я провожу в библиотеке АНБУ. В поисках ответов. В поисках причины. В поисках того, что со мной сделали. Здесь собраны знания, к которым у обычных шиноби нет доступа. Здесь спрятаны старые свитки, отчёты о техниках, о потерянных искусствах, о древних методах воздействия на разум. Я читаю всё, что связано с гендзюцу. Изучаю техники, которые могли бы изменить восприятие реальности. Читаю о Яманака, об их способности проникать в чужие головы. О техниках Учиха, известных и неизвестных. О запретных методах контроля над сознанием. Я ищу зацепки. Но чем больше узнаю, тем хуже становится. Потому что всё, что я читаю, — не то. Ни одна техника не объясняет того, что происходит со мной. Гендзюцу можно разрушить. Изменённые воспоминания можно восстановить с помощью внешнего вмешательства. Даже у мангекё-шарингана есть ограничения. Но то, что со мной сделали — это нечто другое. Как будто кто-то переписал часть моей реальности, и теперь даже я сам не могу её вернуть. И это сводит меня с ума. --- Я замечаю его ещё до того, как он подходит. Шиира двигается спокойно, но взгляд его цепкий. Он замечает всё. Оценивает меня с ног до головы, задерживается на лице, на глазах. В его взгляде заметен вопрос, но он не спешит его озвучивать. — Ты изменился, — бросает он вскользь. И я понимаю, что не проведу его. Шиира слишком хорошо меня чувствует. Он замечает, как мои плечи напряжены. Замечает, как в моих глазах мелькает потерянность, которой не было раньше. Замечает, что я иначе держусь. Даже дыхание у меня немного другое. И от этого взгляда мне становится некомфортно. — Всё в порядке, — отвечаю я ровно. Он не верит. Но, как обычно, не давит. Лишь чуть хмурится, но оставляет тему. Пока. Но я знаю, что он будет наблюдать. И если он что-то заподозрит — разберётся во мне раньше, чем я сам успею понять, что со мной. И я признаю: я боюсь.

***

Я не хотел. Я слишком занят поисками ответов. Но Сакура не отступает. Она уверяет, что ей нужна практика, что ей, да и остальным, необходимо тренироваться перед экзаменами. А Какаши сейчас занят. — Тай-нии, — говорит она, глядя на меня слишком внимательно. — Ты всегда говорил, что важно не только знания, но и практика. Я вздыхаю. Она не врёт. Это действительно важно. И в конце концов, мне тоже нужно отвлечься. — Ладно, — говорю. И соглашаюсь. Чёртов Какаши. Надо как-нибудь поговорить с ним о том, что не стоит бросать свою команду прямо перед экзаменами на звание чунина. --- Воздух в тренировочном поле сухой. Запах пыли и тёплой земли смешивается с лёгким ароматом хвои. Где-то вдалеке слышится пение птиц, но оно кажется далёким, нереальным. Я стою напротив них — Наруто, Сакура, Саске. Они готовы к тренировке. И всё должно быть как обычно. Но что-то не так. Я чувствую давление. Не физическое — внутреннее. Оно тянется тонкими нитями откуда-то из глубины сознания, обволакивает, оставляет пугающую липкость. Саске активирует шаринган. Красные зрачки вспыхивают, прорезая окружающий мир, будто вырезая ненужные детали. И в этот момент меня накрывает. Всё, что вокруг, вдруг теряет контуры. В груди нарастает холод. Воздух становится густым, тяжёлым, как будто я оказался в воде, и с каждым вдохом она наполняет мои лёгкие. Вспышка. Чужой шаринган. Но не Саске. Другой. Глубже. Темнее. Голос. Холодный. Уверенный. — …Ты даже не поймёшь, что это было. Щелчок. Мир снова собирается вокруг меня. Но что-то остаётся неправильным. Я моргаю. Смотрю на Саске. Смотрю на его шаринган, который сейчас передо мной. Но то, что я видел в ту секунду — не его глаза. Те глаза были другими. Они смотрели на меня раньше. Они были там, в прошлом, в том, что я не могу вспомнить. — Эй, Тай-нии, ты в порядке? Голос Сакуры возвращает меня назад. Я вижу их. Вижу реальность. Вижу, что стою там же, на том же месте. Но что-то изменилось. Что-то сдвинулось внутри меня. — Да, — отвечаю я тихо. Но это ложь. Потому что я не в порядке. Я чувствую это где-то глубоко — это ощущение чужого вмешательства, чужого взгляда, чужого присутствия. Как будто в моём разуме появилась пустота, выжженное место, где раньше что-то было. Что-то, что должно было остаться со мной. Но больше его нет. Саске не двигается, но я вижу, как он внимательно наблюдает. Вижу, как его глаза слегка прищурены, как он, будто хищник, анализирует моё состояние. Остальные могут не заметить, но он — нет. Он чувствует, что со мной что-то не так. Не только потому, что я веду себя иначе, но и потому, что его шаринган видит больше, чем простые глаза. Сердце глухо стучит в груди. Что-то внутри меня пытается вспомнить. Тянется, судорожно пытается ухватиться за образ, за голос, за тот шаринган, что вспыхнул в моём разуме. Но я не могу. Как будто моя собственная память — туман. Как будто там, где должна быть картинка, — тёмная пустота. Я сжимаю кулаки и медленно выдыхаю. Это никуда не ведёт. Размышления — слабость. А я не могу позволить себе быть слабым. Особенно сейчас, когда передо мной три будущих шиноби, которые должны стать сильнее. Я не могу показать им свою нерешительность. Не могу показать себя слабым. — Тай-нии, ты точно в порядке? — голос Сакуры вырывает меня из мыслей. Я не сразу отвечаю. Нужно встряхнуться, сосредоточиться. Запереть странные ощущения внутри себя и сделать то, что должен. Я перевожу на неё взгляд, позволяя голосу прозвучать ровно: — Конечно. Давайте начнём тренировку. Саске хмыкает. Смотрит, как будто не верит, но ничего не говорит. Остальные тоже не настаивают, и это только к лучшему. Я даю себе секунду, чтобы выровнять дыхание, а затем напрягаю голосовые связки, отдавая команду: — Разминайтесь. Десять кругов по периметру поляны. Затем базовые упражнения. Без лишних слов троица начинает выполнять задание. Я слежу за ними, оценивая, насколько они выросли с момента их последней тренировки. Саске двигается быстро, движения отточены, дыхание ровное. Наруто немного разболтанный, но скорость впечатляющая. Сакура старается не отставать, её координация и контроль чакры заметно улучшились. Но мне этого недостаточно. После разминки я загоняю их в серию изнурительных упражнений. Отжимания, приседания, удары по тренировочным столбам. Каждое движение должно быть точным, каждый удар — выверенным. Я заставляю их превзойти себя, выйти за пределы комфорта. Заставляю работать на пределе. Сакура сжимает зубы, но не сдаётся. Пот стекает по виску, руки дрожат, но она продолжает. Наруто бурчит что-то себе под нос, но делает всё, что я говорю, даже с излишним энтузиазмом. Саске молчит, но по его глазам видно, что он раздражён. Ему не нравятся мои методы, но он принимает вызов. После часа интенсивных нагрузок я наконец-то даю им передышку. — Теперь спарринги, — сообщаю. — Один на один. Потом — вы трое против меня. Я вижу, как троица переглядывается. Они устали, но никто не хочет отступать. Сакура делает шаг вперёд. В её глазах решимость. Она делает первый выпад, её кулак со свистом разрезает воздух. Я уклоняюсь, но чувствую, как воздух дрожит от силы удара. Чистая чакра, сконцентрированная в кулаке, делает её атаки смертоносными. Я заставляю её двигаться быстрее, вынуждаю сдерживать силу, работать не только грубой мощью, но и тактикой. Она начинает анализировать. Не бьёт впустую, а ищет слабые места. Удары становятся точными. Она даже находит момент для финального удара, но я ловлю её запястье прямо перед контактом. — Хорошо, — говорю. — Но этого недостаточно. Она понимает. Наруто не ждёт команды и сразу бросается в атаку. Он не думает, он чувствует. Рефлексы, интуиция — всё это работает идеально. Но ему не хватает расчёта. Я уклоняюсь, увожу его удары в сторону. Он использует клонов, пытаясь запутать меня. Но я разбираю их за секунду, бью по слабым точкам. Вижу, как он злится, как его амбиции разжигают чакру. Но я давлю его. Бросаю на землю и удерживаю. — Тебе нужно думать, а не только чувствовать, — говорю. Он рычит и пытается снова встать. Саске не атакует сразу. Он выжидает. Наблюдает. Анализирует. Я вижу его медленные вдохи, его взгляд, который сканирует меня. Затем он движется. Быстро, резко. Я едва успеваю уклониться. Он использует шаринган, читает мои движения, предугадывает атаки. Я усиливаю темп, вынуждаю его работать на полную. Но он держится. Теперь они вместе. Я вижу их стратегию. Саске — атака. Наруто — хаос. Сакура — контроль. Они думают, что смогут меня победить. Но я не дам им такой возможности.

***

Тай не двигается первым. Он стоит на месте, расслабленный, словно его совершенно не волнует происходящее. Однако троица перед ним уже напряглась — каждый по-своему. Саске слегка прищурился, анализируя каждую деталь, Сакура стиснула кулаки, готовясь броситься в бой, а Наруто... ну, Наруто уже кипел от нетерпения. — Готовы? — его голос ровный, почти равнодушный. Это бесит. — Приготовься! — первым взрывается Наруто. Он бросается вперёд с характерной для него прямолинейностью. Тай даже не двигается — просто перемещается, используя шуншин, и оказывается за спиной блондина. Прежде чем Наруто успевает отреагировать, резкий удар в затылок отправляет его в землю. — Слишком медленно. Наруто рычит, клоны появляются один за другим, окружая Тая. Но это не впечатляет. В следующую секунду его не оказывается там, где он только что стоял. Саске едва успевает увидеть, как Тай вновь исчезает. Даже его шаринган не помогает — движения Тая непредсказуемы, изменчивы, словно он двигается за гранью реальности. Внезапно, среди хаоса клонов, Наруто слышит голос Тая прямо у себя за спиной: — А ты уверен, что это настоящие твои клоны? Миг замешательства, и всё рушится. Клоны исчезают один за другим, прежде чем Наруто успевает что-либо сделать. Не от ударов, не от техники ветра, а от яда, который Тай незаметно выпустил в воздух. Впервые за весь бой Наруто чувствует странное покалывание в теле. — Что за… — он смотрит на свои руки, на покрытую лёгким туманом арену. Этот туман — яд. Чакра Тая пропитана им. Она распространяется по воздуху, не убивая, но разрушая связь между чакрой и теневыми клонами. — Не думай, что твои жалкие копии могут мне навредить, — голос Тая ровный, как и прежде, но в нём сквозит что-то жуткое. Наруто даже не успевает ничего предпринять, прежде чем последние клоны растворяются. И тут в атаку идёт Сакура. Она бросается вперёд с невероятной силой. Её кулак рассекает воздух с глухим звуком, но Тая уже нет на прежнем месте. Он уклоняется за доли секунды до удара, и земля под его ногами трескается от мощности её атаки. Он не позволяет ей восстановиться. Слишком резко и слишком быстро он оказывается рядом, блокирует её движения, заставляя дёрнуться назад. Но он не отпускает. — Ты можешь лучше, Сакура. Она стиснула зубы, её глаза полны ярости. И всё же она не успевает. Резкий удар в живот — точно выверенный, но не полный силы. Он не нанесёт серьёзного урона, но выбьет воздух, заставляя Сакуру на секунду потерять контроль. Тай не даёт ей упасть, разворачивает, снова бросает в бой. И в этот момент в атаку идёт Саске. Огонь вспыхивает, заставляя воздух вокруг нагреться. Катон — мощный, быстрый, но для Тая это не проблема. Он использует технику замены в идеальном тайминге, и следующее, что видит Саске — как его собственный огненный поток сжигает иллюзорного Тая, который мгновением ранее был перед ним. Саске даже не понимает, как это произошло. Затем он слышит лишние шаги. Где-то сзади, справа... Нет, слева… Он резко оборачивается, но там ничего нет. Но звук есть. Тай наложил на него слуховое гендзюцу. А Саске слишком привык опираться на визуальное восприятие. И теперь каждый его шаг слышится в нескольких местах сразу, создавая иллюзию множества атакующих с разных направлений. — Где я, Саске? — голос Тая звучит одновременно спереди и сзади. Это сводит с ума. Саске пытается сосредоточиться, использовать шаринган, но шум мешает. Он слышит удары, всполохи ветра, словно кто-то пробегает мимо. И тогда Тай атакует по-настоящему. Саске не видит удара, только ощущает резкую боль в боку. Тай не сдерживается, его движения точны, выверены. Он ломает ритм боя, не давая противнику привыкнуть к атаке. Наруто снова пытается броситься в бой, создаёт ещё десяток клонов, но Тай одним движением уничтожает их всех. Он использует ядовитую чакру, не касаясь клонов, но разъедая их на расстоянии. Саске злится. Он не может так проиграть. — Будь ты проклят, Тай! Он активирует шаринган на полную мощность, но это ничего не меняет. Тай знает, как он будет атаковать. Он читает его безо всяких додзюцу. Следующие несколько минут боя — чистая агония для троицы. Тай истощает Наруто до предела, заставляя его почти упасть от потери чакры. Не жалеет Сакуру, бросая её в бой снова и снова, заставляя преодолевать свой предел. Саске унижен — его техника, его скорость, его стратегии всё бесполезно. В конце концов, трое лежат на земле. Они истощены. Разбиты. Тай стоит над ними, даже не запыхавшись. – Я ожидал большего от Какаши, – Тай говорит медленно и ядовито. – Или всё же проблема в вас? Наруто открывает рот, хватает воздух, как выброшенная на берег рыба. Ему не хватает слов, чтобы возразить, чтобы отстоять себя. Он не понимает, за что Тай с ними так, но ощущает горький привкус унижения. — Да что ты вообще… — Закрой рот. Резко. Жёстко. Как удар, не оставляющий следов, но выбивающий дух. Саске судорожно сжимает кулаки. Челюсти сведены от злости, глаза горят — он ненавидит это чувство беспомощности. Шаринган в глазах ещё активен, но не помогает. Он не может ничего сделать, даже сказать — Тай всё равно раздавит словами. Тай смотрит на них сверху вниз, как будто разочарован. Но не в их поражении. В их слабости. — Вы хотите стать чунинами? Докажите, что вообще чего-то стоите. Наруто сдавленно сглатывает, а Сакура опускает голову, но Тай не даёт ей уйти в себя. Он останавливает на ней взгляд. — С тобой отдельно я разговаривать не буду, — голос ровный, как будто он говорит о чём-то незначительном. — Выделять тебя тоже. Сакура сжимает губы, её плечи дёргаются. Она не понимает, что больнее — побитая гордость или осознание, что её не будут щадить только потому, что она девочка. — Мне всё равно, что ты девчонка. Мне всё равно, что ты моя сестра. Мне всё равно, что вы — генины. Тай переводит взгляд на Саске. — А тебе… Учиха напрягается. — Тебе придётся заслужить право зваться Учихой. Удар словом бьёт сильнее, чем удар кулаком. — Ты должен её оправдать. Иначе – ты не важнее пустого места. Саске перекрывает дыхание. Злость закипает внутри, но Тай не даёт выплеснуть её наружу. — Если вы хотите пойти дальше, вам придётся пробить свой потолок и прыгнуть выше. Наруто дышит тяжело. Сакура кусает губы. Саске стиснул кулаки так, что побелели костяшки. — Только тогда вас начнут уважать. Только тогда вы будете чего-то стоить, не смотря на фамилию, происхождение или статус. Он смотрит на них — и в его глазах нет ни капли жалости. — Это суровая правда, если вы хотите стать шиноби. И лучше подумайте об этом сейчас, чтобы не разочароваться в момент, когда вас втоптают в грязь перед всей ареной Конохи. И каждый из них понимает, что он прав. Тай уже не собирался говорить ничего лишнего. Он развернулся, движение плавное, отточенное, словно ему безразлично, что здесь кто-то ещё остался. Он легко сложил печати шуншина, готовый уйти. Всё уже сказано. Всё уже ясно. Но этот момент — короткий миг перед исчезновением — оказался достаточным. — Стой. Голос Саске. Уязвлённый. Напряжённый. Сжатый до предела, но в нём звучала решимость. Тай хмыкнул, скользнул по нему взглядом. Учиха замешкался — всего на секунду. Но это была самая важная секунда в его жизни. Он переступил через себя. Плюнул на свою гордость. — Мы готовы к следующей тренировке, — сказал он, сжав зубы. Чётко и достаточно громко. Сакура сглотнула, не зная, что сказать. Наруто замолчал, словно весь запал испарился. Для всех троих это было непривычно. Тай молча смотрел на Саске. А потом усмехнулся. Легко, едва заметно. Кажется, ему нравилось это. Что Учиха готов пойти против своих принципов ради силы. Ради опыта. — Завтра в пять утра на этом полигоне. Без опозданий. Слова прозвучали ровно, без лишних эмоций. А затем Тай сложил печати — и исчез. А вместе с ним исчезло и что-то внутри. Саске стоял посреди пустого полигона, чувствуя, как пот застыл на коже, а в груди странно холодело. Нечем дышать. Весь мир вокруг казался не таким, каким был раньше. Что-то поменялось. Что-то внутри него. Что-то рухнуло. Он медленно сжал пальцы в кулак, ощущая, как ногти больно впиваются в ладонь. Что это было? Почему он чувствовал себя таким раздавленным? Тай ушёл, не обернувшись. Словно он не стоил даже последнего взгляда. Саске всегда думал, что он силён. Что он — наследник клана Учиха, один из лучших выпускников Академии, один из сильнейших генинов. Он был уверен, что идёт верным путём. Что уже скоро будет достаточно силён, чтобы сравняться с Итачи. Но Тай даже не видел в нём угрозы. Он видел в нём пустое место. Он дрался не на равных, а как с детьми. Как с бесполезными шиноби, которым нечего предложить. И он был прав. Саске застыл. В горле встал ком. Его гордость была раздавлена. — Мы облажались, да? — голос Наруто был тихим, совсем не таким, как обычно. Он тоже чувствовал это. Чувствовал этот холод. Чувствовал, что всё, что они знали о себе, сегодня рухнуло. — Как дети. Саске сам не заметил, как эти слова сорвались с губ. Он не хотел их говорить. Но они были правдой. Сакура стиснула кулаки, побелевшими пальцами сжав ткань одежды. Она моргнула несколько раз, будто пыталась загнать назад слёзы. — Но мы ведь… тренировались… В её голосе смешались отчаяние и неверие. Как так? Как так, что всё, что они делали до этого, оказалось настолько ничтожным? Как так, что они даже не могли заставить его напрячься? — Недостаточно. Саске говорил тихо. Ровно. Без лишних эмоций. Хотя внутри всё кипело. Горело. — Этот ублюдок прав. Эти слова резали его собственное горло. Но он не мог их не сказать. Он не признавал поражений. Но не признавать очевидное — глупо. — Мы были медленными. Неподготовленными. Бесполезными. Он не посмотрел на Наруто и Сакуру. Но он знал, что они тоже это чувствуют. Тай видел, что они ничего не стоят. И это было хуже всего. Потому что он был прав. — Но это ненадолго. Голос Наруто прозвучал неожиданно уверенно. Саске поднял на него взгляд. И вдруг понял, что горечь во рту больше не кажется такой невыносимой. Он увидел в глазах Наруто что-то новое. Что-то похожее на его собственные мысли. И это ощущалось как что-то сильное и подталкивающее. — Завтра в пять, – он произнёс это твёрдо. Сакура сжала кулаки ещё крепче. Она моргнула и кивнула. — Завтра в пять. Ни у кого не было сомнений. Они развернулись и ушли. Но внутри у каждого из них всё ещё горело.