Часть 17. Огонь

Утро наступает слишком быстро. Я открываю глаза ровно в четыре, когда небо над Конохой ещё тёмное, а город окутан сонной тишиной. В воздухе чувствуется предрассветная прохлада, а где-то далеко раздаются приглушённые звуки первых пробуждений. Однако в моём сознании тишины нет. Там, внутри, царит беспокойство, сплетённое из вопросов без ответов и ощущений, которые не исчезают, сколько бы я ни пытался их игнорировать. Спать больше нельзя. Да и смысла в этом нет. Тяжесть в висках, раздражённая усталость и ощущение неестественной пустоты внутри – всё это заставляет почувствовать себя чужим в собственном теле. Я машинально провожу рукой по лицу, задерживая пальцы на виске, и, наконец, делаю глубокий вдох. Мне нужно подняться. Я тихо выскальзываю из комнаты, оставляя за спиной слабый полумрак, и ступаю босыми ногами на прохладный пол. Лёгкий ветер касается кожи, проникает под ткань одежды, и я чувствую, как мышцы отзываются напряжением после вчерашней тренировки. Но сейчас мне плевать на это. Я обматываю запястья, затягиваю ремни на голенях, надеваю перчатки туже обычного. Всё делаю на автомате, не позволяя мыслям расползтись в хаос. И через минуту я уже на улице. Воздух свежий. Я чувствую, как ночной холод впивается в кожу, проникает в лёгкие с каждым вдохом, но это не помогает. Ощущение чужеродности всё ещё здесь. Оно сидит глубоко внутри, как осколок, который невозможно вытащить. Я не в порядке. Эта мысль не даёт покоя. Я не могу просто так это проигнорировать. Кто-то был в моей голове. Меня ломает от этого осознания. Я не понимаю, как. Я не понимаю, почему. Ведь я был уверен, что невосприимчив к шарингану. Но это было ложью. Мне внушили это. Кто-то играл с моим сознанием, заполнил его фальшивыми убеждениями, заставил поверить в ложную защиту. И я поверил. Я стискиваю зубы, ощущая, как пульс вибрирует в висках. Если я восприимчив, то почему Итачи в тот день не смог войти в моё сознание? Этот вопрос не даёт покоя. Я вспоминаю тот момент – его мёртвый взгляд, глаза, переливающиеся кровавым узором мангекё, чакру, которая собиралась в зрачках, и то напряжение, которое пронизывало меня, когда он пытался войти в мою голову. Но он не смог. Почему? Кто поставил этот блок? И если он есть, то зачем? Ответ очевиден. Кто-то не хотел, чтобы в моём сознании копался кто-то другой. Кто-то, кто уже там был. Я чувствую, как пальцы сжимаются в кулаки, ногти врезаются в ладони. Что со мной сделали? Кто этот человек? Зачем? И как мне это исправить? Я не знаю. Я не могу знать. И эта неизвестность убивает меня. Я закрываю глаза, делая резкий выдох. Всё. Хватит. Размышления не помогут. Сейчас мне нужно очистить голову. Я принимаю боевую стойку, напрягая каждую мышцу, и делаю первый удар. Воздух рассекается. Руки, ноги, корпус работают на автомате, движения точные, резкие. Я ускоряюсь. Прыжок, шуншин, приземление – резко, чисто, без колебаний. Кунай из рукава – врезается в мишень. Техника замены – плавная, идеальная, без лишних движений. Серия атак – отточенная. Но даже этого недостаточно, чтобы выкинуть из головы сомнения. Я знаю, что внутри всё ещё тлеет беспокойство. Что бы ни случилось – это не закончилось. И даже если мне придётся смириться с этим на время, я не успокоюсь, пока не разберусь до конца.

***

Я тренируюсь, пока не чувствую тяжести в руках и лёгкое жжение в мышцах. Пока дыхание не становится чуть глубже, а движения не утрачивают точность. Пока внутреннее напряжение не оседает где-то в груди, всё ещё живое, но уже не перекрывающее кислород. Но это не уходит до конца. Я останавливаюсь, выпрямляясь, и обвожу взглядом площадку, которую только что использовал для тренировки. Земля испещрена следами ударов, кое-где валяются обломки мишеней, а в нескольких деревьях глубоко врезаны кунаи. Чакра бьётся в венах, горячая и подвижная, но не выходит из-под контроля. Я не устал, но понимаю, что пора заканчивать. Время уже приближается к пяти, а значит, Сакура должна быть на ногах. А это значит – мне пора уходить. Я выдыхаю и медленно разжимаю пальцы, позволяя телу перестать быть натянутой пружиной. Тишина вокруг мягкая. Воздух ещё прохладный, но я знаю – через час Коноху накроет тепло, и день начнёт своё привычное движение. Но сейчас он ещё не наступил. Сейчас в деревне по-настоящему спокойно. Я возвращаюсь домой молча. Тихо захлопываю дверь, стягиваю перчатки и сразу же иду в ванную. Мне нужно смыть это. Вода прохладная, и когда я встаю под струи, первое ощущение – резкая свежесть, пробегающая по коже. Потом тепло, которое расслабляет зажатые мышцы, но не трогает сознание. Мысли всё ещё здесь. Я провожу руками по волосам, закрывая глаза, и слышу только звук воды. Ни одного лишнего звука. Ни одного чужого голоса. Только это. Я задерживаюсь под водой на несколько секунд, позволяя дыханию стать тише. Потом выдыхаю и открываю глаза. Выключаю воду, отбрасываю назад волосы и вытираюсь, не спеша. Когда я подхожу к зеркалу, из отражения на меня смотрит тот же человек. Но я знаю – внутри что-то изменилось. И я до сих пор не понимаю, что именно. Я одеваюсь быстро. Чёрная водолазка, удобные штаны, перчатки. Обычная форма шиноби, без лишних деталей. Без жилета, без знаков ранга. Без всего, что могло бы определять меня. Но это не имеет значения. Я беру кунаи, проверяю сумку с инструментами и выпрямляюсь. Пора. Выходя из дома, я чувствую, как утро постепенно просыпается. Воздух становится теплее, где-то далеко раздаются первые шаги, но всё ещё слишком рано, чтобы город полностью проснулся. Я не спешу. Шаги ровные, дыхание спокойное. Я иду к полигону №7, не оглядываясь. Я не думаю о предстоящей тренировке. Я не думаю о троих, кто будет меня там ждать. Я не думаю ни о чём. Но тишина в голове – это не спокойствие. Это затишье перед тем, как начнётся новая битва. ___ Когда я прихожу на полигон, они уже здесь. Наруто зевает так широко, что кажется – он сейчас просто упадёт лицом в землю. Сакура трёт глаза, явно пытаясь выглядеть бодрой, но у неё не особо выходит. Саске, напротив, не проявляет ни одной лишней эмоции – он просто стоит в стороне, руки скрещены на груди, а взгляд сосредоточен. Он уже собран. Я останавливаюсь, на мгновение осматривая их, прежде чем перевести дыхание и заговорить. – Начнём с разминки, – мне не нужно повышать голос, чтобы они меня услышали. Они едва заметно вздрагивают, но быстро собираются. Я называю им обычный набор упражнений: разогрев мышц, растяжка, ускоренные круги по полигону. Всё стандартно, но я слежу за тем, как они двигаются, как распределяют дыхание. Наруто всё ещё сонный, но его тело работает автоматически. Он двигается быстро, но хаотично. Сакура пытается держать темп, но периодически прикрывает рот ладонью, скрывая зевоту. Саске – едва заметно напряжён, но выполняет всё чётко. Но этого мало. Я смотрю на них без выражения, когда они заканчивают. – Теперь бои, – я перевожу взгляд на Саске и Сакуру. – Вы первые. Сакура поднимает голову, немного удивлённая, а Саске заметно напрягается. – Деритесь как на экзамене. Я не собираюсь смягчать условия. Они должны понимать, что их ждёт. Я стою в стороне, скрестив руки на груди, наблюдаю за ними. Наруто рядом, его глаза горят интересом, но он держится необычно тихо. То ли ещё не до конца проснулся, то ли действительно хочет посмотреть, как будет развиваться бой. Сакура и Саске разошлись на несколько метров, выстраивая боевую дистанцию. Оба молчат, но в их позах читается напряжение. Для Сакуры это возможность доказать, что она чего-то стоит, показать, что её упорство приносит плоды. Она не хочет проигрывать. Но если уж проигрывать, то достойно, выложившись до конца. Руки сжимаются в кулаки, и я вижу, как чакра распространяется по пальцам, стягивается тугими волнами в её ладонях. Саске стоит расслабленно, но это обманчивое спокойствие. Я знаю, что он уже анализирует каждое движение Сакуры, просчитывает пути атаки и защиты. Он смотрит не на её лицо, а на руки, а затем на ноги, потому что именно там заключены все ответы. Он знает, насколько опасны её удары, и понимает, что попадать под них нельзя. Даже не имея большого боевого опыта, Сакура может сломать кости одним касанием. ___ Тишина затягивается. Тай не подгоняет их. Этот момент важен. Саске ждёт, когда Сакура сделает первый шаг. Сакура вытягивает мышцы, сдвигает ноги в более устойчивую позицию. Она готова. – Можете ещё поболтать во время боя, – говорит Тай ироничным тоном, видя что оба стоят дольше положенного. Сакура мгновенно реагирует на слова. Она врывается вперёд, сокращая дистанцию резким рывком, будто пытается застать Саске врасплох. В её движениях нет лишней суеты, только чёткий расчёт. Она не бросается слепо в атаку, а сначала делает обманный выпад, пробуя заставить его двигаться в нужную сторону. Саске уклоняется без особого труда, плавно уходя в сторону. Он ждёт, пока она сделает первый настоящий удар. Шаринган вспыхивает в его глазах, фиксируя каждое движение. Он не торопится атаковать, наблюдает, анализирует. Сакура не глупа. Она понимает, что если дать Саске время, он вычислит её паттерны атак и подстроится под них. Поэтому не ждёт. Рывок – удар, шаг назад – новый выпад, и все они направлены точечно. Сначала запястье, затем предплечье, потом локтевой сгиб – удары короткие и быстрые, но с каждым разом чуть болезненнее. Саске уклоняется, но что-то не так. Сначала ему кажется, что Сакура просто задевает его руки, лёгкие касания, будто случайные. Он не придаёт этому значения, пока не чувствует, как его предплечья начинают ныть. Тупая боль разливается по мышцам, пальцы слегка немеют. Сакура умеет использовать чакру, но её настоящая сила – это знания и хитрость. Она не бьёт в кости напрямую, не пытается сломать их с одного удара. Её техника точечная, размеренная, направленная на ослабление противника. Несколько точных попаданий – и рука может временно лишиться силы, мелкие спазмы в мышцах могут сбить координацию. Саске понимает это слишком поздно. Он начинает двигаться быстрее, избегая её ударов с бóльшим напряжением. Теперь он уже не ведёт бой легко, не контролирует ситуацию полностью. Он знает, что если пропустит ещё пару таких атак, руки могут подвести его в критический момент. Тогда он решает поменять тактику. Вместо того чтобы просто уклоняться, он меняет динамику боя. Как только Сакура делает очередной выпад, он не отходит назад, а наоборот, сокращает дистанцию сам. Это сбивает её с ритма – она не успевает отреагировать, и он наносит первый ответный удар. Точность. Резкость. Скорость. Сакура пытается заблокировать, но Саске уже прочитал её защиту. Он подсаживается, делает подсечку – и через мгновение Сакура оказывается на земле. Она пытается подняться, но Саске уже приставил кунай к её горлу. – Всё, – он дышит тяжело, но голос остаётся холодным. Сакура закусывает губу, признавая поражение. Саске опускает оружие, но прежде чем окончательно расслабиться, разжимает пальцы, проверяя своё предплечье. Оно ноет тупой болью, в мышцах чувствуется дискомфорт. Он понимает, что если бы бой затянулся, у него могли бы возникнуть серьёзные проблемы. Он бросает взгляд на Сакуру, и впервые чувствует к ней лёгкую настороженность. Раньше он мог победить её за считанные секунды. Но Какаши очень давно не ставил их друг против друга в бою. Всё изменилось. Теперь – приходится быть осторожнее. Если он не будет внимателен, она легко может отправить его в больницу. Тай хлопает в ладоши, и на его лице мелькает довольная усмешка. – Это уже похоже на бой. Сакура садится на траву, тяжело дыша, смахивая пот со лба. Её пальцы дрожат от напряжения, мышцы ныли после обмена ударами с Саске, но в глазах горит азарт. Она не выглядела сломленной, скорее наоборот – разозлённой, но не на него, а на саму себя. Саске был напряжён, он не показывал вида, но бой заставил его смотреть на вещи иначе. Он знал, что Сакура не была слабой, но теперь он видел это на деле. Если не учитывать разницу в скорости и реакции, её удары могли оказаться смертельно опасными. Однако сейчас их внимание переключается на Наруто. – Следующий, – Тай поворачивается к нему, делая жест рукой. – Вставай, Наруто. Наруто выпрямляется, всё ещё сонно потирая глаза, но в его синем взгляде вспыхивает азарт. – Я готов! – Он разминает плечи, ухмыляется и складывает печать. – Буншин но Дзюцу! Мгновение – и поле заливает оранжевый цвет. Десятки, если не сотни клонов, появляются на земле одновременно, окружая Тая плотным кольцом. Саске хмыкает, а Сакура качает головой. – Идиот, – тихо произносит Учиха, но в его голосе нет ни раздражения, ни презрения. Только спокойное ожидание. Тай не шевелится, не меняется в лице. Он просто проводит ладонью в воздухе, и едва ощутимый зелёный ореол чакры мелькает на кончиках его пальцев. Следующая секунда становится катастрофой для Наруто. Клоны исчезают. Все до единого. Они рассыпаются в воздухе мгновенно, словно никогда и не существовали, будто их проглотил туман. – Бесполезно, – холодно говорит Тай. – Если ты думаешь, что количеством победишь опыт, то ты идиот. Наруто остолбенел. – Ч-что?! Он не успевает даже сообразить, как это произошло. – Ядовитая чакра, – Тай говорит это равнодушно, словно объясняет что-то совершенно очевидное. – Твои клоны развеялись, потому что моя чакра убила их в момент появления. Они бесполезны. Наруто стоит, сжимая кулаки, недоумение сменяется раздражением. Он не привык, что его козырь так просто ломают. – Так не честно! – Ты думаешь, что противник на экзамене будет играть по твоим правилам? – Тай смотрит жёстко. – Ты привык, что твоя выносливость и количество клонов – это твоя сила, но что если их отобрать? Что останется? Наруто сжимает зубы. Он не хотел признавать, но Тай прав. – Ты хочешь стать чунином? Тогда бейся. Бейся до последнего. Покажи свою выдержку. Покажи, что с тобой нужно считаться. Наруто замер. Саске смотрит внимательно, ему интересно – как Наруто выкрутится? Сакура тоже не отводит взгляда. И вот тогда, впервые за весь бой, Наруто делает нечто неожиданное. Он не бросается сломя голову в атаку. Он отступает на шаг. Тай подымает бровь. Саске чуть прищуривает глаза. Сакура переключает внимание с Тая на Наруто, напрягаясь. И в этот момент Наруто хватается за поясницу, вытаскивая сюрикены и метая их в Тая с разных углов. Это не простая атака, не та бесполезная лобовая, которую он бы использовал раньше. Саске это понимает первым. – Он хитрит, – тихо произносит Учиха. Тай ловит один сюрикен, ловко отводит второй, но в тот же миг Наруто исчезает в облаке дыма. Техника подмены. Тай успевает развернуться, но уже видит несколько кунаев, летящих в него с разных сторон. Сакура затаила дыхание. Саске едва заметно напрягся. Но Тай лишь усмехается. – Так-то лучше. Наруто не теряет времени. Едва кунаи летят в цель, он рвётся вперёд, надеясь воспользоваться моментом. Но Тай не так прост. В последний миг он меняет позицию, чуть смещается в сторону, словно предугадав, куда направятся лезвия. Пальцы едва заметно дрогнули, и в следующий момент его силуэт растворяется, исчезая с места. Шуншин. Наруто останавливается, зрачки дрожат в поиске цели. Где?! Саске в этот момент прищуривается. Он почти успевает заметить размытый силуэт позади Наруто, но всё происходит слишком быстро. Тай возникает за его спиной, точно просчитав момент, когда Наруто замрёт после рывка. Точно выверенный удар в бок. Наруто издаёт сдавленный звук, его ноги подкашиваются, дыхание на мгновение сбивается. – Слишком медленно, – разочарованно говорит Тай. Но Наруто не сдаётся. Едва он падает, его рука срывает с пояса ещё один кунай, и в мгновение он делает резкий разворот, атакуя Тая снизу! Это неожиданно. Саске вздыхает, Сакура открывает рот от удивления. Но Тай успевает. Движение – и кунай уже выбит в сторону, вторая рука Наруто перехвачена. Тай сжимает его запястье, давя вниз, не позволяя пошевелиться. – Но уже лучше, – усмехается он. – Учишься. Наруто борется. Он пытается вырваться, пытается найти рычаг, но его движения предсказуемы, слишком прямолинейны. Тай наклоняется ближе, его голос холодный. – Но тебе нужно думать не только о лобовой атаке. Используй мозги, не только силу. И в этот момент Наруто делает нечто неожиданное. Он расплывается в ухмылке, и… исчезает. Тай моргает. Саске встаёт с места, не веря в происходящее. Сакура шепчет: – Клон…?! За спиной раздаётся голос. – А ты думал, что я не учусь?! Наруто уже сзади, прыгает вперёд, размахивая кулаком в полную силу. Секунда. Но Тай всё равно быстрее. Он отклоняется, слегка наклоняя голову, и удар проходит мимо, а затем его рука молниеносно скользит вперёд, резко перехватывает Наруто за воротник. И прежде чем тот успевает сопротивляться, Тай поднимает его и с силой швыряет на землю. Глухой звук удара. Наруто корчится, пытаясь встать, но Тай ставит ногу ему на грудь, фиксируя на месте. – Лучше, – произносит он, слегка наклонив голову. – Но всё ещё недостаточно. Наруто злится, изо всех сил пытается скинуть его ногу, но Тай не двигается. – Думаешь, в бою у тебя будет вторая попытка? – Тай чуть сильнее давит, но не причиняет боли. – На экзамене ты либо победишь, либо проиграешь. Так что выбирай: ты хочешь думать быстрее или проигрывать чаще? Наруто замолкает. Он тяжело дышит, пытается что-то сказать, но ничего не приходит в голову. Потому что Тай прав. Тай отпускает его, убирая ногу, и Наруто медленно садится, потирая грудь. – Теперь Сакура против Наруто. Тай внимательно смотрит на них, когда они расходятся на несколько шагов. Наруто встряхивает руками, будто разминаясь, а Сакура выдыхает и сосредотачивается. – Начинайте. Первая же секунда – и бой начинается с резкого броска. Наруто создаёт клонов, заполняя полигон их тенями. Сакура не теряется. Она не атакует сразу, но и не ждёт. Вдох – и она делает шаг назад, анализируя позиции. А потом резко бросается в бой. Её кулак покрывается чакрой, и первым же ударом она разносит ближайшего клона в дым. Следующий – ещё один резкий удар, и ещё один клон исчезает. Но Наруто не так прост. Из облаков дыма он сам выскакивает вперёд, размахивая кунаем, целясь в бок. Сакура реагирует молниеносно. Она отклоняется в последний момент, а затем ударяет локтем ему в запястье, выбивая оружие. Наруто чертыхается, но не сдаётся. Он делает кувырок назад, разрывая дистанцию, и тут же кидает связку сюрикенов. Сакура парирует их кунаем, не сбавляя темпа. Наруто снова создаёт клонов – но на этот раз меняет тактику. Четыре копии атакуют её с разных сторон. Но Сакура уже поняла его стиль. Саске слегка прищуривается, наблюдая за этим. Она делает шаг назад – и резким движением кулака обрушивает удар в землю. Громкий треск, и земля разлетается в стороны. Волна чакры сметает всех клонов разом. Наруто замирает, но мгновенно бросается вперёд. Прыжок – и он пытается схватить её, сбить с ног. Но Сакура слишком быстра. Она уворачивается, ловко прокручиваясь на месте, и в следующую секунду её ладонь резко врезается в точку на его плече. Наруто чувствует резкую боль – и пальцы словно немеют. Он пытается сложить печать, но пальцы не слушаются. Сакура знает, куда бить. Саске пристально наблюдает за этим, отмечая про себя. Кто бы мог подумать, что она так изучит анатомию и бой. Раньше он даже не воспринимал её всерьёз, а теперь понимает – она знает, что делает. Наруто рычит и делает финальный рывок – но Сакура перехватывает его руку и резко отправляет его в землю. Пыль вздымается вокруг. Наруто кашляет, сдавленно усмехаясь. – Ты стала сильной, Сакура… Она моргает, а потом тоже усмехается. – Я знаю. Спасибо. Тай кивает, усмехаясь. – Последний бой. Саске, ты со мной. Саске стоит напротив Тая, плотно сжимая кулаки. Ему уже не нужно настраивать зрение, чтобы читать движения противника – шаринган сам включился в ответ на напряжение. Но он не собирается полагаться только на него. Прошлый бой дал ему понять – Тай слишком опытен, чтобы слепо надеяться на копирование движений и быструю реакцию. Теперь он планирует каждое своё действие. Тай стоит расслабленно, будто бой его совершенно не волнует. – Начинай, – бросает он, и Саске не заставляет себя ждать. Он мгновенно сокращает дистанцию, обманным движением дергаясь влево, но в последний момент резко смещаясь вправо. В его руке уже сверкает кунай, и он бьёт точно в бок Тая – но тот словно читает его заранее. В одно плавное движение Тай отводит его руку в сторону и сам наносит удар в ответ – но Саске успевает уйти в перекат, не даваясь так просто. Нельзя давать ему снова доминировать. Саске быстро складывает печати, и уже через мгновение позади Тая появляются три его копии. Они нападают одновременно, целясь в слепые зоны – но Тай даже не двигается. Он просто выдыхает – и копии рассыпаются в дыме, едва коснувшись его. Ядовитая чакра. Опять. Саске мгновенно напрягается, но не отступает. Тогда Тай делает новый ход – едва заметное движение пальцами, и что-то меняется. Саске не сразу понимает что – но вдруг его дыхание становится тяжелее. Грудь сжимает, как будто не хватает воздуха, а пальцы… Немеют. Он моргает, чувствуя, как прокатывается лёгкое оцепенение по рукам. Это не иллюзия, которую может разобрать шаринган. Это ощущение. Чувство. Как если бы его тело действительно переставало слушаться. Саске хмурится. Это гендзюцу. Но не зрительное – оно накладывается прямо на его нервную систему. Он делает шаг назад, пытаясь сосредоточиться, но лёгкое головокружение мешает. Тай наблюдает за ним, сложив руки на груди. – И что теперь? – его голос ровный, но в нём есть скрытое одобрение. Саске скрипит зубами. Отступать – не вариант. Он учится. Разбирает себя по кускам, анализирует. Ему нужно просто… выйти за пределы. Он резко складывает печать отмены, но ничего не происходит. Это не простая техника. Тогда он поступает иначе. Заставляет себя двигаться. Игнорировать боль, игнорировать тяжесть. Ещё один шаг – и он бросается вперёд, чувствуя, как тело сопротивляется, но подчиняется его воле. Он не даёт Тайю шанса снова взять контроль. Прыжок – и он бьёт ногой, ловя баланс, рассчитывая траекторию. Тай уходит в сторону, но Саске уже знает это – он перехватывает момент, резко меняя направление атаки. Теперь его удар почти достигает цели. Почти. Тай всё равно оказывается быстрее. Но он смотрит на Саске уже иначе. – Вот так, – выдыхает он. – Выходи за пределы, Саске. И Саске понимает, что ему нравится этот бой. Нравится, потому что Тай наконец-то смотрит на него не как на ребёнка, а как на бойца. Наруто и Сакура наблюдают за боем с неподдельным азартом. Если сначала они просто следили за каждым движением, пытаясь уловить стратегию Тая, то теперь эмоции взяли верх. Саске сопротивляется, идёт против правил, ломает привычную схему – и они это чувствуют. Впервые Тай не просто громит их в одну калитку, а действительно вынужден признавать их силу. И Наруто не может сдержать себя. – Врежь ему, теме! – он буквально подпрыгивает на месте, размахивая руками. С самого начала тренировки он копил раздражение – Тай давил его с первых секунд, заставляя чувствовать себя беспомощным. И теперь, глядя на Саске, который не сдаётся, он видит шанс на реванш. Если не он, то хотя бы этот чёртов Учиха должен показать Таю, что они не дети, не бесполезные генины! Сакура рядом сжимает кулаки, но не от злости – от напряжения. Ей хочется рвануть вперёд, врезаться в бой, хотя бы помочь. Она стиснула зубы, подавляя нетерпение. – Давай, Саске! – её голос прозвучал жёстко, почти воинственно. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы её старший брат получил удар. Чтобы его выбили из равновесия, чтобы он хоть раз оказался в той же позиции, в какой был каждый из них. Она не ненавидела его – но сегодня её уважение к Саске победило преданность к Тайю. Она хотела, чтобы он победил. Хотя бы раз. Хотя бы ненадолго. Тишина на секунду сгущается, будто мир задержал дыхание. Саске стоит напротив, тяжело дышит, но не сдаётся. Он не может позволить себе отступить. Не сейчас. Не когда Тай смотрит на него с этим выражением – не снисходительным, не насмешливым, а оценивающим. Будто решает для себя: стоит ли его противник чего-то? Достаточно ли силён, чтобы Тай считал его достойным? Саске сжимает кулаки. Чёрт побери, он докажет, что стоит. Он рывком смещается в сторону, кунаи в обеих руках. На этот раз он не атакует в лоб. Шаринган следит за каждым движением, считывает малейший наклон тела Тая, едва заметные изменения в стойке. Любой другой противник в Конохе на его месте уже получил бы удар. Любой, кроме него. Тай уходит в сторону, даже не используя шуншин. Просто отклоняется, будто чувствует ветер атаки до того, как она случается. Но Саске больше не просто идёт напролом. Кунай, брошенный вперёд, – обманка. Настоящий удар – со спины, резкий рывок и подсечка, но Тай будто читает его мысли. Лёгкий шаг в сторону – и он уже за пределами досягаемости. – Ты учишься, но этого мало, – говорит Тай, и в его голосе нет ни злобы, ни насмешки. Просто констатация факта. – Ты стараешься не повторять ошибок, но всё равно играешь по правилам. Саске не отвечает. Потому что в следующую секунду его дыхание сбивается. Как будто лёгкие наполнились тяжёлым, вязким воздухом. Как будто что-то цепляется за мышцы, лишая их силы. Руки ноют, будто он раз за разом ударял их о камень. Но он не получал ударов. Он не пропускал их. Это… – Гендзюцу… – шепчет он, сжимая кулаки, заставляя себя сосредоточиться. Но это не обычное гендзюцу. Не картинка перед глазами, не иллюзия боли. Это чувство. Настоящее, осязаемое, липкое чувство, заставляющее его тело сковываться, лёгкие – захлёбываться, а пальцы – неметь. Такого он ещё не ощущал. Но он не может позволить себе проиграть. Глубокий вдох – и всплеск чакры выжигает иллюзию из его сознания. Шаринган вспыхивает ещё ярче. Саске хрипло дышит, но стоит. Не дрожит, не падает, не сдаётся. – Ты больше не возьмёшь меня этим, – его голос хриплый, но твёрдый. – Никогда. Тай смотрит на него в молчании. И вдруг – усмехается. – Вот теперь, Учиха, ты действительно начинаешь мне нравиться. Саске видит цель. Он чувствует её. Он почти догоняет его. Почти касается кулаком плеча. Почти настигает. Но Тай – это не тот, кого можно просто настигнуть. Это не тот, кого можно ударить случайно. Он даже не использует гендзюцу. Он просто меняет угол атаки с такой идеальной, доведённой до искусства плавностью, что Саске теряет равновесие ещё до того, как понимает, что происходит. В следующий миг он видит лишь размытую тень перед собой – и ощущает удар. Меткий, точный, не слишком сильный, но выверенный идеально, чтобы сбить дыхание и отправить его вниз. Саске падает на одно колено, судорожно вдыхая воздух. Мир вокруг на мгновение звенит пустотой, а затем заполняется голосами. – Чёрт! – выкрикивает Наруто, сжимая кулаки. – Саске, вставай! – Давай, Саске! – почти выкрикивает Сакура, не замечая, как сама подалась вперёд. Но он уже встаёт. Боль в животе ещё не утихла, но он не думает о ней. Потому что что-то внутри уже горит ярче. Он не чувствует поражения. Он чувствует азарт. Тай стоит напротив, спокойный, чуть приподнявший подбородок, с лёгкой насмешкой в глазах. Он знал. Знал, что именно так и будет. Наруто рядом с ним тоже дрожит от напряжения, но это не злость. Это жажда большего. Сакура не отводит взгляда, её дыхание сбито, но она не в гневе. Она в огне. Все трое пылают изнутри, как будто Тай, сам того не зная, залил их внутренности маслом и бросил туда горящую спичку. Но это не разрушительный огонь. Это пламя роста. Амбиции. Прорыва. Пути вперёд. – Это лучше, – тихо говорит Тай, глядя на них. И прежде чем они успевают что-то сказать, он исчезает в дыме шуншина, оставляя после себя лишь это пламя. Пламя, которое зажёг всего одним боем.

***

Итачи наблюдает. Он не присутствует на полигоне, но его глаза видят всё. Ворон, скрытый в тени высокой ели, не издаёт ни звука, не шевелится, не выдает себя даже едва заметным движением крыла. Он просто смотрит, его чёрные глаза – глаза самого Итачи, наблюдающего издалека. Каждый удар, каждое движение, каждая эмоция на лицах – всё это отражается в красных зрачках, что видят через птицу. Итачи не вмешивается. Он просто смотрит, позволяя картине разворачиваться перед ним, словно сцене в театре. Он видит, как Тай переигрывает Саске – не просто побеждает, а делает это так, что это становится уроком. Он видит, как вспыхивают глаза его младшего брата, как разгорается внутри него что-то новое. Итачи знает этот огонь. Он чувствовал его сам, когда был ребёнком. Он видит, как Наруто сжимает кулаки, как в нём поднимается не злость, а что-то иное – желание преодолеть себя. Как Сакура, та, кто раньше лишь смотрела на сражения, теперь жадно впитывает каждое движение, учится, вникает. Итачи молчит, ворон его безмолвен, но внутри него звучит слабое «хм». Интересно. Тай. Харуно Тай. Этот человек, который когда-то был не более чем загадкой на периферии, стал катализатором. Он не просто учит. Он зажигает. Итачи мысленно делает пометку – это стоит наблюдения. Это может стать чем-то важным. И когда Тай исчезает в дыме шуншина, ворон моргает. А затем поднимается в воздух, растворяясь в небе, унося с собой взгляд Итачи.