Часть 19. Грань

Лес Смерти жил. Он дышал сыростью, наполнял воздух терпкими запахами гниющей древесины, влажной земли и звериной шерсти. Он шептал на ушко скрипами ветвей, шелестом листвы, треском далёких шагов. Здесь, в его густых зарослях, было темно даже несмотря на луну — её свет едва пробивался сквозь переплетение ветвей. Густая тьма ложилась на плечи, впивалась под кожу, пробиралась в кости. Ночь казалась тише обычного. Я двигался почти бесшумно, проскальзывая между деревьями, но каждый мой шаг чувствовался вдвойне громко. Это место всегда было таким — оно заставляло задумываться, не оставил ли ты за собой слишком много следов. Филин шёл чуть впереди, его силуэт был почти слился с тенями. Маска скрывала лицо, но я знал, что он сейчас напряжён. Он тоже чувствовал это. Чужое присутствие. — Ты заметил? — голос Шииры был глухим, как будто сам лес поглощал его звук. Я кивнул, но затем вспомнил, что он не может этого видеть. — Да. Это что-то рядом. Шиира остановился, я повторил его движение, замирая в гуще деревьев. Мысли сплетаются, анализируя все детали. Шорох вдалеке — слишком лёгкий для зверя. Треск ветки под чьим-то весом — слишком осторожный для случайного участника экзамена. Ветер не должен идти с этой стороны, но я чувствую чей-то взгляд — невидимый, холодный, настойчивый. Мы не одни. — Кто-то наблюдает, — тихо произнёс я, сжимая рукоять танто. Филин не ответил сразу. Я знал, что он тоже анализирует, но его заминка настораживала. Он чувствовал что-то ещё. — Это не просто наблюдатель, — наконец сказал он. — Кто-то слишком искусно скрывает чакру. Эти слова пробежались холодком по позвоночнику. Я крепче сжал оружие. Орочимару? Мог ли он уже быть здесь? Но я сомневаюсь. Сейчас ему опасно соваться сюда, он ведь не глупый. Прекрасно знает, перед экзаменами и во время их проведения территория леса патрулируется АНБУ или свободными от миссий джонинами. Но что-то не сходится. Холод, пробежавший по коже, был другим. Не таким, как при мысли об Орочимару. Эта чакра… Нечто смутно знакомое, но ускользающее, как тень. Нечто, что я должен помнить. Но не могу. Я помню эту чакру. Она не холодная, но опасная. Опасная тем, что не кажется таковой. Она ложится на ощущения мягко, словно тёплый ветерок среди зимы. Не давит, не угрожает, не пробирает до костей, как у Орочимару. Но именно в этом и кроется её обман. Я стою в гуще деревьев, слушая, как Лес Смерти продолжает шептать мне свои секреты. Филин рядом, замирает так же, как я, прислушивается к этой странной тишине. А в голове звучит голос. Смутно знакомый. Слова, которых я не могу разобрать. Они не мои, но кажутся будто бы частью меня. Перед глазами мелькает красный шаринган. Не Итачи. Не Саске. И уж точно не Обито — он сейчас слишком далеко и даже не знает о моём существовании. Но этот взгляд… Я видел его раньше. Я помню его. И от этого по спине пробегает едва уловимый холодок. Не страх. Нет, это что-то другое. Внутреннее беспокойство. Шиира двигается первым. Я ощущаю его напряжение, хоть он и не говорит ни слова. Затем он всё-таки произносит: — Ты побледнел. Я моргаю, на мгновение возвращаясь в реальность. Он сказал это спокойно, не обращая внимания на то, что не мог видеть моего лица за белой маской со змеиными мотивами. Значит, почувствовал. — Эта чакра… — выдыхаю, но сам не понимаю, что хочу сказать. Филин смотрит на меня из-за маски, и мне кажется, что он анализирует мои реакции. Но, возможно, это лишь ощущение. Впереди, между деревьями, что-то скользит в темноте. И я понимаю, что наши догадки были верны. Я бросаюсь вперёд прежде, чем осознаю это. Рука сама вытаскивает кунай, пальцы сжимаются на холодной рукояти, и острое лезвие уходит в темноту. Короткий свист рассекшего воздух металла. Удар. Глухой. Но не по плоти. Кунай впивается в кору дерева, оставляя после себя вибрирующую тишину. Там пусто. Я сжимаю зубы. Этот наблюдатель — кто бы он ни был — слишком быстр. Я поворачиваюсь к Филину. Он не говорит ничего, но его взгляд, скрытый за маской, пронизывает меня насквозь. Он изучает меня. Изучает то, как я отреагировал. То, как я узнал эту чакру. Я отворачиваюсь. — Ты знаешь, кто это, – он не спрашивает, он утверждает. Я молчу. — Тай. Чёрт. Шиира не давит, но от него сложно скрыться. Я вздыхаю. — Когда-нибудь расскажу. Филин молчит ещё несколько секунд, затем качает головой. — Ты сказал так же в прошлый раз. Я закусываю губу. Он снова смотрит на меня, затем медленно отворачивается. — Идём. Его голос звучит спокойно, но я чувствую: он помнит этот момент. Помнит моё первое обещание, когда я решил, что когда-нибудь расскажу ему всю правду. Когда-нибудь. Но не сегодня. --- Ночь в Лесу Смерти была темнее, чем где-либо. В самой высокой кроне, укрывшись от чужих глаз, птица наблюдала за двумя фигурами внизу. Её глаза светились слабым багровым узором. Шаринган. Шисуи видел всё. Чувствовал напряжение, пробежавшее по телу Тая, когда тот бросил кунай. Ощущал, как в нём просыпается инстинкт, как он узнаёт его чакру, но не может вспомнить. Сознание не забывает полностью, даже если его сломать. Шисуи знал это. Но Тай — нет. Шисуи прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри себя он всё ещё чувствовал тяжесть, оставшуюся после того, что ему пришлось сделать. Стёртые воспоминания. Искажённое прошлое. Но иначе было нельзя. Ему не нужны переменные. Он слишком хорошо знал, что делает. Он сам теперь был переменной в этой истории. Тай Харуно. Шисуи изучал его, пока тот двигался дальше по лесу вместе с Филином. Этот юноша сильно изменился. Он научился контролировать эмоции, стал выносливее, сильнее, быстрее. Но он всё ещё не понимал, в какую игру оказался вовлечён. Шисуи знал. Знал всё. Когда он впервые увидел Тая, его насторожило нечто странное в этом мальчике. А затем он коснулся его сознания. И увидел всё. Чужой мир. Мир, где нет чакры. Мир, где люди живут в обычных городах, передвигаются на машинах, разговаривают по маленьким устройствам, где войну ведут не шиноби, а оружие, созданное их же руками. Мир, где будущим движут технологии, а не кровь и кланы. И этот мир знал о нём. Не о нём, Шисуи Учиха, живом человеке из плоти и крови. Нет. О нём, как о выдуманном персонаже. Фигуре из книги. Манги. Рассказе, который кто-то написал, придумав его жизнь, его битвы, его решения. Шисуи сжал пальцы. Он помнил, как долго осознавал это. Как пытался не дать безумию поглотить себя, когда листал страницы воспоминаний Тая. Всё, что должно было произойти, все события — они были предрешены. Но теперь? Теперь он здесь. Он жив, когда должен был умереть. И если он вышел за пределы сценария, значит, и другие могут. Он не позволит Саске получить метку Орочимару. Он найдёт Зецу и разберётся с Акацуки. Шисуи больше не герой чьей-то истории. Он напишет её сам.

***

Они двигались по лесу, обходя территорию и команды генинов, пока стартовал экзамен. Время от времени они пересекались с коллегами, передавая краткий отчёт и меняясь местами. Так работало патрулирование. Тай долго молчал, чувствуя, как внутри него нарастает удушающее давление. В ушах гулко отдавались отголоски боли – чужие воспоминания, голоса, зыбкие, будто ускользающий сон. Он не хотел говорить. Но если промолчит сейчас – если не скажет об этом Шиире – он рискует потерять его доверие. А это… Это было бы невыносимо. – Филин, – голос его сорвался, но он заставил себя продолжить. – Здесь… в Лесу Смерти… Орочимару. Слова, произнесённые вслух, казались тяжёлыми, как свинец. Тай поднял взгляд – на него смотрел уже не просто Шиира, не наставник. Перед ним стоял командир АНБУ, холодный, строгий, требовательный. – Откуда у тебя эта информация? – вопрос прозвучал ровно, но за этой ровностью скрывался металл. Тай сглотнул, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Не скажи он ничего – подведёт деревню. Скажи правду – подведёт себя. – Я… знаю, – наконец выдохнул он. – Я давно знал, что он появится здесь. Что он придёт за Саске Учиха. Он слышал, как изменилось дыхание Шииры. В этой паузе было что-то опасное, предостерегающее. Тай понял, что зашёл слишком далеко. – Ты знал, – Говорить это вслух не имело смысла – это был не вопрос, это было заключение. – Да, – Голос охрип от напряжения. – Но я не хотел… вмешиваться. Шиира смотрел прямо, оценивающе, в его взгляде читался ледяной приговор. – И всё же вмешался. Тай не знал, когда его дыхание стало таким частым, когда грудь начала сдавливать невидимая тяжесть. Всё это время он обманывал себя. Всё это время он делал вид, что просто наблюдает, что не должен менять канон. И всё это время он чувствовал, что его мозг словно подтачивает невидимая боль, что-то чужое, что-то, что не давало ему покоя. – Ты понимаешь, что укрытие информации подобного рода – серьёзное нарушение? – тихо спросил Шиира. – Это наравне с изменой интересам деревни. Тай вздрогнул. В этом голосе не было гнева, но было что-то гораздо хуже – отчуждённость. Тай вдруг понял, что всё. Больше не будет поблажек. Больше не будет защиты. Всё, что было между ними раньше, могло рухнуть в этот самый момент. – Я… не хотел терять твоё доверие, – признание вырвалось прежде, чем он успел осознать, что говорит. Шиира смотрел долго, молча. Потом кивнул. – Поздно, Тай. Тай замер, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он не привык к такому тону со стороны Шииры. Не к сдержанному, строгому голосу капитана АНБУ, а к его холодной, бескомпромиссной отстранённости. Впервые за долгое время Тай ощущал, насколько сильно сдал позиции. Насколько ситуация вышла из-под контроля. Шиира не смягчился. Не отступил, не позволил эмоциям проникнуть в его слова. Он смотрел на Тая с тем самым выражением, которым командиры смотрят на тех, кто допустил фатальную ошибку. Его тёмные глаза больше не отражали привычного понимания, лишь безупречный, выверенный профессионализм. — Патрулирование продолжаем, — голос Шииры прозвучал чётко и резко, как удар лезвия. — После этого идём на базу. Тай не спорил. Не пытался оправдаться. Он лишь кивнул, чувствуя, как холодеют пальцы. Он осознавал: теперь всё изменилось. Ему больше не будет поблажек. Патрулирование проходило в гнетущем молчании. Тай чувствовал спиной напряжённый взгляд Шииры, но тот не произнёс ни слова. И от этого становилось только хуже. Он бы предпочёл, чтобы тот кричал, обвинял его, что угодно, но не вот это равнодушное молчание. Шиира шагал вперёд уверенным, размеренным шагом, даже не оглядываясь. Тай следовал за ним, ощущая на себе тяжесть происходящего. Теперь он чувствовал, что потерял контроль над ситуацией окончательно. Воздух был прохладным, но ему казалось, что он задыхается. С каждым шагом становилось всё хуже — не потому, что он боялся последствий, а потому, что он знал: больше нет пути назад. — Шиира, — его голос был тише обычного, но он всё же заговорил, надеясь, что тот хотя бы посмотрит на него. Шиира не остановился. Он вёл их на базу. Тай сглотнул, напряжённо глядя в его спину. — Я не хотел ничего скрывать, — продолжил он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Просто… «Просто что?» Слова застряли в горле, а Шиира всё так же молчал, будто его голос больше не имел значения. Напряжение между ними становилось невыносимым. Тай чувствовал, как холодные пальцы тревоги сжимают его грудь, словно напоминая, что он сам загнал себя в этот угол. — Я правда… я сам не знал, что делать, — он продолжил, пытаясь подобрать слова, но даже для себя звучал неубедительно. И впервые осознал: он и правда не знал. Он тянул, пытался справиться в одиночку, надеялся, что всё само собой утрясётся. Но теперь было поздно. Шиира остановился. Тай почти врезался в него, но вовремя замер, почувствовав, как воздух между ними натянулся ещё сильнее. — Ты слишком долго молчал, Тай, — голос Шииры прозвучал ровно, но в этой ровности скрывалось что-то, от чего у Тая по спине пробежал холодок. Он медленно поднял глаза. — Теперь тебе придётся ответить за это. Когда они подошли к массивным дверям базы, Тай остановился. Сердце стучало медленно и глухо, словно отбивая последние удары перед неизбежным падением. Рука дрогнула, когда он медленно потянулся к маске. Холод керамики ещё ощущался на его коже, но он уже не чувствовал себя тем, кем должен был быть. Маска АНБУ упала на землю с приглушённым стуком. Следом за ней, с коротким металлическим звоном, к ногам полетел танто. Тай смотрел на оружие, будто скидывал с себя последние оковы, последние попытки держаться. Всё, что он скрывал, всё, что рвалось наружу, теперь готово было сорваться с губ. Он устал. Он хотел просто сказать всё, чтобы больше не нести этот груз в одиночку. Но прежде чем он успел открыть рот, рация треснула помехами. — Обнаружен посторонний. Орочимару… Слова потонули в помехах, но этого было достаточно. Тай поднял голову, встретившись взглядом с Шиирой. Филин смотрел на него так, словно знал — знал, что Тай собирался сказать. Но времени не было. Шиира коротко кивнул, голос прозвучал жёстко и чётко: — Позже поговорим. Сейчас выдвигаемся. И он развернулся, уже забыв о разговоре. Тай сглотнул. Его пальцы дёрнулись, но он ничего не сделал. Снова подхватил танто, поднял маску, натянул её на лицо. И шагнул за Шиирой. Туман стелился над землёй, скрывая окровавленные листья и расколотую кору. В воздухе висел запах озона после разрядов чакры, смешанный с едким, почти удушающим присутствием чужой силы. Когда Тай и Шиира прибыли на место, сражение уже кипело. Команда семь была разбросана по поляне: Наруто тяжело дышал, опираясь на одно колено, Сакура вцепилась в кунай, защищая Наруто. Саске… Саске был вне опасности. В стороне, у границы поляны, в чьих-то руках — тёмная тень скрытого шиноби держала его, не позволяя Орочимару добраться до своей цели. Тай не знал этого человека. Или… Голова снова ныла тупой болью. Но сейчас не время. — Забирай их, — коротко бросил Шиира, не спуская взгляда с Орочимару. Тот стоял, почти небрежно поправляя рукав, его змеиный взгляд лениво скользнул по новым гостям. — Как трогательно, — голос скользил, словно яд. — Подкрепление. Но поздно. Шиира не ответил — он уже исчез, размытым силуэтом стремительно атакуя. Тай выхватил танто, готовый прикрыть отход. Но Орочимару не был тем, кого можно было удержать. Его движения были искажённым воплощением грации — он уходил от атак так, словно проваливался в сам воздух, исчезал, появлялся в другом месте. Мгновение — и он уже был за спиной Шииры. Тай даже не успел крикнуть. Блеск куная. Вспышка движения. Кровь. Шиира дернулся назад, но Орочимару уже отступил, любуясь своим "произведением". Глубокий разрез тянулся от плеча через бок. Шиира пошатнулся, но удержался на ногах, сжимая окровавленный бок. Тай почувствовал, как внутри него что-то рвётся. Все мысли, весь расчёт — исчезли. Была только кровь. Была только фигура Шииры, падающая на одно колено. — Шиира! Он метнулся вперёд, напрочь забыв о враге. Шиира не должен умереть. Не здесь. Не сейчас. Он едва успел подхватить его, почувствовав, как липкая тёплая кровь пропитывает перчатки. — Тай, назад… — голос Шииры был хриплым, но твёрдым. Но Тай уже не слушал. Он сделал то, чего делать не должен был. Закрыл собой. Когда боль пронзила его, он даже не понял, что случилось. Просто воздух исчез из лёгких, тело обмякло, мир разлетелся белыми вспышками. Тряхнуло так сильно, что маска слетела с лица и разбилась об ствол дерева. Последнее, что он увидел, — это лицо Шииры. Выражение, которое он не успел разобрать. Потом был холод. И тьма. Когда веки опустились, он не почувствовал, как змеи обвились вокруг его тела. Не услышал, как Орочимару коротко хмыкнул, довольный. Не почувствовал, как его уносят в неизвестность. --- Крик Сакуры прорезал тишину, как лезвие, рассекая застывший воздух. Она видела, как маска слетела с его лица, и ледяной ужас пронзил её до кончиков пальцев. — ТАЙ!!! Она метнулась вперёд, не чувствуя, как сердце гулко колотится в груди, но её резким рывком остановил вихрь пепельных змей, обвивающихся вокруг исчезающего силуэта. Орочимару уже уходил. Тая уже не было. Сакура сделала шаг, потом ещё один, но поздно — враг растворился во тьме Леса Смерти. — НЕТ!!! Она сжала кулаки до побелевших костяшек. Наруто лежал неподалёку, тяжело дыша. Лоб его был покрыт испариной, а рука вяло сжимала грязную землю. Последствия вмешательства Орочимару — печать на его животе сияла зловещей тьмой, полностью подавляя силу Девятихвостого и нарушая баланс его собственной чакры. Сакура судорожно перевела дыхание, пытаясь найти глазами хоть что-то — кого-то. Саске. Саске?! Но его тоже не было. Его уносил в неизвестность другой человек — скрытая фигура в чёрном, столь же таинственная, сколь пугающая. Её мир рухнул. Она осталась одна. Нет… Не одна. Глухой хрип, едва различимый, заставил её резко обернуться. АНБУ. Он всё ещё был здесь. На коленях, сжимая окровавленный бок, тяжело дыша. Сакура не знала, кто он. Но знала одно: Тай его защищал. И если Тай мог отдать за него свою жизнь… значит, она должна сделать всё, чтобы не дать ему умереть. Она подбежала к нему, опускаясь на колени в липкую, пропитанную кровью землю. — Чёрт… — выдохнула она, её пальцы дрожали. Рана была глубокой. Слишком глубокой. Сакура чувствовала, как паника накатывает на неё, как волны раз за разом разбиваются о внутренние барьеры, угрожая снести их. Но она не позволила себе рухнуть. Не позволила себе заплакать. Стиснув зубы, она собрала чакру в ладони. «Не бойся». Перед глазами вспыхнули воспоминания. Голос Тая — чуть насмешливый, но добрый, спокойный. «Страх — это только мысль. Если ты дашь ей силу, она поглотит тебя. Если нет — ты останешься сильной». Её дыхание выровнялось. «Ты можешь стать лучшей. Даже сама Цунаде Сенджу возьмёт тебя в ученицы, если докажешь, что готова». Она больше не колебалась. Мягкое зелёное свечение осветило её ладони, проникая в рану, останавливая кровь. Она не могла позволить себе ошибиться. Потому что на этот раз от неё зависела жизнь. Сакура чувствовала, как капли пота стекают по вискам, но она не останавливалась. Пальцы дрожали, сердце бешено колотилось, но её руки оставались твёрдыми. Чакра медленно пронизывала рану, запечатывая кровеносные сосуды, приостанавливая кровотечение. Шиира дышал тяжело, но сознания не терял. Его рука всё ещё сжимала окровавленный бок, но хватка ослабевала. Сакура не знала, как сильно он ранен. Она должна была видеть его лицо, зрачки, дыхание. Решившись, она протянула руку к его маске, пальцы на мгновение замерли, а затем сорвали её. Шиира даже не попытался сопротивляться. Перед ней было лицо мужчины — бледное, испачканное в крови и грязи, с резкими чертами и пронзительным взглядом. Глаза, скрытые под чуть опущенными веками, казались хищными, но в то же время наполненными чем-то глубоким, почти скрытым. Сакура снова сосредоточилась на ране. — Держитесь, — прошептала она, даже не осознавая, что обращается к нему не как к неизвестному безликому шиноби, а как к кому-то важному. Шиира медленно вдохнул. — Филин вызывает подкрепление, — прохрипел он, касаясь сенсора на рации. — Сектор D-7, срочно. Ответ пришёл мгновенно. Через несколько минут появились другие АНБУ, а затем их вывели из Леса Смерти. Тем временем в кабинете Хокаге стояла напряжённая тишина. Сарутоби Хирузен выслушивал доклады. Орочимару был в Конохе. И он забрал Тая Харуно, АНБУ с редкими способностями. — Господин Хокаге, мы должны немедленно остановить экзамен, — раздался голос одного из джонинов-организаторов экзамена. Сарутоби прикрыл глаза, обдумывая ситуацию. Остановить экзамен? Слишком рискованно. Десятки команд из других деревень. Высокопоставленные лица, феодалы, наблюдатели и иностранные делегации. Это поставит под сомнение безопасность Конохи. Это ударит по их авторитету. — Нет, — наконец произнёс он, открывая глаза. — Экзамен продолжается. Удвойте охрану и проконтролируйте надзор за участниками экзаменов. --- Густой запах хвои смешивался с влажным воздухом ночного леса, когда Какаши пробирался сквозь густую чащу, чувствуя, как напряжение закрадывается под кожу. Он остановился, касаясь пальцами кровавых отметин на коре дерева. — Найдите его, — коротко бросил он, высвобождая чакру в призыв. В воздухе раздался хлопок, и спустя мгновение перед ним появились небольшие силуэты его верных спутников. Паккун первым поднёс нос к земле, шумно втягивая воздух. — Запах уходит за пределы леса, — пробасил он. Какаши кивнул. Он знал, что так и будет. Саске Учиха исчез с поля боя. И тот, кто его унёс, знал, что делал. --- Тусклый свет просачивался сквозь деревянные ставни, расчерчивая пространство неяркими полосами. Воздух в комнате был прохладным, пахло древесной пылью, чем-то металлическим, отдалённо знакомым. Саске медленно открыл глаза. Веки тяжёлые, словно налитые свинцом, а в висках глухо стучит кровь. В первый момент он даже не осознавал, где находится, но инстинктивно сжал пальцы в кулак, пытаясь ухватиться за реальность. Что произошло?.. Последнее, что он помнил, — Лес Смерти. Чувство чужой, всепоглощающей чакры. Орочимару. Боль, от которой дрожало всё тело, разрывая мышцы изнутри. Но сейчас было тихо. Слишком тихо. Он дёрнулся, поднимаясь, и тут же замер, почувствовав, как прохладная ткань сползла с плеч. Это его постель? Его комната? Сердце сжалось. Всё было таким привычным: тёмные стены, массивная деревянная мебель, старый комод в углу, в котором он когда-то хранил детские игрушки, а потом — оружие. Всё здесь осталось нетронутым. Но почему? Как он здесь оказался? Ещё секунду назад его охватывало оцепенение, но теперь тело напряглось, мышцы напряглись, готовые к бою. И тогда он увидел его. Фигура стояла у стены, в полумраке. Тёмный силуэт, руки скрещены на груди, тень отбрасывается неровно. — Ты наконец-то очнулся. Саске вздрогнул. Голос. Этот голос. Он... Этого не может быть. Но, даже не видя лица, он уже знал, кто перед ним. — Ты... — слова застряли в горле, не желая складываться в осмысленные предложения. Саске прищурился, напрягая зрение, и слабый свет от окна осветил часть лица. Резкий контур челюсти. Чёрный глаз, другой за повязкой. И эта усмешка... Сердце ухнуло в пятки. Он замер, чувствуя, как кровь застыла в жилах. — Шисуи?.. Его голос прозвучал слишком хрипло, почти срываясь на шёпот. Перед ним стоял Учиха Шисуи. Тот, кто умер. Тот, кого больше не существовало. Саске не двигался. Его тело было напряжено до предела, каждая клетка отвергала реальность, но разум не мог найти иного объяснения. Шисуи. Живой и настоящий. Но... как? — Думал, что из Учиха остались только ты и Итачи? — в голосе Шисуи скользнула тень усмешки, но глаза оставались слишком серьёзными. Саске не знал, что сказать. Думал ли он об этом? Да. Долгие годы он жил с мыслью, что клан мёртв. Что он остался один. Что его брат — единственная нить, связывающая его с прошлым. Но теперь перед ним стоял другой Учиха. Не призрак. Не иллюзия. Настоящий. — Это... — он едва слышно выдохнул, пытаясь подобрать слова. — Это невозможно. Шисуи лишь взглянул на него, не отводя взгляда. — Неважно, веришь ты или нет, — его голос стал ровнее, жёстче. — Важно другое. Саске нахмурился. В горле пересохло. — О чём ты? Шисуи шагнул ближе, и Саске ощутил его чакру. Сильную. Пугающе знакомую. Тяжёлую, обволакивающую, давящую. Он почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Ты хочешь силы. Это не было вопросом. Шисуи произнёс это так, словно уже знал ответ. Саске сжал кулаки. — И что с того? Шисуи склонил голову набок, словно оценивая его. — Ты её не получишь в Конохе. Саске вздрогнул. Слова прозвучали как раскат грома в его голове. — Что? — Здесь нет тех, кто способен научить тебя по-настоящему, — голос Шисуи был твёрд. — Здесь нет тех, кто понимает, что значит быть Учихой. Саске нахмурился. — А ты, значит, понимаешь? — Да. Он не колебался. Не моргнул. Не отвёл взгляда. Саске чувствовал, как сердце колотится в груди. Шисуи... Шисуи был гением среди Учиха. Шисуи был тем, кого все уважали, на кого равнялись. Он исчез, но теперь стоял перед ним. И теперь предлагал нечто, от чего у Саске перехватывало дыхание. — После экзамена, — голос Шисуи звучал спокойно, но в нём была непоколебимость. — Ты уйдёшь со мной. Саске смотрел на него, ощущая, как в груди разрастается что-то похожее на предвкушение. Слова Шисуи отзывались в нём. Коноха не даст ему силы, не научит его. Коноха — это просто клетка. Но если он пойдёт с Шисуи... Саске глубоко вздохнул. Темнота в комнате казалась затаившимся зверем. Свет из окна едва касался деревянного пола, оставляя в тени всё, что находилось дальше нескольких шагов. Шисуи стоял в этом полумраке, его силуэт был чётким, но неосязаемым, будто он мог исчезнуть в любой момент. Саске чувствовал, как холод пробегает по коже. Он смотрел на Шисуи, на его уверенный, ровный взгляд, на лёгкую тень усмешки в уголках губ — и понимал, что этот человек не просто вернулся. — Почему ты так уверен? — наконец выдохнул Саске, не сводя с него глаз. — В чём? — Что Коноха — это клетка. Что здесь нет силы. Шисуи чуть склонил голову, будто размышляя, стоит ли отвечать прямо. — Я жил здесь, — наконец сказал он. — Дольше, чем ты. Видел больше, чем ты. Потерял больше, чем ты. Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась глубина, что-то далёкое, болезненно-реальное. Саске невольно сжал пальцы. — И что ты видел? Шисуи усмехнулся. — Политику, страх, ограничения. Видел, как тех, кто мог стать сильнее, ломали изнутри. Видел, как одних принуждали повиноваться, а других поощряли за покорность. Он медленно шагнул вперёд, и слабый свет наконец полностью осветил его лицо. — Ты думаешь, что Коноха — это дом? Саске напрягся. — А если нет? — Тогда у тебя есть шанс на что-то большее. Шисуи замолчал, давая Саске осознать сказанное. Тишина давила. Саске чувствовал, как внутри поднимается нечто горячее. Гнев? Нет. Это было больше похоже на пламя. Пламя, которое всегда горело внутри него. Он задумался. — И куда мне идти? Шисуи усмехнулся. — Со мной. Саске смотрел на него, понимая, что этот момент важен. Это не просто предложение. Это выбор. — Ты правда думаешь, что можешь дать мне то, чего я хочу? Шисуи прищурился. — Я знаю. Саске молчал. Что-то в этом голосе, в этих словах, в этой уверенности заставляло его сердце стучать быстрее. — После экзамена, — сказал Шисуи, — ты уйдёшь со мной. Саске вздохнул, опуская взгляд на пол. — А если я откажусь? Шисуи улыбнулся, но во взгляде было что-то острое. — Ты не откажешься. И он был прав. Шисуи чуть склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то за пределами видимого. Затем выпрямился. — Я вернусь, будь готов. Саске кивнул. Шисуи наблюдал за ним ещё мгновение, а затем его фигура словно дрогнула, и в следующий миг он исчез, оставив после себя лишь лёгкое движение воздуха. Саске сделал глубокий вдох. В комнате снова было тихо, но ощущение его присутствия всё ещё витало в воздухе. Он чувствовал это всем телом. Странное, давящее ощущение силы, будто что-то древнее и необъятное скользнуло по его сознанию. Но сильнее всего в памяти отпечатался этот глаз — красный, сверкающий, бесконечно глубокий. Он провёл рукой по лицу, сжимая пальцы в кулак. — Саске. Знакомый голос. Саске резко повернулся. В дверях стоял Какаши, его единственный открытый глаз внимателен и спокоен. — Ты в порядке? Саске отвернулся, будто разглядывая что-то за окном. — Да. Какаши не двинулся с места, но его взгляд стал чуть пристальнее. — Что случилось? — Я не помню. Какаши молчал несколько секунд, словно оценивая слова ученика. — Правда? Саске кивнул. Какаши знал, что это ложь. Он видел слишком многое, чтобы не замечать таких вещей. Но он не стал давить. — Ладно, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень сомнения. — Пойдём. Саске кивнул и направился к выходу. Они шли по улицам Конохи. Деревня жила своей жизнью: мерцающие фонари, разговоры шиноби на крышах, отдалённый шум из тренировочных полигонов. — На третьем этапе экзамена будут жёсткие бои, — заговорил Какаши. — Особенно с командой Песка. Саске взглянул на него. — Они сильные. — Очень. Особенно Гаара. Его песок — отличная защита. Если тебя поставят против него, пробить щиты будет сложно. Саске нахмурился. — И что тогда? Какаши посмотрел на него и коротко улыбнулся. — Я научу тебя Чидори. Саске удивился, но промолчал, дождавшись объяснения. — Это мощная техника, если использовать её правильно. Она прорежет его защиту. Но тебе придётся тренироваться. Много. Саске кивнул. — Я готов. Больничная палата встретила их тишиной. Наруто всё ещё спал, его лицо было бледным. Сакура сидела рядом, её руки сжаты на коленях, а взгляд устремлён в одну точку. Когда они вошли, она взглянула на Саске, но почти сразу же отвела взгляд, хмурясь. Саске почувствовал странную тяжесть от этого взгляда. Ещё вчера она бы подошла и спросила: всё ли с ним в порядке? Но сейчас её мысли явно были где-то далеко. И он знал — далеко не с ним...