тусклый свет свечей и мудрость чужого гласа

      Магический техникум ее встречает тишиной, прекрасными пейзажами и ярким, палящим солнцем. Ута слегка жмурится, когда приятная полутьма в машине развеивается в мгновенье ока, едва Сатору открывает заднюю дверь автомобиля. Он протягивает ей руку, нетерпеливо подергивая пальцами, и она вкладывает в его ладонь свою, позволяя себя вытянуть из прохладного салона.       Она выпрямляется, похрустывает костьми и с удовольствием втягивает свежий аромат зелени. Листва деревьев в округе негромко шелестит, окутывает ее легким чувством эйфории, и Ута почти забывает их прошлый неприятный диалог.       — Нам нужно с кем-то встретиться? — задумчиво спрашивает его Шидзуми, шагая рядом с ним. Они ступают по ровной тропинке, выложенной шлифованным камнем.       Архитектура ее удивляет — выполненные в традициях Японии здания были громадными и чарующими, а неосязаемая тишина прибавляет таинственности и могущественности техникуму. Изогнутые, будто тянущиеся к небу, крыши, деревянные крепкие балки и слегка потрескавшийся длинный забор из неизвестного ей минерала будто переносят ее в далекое прошлое, когда ее еще даже и не существовало.       — Нам? — удивленно спрашивает Сатору, а после смеется, явно развеселившийся из-за ее непонимания. Ута хмурится. — Вообще-то тебе, Ута-чан. Мне ни с кем не нужно встречаться. Хотя-я-я… если рассматривать это в другом варианте отношений… — он поигрывает бровями и залихватски ухмыляется. Ута, не впечатленная, скептично хмыкает. — Какая ты скучная. Хоть бы смутилась.       — Чему смущаться? Вашему придурковатому поведению, Сатору-сан? — участливо спрашивает ученица, сунув руки в бездонные карманы широких брюк. Годжо дует губы и возмущается, но Шидзуми отмахивается. — Так куда мы идем?       — К директору, — уже успокоившись, говорит ей маг.       Ута кивает и устремляется за ним, подгоняемая внутренним интересом и беспокойством. Не каждый день приходится демонстрировать то, чего не знаешь. Она ведь наверняка не справится с представленными ею задачами. Ее максимум — видеть проклятия. Она ничего не умеет. Не умеет драться, не умеет быстро и долго бегать, не умеет прогонять проклятия. Она даже готовить не умеет, что говорить о серьезных заданиях, связанных с какими-то жуткими монстрами?       Руки постепенно сжимаются в кулаки, отчего карманы брюк натягиваются. Они идут по тропе неспешно и расслабленно. Под ее обувью хрустят мелкие камни, песок и пыль. Под поступью Годжо не слышно ни единого звука — иногда ей кажется, что он парит над воздухом. Ни хруста, ни скрежета. Полная тишина и изоляция звуков вокруг него.       На ее плечо ложится крепкая, мужская ладонь. Ута коротко вздрагивает и резко поднимает глаза на улыбающегося Годжо. Плечо не обжигает ни теплом, ни холодом. Странное ощущение чего-то инородного, но никак не живой плоти человека. Может он и вовсе ненастоящий?       — Все будет в порядке.       Они заходят внутрь большого здания, и двери за ними закрываются будто бы сами. Натужный скрип петель пробирает ее тело крупной дрожью. Дыхание становится рваным и нервным. В глаза сразу бросается обилие свеч и… куча детских игрушек? Она издает нервный смешок. Как мило.       — Снова опаздываешь. Ты когда-нибудь вовремя приходить умеешь? — крупный и крепкий мужчина в затемненных очках говорит почти равнодушно, но в его голосе отчетливо слышно недовольства. Он сосредоточенно валяет игрушку в своих руках и не смеет поднять на них голову. Ута прячется за спину Годжо, а тому смешно — хихикает только да улыбку прячет.       — Конечно, умею! Когда мое любимое кафе открывается ранним утром, я оказываюсь самым первым посетителем. Прихожу ровно в девять! Масамичи-сенсей, Вы лучше бы посмотрели, кого я привел.       — Очередного студе-… — Яга моментально захлопывает рот. Ута чувствует себя частью тупого цирка уродов и думает, что ей вообще не следовало бы здесь появляться. Никогда. Никогда в жизни. — Сатору, объясни мне, что происходит, — градус его голоса снижается, в комнате моментально становится неуютно и будто бы холодно. Ута не знает куда ей смотреть.       Годжо пожимает плечами.       — Ута-чан, познакомься, это Яга Масамичи! Он директор и вообще самый крутой в нашем техникуме, — мурчит этот придурок, и Шидзуми сильно хочет ударить себя по лицу. В ее мимике мелькает открытое недовольство, неодобрение и опаска. Яга незаметно щипает себя за руку и молится, чтобы ему все это снилось.       — Приятно познакомиться, Яга-сенсей. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — девушка кланяется ровно, не глубоко и не слишком коротко. Она, преклоняя перед ним свою голову, демонстрирует свои уважение и восхищение чужой силой и властью, которая буквально пропитана этим древним зданием. Масамичи отмирает постепенно, потирает переносицу пальцами и еле слышно выдыхает.       — А в следующий раз кого ты притащишь? Ожившего древнего сёгуна из эпохи Эдо? — сомнительно спрашивает его Масамичи и откладывает все свои свалянные игрушки в сторону. Ута замечает, как он откладывает их с бережностью и будто бы любовью.       Яга подходит к ней на расстоянии вытянутой руки. Она чувствует его взгляд на себе, понимает, что он хочет удостовериться в том, что он видит.       Этот фарс ее начинает уже раздражать. Руки чешутся, чтобы оборвать себе жизнь.       — Сатору, оставь нас.       Годжо моментально дергается.       — Почему это?       — Сатору, — твердо и строго зовет его Яга, и его бывший ученик сдается под напором. Ему приходится покинуть стены здания в ту же секунду. Масамичи устало стаскивает с себя очки. Ута смотрит на него обезоружено, беспомощно и так уныло, что ей становится жалко саму себя. — Он уже успел тебе надоесть? — Шидзуми отвечает ему коротким кивком. — Не обижайся на него. Его можно понять. Сколько раз он называл тебя по имени?       — Старается весь день, — протягивает девушка, опуская хрупкие тощие плечи. — Иногда у него это не получается.       Яга осматривает ее с вдумчивым интересом.       — Сколько тебе лет?       — Шестнадцать. А что?       — Меня удивляет, как ты могла родиться еще в то время, пока Сугуру был жив и здоров. Реинкарнация обычно происходит гораздо позже, либо же в день смерти. Странно видеть вполне себе взрослую тебя, внешне похожей на другого человека, который и умер-то не так давно.       Девушка усмехается.              — Судьба любит шутить несмешные шутки.       — Я в этом убежден, — соглашается с ней Масамичи. — Тяжело жить рядом с теми, кто воспринимает тебя не как отдельную личность, а как пережиток прошлого, Шидзуми-сан. Будет тяжелее, когда ты перестанешь себя различать между собой и тем, за кого тебя выдают.       Он надевает очки, поправляет их пальцами и кивает ей в сторону игрушек.       — Давай проверим твои способности. Нужно понять, насколько сильно ты унаследовала силы Гето.       — С чего Вы так уверены, что я вообще могу хоть какие-то техники использовать? — недоверчиво спрашивает Ута, не особо верящая в чудо.       — А я и не уверен. Поэтому проверить и нужно.