предвзятость к не её лицу

      Результат экзамена оказался никаким.       Ожидаемо, но как таковых техник Ута не получила. По большей части ей приходилось убегать от проклятых созданий Масамичи, уворачиваться и надеяться, что выйдет она из этого чертового здания живой. На самом деле, Яга сказал, что у нее есть потенциал, есть возможность стать полноценным магом, потому что Ута контролировала крохи своей проклятой энергии на интуитивном уровне. Он объяснил ей это тем, что раз до этого она ни разу не пользовалась своими возможностями, то и как таковых проклятых техник у нее быть не может.       — У тебя нет понимания пользования проклятой энергией, поэтому обучение может затянуться на долгое время, чем мне казалось изначально. Обычно детей магов обучают с самого детства, но с тобой ситуация обстоит иначе, — объяснял ей Масамичи, чему Ута совсем не обрадовалась. Она четко ему обозначила свое нежелание становиться шаманом и пытаться как-то вливаться в стезю жизни, где проклятия — это не просто монстры, которых надо избегать, а монстры, за которыми нужно охотиться и убивать. Он лишь нахмурился, но попросил задержаться в техникуме хотя бы на какое-то время, пока они точно не поймут, в чем смысл ее способностей. Ей пришлось согласиться — Уте не хотелось случайно навлечь беду на свою маму и стать причиной ее смерти.       В общежитии техникума ее поселили в тот же день, а вещи привезли на следующий.       А еще Сатору притащил ей форму техникума. Юбка, шорты под нее и верхняя рубашка. И все в темно-синем оттенке. Как все строго и по-школьному.       — Бредятина, — тихо шепчет Ута, натягивая на себя дурацкие шмотки. Она хотела штаны, в которых она бы точно чувствовала себя защищенной. В этой короткой юбке она ощущает себя слишком открытой, а длинные ноги и вовсе кажутся какой-то нелепой частью ее тела. Шидзуми трет переносицу и смотрит в зеркало с каким-то странными разочарованием. — Если бы не ты, Сугуру, меня бы здесь никогда не было, — сухо констатирует Шидзуми.       Конечно, Ута понимает, что она здесь не потому, что может стать потенциальным магом (какой бред — в ее возрасте никто ею заниматься-то не стал бы, с учетом что взрослых обучать тяжелее и лепить из них достойных шаманов было бы очень непростой задачей), а потому, что ее особенность заинтересовала не только Сатору, но и Масамичи.       Руки наспех собирают передние длинные пряди сзади в гульку. Передняя прядь челки беспардонно выбивается из общей недо-прически, и Ута забивает на нее болт. Пускай торчит, все равно не особо мешает. Отражение в зеркале выглядит вполне себе приличным. Хотя юбку она все же попросит сменить на штаны.       Из комнаты она выходит медленно и почти нехотя, тут же сталкиваясь с Мегуми. В глазах мелькает удивление. В его — незаметная радость и облегчение. Фушигуро обнимает ее моментально и очень крепко. Она даже успевает захрипеть, прежде чем додумывается постучать его по спине ладонью. Объятия разжимаются постепенно и медленно.       — Прости, что не звонил. Как ты себя чувствуешь?       Ута слабо улыбается. Синяки под глазами никуда и не прошли.       — Все отлично. Что ты здесь делаешь?       — Вообще-то, я тоже студент техникума, — ворчливо замечает Мегуми, и Ута тихо смеется. — Ты попросила юбку у сенсея?       Она удивленно вытягивается в лице.       — Что? Нет-нет, мне Годжо-сенсей выдал форму. Я и не знала, что он будет моим… нашим наставником, — слегка неловко проговаривает Ута, заводя за ухо локон волос. Но спустя мгновенье до нее доходит понимание. — Погоди, попросила? Черт, меня обвели вокруг пальца.       Фушигуро усмехается.       — Непривычно видеть тебя с каре. Но тебе идет. Выглядишь посвежее, чем обычно, но все еще не очень-то и бодро. Ты нормально спишь? — участливо спрашивает Фушигуро, косясь на ее громадные синяки под глазами. Она отрицательно качает головой, тяжело вздыхает и честно признается, что кошмаров стало только больше. Мегуми хмурится. — Тебе бы снотворное попить. Твое состояние угнетает.       — Тебя угнетает?       — Всех нас.       Ута замолкает, неуверенная в том, что кому-то действительно есть дело до ее недосыпа и ночных кошмаров. Обычно она справляется с этим одна и самостоятельно, раннее могла только изредка набирать Мегуми посреди ночи и ныть ему о том, что её в кошмаре в очередной раз прирезали. И то, это только меньшее из всех зол, которые пророчит ей нелегкое будущее. Она понимает (знает), что дальше будет труднее. Скоро кошмары ей покажутся мелочью, а реальность — настоящей огромной проблемой. Ута хочет провалиться сквозь землю, но Фушигуро держит ее на плаву одним своим присутствием.       Мегуми говорит, что ей надо попрактиковаться, а после зовет идти за собой. Шидзуми не сопротивляется, одергивает только короткую юбку, так и норовящую задраться еще выше, и семенит следом. Она осматривается восхищенно, уверенная, что никто этого не видит. Но Фушигуро только прикрывает свою еле заметную улыбку воротом и молчит.       Коридоры общежития заканчиваются, за дверью на улице — свежий воздух, зеленые пейзажи и палящее солнце. В округе ни единой живой души, и Уте порой кажется, что здесь никого кроме них двоих и не существует.       — Красиво здесь, — тихо говорит девушка, касаясь пальцами деревянной балки здания. Дерево было немолодым, уже успевшим повидать не одно поколение магов, но оно продолжало крепко стоять на своем месте. Глаза проходятся по многолетним узорам древесины, пальцы нежно касаются гладкой поверхности и ведут осторожно вверх.       — Успеешь насмотреться. Идем, пока второкурсники не ушли, — тихо фыркает Фушигуро. Ей приходиться оторваться от любования досками. И правда, куда ей спешить.       Поле встречает их громкими хлопками, охами, вздохами и хрипами. Если закрыть на секунду глаза, то Уте привидится что угодно, но только не адекватная здоровая тренировка рукопашного боя. Фушигуро тянет ее в сторону. Мимо головы пролетает что-то явно острое и опасное, отчего на мгновенье она тормозит и запинается. Мегуми успевает подловить ее под руку.       — Эй, Маки, осторожнее со своими штуками, — неодобрительно окликает Мегуми девушку ее роста. Ее высоко поднятые брови придавали ее лицу стервозности, недовольства и вечного неодобрения всего и вся. Хвост из темно-зеленых волосых слегка покачивался после интенсивной тренировки, а глаза за стеклами очков раздраженно сужаются. Шидзуми сдерживает внутреннее негодование. Вот и вся дружелюбность студентов магического техникума. Удивительные ребята. Мало того, что их почти нет, так они еще и злые.       — Привел первокурсницу? Яга-сенсей уже предупредил нас о ее присутствии, — Маки негромко фыркает, кривя губы. Взгляд, обращенный на нее, был наполнен злостью и странной ненавистью. Ей становится не по себе. — Че вылупилась?       Мегуми ощеривается и пялит уже менее дружелюбно.       — Маки, за языком следи.       — А мне ей милые улыбки строить? Падаль… — шипит студентка, и Шидзуми озадаченно поворачивается к своему другу. Он отмахивается.       — Кацуобуси, — буркает юноша, лицо которого закрытого за высоким воротником. Шидзуми косится на него куда более озадаченной, нежели на негативную реакцию этой Маки. — Ламинария.       — Э? — глубокозначимо изрекает Ута, невольно округлившись в лице.       — Это его проклятая техника. Не забивай голову, скоро привыкнешь, — говорит мужской голос где-то со стороны, и Ута поворачивает в его сторону голову, чтобы сдержать крик ужаса. Говорящая. Мать их. Панда. Огромная и говорящая. — Привет. Я Панда, — стеснительно говорит медведь, в добивающее шаркнув лапой по полу. Чем дольше Ута находится в магическом техникуме, тем больше у нее возникает вопросов об адекватности данного учреждения и людей в нем в целом. — Он тебя поприветствовал. Его зовут Инумаки Тоге.       — Приятно познакомиться. Шидзуми Ута, первокурсница, — медленно проговаривает девушка, кланяясь им не слишком-то и глубоко. От такого знакомства ей хочется мгновенно испариться с места. Какие же они все своеобразные. Медведи, парни, говорящие на языке состава блюда, стервозные дамочки. Кто дальше? — Практически не обладаю проклятой энергией и совсем не знаю своих умений. Стала студентом буквально только что.       — Нас предупредили о тебе за день, наверное, — чешет затылок медведь, пока она старается не пялиться на него слишком уж открыто. — Ну, все-таки ты очень… необычная, — заминается в словах Панда, и Ута хмурит брови.       — Я Шидзуми Ута, — настойчиво, холодно и предельно раздельно произносит Ута, испепеляюще пронзая их взглядом. Инумаки кивнул, когда Маки и Панда стараются не сильно придавать значению ее не просто так вброшенного повторного представления. Она уже понимает, что эти трое были знакомы с Сугуру и, видимо, совершенно в негативном контексте.       Ее начинает тошнить. Студентка сжимает переносицу пальцами. Мегуми, доселе молчавший, решает наконец-то открыть рот.       — Мы потренироваться хотим. Ей стоит понять принципы работы с проклятой энергией.       — Неиронично просить этого у меня, — Маки разворачивается к нему полубоком, складывая руки на груди.       — Я обращаюсь ко всем, — цедит сквозь зубы Мегуми. — Не важно. Давай поговорим об азах и общем понимании проклятой энергии. Панда продемонстрирует ее особенности, я пока воздержусь. Мне нужно будет буквально завтра отправляться на миссию. Хочу сохранить силы.       — Прекрасно. Тогда начинай бежать, Шидзуми, — Маки окидывает поле взглядом. Ута делает это следом и стремительно бледнеет. — Тебе же нужно размяться перед самой тренировкой, не так ли?       Ута подозрительно смотрит исподлобья. Она точно затаила на нее глубокую обиду и ненависть за ошибки человека, что так похож на нее. Был. Не стоит забывать, что Сугуру уже умер. Теперь отыгрывается. Злобная и страшная женщина, которой лучше зубы не вставлять, поэтому Шидзуми предпочла не огрызаться, а просто побежать по стадиону, старательно держа дыхание ровным. «Что случилось с этими ребятами, раз у них настолько негативная реакция на мое появление? Черт, Сугуру добавляет мне все больше и больше проблем, даже с учетом того, что он умер», — мрачно думает Ута, закусывая губу. Еще и бег дается ей слишком тяжело. Физкультуру она всегда сдавала на минимальный проходной балл.       — Она не виновата в своей внешности. Ты очень груба, Маки, — Фушигуро усаживается на трибуны, куда заходят следом второкурсники. Маки молча отмахивается. — Она раньше никогда не дралась, не изгоняла проклятия и не пользовалась проклятой энергией, как это делаем мы.       — Как это делаете вы, верно, — раздраженно подчеркивает Зенин. — Раз она не в курсе, что у нее за способности, почему мы должны считать ее безопасной? А если у нее те же цели и подвиги, что и у того придурка?       — Маки, я ее знаю с самого детства.       — И как ты объяснишь то, что Годжо долгое время не был в курсе о ее наличии? — сощуривается Зенин, стараясь определить мотивы Мегуми для сокрытия личности Уты. Студент пожимает плечами.       — Какая ему разница должна была быть до моих друзей? Тем более, я не знал, что она маг, поэтому ограждал ее от мира всячески, как только мог.       — И как, оградил?       Фушигуро уязвленно отводит взгляд в противоположную от Маки сторону.       — Результат на лицо, — коротко бормочет Мегуми, поеживаясь от пристального взгляда Зенин. Инумаки что-то согласно поддакивает со своим лососем, а Панда поднимает большие пальцы вверх для старательно бегущей Уты. Она еще не добежала круг, как уже запыхалась. Придется ей в кратчайшие сроки нагонять хотя бы немного мышечной массы и силы. Такую слабую убьют в первый же день.       Ну, или она сама себя добьет.       — Она только что запнулась о свою ногу?       — Лосось.