и мир перевернется благодаря зубной щетке

      Неделя слилась в один бесконечный цикл боли и усталости. Подъем с первыми лучами солнца, тренировки до изнеможения, короткий сон, и снова все по кругу. Сатору ее более не посещал, а Мегуми, вернувшийся после задания, отправился спать.       «Можно понять», — думает с обидой Ута, остро нуждающаяся в поддержке кого-то близкого. У нее пара пропущенных от матери — сил нет даже на то, чтобы просто ей перезвонить. Солнечные лучи раннего утра заглядывают в ее комнату, озаряя от прошедшей ночи. Очередной день и очередные тренировки.       Она заставляет себя через силу подняться с теплой нагретой постели и хнычет от боли в мышцах. Вот уж удивительно — Маки собственными руками взялась за ее обучение, заставляя оттачивать каждое движение до блестящего автоматизма. Ута понятия не имеет, почему ее внезапная ненависть перевернулась в сторону дорбожелательности. Хотя… ее грубая критика непутевых и неуклюжих приемов Шидзуми не так уж и сильно подтверждала резкую перемену настроения Маки. Возможно, она хотела быть уверенной, что в будущем у Уты не будет способов противостоять Зенин.       Как-то они разговаривали с Маки во время ее тренировки во… во вторник кажется. Диалог у них вышел странный, емкий и почему-то немного облегчающий ее душу.       — Неужели у меня теперь действительно законченное образование со школы? Сат… Годжо-сенсей сказал, что позаботиться обо всем и моя мать считает, что я просто уехала в лечебницу.       Маки посмотрела на нее тогда, как на идиотку.       — Припадочная? Тебя просто перевели сюда с твоей школы. Никто тебе за красивые глазки досрочный выпуск не предоставят.       Ута тогда сильно смутилась, действительно поверив, что ей на блюдечке подадут аттестат о законченном образовании с хорошими отметками, и после принужденного обучения в техникуме (она надеялась, что ее максимум пребывания здесь — месяц) она смогла бы поступить в какое-нибудь высшее учебное заведение для дальнейшего продуктивного обучения.       — Ты ведь уже раньше встречалась с человеком, который был похож на меня, верно?       Маки раздраженно вздохнула. Уте хотелось зарыться с головой в песок.       — Да что ж ты все заладила со своими дурацкими вопросами? Зачем задаешь вопросы, на которые у тебя есть ответы? Сама же догадалась, чего греха таить.       — Хочу узнать, каким он был.       Зенин села на скамью, протерев лицо и плечи полотенцем от выступившего пота. Видимо, в тот день девушка была куда более доброжелательна, чем ранее, раз услужливо поддерживала ее не очень-то удачную беседу.       — Не таким как ты, если тебя волнует это. Вы похожи внешне. Может и внутренне, — оскалилась Зенин, — все мы внутренне почти одинаковые.       — Маки-семпа-а-ай, — протянула устало Ута, приземлившись рядом, чтобы взять передых. — Ты же поняла, о чем я.       — Мерзкий был. Богом себя, что ли, возомнил. Псих полнейший. По крайней мере так сложилось первое впечатление, — поправила себя Маки. — Не отрицаю, что он был поехавшим, но и не могу отрицать тот факт, что он был умен, проницателен и очень силен. По одному его взгляде было понятно, что ни я, ни Инумаки, ни Панда ему не ровня. В отличии от… кое-кого, не важно. И вообще, хрен ли расселась? Десять кругов вокруг поля.       Ута тогда подскочила, как ужаленная, и ринулась носиться вокруг поля, сколько у нее осталось мочи.       Естественно, Ута занималась не только с Маки. На помощь ей приходил Панда, объяснявший теорию принципа проклятой энергии, и, как не странно, помогал Инумаки, умудрившийся одними действиями показать, как именно нужно было себя вести при медитации и попытках почувствовать в себе направление движения самой энергии. В общем и в целом — сработались. Но не настолько, чтобы ей начали безрассудно доверять спину. Такое било по самолюбию. Такое било по ранимой человеческой душе.       За те тренировки она немного научилась контролировать потоки энергии в своем теле, но принцип собственной техники так и не осознала. Панда подбадривал ее тем, что при встрече с проклятием наверняка она сможет выяснить, в чем же смысл ее способности. Ута подбадривала себя, что этого может и не случиться вовсе, да и в принципе, особо ей способности были не нужны.       Она тяжело вздыхает и плетется в ванную. Привычный невзрачный и потемневший от времени белый кафель встречает ее сонное, мятое лицо на диво неприветливо. Каким бы хорошим не был техникум, а сырость в душевых присутствовала всегда и везде. Она открывает подачу воды в кране, зачерпывает ладонями воду и плещет на лицо. Ледяная вода разгоняет остатки сна и приводит ее в себя моментально. Тело пробивают неприятные мурашки. Нагретое тело после теплой постели все еще не может придти в себя.       Ута склоняется над раковиной, чтобы почистить зубы. Щетка, сиротливо оставленная в подстаканнике, ложится в руку естественно и привычно. Она поднимает голову к зеркалу, чтобы в очередной взглянуть на свое отражение, и едва не давится криком. Позади нее с привычной дурацкой улыбкой, покачиваясь с пяток на носки, стоит Сатору Годжо.       — Сатору-сан, — шипит девушка, закрывая вентиль, и возмущенно разворачивается к мужчине лицом. — Это женская ванная комната. Потрудитесь объяснить… — закончить ей не дают. Годжо невозмутимо забирает у нее щетку и пихает в руки другую, новую. Ута затыкается, захлебываясь удивлением и недоумением. Ее глаза, черные в полутьме ванной комнаты, взметаются вверх, к его повязке.       — Да вообще проведать захотелось, как ты тут, как дела. Как жизнь твоя?       Ута не сдерживает на лице выступающей эмоции недоумения. Техникум сильно повлиял на ее внутреннее моральное составляющее, и теперь она чувствует себя живее, чем раньше. Теперь хотя бы не хочется наложить на себя руки. Пока, конечно, никто не заведет очередную тему, что она — это Сугуру.       — Что?       — Как дела говорю, — навеселе пропевает Годжо, склоняясь над ней высоченной шпалой. Даже ее нетипично высокий для японки рост казался мелочным на его фоне. Она тут же съеживается. От Сатору Годжо фонит силой и собственным величием. Ей рядом с ним некомфортно в таком положении. Он будто имеет над ней полную власть.       — Дистанция, Сатору-сан. Что вообще на Вас нашло? Вы больны?       Он пожимает плечами и, как ни в чем не бывало, отстраняется от девушки. Она еле слышно выдыхает от облегчения. Такой близкий контакт от малознакомого человека ей все еще трудно переносить. Бестактный придурок.       — О-о, я болен и очень давно!       Она скептично выгибает бровь.       — Диабетом?       — Тобой!       Ей едва хватает сил, чтобы не провалиться сквозь землю от его глупых слов.       — Что Вам нужно? Я в Вашу искренность, пока что, не верю.       — Мы едем на свидание! Вместе: ты и я.       — И водитель? — уточняет уже предчувствующая беду Ута.       — И проклятие! — добивает ее Годжо, разулыбавшись, как настоящий маньяк.       — Чего?!